Читать книгу "Секс в эпоху согласия"
Клинический психолог Синди Местон и эволюционный психолог Дэвид Басс написали книгу «Зачем женщинам секс» (Why Women Have Sex). Заметим, что этот вопрос крайне редко (пожалуй, почти никогда) задается в отношении мужчин{115}115
Cindy Meston and David Buss, Why Women Have Sex: Understanding Sexual Motivation from Adventure to Revenge (and Everything in Between) (Vintage, 2010).
[Закрыть]. Местон и Басс находят массу причин: секс нужен, чтобы поднять женскую самооценку, укрепить отношения в паре, отомстить, получить удовольствие, поправить настроение, выразить любовь, крепче привязать к себе партнера – и все это в произвольном порядке (здесь они близки Бэссон). Это практически отменяет идею «сексуальной мотивации»: если на вопрос «Почему?» можно ответить что угодно, он перестает что-либо значить.
Да и вообще, можно ли говорить о сексе в терминах «причин» и «стимулов»? Женщина в рамках этого дискурса предстает существом чрезмерно рассудочным. Сложное, загадочное явление женской сексуальности так и остается, по сути, неописанным. Рассуждения Бэссон, Местон и Басса перекликаются с представлениями о том, что женщинам вообще не присуща сексуальность, что это нечто внешнее и отдельное от их натуры. Женщина как будто стоит в стороне от «территории секса», навещая ее время от времени по определенным рациональным причинам: для деторождения, чтобы удовлетворить желание близости и теплоты или «достичь самозабвения», как писала Дана Денсмор. Секс вновь описывается как товар или ресурс, который женщина обменивает на что-то ценное. Женская сексуальность становится похожей на биржу со всеми ее показателями, договорами, отношениями купли-продажи.
Все это чревато превращением отношений между мужчиной и женщиной в худшую версию контракта, скрепленного мужским буллингом и давлением. Если женщина так ценит близость, что ради нее соглашается на секс, то недалеко и до ситуации, в которой женщина должна заняться сексом, чтобы получить то, что она, собственно, ценит. Этот дискурс не только нормализует мужскую сексуальную агрессию, но и еще сильнее отчуждает женщин от их желаний и удовольствия.
Если считать реактивность, «отзывчивость» главным свойством женской сексуальности, не пересматривая наши взгляды на сексуальность мужскую, то мы рискуем снова вернуться к осточертевшему клише: мужчина хочет и активно добивается секса, а женщина, хорошенько обдумав свои мотивы, решает, стоит ли ей ему уступить. Но в нашем мире женский отказ часто не воспринимается всерьез или становится началом выматывающих уговоров, а за согласие можно получить обвинение в распущенности или в меркантильности. Объявлять «отзывчивость» основой женской сексуальности, не меняя отношения к сексуальности мужской, – это просто рискованно.
Все эти рассуждения поощряют мужчин настаивать и добиваться, а женщин – взвешивать, подсчитывать и сопротивляться. Этот сценарий целиком и полностью скатывается к эксплуатации. Мужчины и так считают свое половое влечение биологической необходимостью, а женщин – способом его удовлетворения. Концепция ответного полового влечения может быстро превратить сексуальные отношения в кошмарный апофеоз принуждения.
Если на практике женщины и в самом деле занимаются сексом по расчету, как это объяснить? Допустим, женщиной движут мотивы несексуального свойства – например, желание порадовать партнера. Что ж, это вполне может быть социальным феноменом, а вовсе не особенностью женской сексуальности и уж тем более не биологическим фактом. Когда женский оргазм не считается обязательным, когда сексуальная жизнь женщины не слишком располагает к накалу страстей (откуда взяться желанию, если им часто пренебрегают), то неудивительно, что женщина занимается сексом по соображениям, не связанным с сексом.
Если женское половое влечение действительно сильнее зависит от обстоятельств, чем мужское (и, по утверждению Эмили Нагоски, более чувствительно к подавляющим внешним факторам), это тоже может объясняться социальными причинами: скажем, Girl X за то, что она снялась в порноролике, легко могут назвать шлюхой, а Джеймса Дина будут величать жеребцом. Проявления женской сексуальности часто жестоко осуждаются; женщины подвергаются харассменту; общество настаивает на контроле за женским телом; женщине постоянно напоминают о ее уязвимости перед мужской агрессией и ответственности за ее предотвращение. Стыд, страх, культурные запреты и травмы – часто сексуальные травмы – все это труднопреодолимые препятствия. И при этом женщина еще и должна гордо и уверенно заявлять о своих сексуальных желаниях. Неудивительно, что у многих женщин непростые отношения с половым влечением. Неудивительно, что половое влечение женщины так сложно разбудить и так легко погасить.
Все это не заданные особенности женской сексуальности, а результат того, как мир обращается с женщинами. К женщине предъявляется два несовместимых требования: ей нужно открыто выражать свои сексуальные желания и в то же время помнить, что ни ее безопасность, ни ее удовольствие не являются общественными приоритетами. Условия для веселых сексуальных приключений, свободы и порывов создает социальная среда. Нельзя признавать биологическим фактом то, что является продуктом общества, которое мы сами построили.
Жизнь мужчин тоже устроена непросто. С одной стороны, общество с готовностью принимает, одобряет и защищает их желания. Мальчики – как минимум те мальчики, которым повезло родиться с определенным цветом кожи и в определенной классовой среде, – приходят в этот мир с желаниями, к которым готовы приспосабливаться все. Право гетеросексуального мужчины на обладание женским телом считается чем-то совершенно естественным: например, отец Брока Тернера жаловался в интервью, что его сын получил приговор всего за «двадцать минут акта» (он называет изнасилование актом, и это говорит о многом, в частности о неразличимости полового акта и изнасилования в его глазах){116}116
Elle Hunt, '"20 Minutes of Action": Father Defends Stanford Student Son Convicted of Sexual Assault', Guardian, 6 June 2016, theguardian.com.
[Закрыть]. Половое влечение гетеросексуального мужчины признается биологической потребностью, потому что все складывается в его пользу, его желания социально приветствуются, хорошо изучены, облечены в приемлемую форму и охотно обслуживаются. Они глубоко укоренены в культуре, они процветают. Люди искренне считают, что мужской оргазм важнее. Мужчин сравнительно снисходительно судят за сексуальные преступления. Все это, конечно же, создает благоприятные условия для беспрепятственного прохождения цикла сексуальных реакций («желание – возбуждение – оргазм»), что так трудно дается женщинам (здесь важно сделать замечание о расовом неравенстве: сексуальность темнокожих мужчин фетишизирована и часто описывается как «необузданная животная тяга к сексу» и при этом осуждается больше, чем сексуальность белых мужчин, особенно когда дело касается контактов с белыми женщинами).
Итак, в целом социум поощряет мужскую сексуальность, однако он многого от нее требует. Ожидается, что мужчина будет вести себя как неутомимая секс-машина, – но стоит ли к этому стремиться? Он должен непрерывно покорять вершины гетеросексуальной маскулинности – но повод ли это для зависти? Необходимость постоянно быть наготове, все время демонстрировать высокое либидо, кого-то завоевывать, с кем-то соревноваться – это тоже дорога в никуда. Мужчины боятся неудач и унижений и знают, что не оправдавший общественных ожиданий самец подвергнется позору и издевательствам. Более того, будучи часто не в силах дотянуться до слишком высокой планки, заданной обществом, мужчина попадает в ловушку стыда и крайней неуверенности в себе, которые питают мужскую агрессию. Мужчины ненавидят женщин, чтобы им не пришлось ненавидеть себя.
Так же как и женщины, мужчины порой занимаются сексом не по зову полового влечения. Мотивом может быть желание доказать собственную мужественность, соответствовать общественным стереотипам и избежать насмешек. Дело не в том, что у женщин «мотивы», а у мужчин «влечение», – мы просто привыкли закрывать глаза на мотивы и стимулы, которые подталкивают мужчин к поиску новой партнерши. Мы делаем вид, что их нет, и по инерции считаем мужское половое влечение зовом природы, в то время как оно в той же степени социально обусловлено, что и женское.
Наши модели сексуальности не должны строиться на социальных конструктах, на предположениях вроде того, что мужчине всегда приятен секс, а женщина обменивает его на что-то более для нее ценное. И признавая, что в обмен на секс можно действительно получить близость, не нужно забывать, что секс и сам способен дать ее безо всякой торговли. Почему бы не принять за идеал взаимно приятный секс, который приносит удовлетворение обоим партнерам? Почему бы не начать менять наши социальные и культурные установки так, чтобы противоречивое женское сексуальное удовольствие стало осознаваться как ценность? Почему бы не признать сложность мужской сексуальности? Давайте возведем на пьедестал универсальное, демократичное, свободное от гендера наслаждение и доступный всем гедонизм – все то, что Софи Льюис назвала «экспериментом без границ и оков»{117}117
Sophie Lewis, 'Collective Turn-Off', Mal Journal, 5, August 2020, maljournal.com.
[Закрыть].
Любая сексуальность в основе своей реактивна; всякое эротическое желание оформляется культурой. Давайте возьмем из концепции Бэссон самое важное – акцент на динамической природе полового влечения, рождающегося в отношениях, – и оставим за скобками разговоры о различиях мужской и женской сексуальности. Половое влечение зарождается в конкретный момент и в конкретных обстоятельствах, по-разному проживается каждым человеком и меняется под воздействием различных условий. Именно поэтому секс для нас что-то значит – это не просто функциональный акт, это событие, полное смысла. И если мы хотим, чтобы секс приносил нам радость и удовлетворение, мы должны направить все свои усилия и всю энергию на формирование социального и культурного контекста, который будет этому благоприятствовать.
3
О возбуждении
«Девушки любят секс – даже больше, чем мы»{118}118
Men, Masculinity and Mediated Intimacy (Polity, 2018), p. 98 passim.
[Закрыть], – утверждает некий гуру пикапа, у которого социолог Рэйчел О'Нил взяла интервью для книги «Соблазнение» (Seduction). Любят, но, продолжает гуру, приучены себя сдерживать, потому что боятся показаться распутными. Перед тем как согласиться заняться сексом, женщина для вида отнекивается (на омерзительном языке пикапа это называется «символическим сопротивлением»). Но если уж она согласилась пойти к мужчине домой, то секс ему практически гарантирован, и «она понимает это так же хорошо, как и ты». Просто «придется немного поуламывать ее, чтобы потом она не чувствовала угрызений совести». Если «девушка всерьез отказывается, к ней нужно прислушаться… К счастью, в 99 % случаев она отказывается не всерьез». Итак, отказ женщины заниматься с мужчиной сексом – это пустые слова, которые она произносит исключительно для сохранения своей репутации. Настоящие пикаперы знают, что нужно просто достучаться до потаенного желания, которое она тщательно скрывает.
Но откуда им известно, чего именно женщина хочет, учитывая, что свои желания и чувства она прячет? Ответ таков: женщину выдает ее тело. «То, что девушки говорят, и то, что они выражают невербально, – две разные вещи», – делится с О'Нил еще один собеседник. «Тело девушки жаждет секса, хотя сама она упорно сопротивляется этому желанию», – вторит ему другой. Женщина и ее тело расходятся в показаниях – и верить нужно телу.
И это широко распространенное мнение (вспомните описания в духе «она там вся намокла»). В фильме Вачовски «Связь» (Bound) две женщины, Вайолет и Корки, влюбляются друг в друга и собираются украсть крупную сумму денег у мужа Вайолет, мафиози. Первый раз чувствуя сексуальное влечение к Корки, Вайолет берет ее руку и сует себе под юбку. «Если ты не веришь глазам, поверь своим ощущениям», – говорит она. В сцене первой порки из «Пятидесяти оттенков серого» Анастейша мечется в руках Кристиана Грея[12]12
Кристиан Грей – один из главных героев романа Э. Л. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого». – Прим. ред.
[Закрыть], крича от боли. Даже «лицо ее болит». Но Кристиан Грей вводит ей пальцы во влагалище, приговаривая: «Почувствуй меня. Твоему телу нравится то, что я делаю, Анастейша». Он подразумевает, что физическое возбуждение партнерши указывает на настоящее удовольствие и наслаждение. Оно развязывает герою руки, позволяя не обращать внимания на ее слова и чувства.
Действительно, женщины иногда возбуждаются во время изнасилования{119}119
Roy J Levin and Willy van Berlo, 'Sexual Arousal and Orgasm in Subjects Who Experience Forced or Non-Consensual Stimulation: A Review', Journal of Clinical Forensic Medicine, 2004, 11, 82–8. See also C. M. Meston, 'Sympathetic Activity and the Female Sexual Arousal', American Journal of Cardiology, 2000, 20, 82, 2A, 30–4; CA Ringrose 'Pelvic Reflexes in Rape Complainants', Canadian Journal of Public Health 1977, 68, 31; C. Struckman-Johnson and D. Struckman-Johnson, 'Men Pressured and Forced into Sexual Experience', Archives of Sexual Behavior, 1994, 23, 93–114.
[Закрыть]. Возбуждение сопровождается выделением смазки и порой даже заканчивается оргазмом. Адвокаты насильников часто используют этот факт как козырь в судебных процессах, доказывая таким образом, что «женщина хотела этого сама» (согласно исследованиям историка Джоанны Бурке, эта практика была широко распространена в начале XX в.; в наши дни формулировки стали гораздо более обтекаемыми){120}120
Joanna Bourke, Rape: A History from 1860 to the Present (Virago, 2007).
[Закрыть]. Факт возбуждения женщины в ходе изнасилования, безусловно, может шокировать и смущать, но только в том случае, если мы устанавливаем прямую связь между физическим возбуждением, удовольствием, желанием и согласием. На деле, однако, как полагают сексологи, возбуждение является рефлекторной реакцией организма, смысл которой состоит в защите половых органов женщины от повреждений и инфекций. Приток крови к половым органам и выделение смазки, пишет Эмили Нагоски в книге «Как хочет женщина», – «это не признак желания». И не признак удовольствия – это просто «физиологический ответ организма»{121}121
Nagoski, op. cit., and E. Laan and W. Everaerd, 'Determinants of Female Sexual Arousal: Psychophysiological Theory and Data', Annual Review of Sex Research, 1995, 6, 32–76.
[Закрыть].
Однако, как видим, некоторые мужчины считают эти физиологические реакции чем-то бо́льшим и на их основе строят свои рассуждения о том, как «ее тело жаждет секса». Возбуждение сейчас подробно изучается исследователями. Так, живейший отклик вызвали эксперименты, проведенные сексологом Мередит Чиверс и ее коллегами{122}122
M. L. Chivers and J. M. Bailey, 'A Sex Difference in Features That Elicit Genital Response', Biological Psychology, 2005, 70, 115–20. Later studies built on this work, such as M. L. Chivers, M. C. Seto, & R. Blanchard, 'Gender and Sexual Orientation Differences in Sexual Response to the Sexual Activities Versus the Gender of Actors in Sexual Films', Journal of Personality and Social Psychology, 2007, 93, 1108–21. (Lesbian-identified women displayed greater arousal to women on film than men; their responses were more specific.)
[Закрыть]. Участники эксперимента лежали в удобных мягких креслах с откидывающимися спинками. К их гениталиям были прикреплены измерительные приборы: у мужчин – пенильный плетизмограф, регистрирующий изменение окружности и объема члена; у женщин – вагинальный плетизмограф, небольшой акриловый зонд размером с тампон, отслеживающий изменения в кровоснабжении слизистой оболочки влагалища. Участникам демонстрировались видеоролики следующего содержания: мужчина и женщина занимаются сексом; обнаженный мужчина идет по пляжу; две женщины занимаются сексом; мужчина делает минет другому мужчине; спариваются обезьяны бонобо. Ролики длились по полторы минуты и перемежались показами спокойных умиротворяющих пейзажей, чтобы возбуждение участников эксперимента могло погаснуть.
Мужчины демонстрировали признаки физиологического возбуждения, наблюдая за тем, что они сами до начала эксперимента назвали возбуждающим, – занимающейся сексом гетеросексуальной или гомосексуальной парой, в зависимости от своей сексуальной ориентации. Большинство мужчин никак не отреагировали на ролик с обезьянами. Женщины, однако, вне зависимости от ориентации, возбуждались от просмотра буквально каждого видеоролика, включая ролик со спариванием бонобо. У женщин возбуждение, выражаясь научно, было неспецифичным, в то время как у мужчин – специфичным, оно соответствовало характерным для каждого конкретного мужчины сексуальным желаниям и вкусам. Выходит, женщин заводит все подряд?..
Однако, будучи физиологически возбужденными, участницы эксперимента утверждали, что не испытывают сексуального возбуждения. Они, помимо прочего, должны были оценивать субъективное ощущение уровня своего возбуждения с помощью кнопочной консоли. Опыт показал, что, с одной стороны, женщины возбуждаются в ответ на более широкий набор стимулов (в том числе просматривая ролики со спариванием обезьян), а с другой – что они демонстрируют так называемое рассогласование между генитальным возбуждением и субъективным ощущением сексуального подъема: то, что говорили участницы эксперимента, и то, как реагировали их тела, не совпадало{123}123
For more work on this area, see K. D. Suschinsky, M. L. Lalumiere, M. L. Chivers 'Sex Differences in Patterns of Genital Sexual Arousal: Measurement Artifacts or True Phenomena?' Archives of Sexual Behavior, 2009, 38(4), 559–73; M. L. Chivers, M. C. Seto, M. L. Lalumiere, E. Laan, T. Grimbos. 'Agreement of Self-Reported and Genital Measures of Sexual Arousal in Men and Women: A Meta-Analysis', Archives of Sexual Behavior, 2010, 39(5), 5–56. Chivers' work builds on work of Ellen Laan, for example E. Laan, W. Everaerd, 'Physiological Measures of Vaginal Vasocongestion,' International Journal of Impotence Research, 1998, 10: S107–S110; E. Laan, W. Everaerd, J. van der Velde, J. H. Geer, 'Determinants of Subjective Experience of Sexual Arousal in Women: Feedback from Genital Arousal and Erotic Stimulus Content', Psychophysiology, 1995, 32: 444–51; E. Laan & W. Everaerd, 'Determinants of Female Sexual Arousal: Psychophysiological Theory and Data', Annual Review of Sex research 1995, 6, 32–76; E. Laan, W. Everaerd, 'Physiological Measures of Vaginal Vasocongestion', International Journal of Impotence Research, 1998, 10, S107–S110; E. Laan, W. Everaerd, J. van der Velde, J. H. Geer, 'Determinants of Subjective Experience of Sexual Arousal in Women: Feedback from Genital Arousal and Erotic Stimulus Content', Psychophysiology 1995, 32, 444–51. See also S. Both, W. Everaerd, E. Laan, E. Janssen, 'Desire Emerges from Excitement: A Psycho-physiological Perspective on Sexual Motivation', in E. Janssen (ed.) The Psychophysiology of Sex (Indiana University Press, 2007), pp. 327–39.
[Закрыть].
После опубликования результатов исследования многие поторопились сделать далекоидущие выводы о том, что женщины куда сильнее похожи на мужчин, чем кажется, и гораздо более сладострастны и порочны, чем принято считать. Женщинам стали приписывать хаотичную и извращенную чувственность, реагирующую на самые разнообразные и неожиданные визуальные раздражители. В конце концов, именно женщины возбуждаются, наблюдая за спариванием бонобо[13]13
Поразительно, что в обсуждениях результатов этого исследования физиологическое возбуждение женщины от наблюдения за спариванием приматов подается как загадочная и необъяснимая реакция: якобы животные не могут быть полноценными объектами сексуального желания человека. Что же, и ученым, и просто интересующимся не мешало бы пролистать сборник женских эротических фантазий «Мой тайный сад» (My Secret Garden), опубликованный Нэнси Фрайдей с большим резонансом в 1975 г. Довольно значительная часть собранных автором историй так или иначе включала фантазии с участием животных: скажем, в одной упоминалась соседская немецкая овчарка с очень длинным языком. Отрицая способность человека эротически фантазировать о животных, исследователи преуменьшают важнейшую роль фантазий в сексуальной жизни в целом. – Прим. автора.
[Закрыть].
Уэнздей Мартин в книге «Неправда» (Untrue) заявляет, что женщины, по крайней мере в душе, – это «неразборчивые всеядные создания», «фрики» и «сексуальные анархистки»: «Нашему либидо пофиг, на что щелкать»{124}124
Wednesday Martin, Untrue: Why Nearly Everything We Believe About Women, Lust, and Infidelity is Wrong and How the New Science Can Set Us Free (Scribe, 2018), quotes p. 44–5.
[Закрыть]. Для Мартин результаты эксперимента Мередит Чиверс стали доказательством того, что женщинам нужно большее сексуальное разнообразие, чем то, которое предлагают традиционные моногамные отношения. Секс-коуч Кенет Плей вторит ей: мол, пора подвергнуть сомнению «устаревший стереотип о женщинах, которые не очень-то и хотят секса{125}125
Alex Manley, 'the Orgasm Gap: What It Is and Why You Should Care about It', Ask.Men, 6 February 2020, uk.askmen.com.
[Закрыть]. На самом деле они любят секс так же, как мужчины, если не больше». В книге 2013 г. «Чего хотят женщины?» (What Do Women Want?) Дэниел Бергнер сокрушается о том, что «женщина – это один сплошной разлад»: «Результаты опросов противоречат данным плетизмографов, противоречат целиком и полностью. Разум женщины отрицает ее тело». Женская сексуальность в его книге предстает извращенной, парадоксальной и, по сути, непостижимой{126}126
Daniel Bergner, What Do Women Want? Adventures in the Science of Female Desire (Harper Collins, 2013) pp. 13–14.
[Закрыть]. Она подрывает «успокаивающее мужчин и привычное представителям обоих полов» представление о том, что женщины лучше мужчин приспособлены к моногамии (Бергнер пишет, что его текст «до смерти напугал одного из редакторов»). Уэнздей Мартин, со своей стороны, поет Мередит Чиверс дифирамбы за то, что ее исследовательская группа открывает миру правду о женской сексуальности, снимая с нее многовековые наслоения предрассудков и запретов, которые «так плотно укутывали и сковывали женщину, что сделали ее чужой самой себе и собственному либидо»{127}127
Bergner, p. 7.
[Закрыть]. Ученые, считает она, бросают вызов «самым закоренелым и тщательно выпестованным представлениям социума о том, кто такие женщины»{128}128
Martin, Untrue, p. 42.
[Закрыть]. Они помогают нам «переосмыслить, заново оценить и, наконец, раскрыть» наше сексуальное «я»{129}129
Bergner in interview with Tracy Clark-Flory, 'the Truth about Female Desire: It's Base, Animalistic and Ravenous', Salon, 2 June 2013, salon.com.
[Закрыть]. Научные исследования, по мнению Мартин, это не что иное, как ключ к полноценной сексуальной жизни и политическим свободам. Полное название ее книги звучит так: «Неправда: почему почти все, что мы знаем о женщинах, половом влечении и неверности – ерунда и как наука может нас освободить»{130}130
Brooke Magnanti, The Sex Myth: Why Everything We're Told Is Wrong (Weidenfeld & Nicolson, 2012), p. 11.
[Закрыть] (Untrue: Why Nearly Everything We Believe About Women, Lust, and Infidelity Is Wrong and How the New Science Can Set us Free).
Уэнздей Мартин и ее единомышленники уверены, что завтра секс снова будет «добрым» только благодаря науке. Сексологические исследования обещают нам, если снова цитировать Фуко, «безусловные истины и блаженство», соединяя «азарт познания» с «вожделением земных наслаждений». И все эти истины и благодати откроются нам через внимательное и самоотверженное изучение женского тела.
Нужно подчеркнуть, что книги вроде «Неправды» пишутся с благими намерениями; в них искренне осуждаются формирующие женскую сексуальность двойные общественные стандарты. Любая женщина, которая в своей жизни хоть раз сталкивалась с сексуальными проблемами, неуверенностью, шеймингом, боязнью осуждения или непосредственной угрозой изнасилования, без лишних объяснений поймет мысль о том, что ее сексуальность стала жертвой общественного давления. Так же легко воспринимается концепция о «разобщении» разума и тела женщины.
Но действительно ли научные исследования секса могут снова сделать его «добрым»? И как нам в этом поможет информация о физиологических аспектах процесса возбуждения? Брук Маньянти в книге «Секс-миф» (The Sex Myth) тоже пишет о разнице «между тем, что женщина называет возбуждающим, и тем, от чего на самом деле приходит в возбуждение ее тело». Нам только кажется, будто мы знаем, «что заводит людей, но данные сексологических исследований дают другую картину». Маньянти считает, что истинным возбуждением является именно физиологический, генитальный отклик на сексуальные стимулы – ведь разуму и чувствам остается только следовать за ним. Элейн де Боттон также называет выделение вагинальной смазки и эрекцию пениса «бесспорными маркерами искренности»{131}131
Alain de Botton, How To Think More About Sex (Macmillan, 2012) p. 23.
[Закрыть]: это физиологическая реакция, ее нельзя симулировать. Но физиологическим реакциям нельзя приписывать искренность. Они не говорят нам ничего определенного ни о сексуальных желаниях, ни и о самом процессе возбуждения. Искренними могут быть только люди.
Почему нам так хочется приравнять генитальное возбуждение к сексуальному желанию? Отчасти из-за того, что генитальное возбуждение и сопутствующее ему выделение вагинальной смазки являются обязательными условиями хорошего секса; уменьшение лубрикации во время и после менопаузы всегда доставляет женщинам сильное неудобство. Но помимо этого, гетеросексуальные женщины часто придают ему большое значение из-за склонности мужчин торопливо – нередко до того, как к этому полностью готова женщина, – переходить к пенетрации. Наличие вагинальной смазки в этом случае как бы демонстрирует, что все хорошо, что проникновению предшествовала прелюдия и все происходит в ритме, оптимальном для женщины, а не для мужчины. Генитальное возбуждение способствует получению оргазма и снижает физический дискомфорт, поэтому мы часто приравниваем его к удовольствию, особенно если учесть повсеместную ориентацию секс-руководств на гетеросексуальные отношения.
Кроме того, получить достоверную информацию от участников любого научного эксперимента в целом очень сложно: люди часто ошибаются, неосознанно искажают факты или просто привирают, о чем бы ни спрашивали их ученые – о продолжительности сна, употреблении алкоголя или об эротических переживаниях. В том, что говорят участники исследований, никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Говорить правду бывает неловко, особенно когда речь идет о сексуальной жизни: люди стыдятся собственных предпочтений и хотят выглядеть более «нормальными». Социологам и психологам почти невозможно полагаться только на опросы, потому что их участники часто просто не могут дать чему-либо адекватную оценку. На этом фоне «объективные» физиологические показатели, у которых к тому же имеется длинная история успеха, внушают доверие.
В XX в. получили наиболее широкое распространение два подхода к теме сексуальности. Первый зародился еще в конце XIX в. в работах Хэвлока Эллиса, Рихарда фон Крафт-Эбинга и Зигмунда Фрейда. В его основе лежит доброжелательный интерес к человеку, а также несколько патологическая одержимость разнообразными «сексуальными девиациями». В центре всех работ этих ученых стояла человеческая личность. Ее всестороннее и внимательное изучение давало исследователям возможность сделать выводы о сексуальности.
Второй подход связан с именами Альфреда Кинси (он публиковал свои исследования в конце 1940-х и начале 1950-х), Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон (их первая книга, как я уже упоминала, вышла в 1966 г.). Они опирались исключительно на статистику и большие объемы данных, измеряя одни и те же показатели у бесчисленного количества людей. Кинси с коллегами буквально проводил «ковровые бомбардировки» опросниками, задействовав в одном из своих исследований шестнадцать тысяч человек. В лабораториях Мастерса и Джонсон исповедовали другую форму тщательности: вуайеристские проникающие в тело камеры, датчики и сенсоры на механических секс-устройствах.
Альфред Кинси, энтомолог по образованию, был одержим сбором данных; его работы поражают как минимум размахом, масштабом учета и каталогизации. До того как он обратился к сексологическим штудиям, Кинси прочесал всю территорию США, описывая разновидности орехотворок. С тем же, достойным судмедэксперта, педантизмом он подошел к изучению человеческой сексуальности{132}132
A. C. Kinsey, W. B. Pomeroy, C. E. Martin, Sexual Behavior in the Human Male (WB Saunders, 1948); Alfred C. Kinsey, Wardell B. Pomeroy, Clyde E. Martin, Paul H. Gebhard, Sexual Behaviour in the Human Female (WB Saunders, 1953). See also Paul Robinson, The Modernization of Sex (New York: Harper & Row, 1976; Donna J. Drucker, The Classification of Sex: Alfred Kinsey and the Organization of Knowledge (University of Pittsburgh Press, 2014); Jonathan Gathorne-Hardy, Alfred C. Kinsey: Sex The Measure of All Things (Chatto & Windus, 1998).
[Закрыть]. Его команда, вооружившись анкетами из трех сотен вопросов, проводила двухчасовые интервью с каждым участником исследования. За единицу измерения сексуального опыта Кинси принял «сексуальную разрядку»: он подсчитывал оргазмы и выяснял, в каких обстоятельствах люди их получают. Вопросы, включенные в его анкету, касались того, в каких обстоятельствах и позах опрашиваемые занимаются сексом, какой секс предпочитают, как часто получают оргазм; другая часть опросника охватывала темы мастурбации, гомосексуальности, сексуальных контактов с животными, сексуальных проблем и расстройств.
Кинси признавал, что «сексуальная разрядка» не идеальная единица измерения сексуального опыта, но считал, что это единственный достаточно надежный и поддающийся учету показатель, на основании которого можно строить статистическое исследование. Акцент на оргазме – и вынесение за скобки всего, что не ведет к оргазму, – принесли некоторые плоды. Так, например, Кинси, а за ним и Мастерс, и Джонсон стали рассматривать женский оргазм как объективное явление, освободив сексуальную жизнь женщины от ранее считавшейся необходимой связи с замужеством и деторождением. Кроме того, это позволило Кинси низвести секс между состоящими в браке мужчиной и женщиной до рядовой активности в длинном ряду сексуальных практик, включающем мастурбацию, гомосексуальный секс и секс с животными. Таким образом, вынесение оргазма в центр исследования позволило Кинси игнорировать давно сложившуюся иерархию норм и «девиаций».
Результаты исследований Кинси произвели скандал в консервативном американском обществе 1950-х. Согласно собранным им данным, около 90 % мужчин занимались сексом до брака и почти треть мужчин имели тот или иной гомосексуальный опыт, сопряженный с получением оргазма. Половина женщин, вступая в брак, уже не были девственницами, и две трети испытывали оргазм до замужества. Около трети опрошенных мужчин и женщин переживали как минимум один гомосексуальный опыт. 8 % мужчин испытывали оргазм при сексуальном контакте с животными. Ставя в центр исследования оргазм, Кинси руководствовался исключительно математической логикой, но пришел к политически и социально заряженным результатам. Гетеронормативные установки послевоенного американского общества были разнесены в пух и прах, и социум ответил резким отпором. Конгресс инициировал расследование деятельности Кинси, а Фонд Рокфеллера перестал спонсировать его работу.
Выборка участников исследования Кинси не была репрезентативной: большую часть из них составляли белые американцы. Более того, хотя ученый понимал, что выбранные им методы небезупречны (будут ли люди говорить интервьюерам правду при наличии строгого социального табу на обсуждение секса?), он предпочитал умалчивать об этой небезупречности: и о специфической психологической обстановке на интервью, и – особенно – о тактике их ведения. Задавая интервьюируемому вопрос о каком-либо сексуальном опыте, Кинси сразу спрашивал, когда тот впервые его испытал, пренебрегая вопросом о том, испытывал ли интервьюент его вообще. Предполагалось, что это помогает людям преодолеть смущение, но можно расценить это и как давление. Интервью – это в целом довольно ненадежный источник данных. Кинси, одетый в твидовый пиджак и галстук-бабочку, забрасывал вопросами собеседников, многие из которых, возможно, никогда раньше не обсуждали секс ни с кем, тем более в таких откровенных подробностях. Исследователь, сам того не желая, мог сильно повлиять на их ответы. В подчеркнуто строгой, деловой обстановке интервью с большой вероятностью могут родиться определенные фантазии. Нейтральный и непредвзятый опрос на деле может показаться кому-то странно эротическим или как минимум провокационным.
Сексологи пытаются рассматривать «сексуальную личность» (или даже просто тело) вне культурного и социального контекста, пытаются вычленить некую чистую сексуальность, не затронутую влиянием внешнего мира. Но это просто идеалистическое стремление к упрощению, чистая иллюзия: объект исследования нельзя изолировать от реальности. Кроме того, ученые часто не принимают во внимание эротизм самого процесса и атмосферы сексологического исследования. Мастерс и Джонсон просто не могли так или иначе не повлиять на происходящее: например, у участников эксперимента сексуальное напряжение могло возникнуть, скажем, от осознания того, что они занимаются сексом за закрытыми дверями в респектабельном учебном заведении и при этом за ними внимательно кто-то наблюдает. Абсолютно исключить себя из процесса наблюдения не могут и современные сексологи: их зонды, удобные кресла, строгие ограничения и методы стимуляции не скрывают, а скорее метонимически представляют исследователей. Все подобные эксперименты – это, по сути, вуайеризм, и как бы ученые ни старались подходить к изучению секса объективно и бесстрастно, им не откреститься от собственной природы.
Кинси измерял и подсчитывал все, что мог, как и Мастерс и Джонсон. Их респектабельные выходы в белых лабораторных халатах служили подтверждением научной состоятельности их работ. Сексологам всегда приходится тщательно заботиться о своем имидже, и именно поэтому они настойчиво и даже в ущерб достоверности исследований уверяют публику в объективности своих методов. А поскольку с нейтральностью и объективностью (самыми почитаемыми в науке качествами) ассоциируется прежде всего количественный анализ, сексология часто берет его на вооружение. Ученые надеются таким образом убедить публику и, возможно, себя, что они на сто процентов нейтральны, объективны, а главное, ни в коем случае не вуайеристичны. В общем, сексологи по-прежнему измеряют и подсчитывают все, что только можно{133}133
Lorraine Daston and Peter Galison, Objectivity (Zone Books, 2007).
[Закрыть].
Экспериментальным методам поют оды в современных обзорах научных достижений. Предполагается, что именно они должны очистить желание от культурной накипи, отмести субъективность личных рассуждений и явить нам трепещущую влажную суть истинной сексуальности. Всех воодушевляет мысль о том, что плетизмографы, регистрирующие увлажненность влагалища, и устройства, отслеживающие сердцебиение и расширение зрачков, могут наконец поведать нам о том, чего хотят женщины. Эта мечта – мечта докопаться до правды – так привлекательна, потому что наша культура – это культура измерения. Мы свято верим в то, что, если что-то можно измерить, оно должно быть измерено, и в то, что, будучи измеренным, оно сообщит нам нечто важное, откроет истину.
Все манипуляции, совершаемые участниками и над участниками современных сексологических исследований, должны удовлетворять требованиям университетских этических комиссий. Испытуемым обычно запрещается мастурбировать, и они часто обездвижены: на сексологические эксперименты деньги и так выделяют со скрипом, но получить финансирование особенно сложно, если в описании эксперимента не прописаны ограничения на собственно секс и мастурбацию. Что же изучают в ходе таких экспериментов? Я лично сомневаюсь, что мы действительно наблюдаем развитие сексуального возбуждения и желания, с помощью плетизмографа измеряя прилив крови к вагине. Мне кажется, мы просто наблюдаем прилив крови к вагине, пока женщина смотрит выбранную не ею порнографию, при этом не шевелясь и ни в коем случае не трогая себя.
