Читать книгу "Секс в эпоху согласия"

Мастерс и Джонсон не причисляли себя к феминистскому движению; все их исследования велись в рамках традиционалистских установок на гетеросексуальную моногамию и брак. Тем не менее исследователи активно боролись со стереотипами, связанными с женской сексуальностью. В первой половине XX в. многие эксперты продвигали идею кардинального – почти метафизического – отличия женской сексуальности от мужской. Начиная с 1910 г. семейные консультанты начали плодить руководства по семейной жизни для женатых пар. Получение удовольствия от секса обычно рассматривалось в таких брошюрах как ключевой аспект брака. Эти руководства настойчиво акцентировали внимание читателей на различиях между мужчинами и женщинами. «Мужчина возбуждается легко и быстро и так же быстро получает удовлетворение, – писала Хелена Райт в 1930 г. в книге „Сексуальные аспекты брака“ (The Sex Factor in Marriage), – в то время как женщину трудно и возбудить, и удовлетворить»{84}84
  Helena Wright, The Sex Factor in Marriage (London: Williams & Norgate, 1955 [1930]).


[Закрыть]. Неприятный опыт первой брачной ночи может навсегда заблокировать сексуальный потенциал женщины, предупреждали создатели подобных брошюр. Наслаждение женщины сложно, уязвимо и одновременно опасно: ее сексуальная свобода чревата разнузданностью и катастрофой, но и чопорной рутины тоже нужно избегать. Авторы изощрялись, лавируя в поиске баланса между двумя этими полюсами. У жены, как писал один сексолог в 1937 г., «можно развить заметный сексуальный аппетит», и мужу «принадлежит честь разжигать его и поддерживать» с должной нежностью и терпением{85}85
  M. Huhner, The Diagnosis and Treatment of Sexual Disorders in the Male and Female, Including Sterility and Impotence (Philadelphia: FA Davis, 1937).


[Закрыть]. Ключи от ларца с женским наслаждением находятся в руках умелого и внимательного мужа, который бережно его «открывает», наставляя супругу на тернистом пути половой жизни: он учит, она внимает. Если он относится к удовольствию супруги без необходимого внимания, это грозит ее фригидностью или, и того хуже, нимфоманией. В целом в подобных книгах женское удовлетворение не только дозволялось, но даже всячески поощрялось, но только в надлежащих формах гетеросексуальности, традиционной женственности и связи с материнством{86}86
  Katherine Angel, 'The History of «Female Sexual Dysfunction» as a Mental Disorder in the Twentieth Century', Current Opinion in Psychiatry, 2010, 23(6), 536–41; Hera Cook, The Long Sexual Revolution: English Women, Sex and Contraception in England 1800–1975 (Oxford: Oxford University Press, 2004); Peter Cryle and Alison Moore, Frigidity: An Intellectual History (Palgrave, 2011); Peter Cryle, 'A Terrible Ordeal from Every Point of View: (Not) Managing Female Sexuality on the Wedding Night', Journal of the History of Sexuality, 2009, 18(1), 44–64.


[Закрыть].

Страх перед экстремумами женской сексуальности подогревался консервативным неофрейдизмом. В создании описанного выше дискурса часто винят самого Фрейда, однако он вовсе не считал гетеросексуальность нормой или естественным выбором. Фрейд описывал ее не как биологически обусловленную установку, а как результат сложного процесса развития. Он полагал, что и мужчины, и женщины не рождаются, а становятся гетеросексуальными, причем становятся с трудом и не обязательно окончательно. По Фрейду, женская сексуальность неопределенна и двойственна. В отличие от некоторых своих последователей, Фрейд не считал закономерным трудный переход от клиторальной к вагинальной сексуальности и изменение объекта влечения с матери на отца и других мужчин; он даже не настаивал на необходимости такого изменения. С точки зрения Фрейда, в этот момент выбора девушка стоит вне четких категорий сексуальности. По словам автора книги «Революция желания» (Desiring Revolution) Джейн Герхард{87}87
  Jane Gerhard, Desiring Revolution: Second-Wave Feminism and the Rewriting of American Sexual Thought, 1920 to 1982 (Columbia University Press, 2001), p. 31.


[Закрыть], девушка находится «между сексуальными идентичностями»: она вне мужского и женского, гомосексуального и гетеросексуального, но потенциально содержит это все{88}88
  Sigmund Freud, Three Essays on the Theory of Sexuality (1962, Standard Edition Volume 7, first published in 1905).


[Закрыть].

Последователи Фрейда были куда более категоричны в своих суждениях и рекомендациях. Под влиянием Карла Абрахама, Мари Бонапарт, Карен Хорни, Эдуарда Хичманна и Эдмунда Берглера в психоанализе закрепилось мнение о том, что для женщины естественной и нормальной является тяга к вагинальному сексу, семейственности и материнству. Здоровая и зрелая женщина выбирает вагинальный оргазм, незрелая – клиторальное удовлетворение, которое также ассоциируется с тягой к мужественности, отказом от женственности и, как следствие, лесбиянством, феминистской воинственностью и желанием получать образование и строить карьеру вместо того, чтобы вить гнездо и охранять домашний очаг. Для неофрейдистов такого толка основой женской сексуальности стала вагинальная «зрелость»{89}89
  Karl Abraham, 'Manifestations of the Female Castration Complex', in Selected Papers on Psycho-analysis (Hogarth, 1920), 335–69; Marie Bonaparte, Female Sexuality (Grove, 1953); Eduard Hitschmann and Edmund Bergler, Frigidity in Women: Its Characteristics and Treatment (Nervous and Mental Diseases Publications, 1936); Karen Horney, 'The Flight from Womanhood: The Masculinity Complex in Women as Viewed by Men and by Women', International Journal of Psychoanalysis, 7, 1926, 324–39.


[Закрыть].

Естественно, эти взгляды в последующие десятилетия были оспорены сексологами и психологами. Их опровержение было ключевым пунктом повестки женских движений 1960–1970-х, которые как раз набирали силу, когда Мастерс и Джонсон публиковали свои работы. Сексология Мастерса и Джонсон, кстати, была с большим энтузиазмом встречена феминистками и на некоторое время стала одним из главных козырей в их рукаве.

Конечно, и среди феминисток не все оценили революционный потенциал темы сексуального удовлетворения или освободительной роли клитора. Темнокожие феминистки – Фрэнсис Бил, Линда Ла Рю и Белл Хукс – справедливо критиковали белых за то, что те поставили во главу угла тему сексуальности, забыв, насколько проблемной и неоднозначной она является для цветных женщин{90}90
  Frances M. Beal, 'Double Jeopardy': To be Black and Female', in Robin Morgan (ed.) Sisterhood is Powerful (Vintage, 1970), 383–96; Linda La Rue, 'The Black Movement and Women's Liberation', in Beverly Guy-Sheftall (ed.), Words of Fire: An Anthology of African-American Feminist Thought (Free Press, 1995) (La Rue's writing dates from 1971).


[Закрыть]. История последних – это непрерывная сексуальная и экономическая эксплуатация, а также эпизоды вроде массовой стерилизации темнокожих женщин или исследований противозачаточных средств на малоимущих пуэрториканках. Именно поэтому исследования сексуальности не казались им особенно удачным выбором.

Но в целом сексологическая тематика и идея сексуальной свободы женщин очень занимали феминисток. Энн Коэдт и Ти-Грейс Аткинсон видели в работах Мастерса и Джонсон огромный потенциал{91}91
  Anne Koedt, 'The Myth of the Vaginal Orgasm', in Anne Koedt and Shulamith Firestones (eds.), Notes from the Second Year (New York Radical Feminists, 1970). (A first version was published in Notes from the First Year in 1968; the second version is expanded); Ti-Grace Atkinson, 'The Institution of Sexual Intercourse', in Koedt and Firestone, Notes from the Second Year.


[Закрыть]. В эссе «Миф о вагинальном оргазме» (The Myth of the Vaginal Orgasm) – коротком, но чрезвычайно влиятельном тексте, который сначала распространялся в самиздате, а затем вошел во все возможные феминистские антологии, – Коэдт пишет, что так называемые классические сексуальные позы «больше не должны считаться классическими», так как они не приводят к обоюдному оргазму. Исследования клиторального оргазма доказали, что сексуальное удовлетворение можно получить, занимаясь сексом как с мужчиной, так и с женщиной, а значит, пишет Коэдт, гетеросексуальность становится «выбором, а не судьбой». От фрикций во влагалище получает оргазм именно мужчина, поэтому «мужское удовлетворение становится точкой отсчета» для создания представлений о женской сексуальности, объясняет она.

Из этого рассуждения следуют далекоидущие выводы. Мужчины, предполагает Коэдт, «видят в клиторе угрозу своей мужественности». В этом она не ошибалась. Норман Мейлер, писатель, журналист и известный бабник, раздраженный феминистской критикой, в частности работой Кейт Миллет «Сексуальная политика» (Sexual Politics), ответил на нее книгой «Пленник секса» (The Prisoner of Sex). В ней он рассуждает об исследовании Мастерса и Джонсон. В характерном вычурном и самодовольном стиле он признается, что возмущен «переизбытком непрекращающихся женских оргазмов от этой пластиковой тыкалки, этого лабораторного дилдо, этого вибратора!»{92}92
  Norman Mailer, The Prisoner of Sex (Weidenfeld & Nicholson, 1972 [1971]).


[Закрыть]. Он жалуется, что чуть ли не «испытывает тоску по напыщенной и немудреной фрейдистской определенности 1950-х» – по уверенности в том, что стимуляция клитора и неспособность получить вагинальный оргазм говорят о недостатке женственности.

Как ни странно, неприятие Мейлером выводов Мастерса и Джонсон предвосхитило осмысление их наследия последующими поколениями феминисток. Пока именитые феминистки 1970-х записывались в сторонницы сексологов, Мейлер спрашивал с ученых со всей суровостью, ожесточенно искал в их трудах злоупотребления, развеивал иллюзии и выставлял на всеобщее обозрение недостатки концепции Мастерса и Джонсон. «Америкой правят полубезумные ученые, – писал он. – Люди, которые ничего не смыслят в акте созидания». Он, не жалея красок, описывал лабораторные условия их экспериментов и «паралич, который, должно быть, сковывал женщин, которым приходилось заниматься сексом под испытующим взглядом экспериментаторов». Впрочем, механистические, технически ориентированные методы Мастерса и Джонсон критиковал не только Мейлер. Так, Дана Денсмор, одна из участниц ратующей за сепарацию от мужчин феминистской группы Cell 16, тоже находила недостатки в движении за сексуальную свободу: женское «право» наслаждаться своим телом, по ее словам, его адепты делают обязанностью. Сексуальное освобождение, как пишет Денсмор, Мастерс и Джонсон превращают в «генитальное». Это казалось ей подменой ценностей. Автор также критиковала переведение проблемы в целом в плоскость физиологии. Ведь женщине нужен не только секс: «На самом деле мы нуждаемся в близости, слиянии и, может быть, отчасти забвении себя». Схожие мысли, как мы вскоре увидим, появляются у феминисток и в наши дни{93}93
  Densmore, op. cit. p. 114. P. 52, The DSM III classified sexual dysfunctions on the basis of the human sexual response cycle: See Katherine Angel, 'Contested Psychiatric Ontology and Feminist Critique: «Female Sexual Dysfunction» and the Diagnostic and Statistical Manual', History of the Human Sciences, 25(3), 2012, 3–24.


[Закрыть].

К 1990-м гг. работы Мастерса и Джонсон уже неоднократно становились объектом критики ученых-сексологов. При этом пара не утратила своего огромного влияния. В 1980 г. цикл сексуальных реакций человека был внесен в принятую в США классификацию DSM-3 – третью версию «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам». В США руководство используется для классификации заболеваний и координации их диагностики и страхового покрытия лечения. Оно также играет важную роль в международных исследованиях. В DSM-3 сексуальные расстройства рассматриваются с точки зрения цикла сексуальных реакций человека; при этом отклонения от линейной модели Мастерса и Джонсон (которая теперь, благодаря усилиям сексологов Хелен Сингер Каплан и Гарольда Лифа, начинается со стадии желания) считаются дисфункциями. Методы сексуальной терапии, разработанные Мастерсом и Джонсон, стали стандартом на несколько будущих десятилетий. В их основу также была положена концепция цикла сексуальных реакций человека.

Общественное внимание к классификации DSM было привлечено в 1990-х, когда распространение рецептурных психоактивных лекарств стало практически повсеместным. Прозак, антидепрессант группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, который прописывали всем без разбора, сделался символом медикализации обычной жизни (в ней небезосновательно винили «большую фарму», прямую потребительскую рекламу лекарств и, конечно же, классификации DSM) со всеми ее трудностями и социальными проблемами. Фармацевтическая промышленность, известная своим беспощадным маркетингом, лоббистскими приемами и мутными практиками тестирования препаратов, вызывала все больше недоверия у общества{94}94
  David Healy, The Creation of Psychopharmacology (Harvard University Press, 2002).


[Закрыть]. Скептические настроения распространялись по мере выхода новых исследований о недостатках DSM и психофармакотерапии, которая убеждала нас в том, что мы находимся в депрессии, а не просто горюем, что страдаем от СДВГ, а не перевозбуждены от многочасового использования гаджетов, и в том, что без лекарств мы попросту недееспособны{95}95
  Peter Kramer, Listening to Prozac (Viking, 1997); David Healy, The Anti-Depressant Era (Harvard University Press, 1997); A. V. Horwitz and J. C. Wakefield, The Loss of Sadness: How Psychiatry Transformed Normal Sorrow into Depressive Disorder (Oxford University Press, 2007); S. A. Kirk and H. Kutchins, The Selling of DSM: The Rhetoric of Science in Psychiatry (NY: Walter de Gruyter, 1992); H. Hutchins and S. A. Kirk, Making us Crazy: DSM – The Psychiatric Bible and the Creation of Mental Disorders (Constable, 1997); R. Moynihan and A. Cassels, Selling Sickness: How the World's Biggest Pharmaceutical Companies Are Turning Us All into Patients (Nation Books, 2005).


[Закрыть].

Предметом ожесточенных дискуссий в этот период стала также «Виагра»{96}96
  J. Drew, 'The Myth of Female Sexual Dysfunction and Its Medicalization', Sexualities, Evolution and Gender 5, 2003, 89–96; J. R. Fishman, 'Manufacturing Desire: The Commodification of Female Sexual Dysfunction', Social Studies of Science, 2004, 34, 187–218; H. Hartley, '"Big Pharma" in our Bedrooms: An Analysis of the Medicalisation of Women's Sexual Problems', Advances in Gender Research: Gender Perspectives on Health and Medicine, 2003, 7, 89–129; E. Kaschak and L. Tiefer (ed.), A New View of Women's Sexual Problems (Haworth Press, 2001); M. Loe, The Rise of Viagra: How the Little Blue Pill Changed Sex in America (New York University Press, 2004); R. Moynihan and B. Mintzes, Sex, Lies, and Pharmaceuticals: How Drug Companies Plan to Profit from Female Sexual Dysfunction (Greystone Press, 2010); A. Potts, 'The Essence of the Hard-on: Hegemonic Masculinity and the Cultural Construction of «Erectile Dysfunction»', Men and Masculinities, 2000, 3(1), 85–103. See also E. Laan, R.H. van Lunsen, W Everaerd, A. Riley, E. Scott, M. Boolell, 'The Enhancement of Vaginal Vasocongestion by Sildenafil in Healthy Premenopausal Women', J of Women's Health and Gender-Based Medicine 11, 2002, 357–65.


[Закрыть]. Лицензированный в 1998 г. препарат от эректильной дисфункции принес компании Pfizer такой успех, что она немедленно ринулась разрабатывать аналогичное лекарство для женщин. Надежда была на то, что средство, усиливающее кровоток, подействует на женский организм так же, как на мужской, – вызовет прилив крови к органам малого таза и их набухание (бал тогда правили гидравлические метафоры). Таким образом, женские сексуальные проблемы, которые к моменту появления на рынке «Виагры» активно обсуждались обществом и, казалось, требовали немедленного эффективного решения, будут преодолены.

Но все новоизобретенные компанией Pfizer препараты потерпели фиаско: они вызывали увеличение количества вагинальной смазки, но не пробуждали у женщин желания заниматься сексом. Другие рабочие группы исследовали возможности медикаментозного возбуждения женщины с помощью регуляции гормонов: появились тестостероновые пластыри Intrinsa (одобренные в Европе, но не в США), тестостероновый гель LibiGel и относительно недавний препарат под названием Flibanserin – провальный антидепрессант, регулирующий выработку серотонина и дофамина. «Карьера» последнего была бурной и короткой: он провалил попытку удовлетворить требованиям американского Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), а в 2015 г. его все-таки со скрипом лицензировали, переименовав в Addyi. Продается он плохо: из-за тяжелых побочных эффектов многие страховые компании просто отказываются покрывать затраты клиентов на этот препарат{97}97
  Weronika Chanska and Katarzyna Grunt-Mejer, 'The Unethical Use of Ethical Rhetoric: The Case of Flibanserin and Pharmacologisation of Female Sexual Desire', J Medical Ethics, 2016, 0: 1–4.


[Закрыть].

И сексологи, и прочие специалисты все чаще писали о том, что поиск женской «Виагры» является завуалированной попыткой решить сложную социальную проблему медикаментозным способом. Они поставили под сомнение адекватность общепринятой модели желания и цикла сексуальных реакций человека, от которых отталкивались составители стандартов DSM. Согласно Мастерсу и Джонсон, секс начинается с желания, далее следует возбуждение и оргазм. По DSM-3 женщине, у которой желание не возникало по первому же звонку, следовало диагностировать сексуальную дисфункцию. Более того, стандарты однозначно описывали как патологию абсолютно все, что не вписывалось в их рамки. Одним из ключевых критериев для постановки диагноза «гиполибидемия» (отсутствие или потеря сексуального желания, диагноз весьма спорный) и у мужчин, и у женщин был «недостаток/отсутствие сексуальных фантазий и полового влечения», вызывающий «заметную подавленность или трудности в личных отношениях». Другими словами, если у вас не возникает спонтанного желания заняться сексом и вы вообще маловато о нем думаете, у вас гиполибидемия. При этом сексологам хорошо известно, что, согласно всем опросам, женщины часто не имеют регулярных сексуальных фантазий и что у многих из них желание возникает не само по себе, а в определенных обстоятельствах, развиваясь в ответ на стимуляцию вместе с возбуждением.

В исследованиях Мастерса и Джонсон были обнаружены серьезные методологические недостатки. В частности, все участники их экспериментов (преимущественно белые, хорошо обеспеченные, образованные люди из Вашингтонского университета) были сексуально активны изначально. Все они были готовы заниматься сексом и мастурбировать в лабораторных условиях под наблюдением ученых, из чего можно заключить, что у них, по-видимому, не было ни психологических барьеров, ни проблем с либидо. Участников эксперимента выбирали, ориентируясь на раскованность человека и его способность подробно описывать свои ощущения. Не зря Уильям Мастерс говорил: «Если вы хотите узнать, что происходит, вам придется работать с теми, с кем это происходит»{98}98
  N. Lehrman, Masters and Johnson Explained (Playboy Press 1970), p. 170.


[Закрыть]. В группу не были включены люди с низким либидо и те, кого просто смущала необходимость заниматься сексом в лаборатории. Фактически исследователи всякий раз наблюдали образцово-показательный переход от спонтанного желания к возбуждению и оргазму, но тем не менее делали на основании своих наблюдений выводы об «универсальной» сексуальной норме.

Но сила и характер полового влечения индивидуальны. Исследования, проведенные в нескольких странах, демонстрируют, что примерно треть опрошенных женщин жалуется на недостаток интереса к сексу. Их вдвое больше, чем мужчин с похожими сложностями{99}99
  A Systematic Review and Meta-analysis of Observational Studies, Sexual Medicine Reviews, 2016, 4(3), 197–212; J. L. Shifren et al., 'Sexual Problems and Distress in United States Women: Prevalence and Correlates', Obstetrics and Gynecology, 2008, 112(5), 970–8; Lucia O'Sullivan et al., 'a Longitudinal Study of Problems in Sexual Function and Related Sexual Distress among Middle to Late Adolescents', Journal of Adolescent Health, 2016, 59(3), 318–24. See also Katherine Rowland, The Pleasure Gap: American Women and the Unfinished Sexual Revolution (Seal Press, 2020).


[Закрыть]. Однако Мастерс и Джонсон, по выражению Леонор Тьефер, описывают цикл сексуальных реакций «как врожденную программу, работающую как механические часы». По идее, желание должно запускать все остальные стадии цикла{100}100
  L. Tiefer, Sex is Not a Natural Act and Other Essays, chapter 4.


[Закрыть].

В этой канонической трактовке секс считается биологической потребностью – такой же, как потребность в еде или сне. Когда человек устал или хочет есть, неприятные телесные ощущения заставляют его удовлетворять эти потребности, чтобы вернуть организм к базовому уровню комфорта (и одновременно выйти из угрожающего жизни состояния). Но действительно ли секс является потребностью? Некоторые современные исследователи с этим не соглашаются, аргументируя это тем, что неудовлетворенное сексуальное желание, в отличие от голода или жажды, не угрожает выживанию. Да, иногда оно может ощущаться остро, наподобие боли или голода, и требует немедленного утоления – но в любом случае оно не первично и всегда следует за возбуждением{101}101
  Nagoski, Come As You Are, chapters 6 and 7.


[Закрыть].

Это мнение разделяют многие ученые{102}102
  Lori Brotto, 'The DSM Diagnostic Criteria for Hypoactive Sexual Desire in Women', Archives of Sexual Behavior, 2010, 221–39; Marta Meana, 'Elucidating Women's (Hetero)Sexual Desire: Definitional Challenges and Content Expansion', Journal of Sex Research, 2010, 47(2–3), 104–22; C. A. Graham, S. A. Sanders, R. Milhausen, & K. McBride, 'Turning on and Turning Off: A Focus Group Study of the Factors That Affect Women's Sexual Arousal', Archives of Sexual Behavior, 2004, 33, 527–38. See also C. A. Graham, p. M. Boynton, K. Gould, 'Women's Sexual Desire: Challenging Narratives of «Dysfunction»', European Psychologist, 2017, 22(1), 27–38.


[Закрыть]. В 2013 г. была принята пятая редакция DSM, и ее подготовка сопровождалась серьезными обсуждениями и спорами{103}103
  Lori Brotto, 'The DSM Diagnostic Criteria for Hypoactive Sexual Desire in Women', Archives of Sexual Behavior, 2010, 221–39; Marta Meana, 'Elucidating Women's (Hetero)Sexual Desire: Definitional Challenges and Content Expansion', Journal of Sex Research, 2010, 47(2–3), 104–22; C. A. Graham, S. A. Sanders, R. Milhausen, & K. McBride, 'Turning on and Turning Off: A Focus Group Study of the Factors That Affect Women's Sexual Arousal', Archives of Sexual Behavior, 2004, 33, 527–38. See also C. A. Graham, p. M. Boynton, K. Gould, 'Women's Sexual Desire: Challenging Narratives of «Dysfunction»', European Psychologist, 2017, 22(1), 27–38.


[Закрыть]. Входившие в комиссию по доработкам и исправлениям Синтия Грэм и Лори Бротто отметили, что многие состояния, которые «Руководство» классифицирует как болезни, на самом деле ими не являются. Особенно это касается состояний, характерных для женщин. Грэм и Бротто указали, что, во-первых, кратковременные изменения в сексуальном поведении женщины могут быть объяснимой реакцией на стресс, депрессию, повышение уровня тревожности, неприятности на работе, недостаток заботы, абьюз или насилие и проблемы с самоидентификацией. Во-вторых, не исключено, что предложенная Мастерсом и Джонсон линейная модель сексуальных реакций – от желания к возбуждению и оргазму – не так уж подходит женщинам. Но именно она широко транслируется в кино и на телевидении: в бесчисленных эротических сценах герои всегда занимаются сексом технично и именно по этой схеме. Они, конечно, возбуждаются сразу, как только взглянут друг на друга; далее мы наблюдаем немного страстных объятий, пенетрацию, короткую череду стонов и бурный совместный оргазм.

Убежденность в том, что женщины не испытывают достаточного интереса к сексу, часто объясняется непониманием сути полового влечения. Существует два его типа: спонтанное и ответное. Концепцию двух типов полового влечения активно популяризирует авторитетный сексолог Розмари Бэссон{104}104
  R. Basson, 'The Female Sexual Response: A Different Model', Journal of Sex and Marital Therapy, 2000, 26, 51–64; 'Rethinking Low Sexual Desire in Women', BJOG: An International Journal of Obstetrics and Gynecology, 2002, 109, 357–63.


[Закрыть], директор Центра сексуальной медицины при Университете Британской Колумбии{105}105
  R. Basson, 'The Female Sexual Response: A Different Model', Journal of Sex and Marital Therapy, 2000, 26, 51–64; 'Rethinking Low Sexual Desire in Women', BJOG: An International Journal of Obstetrics and Gynecology, 2002, 109, 357–63.


[Закрыть]. У женщин, как отмечает автор статьи с сайта AskMen, упомянутого в начале этой главы, превалирует ответное половое влечение. Женщинам не свойственно испытывать внезапное желание заняться сексом. Женщина часто не думает в терминах «мне хочется/не хочется секса», но при этом бывает не прочь им заняться. Желание проявляется в подходящих для этого условиях, причем женщина сначала возбуждается физиологически, а потом чувствует прилив желания, а не наоборот. Сексуальные реакции женщин имеют циклический, а не линейный характер. И главную роль в процессе всегда играют условия, внешние обстоятельства: отношения и расстановка сил в паре, уровень безопасности и доверия к партнеру, сопутствующие половому акту обстоятельства, эротический накал момента, отношения женщины со своим телом, наличие или отсутствие конкретных будоражащих факторов – все это влияет на ускорение или торможение цикла желания и возбуждения.

От внешних обстоятельств зависит и характер желания. Вот, скажем, одни условия: пара в давних и прочных отношениях. Женщина вообще не думает о сексе (она «в нейтральном положении», по выражению Бэссон), но прикосновение партнера в подходящий момент может разбудить в ней чувства – если не острое желание заняться сексом, то как минимум легкое возбуждение. Желание, возникшее в других обстоятельствах (например, при долгожданной встрече с партнером после разлуки или в новых бурных отношениях), может показаться спонтанным и беспричинным. Но причины у него есть. Оно остается ответным, несмотря на свою внезапность, только теперь отвечает на волнение, радость и предвкушение встречи. Так образуется цикл позитивных реакций. Желание женщины основывается на возбуждении от происходящего, которое настраивает ее на получение удовольствия. Желание никогда не бывает совершенно независимым от внешних событий, и оно редко абсолютно спонтанно – просто иногда мы упускаем из виду обстоятельства его появления.

Внешние обстоятельства могут и негативно влиять на цикл сексуальных реакций. Отвлекающая или неприятная обстановка, неловкие заигрывания или прикосновения, неприятные запахи – все это легко может разрушить цепочку «возбуждение – желание». Женщины с низким уровнем сексуального влечения порой вообще не испытывают настоящего возбуждения. Многие из них никогда не испытывали оргазма. Секс становится для них обязанностью, исполнять которую необходимо ради того, чтобы доставить удовольствие партнеру, испытывающему, как считается, биологическую потребность в сексе. Удовлетворение женщины значит все меньше и меньше, что, в свою очередь, влияет на ее интерес к сексу: в конце концов, думает она, какой в нем смысл? Женщина начинает избегать секса, это еще сильнее усугубляет проблему, порочный круг замыкается.

Именно поэтому концепция двух типов полового влечения имеет огромное значение. Она раскрывает нам глаза на то, что сексуальное желание далеко не всегда бывает спонтанным и пронзительным. Она объясняет, что ответное влечение является вариантом нормы, а «отклонения» от доминирующей модели сексуальных реакций на самом деле таковыми не являются. Именно она оказала влияние на внесенные в DSM-5 поправки: критерий «недостаток/отсутствие сексуальных фантазий и полового влечения» (HSDD) был убран из «Руководства», и его место заняли «нарушения в области сексуального интереса/возбуждения у женщины» (FSIAD). Эта формулировка подразумевает, что реактивность является важной чертой сексуальности женщины. Поправка внесена в надежде на то, что она поможет женщинам разобраться с проблемой оргазма. К примеру, Лори Бротто в книге «Осознанность и секс» (Better Sex Through Mindfulness) рассказывает о терапии, основанной на работах Розмари Бэссон: пациентка должна подумать над тем, какие обстоятельства и стимулы помогают ей возбудиться, а затем осознанно и безо всякого стыда погрузиться в эти мысли и ощущения, переживая растущее возбуждение{106}106
  Lori Brotto, Better Sex Through Mindfulness: How Women Can Cultivate Desire (Greystone Books, 2018).


[Закрыть]. Включение позволяет преодолеть внутренние психологические барьеры, «открыть тропинку» к сексуальному желанию и вслед за ним к оргазму. Позитивный результат – получение удовольствия от секса и оргазма, – в свою очередь, побуждает женщину к дальнейшим экспериментам. Хороший секс становится для нее причиной хотеть заниматься сексом в принципе.

Когда Розмари Бэссон разрабатывала свою теорию, в обществе все еще царил оптимизм по поводу медикаментозных способов решения сексуальных проблем{107}107
  Rosemary Basson et al., 'Report of the International Consensus Development Conference on Female Sexual Dysfunction: Definitions and Classifications', Journal of Urology, 2000, 163, 888–93.


[Закрыть]. Исследовательнице приходилось постоянно повторять, что секс не сводится к простой физиологии. Кроме того, в нулевых годах, особенно ближе к их концу, все были озабочены постфеминистской «гиперсексуализацией» культуры и последствиями резко возросшей доступности онлайн-порнографии. «Сексуализация» – это несколько размытый термин, предполагающий существование четкой границы между невинностью детства и искушенностью взрослости. В эти годы им стало принято критически обозначать широкое проникновение порнографических элементов в массовую культуру (вызывающие принты на футболках или дизайн детской одежды, появление в фитнес-клубах занятий по танцам на шесте и пр.). Книги с заголовками вроде «Порнленд» (Pornland) и «Порнофикация: как порнография вредит нашей жизни, отношениям и семье» (Pornified: How Pornography is Damaging our Lives, Our Relationships, Our Families) публиковались параллельно с официальными документами вроде «Отчета о сексуализации девочек» Американской психологической ассоциации.

Обличительные тексты и речи были порой так же неистовы, как и осуждаемая ими порнография. В некоторых работах, например в книгах «Шовинистические свиньи» (Female Chauvinist Pigs) Ариэль Леви{108}108
  Women and the Rise of Raunch Culture (Simon & Schuster, 2005).


[Закрыть] и «Живые куклы» (Living Dolls) Наташи Уолтер{109}109
  The Return of Sexism (Virago, 2010), p. 8.


[Закрыть], авторы, которые в теории горой стоят за права женщин, говорят о последних чуть ли не с отвращением: они откровенно объективируют и дегуманизируют тех, кого только что критиковали за самообъективацию. Страницы их книг пестрят «вульгарными и шлюховатыми» «эксгибиционистками» и «бимбо» и сочатся ничем не сдерживаемой мизогинией. «Куклы снова наступают», – пишет Уолтер. Ее брезгливое осуждение переплетается с отчаянием и беспокойством.

Риторика такого рода была важной частью культурного контекста, на фоне которого в начале века проводились новые исследования сексуальности. Бэссон настаивала на том, что женскому половому влечению не свойственны ни прямолинейность, ни механистичность, которые приписывали ему Мастерс и Джонсон. Она пристально изучала препятствия, с которыми сталкивается женская сексуальность, и критиковала постфеминистский угар, пытаясь защитить молодых женщин от давления культуры, требующей от них демонстрации собственной сексуальности. Вместе с сексологом Леонор Тьефер (она известна своей многолетней критикой DSM) и ее движением «Новый взгляд» (New View Campaign) Розмари Бэссон выдвинула следующие положения: половое влечение женщины зависимо от обстоятельств, и эти обстоятельства далеко не всегда складываются в ее пользу. Сексизм, мизогиния и социальное неравенство мешают женщине познавать и развивать свою сексуальность{110}110
  Leonore Tiefer, Sex is Not a Natural Act and Other Essays (Westview Press, 2004).


[Закрыть]. Процесс познания и развития часто протекает довольно медленно. Раскрытию сексуального потенциала женщины могут также препятствовать и психологические блоки. Главным, что понимал читатель исследований Бэссон, было то, что женщина – это не секс-машина, работающая по заранее заданной программе (появление сексуального желания, возбуждение, оргазм), а полноценная личность, порой находящаяся в непростых обстоятельствах.

Работы Бэссон подспудно поднимали и другие вопросы. Насколько психиатрия и «большая фарма» заинтересованы в промоутировании гиперсексуальности? Какова роль Мастерса и Джонсон и их линейной модели сексуальности в культуре постфеминизма? Действительно ли именно их идеи легли в основу того упрощенно-позитивного представления о сексе, в котором желаемое принимается за действительное? Интерпретация сексуальности, которую предложила Бэссон, – сексуальности обстоятельств, сексуальности хрупкой, уклончивой и непредсказуемой – действительно могла несколько снять общественное напряжение, вызванное дискуссией о сексуальном удовлетворении женщины.

Тем не менее меня чем-то смущает модель ответного влечения и то, как ее эксплуатирует массовая культура («женщины, как правило, отвечают»). Чем же? Во-первых, исходя из этой модели, сексуальное желание может быть расценено как самоцель, которую женщина должна преследовать, даже если не очень-то этого хочет. Во-вторых, от «готовности отвечать» до «обязанности отвечать» всего пара шагов. Отличным примером тому служит большинство женских телепрограмм и журналов. Среди них особенно блещет Cosmopolitan, страницы которого пестрят советами по интимной гимнастике и утомительно жизнерадостными призывами к экспериментам в постели. Идея, что хороший секс иногда требует усилий, может, и неплоха сама по себе, но, как правило, все эти советы предполагают, что усилия будет предпринимать именно женщина{111}111
  Thea Cacchioni, Big Pharma, Women, and the Labour of Love (University of Toronto Press, 2015).


[Закрыть].

Об этом бремени гетеросексуальной любви не забывают и многочисленные секс-руководства{112}112
  Kristina Gupta and Thea Cacchioni, 'Sexual Improvement as if Your Health Depends on It: An Analysis of Contemporary Sex Manuals', Feminism and Psychology, 2013, 23(4), 442–58.


[Закрыть]. Скажем, автор христианского справочника «Музыка простыней: раскрывая секреты сексуальной близости в браке» (Sheet Music: Uncovering the Secrets of Sexual Intimacy in Marriage) Кевин Леман пишет, что сексом «можно заниматься из отзывчивости, из чувства долга или ответственности, даже без большого желания». Да, «принудительно», но зато «вы делаете это из любви». В книге «Мультиоргазм на двоих: секреты, которые нужно знать каждой паре» (The Multi-Orgasmic Couple: Sexual Secrets Every Couple Should Know) прямо написано, что «заниматься сексом необходимо ради сохранения отношений». Даже автор «Секс-справочника состоявшейся лесбиянки» (The Whole Lesbian Sex Book) считает, что в отношениях должно действовать правило «никогда не отказывай». Ведь партнерша, которая не хотела заниматься сексом, все равно захочет им заняться, как только все дойдет до дела.

Но если принять за данность, что отношения так сильно зависят от секса, а недостаток полового влечения нужно компенсировать отзывчивостью и постоянной готовностью лечь в постель, то перед нами неизбежно встает вопрос: где граница между благородным вкладом во взаимное благополучие и неприемлемым принуждением к половому акту? «Нейтральное положение» женщины в удачных обстоятельствах превращается в желание и возбуждение, но в то же время может посеять в ней сомнения в ее праве отказаться от секса. Не вручает ли модель ответного влечения одному партнеру инструмент давления на другого?..{113}113
  Alyson K. Spurgas, 'Interest, Arousal, and Shifting Diagnoses of Female Sexual Dysfunction, Or: How Women Learn about Desire', Studies in Gender and Sexuality, 2013, 14(3), 187–205; Katherine Angel, 'Commentary on Spurgas's «Interest, Arousal, and Shifting Diagnoses of Female Sexual Dysfunction»', Studies in Gender and Sexuality, 2013, 14(3), 206–16.


[Закрыть]

Аргументы в защиту концепции ответного влечения сами по себе довольно показательны{114}114
  A Different Model, Journal of Sex and Marital Therapy, 2000, 26, 51–64, p. 51; Lori Brotto, Better Sex Through Mindfulness: How Women can Cultivate Desire (Grey-stone Books, 2018), pp. 97–8.


[Закрыть]. В трудах Бэссон особый упор делается на сексуальную мотивацию и стимулы. Она пишет, что женщину подталкивают к сексу в основном мотивы несексуального свойства – желание получить «награду» или «отдачу» вроде эмоциональной близости или чувства интимности. Начинать заниматься сексом в состоянии «нейтральности», как пишет Лори Бротто, «не только не аномально», но даже, напротив, «совершенно нормально для женщины, которая находится в долгих отношениях». Важно только «нормализовать ее недостаток сексуального желания в начале полового акта». В описании своей «мотивационно-стимулирующей» модели Бэссон вообще выражается очень характерно: «потенциальной возбудимостью» женщины она называет ее расположенность «быть подведенной к сексу».

Названия новых диагностических категорий, введенных в DSM-5, также отражают идею о том, что женщине не свойственно с самого начала чувствовать сильное половое влечение, да и, возможно, половое влечение как таковое. Согласно последней версии «Руководства», критерий «недостаток/отсутствие сексуальных фантазий и полового влечения» (HSDD) закреплен за мужчинами. Применительно к женщинам в DSM-5 не используется словосочетание «половое влечение», оно заменено на «сексуальный интерес». Из описания «нарушений в области сексуального интереса/возбуждения» у женщины исключены упоминания об эротических фантазиях, сексуальной инициативе, активной реакции на действия партнера. Есть только «интерес к сексуальной активности». Таким образом, согласно DSM-5, у женщины нет никакого «полового влечения», а следовательно, не может быть и его «нарушений». Разумеется, формулировки DSM не истина в последней инстанции, однако они все равно показательны: у мужчин есть половое влечение, у женщин – сексуальная мотивация и стимулы; у мужчин случаются расстройства полового влечения, а у женщин – расстройства «интереса/возбуждения». Эти тонкие семантические различия исключительно многозначительны: выходит, что вклад женщины в сексуальную жизнь пары скорее рассудочен, в то время как вклад мужчины больше связан с чистым либидо. Женщина «рассматривает возможность» секса, а мужчина просто его хочет. Интерес женщины к сексу, таким образом, гораздо менее «сексуален».

Модели сексуального поведения, конечно, нуждаются в пересмотре, а обстоятельства, от которых так зависит усиление или затухание возбуждения, – это очень важный аспект секса. Но действительно ли нужно исключать из словаря женской сексуальности все, что связано с «половым влечением»? Или, поступая так, мы, наоборот, рискуем еще глубже увязнуть в колее устаревших представлений о том, что для женщины секс – это всегда взвешивание рисков и интересов, а для мужчины – глубокая естественная потребность?