Текст книги "Сердце Тайфуна"

Глава 8
Луиза

Я спешно поднималась по лестнице. Звук каждого шага казался таким же сильным, как удар кирпичом по голове, как тиканье настенных часов, отсчитывающих время до важного события. Такого, как похороны, например.

Шаг. Ты виновата.

Шаг. Будь проклята.

Шаг. Довольна тем, что живешь? Нет, нет, нет, не довольна. Почему Бог постоянно забирает жизни тех, кто меня окружает? Что, если я уже проклята? Что, если это мое наказание – жизнь и бесконечная череда потерь?

Еще шаг. Ошибаешься. Ты не заслужила даже того, чтобы жить.

И еще несколько десятков шагов, пока стук каблуков не заглушил ковер в комнате. Я закрыла дверь, прислонилась спиной к холодному белому дереву, медленно скатилась вниз. В глазах потемнело. Сознание покрылось багровыми пятнами, возвращая воспоминания и ощущение грязных, стянутых от крови ладоней. Пальцы снова терли кожу до красноты, пытаясь оттереть то, чего там уже давно нет.

Паника сдавливала горло, хватала за волосы, будто бы делала все то, что хотела сделать со мной жена Генри. Дыхание прерывалось, руки тряслись, а глаза лихорадочно бегали по комнате в поиске спасения.

Что я скажу ребенку?

Как я могла ответить на ее вопрос? Прости, твоего отца убили из-за того, что однажды он переспал не с той девушкой.

Зачем я вернулась? Зачем принесла с собой боль, сожаления и смерти?

Я зажмурилась, делая глубокий вдох. Нет, я не позволю Анабель сделать меня виноватой. Никто не сможет винить меня сильнее, чем я винила саму себя. Сейчас не время для эмоций. Не время поддаваться панике и жалеть себя. Отец и Тайфун ждут внизу.

Черт… отец и Тайфун. Что за смесь.

Ноги еле держали, слабость была такой сильной, что кровать казалась самым привлекательным местом на земле, – сказывались бессонная ночь и перебор с чувствами. Но вместо того, чтобы поддаться желанию уснуть, я стянула с себя костюм, завязала волосы в высокий хвост, наспех замазала синяки под глазами и переоделась.

Мне понадобилось еще пять минут, чтобы удержать эмоции под контролем. Я должна оставить все это позади, но раз за разом в память врезались слова Анабель. У Генри родится ребенок. Малыш, который никогда не увидит отца.

Черт.

Отражение зеркала показывало беспринципную, непоколебимую и холодную девушку, а внутри все разрывалось. Я знала, что такое потерять родителя, будучи ребенком, но даже так я хотя бы видела маму, она мелькала в моей памяти обрывками воспоминаний. Анабель не бросят, даже помогут переехать, если понадобится, обеспечат всем, чем нужно, потому что так всегда поступал отец. Он мог не выразить лживых соболезнований, мог снисходительно посмотреть и пройти мимо семьи убитого, без сожалений отнять у кого-то жизнь. Но он всегда платил за нее. Хоть отец и привык вешать ценники на все, он все равно не бросал своих людей. Генри остался жив, даже несмотря на связь со мной, хотя тогда его хорошо отделал Матиас.

Но какие деньги могли вернуть еще не рожденному малышу отца?

Я встряхнула волосами, оставляя эти мысли. Анабель никогда меня не простит, а мне и не нужно ее прощение. Если она хотела винить меня, то пускай. Одним больше, одним меньше – особой разницы не имело.

Поэтому я вышла из комнаты, оставляя все беспокойства за закрытой дверью, на чистом белоснежном дереве туалетного столика, у зеркала. Там, где всем монстрам и место.

Всего лишь очередная встреча. Одна из многих. Я глубоко втянула воздух в легкие, а затем, привычно стуча каблуками по плитке, двинулась в сторону кабинета отца.

– Уже слышала, что отец собирается сотрудничать с Гонсалесом ради устранения семьи Санчес? – шепотом спросил Матиас, подхватывая меня под руку на последней ступеньке лестницы. Я заинтересованно повернулась к брату. – Законным способом, Лу, – заговорщически добавил он, сворачивая в соседний коридор. А вот это уже чертовски интересно. Тайфун, который, к слову, детектив, копает под семью Санчес, подбираясь ближе к нам. Странное совпадение, и это еще слабо сказано.

– Прямо вижу, как шестеренки задвигались в твоей голове, но молчи об этом при разговоре, Лу.

– Конечно, – усмехнулась я. Но только до момента, пока они не перейдут черту.

– Ничего ведь не «конечно», – устало вздохнул парень, пропуская меня в кабинет первой. Здесь, по обыкновению, пахло дорогим табаком, кофе и виски, окна в пол, наполовину закрытые французскими шторами, создавали легкий таинственный полумрак, подкрепленный мрачными изумрудными стенами и мебелью из темно-коричневого дерева.

Отец сидел в кресле за столом, прямо за ним висел большой семейный портрет, на котором нашлось место даже для матери – его написали, когда она еще была жива, а Матиасу и Марии исполнился год. На этой картине мы выглядели вполне обычной, счастливой семьей. Наверное, кто-то видел нас такими.

Гонсалес расположился напротив с таким видом, словно на его голове блестела корона. И, когда открылась дверь, мужчины синхронно повернулись в нашу сторону.

– Долго подбирала туфли к брюкам или помаду? – спросил отец, ехидно усмехнувшись. Тайфун мельком глянул на меня, и от его взгляда стало как-то неуютно, будто он считывал все, что я чувствовала, скрывала и о чем думала, словно он гребаный детектор лжи. Я посмотрела в ответ, пытаясь понять, рассказал ли он отцу об инциденте с Анабель или нет. Но, раз они оба молчали, отец не выговаривал мне ничего, значит, Гонсалес оставил это при себе.

– Помогала Матиасу натянуть штаны, – огрызнулась я, опускаясь на подлокотник кресла, которое занял брат. Оказалось так, что я сидела между ним и Тайфуном.

– Как мило, – усмехнулся Гонсалес.

– Тебе тоже нужна помощь? – Я глянула на него сверху вниз, чинно сложив руки на коленях.

– Спасибо, пока справляюсь сам, – отозвался в ответ он, переведя взгляд на отца. – Начнем?

– Мне нравится твоя идея, – проговорил отец, – но не нравится та часть, где Луиза – моя дочь, а еще главный бухгалтер – твоя гарантия безопасности, потому что она мой спасательный круг и ахиллесова пята одновременно. Луиза слишком много знает, а ты детектив, да еще и расследуешь дела Санчеса.

– При всем уважении, я не могу быть уверен в том, что твои ребята не захотят меня убрать, как только мы подпишем бумаги.

– Для меня это не выгодно.

– Ты много лет подряд обходил расследования стороной, значит, связи есть. Плюс-минус детектив, никто не заметит. – Тайфун пожал плечами, будто сейчас речь шла не о его жизни. Отец одобрительно качнул головой, но все же задал еще один вопрос:

– А семья?

– Здесь сложнее.

– Мне не нужна война.

– Удобно ведь моими руками убрать Санчеса, а потом и меня? – в тоне Гонсалеса не звучало ни капли упрека, но, кажется, я впервые увидела, что преимущество не на стороне отца. Диалог вел Тайфун. Так, будто на самом деле ему глубоко плевать – выйдет он с договором или нет.

– Удобно, но то же самое можешь сделать и ты.

– Тогда придется убрать всех вас, а еще найти младшую. Слишком много трупов, – усмехнулся парень, достав пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака.

– Ты прав, – удовлетворенно отозвался отец, расслабленно откидываясь на спинку кресла. – Я предполагал, что так будет. Надеюсь, Луиза приглянулась тебе не как девушка, потому что даже в этом случае ты бы ничего не получил.

– Только как гарантия безопасности, – серьезно ответил Гонсалес. Это могло бы меня задеть и задело, но не в том плане, в каком можно подумать.

– Вы знаете, что я сижу тут, да?

– Да, тебя трудно не заметить, – отмахнулся отец, сразу вернув внимание к Тайфуну. – Как я уже сказал, Луиза слишком много знает, я доверяю дочери, но не уверен, что она не проболтается. – Ну конечно, старый и классический девиз мира мафии «никому не доверяй, предать может каждый. За деньги, за любовь или из-за страха смерти». Я едва не фыркнула. Смешно. – И на этом этапе переговоров я не готов посвящать тебя во все детали. – Гонсалес согласно кивнул. – Но понимаю твое желание безопасности, и гарантия у тебя будет. – Сначала тонна вопросов завалила с головой, а потом понимание, словно пуля, прострелило голову.

Только не это.

– Мария, – произнесли мы одновременно с отцом. Я метнула на него взгляд, пытаясь понять, что еще мог придумать его изощренный ум. – Она достаточно отдалена от дел, но при этом, как ты понимаешь, все равно моя дочь. Матиас – наследник, так что тебе в заложники его дать тоже не могу.

– Но так нельзя, отец! – воскликнула я, подскочив на ноги и с трудом подавив возникшее головокружение.

– Сядь, – строго заметил мужчина, вернув меня на место одним словом. Именно так проявлялась его жестокость: в небрежном жесте рукой, в голосе, что придавливал, словно бетонная плита, во взгляде, остром, как нож. – Это мое решение, оно останется неизменным. Или ты решила спасти сестру? Хочешь на ее место?

– Нельзя продавать своих детей.

– В мире много чего нельзя, – хмыкнул он, поворачиваясь к Тайфуну. – Мария будет с тобой на правах невесты. – Отец широко улыбнулся. В этот же момент, словно поджидая, в кабинет вплыла сестра, как всегда, мягкой, плавной походкой, со скромным взглядом, устремленным в пол, с заплетенными в косу светлыми волосами и праведным видом. Святоша как она есть.

Я посмотрела на Гонсалеса, ожидая реакции, проявления эмоций, но он хорошо владел собой. То, что новость пришлась ему не по душе, выдал лишь тяжелый выдох. В остальном же он остался невозмутимым и после недолгого молчания произнес:

– На такое мы не договаривались.

– Одно из условий. Это привлечет к твоей фигуре внимание, а значит, Мария будет в относительной безопасности, – невозмутимо проговорил отец, будто вынашивал этот план уже давно.

– И ты с этим согласна?! – я повернулась к Марии.

– Что я теряю? – нарочито нежно улыбнулась она, останавливаясь за спиной отца.

– Только мне кажется странным, что он появляется здесь, сближается с нами, а теперь еще и играет роль благоверного младшей дочери Фелипе Переса? – Я посмотрела на отца, надеясь, что он прислушается к моим словам. – Вы сошли с ума, не иначе! Он нас всех погубит! И я не хочу в этом участвовать.

– Тебя никто не спрашивал, ты по праву рождения в этом участвуешь. – Отец ухмыльнулся, а я поняла, что контроль потерян. Мое слово здесь ничего не значило.

– Не будем оспаривать решение отца, Лу, – мягко проговорила Мария, устремив на меня лжетеплый взгляд. Я знала, что за всей этой кротостью, напускной святостью стояло на самом деле огромное желание выгоды, чистый эгоизм. И в какой-то степени я даже завидовала сестре из-за того, что у нее был выбор. Но по-прежнему не осуждала. Хотя, может, стоило.

– Вы безумцы, – не сдержалась я и вылетела из кабинета, оставляя после себя гремучую тишину и полный благоговения взгляд Гонсалеса на Марию, будто она действительно воплощение святости.

– И навести жену Генри! – донеслось мне вслед, заставляя споткнуться, едва не упав носом в пол.

Глава 9
Аарон

Я еле держал себя в руках, пытаясь не пялиться. Передо мной, словно призрак, стояла послушница из церкви. В голове не укладывалось понимание, что за воплощением святости, за которым я долгое время наблюдал, скрывалась младшая дочь Фелипе.

Это выходило за рамки моего понимания.

Даже учитывая все то, что я видел, все, что делал, Мария, стоящая прямо перед глазами, казалась нереальной. Как и то, что она, черт возьми, будет моей невестой. Пусть и фиктивной, пусть и гарантией безопасности, но все же невестой.

– Оставьте нас, – небрежно бросил Фелипе, возвращая меня в реальность. Это либо очень хорошо спланированная акция, чтобы крепко связать меня обязательствами, либо простая случайность, выбивающая почву из-под ног. Точно ли Мария просто так находилась в церкви? И почему Фелипе не согласился на Луизу? При всей ситуации мне не хотелось, чтобы столь чистая душа была запятнана тем, что спуталась со мной. Хотя удивительно, что при такой семье она осталась подобна ангелу. И совсем не удивительно, что с Луизой они не ладили.

Матиас и Мария сразу вышли, оставляя нас наедине.

– Надеюсь, мои условия тебя удовлетворили? – Фелипе вопросительно изогнул бровь, сложив руки перед собой. Я кивнул, все еще пытаясь найти хоть одно слово в себе. – Не обращай внимания на Луизу, у нее буйный нрав. Мария совсем не такая.

– Меня радует, что мы смогли договориться.

– Нужно провести небольшой прием по этому поводу, – проговорил мужчина, – но сначала все подпишем. Луиза, как успокоится, заедет, привезет то, что тебе нужно знать, заодно подпишете бухгалтерские бумаги. Лу будет вести счета клуба и казино. И на прием придется позвать семью Санчес.

– Решим все по ходу дела. – Я поднялся с кожаного кресла, забрал из рук Фелипе папку с документами, глянул содержание текста и поставил подпись, а затем пожал мужчине руку. Кто-то из нас двоих точно продал душу дьяволу.

– Останешься на обед?

– Меня ждут в участке.

– Надеюсь, наше сотрудничество останется взаимовыгодным на долгое время, – снисходительно заметил Перес, открывая дверь кабинета. Я усмехнулся и одобрительно кивнул, тоже на это надеясь. – Домоправительница тебя проводит. – Буквально через несколько секунд появилась та же женщина, что открыла нам с Луизой дверь.

– До встречи. – Мы еще раз пожали руки, а затем я двинулся в сторону выхода, воспроизводя в памяти разговор, детали кабинета и дома. Он казался слишком уютным для компании, которая собралась под этой крышей. Хотя, судя по тому, что я слышал, Луиза собиралась переезжать.

Женщина провела меня до двери, любезно открыла ее, чтобы затем с тихим щелчком закрыть за моей спиной. Я остановился на крыльце, рассматривая открывающийся вид на раскиданные внизу дома, море, уходящее далеко за горизонт, и зеленый газон, резко обрывающийся в конце участка. Дом семьи Перес стоял в замечательном месте. Я огляделся, замечая черную машину в отдалении. Рядом с ней сидела еле заметная женская фигура, в которой легко угадывалась Луиза.

Во мне взыграло любопытство, стало интересно, чем занята столь важная особа. Мыла машину сама? Бред. Всегда можно попросить водителя заняться этим. У ее семьи вряд ли есть потребность марать руки в бытовых вопросах.

Я остановился в отдалении, наблюдая за тем, как Луиза действительно чистила светлый салон. Вот только это оказалась не ее машина: лобовое пробито, бежевое кожаное сиденье в крови, как и боковое стекло. Луиза сидела рядом с ведром, в перчатках по локоть, смотрела вдаль невидящим взглядом, зажимая в руках тряпку, окрашенную в бордовый, пальцы левой руки с силой терли тыльную сторону правой, будто она пыталась смыть с себя грязь.

– Луиза? – тихо позвал я, девушка вздрогнула, мгновенно заметив мое приближение. Пустой взгляд тут же приобрел нотки эмоций, и вперед всех вырвалось раздражение.

– Чего тебе? – Она поднялась, с отвращением отодвинув от себя окровавленную ткань. Боялась крови? Просто брезгливая? Зачем тогда взялась отмывать машину? Не проще отправить в утиль?

– Мы почти брат и сестра, решил подойти попрощаться, – лжелюбезно оправдался я. Луиза хмыкнула, стягивая перчатки и откидывая их в сторону. Ловкие пальцы скользнули к черной рубашке, в которую она успела переодеться, расстегнули верхние пуговицы, оголяя декольте.

– Знаешь, Тайфун, – вкрадчиво проговорила девушка, прошлась ладонью по шее, спустилась вниз, очертив аккуратную грудь, – у меня совсем не сестринские чувства к тебе. – Луиза закусила губу, как бы проверяя реакцию. А я стоял, как чертов придурок, сунув руки в карманы, и пытался понять, чего она от меня хотела.

– И какие же?

– Ну, знаешь, Матиас меня иногда бесит, но я не хочу вбить ему каблук в голову, – усмехнулась Луиза.

– Тебя так задела смерть бывшего любовника?

– Не смей!

– Не бывшего?

– Он женат! – возмутилась она, неосознанно шагнув вперед. – Не вздумай говорить о нем, иначе я задушу тебя голыми руками и вдобавок выгрызу артерию, как самый настоящий вампир, – прошипела девушка, все это время вглядываясь в мои глаза и почему-то заставляя поверить в то, что это совсем не шутка.

– Удачи, Лу, – кивнул я, получив всю нужную информацию. – Лучше сдай машину в чистку или попроси уничтожить. – Луиза фыркнула, развернулась, как бы показывая, что разговор окончен.

– И не смей называть меня Лу, – добавила она и шагнула вперед.

Щелканье клавиатуры, шорох листьев, постукивание пальцев по поверхности стола, дым от сигарет, улетающий куда-то вверх, терпкий запах кофе, заполняющий кабинет, и несколько потерянных часов, которые я провел в маленьком кабинете полицейского участка за чтением дела семьи Санчес. Дела, которого официально не существовало.

Семья Санчес появилась в городе пятнадцать лет назад. Карлос Санчес, глава семьи, и его жена София переехали сюда с севера страны, привезя с собой трех детей. У Карлоса было все, о чем мог мечтать глава столь быстро разросшегося клана: три сына, занимающие лидирующие, после отца, позиции, красавица жена, огромный дом и связи по всему миру.

Лукас – старший сын, двадцати трех лет, все время находился у отца под боком. Адам в свои двадцать занимался охраной и руководил особыми заданиями. Младший, Томас, еще учился, что не помешало ему несколько раз попасться на деле о наркотиках. Многие считали его садистом.

Впрочем, ни на кого из семьи Санчес дела так и не завели. Все спускалось с рук: взятки, знакомства и подставные виновные. Гонсалес и Перес тоже использовали такие инструменты, поэтому я не стал бы лезть в их семью, если бы не небольшой нюанс. Небольшим он был с их стороны. С моей же это приравнивалось к концу света и смерти моей души.

Пятнадцать лет назад вечером одна женщина возвращалась из церкви домой. Путь был долгий, накрапывал мелкий дождь, смывая легкие следы усталости от целого дня, проведенного на улице, но она любила ходить пешком. Считала, что в такие моменты лучше всего думается. Ей нравилось анализировать, закапываться вглубь вопроса, размышлять о мироздании, и, хоть женщина и была верующей, она часто думала о том, как складывалась судьба и жизнь, на что способны люди и почему так сложно устроен космос, если во Вселенной из разумных существ есть только люди.

Она всегда улыбалась, ее руки были теплыми, а на каждый вопрос находился ответ. Слово «невозможно» для нее не имело значения, а если что-то не получалось или, наоборот, получалось легко, то это всегда оправдывалось волей Божией. Она, словно лучик света во тьме, всегда была готова помочь, объяснить и быть рядом молчаливым слушателем, потому что вся ее жизнь крутилась вокруг людей. Она жила для них, любила их и бесконечно верила в чистоту человеческих чувств, душ и милосердие Бога. Эти люди ее и убили. Она до последнего в них верила, даже пока медленно истекала кровью, пока все проходили мимо, не обращая внимания на хрипы. Ее душа оказалась слишком светлой для этого мира. Может, поэтому ушла всего в тридцать пять.

Пятнадцать лет назад по дороге домой с одной из благотворительных церковных акций мою мать убили выстрелом в грудь с близкого расстояния. Пятнадцать лет назад я так и не дождался ее возвращения, не услышал привычное «спокойной ночи» перед сном и не увидел, как она встает на колени перед зажженной свечой в молитве. Десятилетний мальчик остался без матери, как и многие дети, чьи родители принадлежали криминальному миру. Пятнадцать лет назад я возненавидел этот мир, пообещав избавить город от заразы и собственными руками покарать убийцу, пусть даже и буду гореть за это в аду.

Я закурил, вспоминая, как на следующий день в гости заглянул детектив. Правда, ничего нового он не сказал. Отец к тому времени уже обо всем знал, а мне было нетрудно догадаться, по какой причине мама не вернулась домой, если до этого всегда приходила вовремя.

Пятнадцать лет назад мою мать убили. Всего через несколько недель после того, как семья Санчес обосновалась в городе и стала наводить свои порядки. Их вина была очевидной, как и мотив – выбить моего отца из игры на какое-то время. Наши ребята даже смогли доказать вину Карлоса, вот только отомстить мы не могли. Семья Санчес принадлежала Фелипе Пересу, чья власть тогда распространялась на весь город, включая мэрию, полицию и прочие структуры. Нам бы объявили войну, никто бы не выжил. Отец не мог так рисковать даже ради той, кто молилась о его спасении по ночам, плакала около моей постели, но бесконечно любила нас обоих всем своим чистым и добрым сердцем.

Я опустил взгляд на папку с так и не раскрытым делом. Фото места убийства, фото жертвы – не знаю, правильно ли это, но на этих карточках действительно жертва, я не хотел признавать в ней свою мать, это просто еще одно дело, которое нужно закрыть. Даже если на самом деле оно разрывало душу, а невидимый нож с каждым разом все сильнее врезался в сердце.

Убийство никто не расследовал, его списали на случайность при войнах разных банд. В целом почти правда. Но мне нужны подробности, нужна месть, и объединение с семьей Гонсалес – идеальная возможность, потому что Санчес уже давно перешел черту. Я знал только то, что Фелипе терял много тысяч на закупках и перевозке товара из-за набегов подручных Карлоса. Я же не терял ничего, потому что из нелегального у нас после ухода отца остались только партнеры и клуб. Изрядно потрепанный после Фелипе клуб.

Меня не особо радовала его готовность отдать Марию замуж за такого человека, как я, и, если честно, я не торопился жениться, слишком многие вопросы для начала нужно решить. Я не хотел, чтобы мою будущую семью постигла такая же участь, какая пришлась на семью маленького Аарона.

Кофе уже давно остыл, сигарета истлела в пальцах, а никотин так и не достиг легких. Зато то, что называли душой, оказалось вывернуто наизнанку, может, это значило, что она все же у меня была?

Взгляд скользнул к досье семьи Санчес, рассматривая приводы и краткую характеристику каждого. Для меня всегда было удивительно то, как они быстро выбились, заняв положение едва ли не выше Фелипе. Еще удивительнее то, как он это допустил.

А вот это хороший вопрос.

Я открыл нижний ящик стола, спешно перебрал папки с досье на семью Перес, выуживая нужную.

Фелипе Перес, пятьдесят пять лет, не женат, трое детей. Общеизвестная информация, о которой знает даже самый не приближенный к делам человек. Странно, что в биографии и описании ни слова про жену и мать его детей. Конечно, занимательно, но три ребенка не могли свалиться с луны.

Я постучал пальцами по столу, задумавшись. Вариантов было не так уж и много. В их числе оказался и тот, в котором эта деталь не имела никакого смысла. Но что-то внутри меня кричало о том, что это важно.

– Дэни, – позвал я, даже не ожидая, что подсознание сработает раньше, чем я пойму свои действия. Напарник показался в дверях кабинета, не дав возможности отступить.

– Звал? – В одной руке у него, словно приклеенная, находилась кружка с кофе, с которой он никогда не расставался. Иногда я думал, что, грешным делом, напарник подливал туда виски.

– Что ты знаешь о семье Перес?

– Под них копаешь?! Сдурел? – выкрикнул он, импульсивно шагнув внутрь и закрыв за собой дверь.

– Не под них, – ответил я, складывая папки с делами в аккуратную стопку. Напарнику не обязательно быть в курсе всех моих расследований. – Мне всего лишь нужно знать, почему о матери его детей нигде нет информации. Это странно, не находишь?

– Однажды я точно найду тебя с пулей во лбу или что похуже, – проворчал мужчина, опускаясь на стул напротив, – ее уже пятнадцать лет как нет.

– Сбежала?

– Убили, – напряженным шепотом отозвался он, – не лезь в эти дела, Аарон, они намного грязнее, чем ты думаешь.

– Где ее дело?

– Ты совсем глупый?

– Дэни, – устало проговорил я, скрываясь под столом, чтобы сложить дела обратно в ящик.

– Ладно-ладно, так и не раскрыли. Перес тогда едва ли не перевернул весь город, чтобы их найти, но не смог. Подозревал семью Санчес, твоего отца, полицию, – выкладывал напарник, нервно потягивая кофе и оглядываясь по сторонам, будто нас могли подслушать. Я же едва не ударился о столешницу затылком. Что-то в его словах не давало покоя.

– Когда, ты сказал, это было?

– Лет пятнадцать назад. – Пятнадцать лет назад. Но, может, совпадение?

– А как убили?

– Уже и не помню точно, – он почесал лоб, пытаясь разбередить память, – тогда убийств много проходило, так что вряд ли скажу. У него тоже не спрашивай, если не хочешь повторения перестрелки в клубе, – предупредил мужчина. Я лишь кивнул, зная, что именно это и сделаю. Потому что уверенность в том, что то, что жену Фелипе Переса убили в тот же год, что и жену Гонсалеса, не совпадение, только росла. Если, конечно, это не спланированная акция двух семей.