Читать книгу "На адреналине"

Глава 9 Оттепель

Киллан

Машина стоит в неосвещаемой зоне, поэтому сложно определить, что творится с Адрианой, сидящей внутри. Доминик преградил собой весь обзор, наполовину скрывшись в темноте салона. Слышно только его успокаивающее бормотание.

– Похоже, спорт-бар отменяется, – констатирую я очевидный факт, подойдя ближе. – Не рискну оставлять ее дома одну.

Аккуратно закрывая дверь, друг иронизирует с легкой ухмылкой на лице:

– Не поубиваете друг друга?

– Только если в целях самообороны, – усмехаюсь в ответ, хотя ситуация далека от веселой.

Трудно представить, какая ночка ждет впереди. Надеюсь, Адри без сопротивления ляжет спать, а утром проснется как ни в чем не бывало, и родители к своему возвращению не обнаружат никаких улик. В противном случае отец быстро прикроет лавочку с тусовками, пройдясь катком по всем нашим однокурсникам, а мы прослывем крысами. Мне по большому счету все равно, а что сделают с ней? Эти стервятники так и ждут, когда кто-то из нас совершит промах.

Шилдсу не хватит мужества сознаться высокопоставленному папаше в причине разбитого носа. К тому же он получил по заслугам при многочисленных свидетелях, и пусть только рискнет сунуться ко мне или семье с угрозами. Этого я не потерплю.

– На чем доберешься? Вернуться за тобой?

Засунув руки в карманы джинсов, Доминик задумчиво поглядывает на особняк, откуда снова начали извергаться басы громкой музыки.

– Заночую у Дрейка. Нужно забрать вещи Адрианы, заодно выясню, что здесь произошло, и подчищу следы.

– Тогда до связи?

Напоследок мы бьемся кулаками, после чего я сажусь за руль и сразу оцениваю состояние своей безрассудной пассажирки. Адриана забралась на сиденье с ногами, укутавшись в куртку Ника. Стеклянный нечитаемый взгляд направлен в неопределенность. Отрешенный вид – то, чего я как раз и опасался. Завожу двигатель, включаю печку на максимум и в очередной раз всматриваюсь в девушку, уповая на то, что она в шоке от собственной выходки и не более.

– Какое у тебя было задание? – спрашиваю, выжимая педаль газа.

Тишина вместо ответа вполне ожидаема, поэтому продолжаю говорить, чтобы расшевелить ее.

– Адриана, которую я знаю, послала бы всех к черту. Почему ты пошла на это?

Chevrolet ревет, рассекая по Вашингтону, а она все молчит, не шелохнувшись. На перекрестке изучаю маскоподобный профиль девушки. Лишь отдельные пряди волос раздувает в стороны от потоков теплого воздуха, напоминая о том, что рядом сидит живое создание.

– Посмотри на меня, – предпринимаю очередную попытку достучаться до ее ошалевшего рассудка, осознавая, чем это может грозить: Адри может раскусить меня и догадаться, что я всегда знал о ней больше, чем кто-либо.

На удивление она меняет положение, усаживаясь вполоборота, и, когда наши взгляды пересекаются, во мне что-то надламывается. Всеми внутренностями чувствую эту разительную перемену, подводящую к выкидыванию белого флага без боя. В синих глазах отражается то, чего я не видел ни разу с ее стороны: мольба, крик о помощи, желание спрятаться за чьей-то спиной. За моей?

– Я очень плохой человек, Киллан, – из-за длительного молчания речь Адрианы получается сиплой и приглушенной, но я все равно четко различаю в этих словах несвойственную ей тоску.

– А существуют идеальные? – не могу не ухмыльнуться. – Я – точно не тот, кому стоит исповедоваться.

– Я и не говорю, что ты хороший. Доминик – да, а ты – нет.

Не планировал растормошить Адри, пожертвовав своим достоинством, но в эту минуту рад и этому. Все-таки она в адеквате. Все по-прежнему.

– Но знаешь что? – продолжает она, не дождавшись от меня никакой реакции. – Я в тебе это очень люблю. – Незначительное копошение справа, и на мое бедро ложится женская ладонь. Что за черт?

На мгновение даже руль дрогнул в руках, вынуждая ощутимо напрячься. Прочищаю внезапно пересохшее горло, стараясь забыть о ее руке на моем теле и вспомнить о дороге.

– Что ты делаешь, Адриана?

– Я… мне… Мне жарко.

Будто вовремя опомнившись, она отстраняется и стряхивает с плеч куртку, оставаясь в нижнем белье. Левую ногу опускает на пол, а правую отклоняет к двери, раскрывая бедра шире.

Мне, блять, тоже теперь жарко. Как в котле у Сатаны. Какого хрена она исполняет? Наспех запечатав внутрь свою ошарашенность, ускоряюсь. Побыстрее бы очутиться дома и засунуть эту сумасшедшую в ее спальню.

Услышав щелчок бардачка, с подозрением кошусь вправо. Адриана преспокойно копошится в нем в поисках чего-то важного, судя по интенсивности движений. Занимаю наблюдательную позицию, чтобы понять, как вести себя дальше: как обычно, приструнить ее, или дать возможность делать в моей машине все, что заблагорассудится, лишь бы убедиться, что я был неправ, и с ней все в порядке. Хотя если учесть несильно обнадеживающее начало, я занимаюсь самообманом.

Отыскав шариковую ручку, Адри втыкает ее в волосы, предварительно скрученные на затылке в спутанный комок, и с облегченным выдохом откидывается на спинку сиденья. Я незаметно выдыхаю вместе с ней, но ненадолго, потому что она испускает еле слышный стон и, коснувшись тыльной стороной ладони лба, опускает ее между ног, ни капли не смущаясь моего присутствия.

Меня осеняет: нелогичные, безбашенные поступки, непристойное поведение, беспрестанное ерзанье, жар… Шилдс успел ей что-то подсыпать.

Съезжаю в ближайший придорожный карман и, заглушив Chevrolet, поворачиваюсь к девушке, делая вид, что совсем не замечаю, во что она одета и где сейчас ее ладонь.

– Что ты пила?

– Ч-что? – переспрашивает она, открывая глаза.

– На меня посмотри, – злюсь я то ли на нее, то ли на себя, то ли на гребаного Майлза.

Адри нервно сглатывает и, пряча от меня взгляд, смещает пальцы к коленям, растирая кожу согревающими движениями. Ее кроет прямо на глазах, черт побери. Быстро перевалившись через консоль, обхватываю ее щеки и поворачиваю лицом к себе. Так и есть. Расширенные зрачки почти полностью перекрывают синюю радужку.

– Ты красивый, – произносит Адриана шепотом, не возражая против прямого контакта.

Неожиданное признание заставляет оцепенеть нас обоих. До меня вдруг доходит, что мы впервые настолько близко, если не считать той стычки в спальне. Между нашими лицами считаные дюймы. Ощущаю на губах частое горячее дыхание, вызывающее острое желание вобрать его в себя. На ее висках проступила испарина – признак приближения к пику наркотического опьянения. Безмолвно изучаем друг друга, пытаясь получить ответы на множество вопросов, которые могли бы прозвучать при других обстоятельствах. Если бы мы изначально начали по-другому. Если бы она не выбрала путь лгуньи. И если бы она все помнила.

– Киллан, – выдыхает она. – Хочу тебя прямо сейчас. Сделай что-нибудь. Пожалуйста, – шепчет Адриана умоляющим тоном, опустив горящий взгляд на мой рот.

Отодвигаюсь от Линден, как пораженный током, и снова включаю зажигание. Скрывать от самого себя сексуальную тягу к ней бессмысленно, и, будь я Майлзом Шилдсом, трахнул бы, не задумываясь, или как минимум посмотрел бы, как Адриана занимается самоудовлетворением. Я – далеко не подарок, но не насильник и не мазохист. Линден не в себе и не ведает что несет, а когда проспится, не будет знать, куда бежать от своей совести. Если она у нее есть.

Пока мчим до дома, Адриана предпринимает еще две попытки полапать меня, которые я отвергаю с поразительным терпением, и три попытки поласкать себя пальцами, что я также пресекаю, перевязав ее кисти ремнем во время остановки на одном из светофоров. Надо отдать должное, эта буйная не сопротивлялась и, к счастью, молчала. Правда, теперь она никак не может усидеть на месте и без конца извивается, унимая возбуждение, завладевшее телом. Змея.

Включаю ее любимого Эминема, чтобы хоть немного отвлечь, но это становится еще большей ошибкой: степень экстаза, в котором пребывает Адриана, под музыку возрастает в разы. Сомневаюсь, что она вслушивается в речитатив рэпера, но, как назло, там поется о том, как парень хочет отшлепать красотку на танцполе, а потом отвезти ее к себе домой в Lamborghini33
  Речь о песне «Smack that» (Akon feat. Eminem)


[Закрыть] и как следует отыметь. У меня вопросы к музыкальным предпочтениям Адри.

Выбираю следующий трек, но уже поздно. Она с силой сжимает бедра и, изогнувшись в пояснице, не сдерживает стона. Как оказалось, для получения удовольствия ей и руки не требуются.

Чем я так прогневал высшие силы, что мне перепало подобное испытание для нервной и половой системы? Какого черта нянчусь с той, кто не знает и не хочет знать смысла слова «ответственность»? Охренеть можно. Везу «текущую» пассажирку, став вынужденным пассивным участником в ее оргазмах. Бесит!

Припарковавшись на территории нашего жилого комплекса, обхожу тачку и, рывком открыв дверь, извлекаю Адриану, которую я заранее освободил от импровизированных наручников.

– Ты так обалденно пахнешь, Киллан. – По моей шее медленно проходится язык девушки, пока я заворачиваю ее в куртку. – М-м-м… Ты еще и чертовски вкусный. Как… как сгущенное молоко.

Упорно не отвечаю на бред, льющийся из ее рта, и с грехом пополам мы заходим через парадный вход в холл. Консьерж Миллер дежурит в стеклянной кабине, погрузившись в книгу, и, бросив на нас ленивый взор, возвращается к своему занятию.

Поездка в лифте – дополнительный экзамен для выдержки. Привалившись к моему боку, Адри нетерпеливо топчется на месте, бесконечно вздыхая, а я до боли в пальцах вцепляюсь в поручень позади, чтобы абстрагироваться от этой соблазнительной кошки, трущейся о мой торс. Шесть этажей кажутся вечностью, поэтому, войдя в квартиру, чувствую себя победителем в беге с препятствиями. Щелкаю выключателем, откинув ключ на столик при входе, и живо разуваюсь, наступая на пятки. Сгибаться мне теперь адски трудно из-за неугасающей эрекции.

Проходят какие-то секунды, но Адриана уже нацелилась на комнату, сбрасывая по пути и ботинки, и куртку. Проводив взглядом ее задницу в кружевных трусах, расслабленно выдыхаю. Все, долбаный квест пройден. Главное, она дома, а синтетика, гуляющая сейчас по ее организму, через пару часов начнет утрачивать свой эффект. К этому моменту Линден уснет беспробудным сном, а персональная взбучка от меня ждет уже завтра. Пусть и не рассчитывает на то, что сегодняшний вечер будет забыт. Злопамятность – лучшая черта моего характера.

Завалившись на диван, включаю телевизор погромче, планируя отвлечься мелькающими на экране кадрами. И протянуть время, к чему скрывать. Не хочу идти к себе, так как знаю, что буду гадать, чем занимается злодейка за стенкой.

Спустя один идиотский фильм решаю, что часа Адриане должно было хватить на удовлетворение любых потребностей. Прихватив из холодильника бутылку с водой, сперва плетусь к ее спальне в надежде услышать, как она сопит в две дырки. Но какой там… Идеально заправленная пустая кровать вынуждает снова мобилизоваться. Куда делась, зараза?

Проверяю ванную и, чертыхнувшись, направляюсь к своей комнате, зная наверняка, что застану Адри там. Даже при выключенном свете замечаю на постели небольшой холм. Смотрите-ка, догадалась укрыться одеялом. Целое достижение в нынешних условиях. Бесшумно переступаю по мягкому ворсу к противоположной стороне кровати, не сводя глаз с Адрианы.

– Мне так холодно… – доносится до меня сдавленный дрожащий голос. – Киллан, погрей меня. Умоляю.

Черт, у нее начинается отходняк.

Раздумываю несколько долгих секунд, прежде чем снимаю с себя одежду и напяливаю новые пижамные штаны, достав их из дальнего угла ящика. Адриана не расплатится со мной за то, что я собираюсь сделать. К завтракам прибавлю еще и ужины или придумаю что-нибудь повыгоднее.

Ложусь поверх одеяла, чтобы не соприкасаться телами, и придвигаюсь вплотную, обнимая Адри одной рукой. Охотно верю, что свои шаловливые пальцы она держит не между ног. По всем признакам, похотливая «батарейка», наконец, разрядилась. Адриану колотит так, что слышно клацанье зубов. Понимаю, что ее вина во всем этом косвенная, но меня все равно злит, что она забила на элементарные меры предосторожности. Главное правило вечеринок: не пей ничего из стаканов и отказывайся от угощений.

– Киллан, почему ты меня не принял? – надломленно произнесенный вопрос настигает врасплох.

Не принял? По-моему, я оказал ей шикарный прием. Мог бы вовсе не замечать, если бы захотел. Задумываюсь, взвешивая все за и против своего ответа. Я же в состоянии промолчать, но что-то побуждает ответить. Должно быть, надежда на то, что завтра она не будет помнить этот разговор. Или дело в усталости и нежелании продолжать с Адрианой грызню хотя бы на ближайшую ночь. Короткий эпизод у огня вымотал меня сильнее, чем многократные повторы экстремальных трюков за все время тренировок.

– Это не так, – бормочу ей в лоб, поскольку все остальные участки ее тела спрятаны под одеялом. – Я тебя не понимаю, вот и все.

Сначала из-за подозрительной тишины и прекратившихся подрагиваний мне показалось, что Адри заснула, не дождавшись ответа, но через некоторое время слышу слова, в которых не обнаружилось ничего нового:

– Я сама себя не понимаю, Киллан. И хочу, чтобы ты знал… Иногда ты бываешь милым. Как сейчас.

Будь я проклят, но мне отчетливо слышится короткий смешок. Она улыбается? Настороженно опускаю край одеяла до подбородка, но вижу лишь умиротворенное лицо спящей Адрианы. Показалось. Ее спина под моей рукой поднимается и опускается все реже. Дыхание становится ровнее, как и мое. Закрываю глаза, чтобы тоже провалиться в сон и отдохнуть. Необходимо набраться сил перед контратакой. Не станет же Линден рассчитывать на то, что мы будем добрыми приятелями? Особенно теперь.

Глава 10 На краю

Адриана

– Адри, тебе Доминик отдал вещи? – первое, чем интересуется Дейзи, увидев меня на парковке GU во вторник утром.

– Да, – решаю быть краткой, чтобы оградить себя от дополнительных расспросов.

Любое напоминание о субботнем вечере отдается во мне мощным приливом стыда. До последнего сомневалась, стоит ли ехать сегодня на учебу или прогулять, как вчера, но потом рассудила, что поведение тряпки не свойственно Адриане Линден. Все должны считать, будто меня совершенно не колышут ничьи пересуды и сплетни. Есть проблема похуже: Киллан.

Бог мой, я помню почти каждую минуту того дня!

Наркотики – страшная вещь: они отбирают у мозга бразды правления и выносят телесные желания на вершину всех существующих потребностей. Органы чувств работают, но осязание обостряется до такой степени, что невозможно думать ни о чем другом, кроме стремления к разрядке. Готовность подчиниться телу преобладает настолько, что становится плевать на окружение, совесть, принципы. На все, черт возьми! Единственное, чего хотелось в те мгновения – испытать облегчение и освобождение от больной одержимости. Боюсь представить, как могла закончиться эта ночь, если бы не Киллан и Доминик.

Лучше бы тот, кто подсунул мне ту дрянь, никогда себя не выдал, иначе выцарапаю ему глаза. Самое смешное, на вечеринке я пила только сок и, в целом, не планировала туда идти. Меня уговорила Дейзи, подкрепив свои доводы тем, что нельзя отбиваться от коллектива. И я поддалась.

Почему память стерла двенадцать лет моей жизни, но не может пойти навстречу в таком крохотном временном промежутке? Разве я прошу о многом? Всего-то забыть несколько оргазмов, свидетелем которых стал Кроу, и про мое превращение в безумную маньячку. Это гребаный испанский стыд, как сказал бы Доминико.

Вчера утром я проснулась от безмятежного посапывания Киллана возле уха. Отяжелевшая рука покоилась на моей пояснице поверх одеяла, не изменив положения с вечера. Не буду лукавить: подобная забота – самое невероятное событие за все время нашего сожительства.

Но, по обыкновению, рой навязчивых вопросов был тут как тут. Почему он не укрылся вместе со мной? Побоялся меня? Или себя? И наиболее важный: как смотреть ему в глаза после своих приставаний?

Мой выбор пал на путь наименьшего сопротивления. Проявив чудеса гибкости, я стекла с кровати на пол и на цыпочках удалилась к себе в спальню. Больше мы с Кроу не виделись. Оба завтрака я оставляла под его дверью, предварительно постучав. Чем он был занят накануне, мне тоже неизвестно, так как не вылезала из своего укрытия, прикинувшись страдалицей с головной болью. Но Доминик к нам точно наведывался, поскольку вечером под дверью меня поджидало аккуратно сложенное платье и сумка с разряженным телефоном.

Buick из мастерской пригнал Макс. И это отличная новость, потому что я не готова к осуждающему взгляду его сына. И тем более не готова видеть в нем не осуждение, а нечто иное. То, о чем я решаюсь подумать лишь наедине с собой в самых тщательно охраняемых и смелых фантазиях.

– Как вовремя приехали Киллан с Домиником! – восклицает Дейзи, ковыряя мои позорные раны. – Я не сразу поняла, что с тобой что-то не так, когда ты отважилась на то задание из карточки. Была уверена, что ты не раз прыгала через костер, раз так решительно прошагала к нему.

До главного входа в учебный корпус около тысячи футов. Начинаю считать шаги, чтобы заглушить голос назойливой приятельницы и сосредоточиться на чем угодно, кроме воспоминаний, но они без спроса лезут и лезут в голову, как прожорливая саранча.

Оранжевые всполохи, треск, взрывы нагретых стекол, россыпь мелких осколков. Не понимаю, как я оказалась в этом темном коридоре, куда мне всегда было страшно заходить даже днем. В последние дни, а может, и целые месяцы я стала забывчивой, но мама говорит, что это из-за витаминов, которые мне прописал доктор Маккензи для того, чтобы я хорошо спала. Я и без того слишком много сплю. Не хочу спать. Хочу, как раньше, ходить в школу вместе со всеми. Но теперь учительница приходит к нам домой. Меня почему-то изолировали от остальных детей. Зажмуриваюсь, стараясь восстановить причины, по которым я стала заключенной домашней тюрьмы, но они от меня ускользают, как пушинки, уносимые ветром.

Становится обжигающе жарко. Горький дым проникает в легкие, доводя до головокружения. Вглядываюсь в темноту, высматривая их , но серый туман заволакивает все пространство, не позволяя этого сделать. Последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, свои руки и кровь. Струи крови, стекающей вниз по ладоням. Крови, принадлежащей не мне.

Один и тот же фрагмент воспроизводится по прерывистому кругу с вырванными частями. Вместо них – прорехи, не позволяющие соединить отрезки прошлого в цельную линию. В последнее время подобные вспышки участились. И если до этой поры я жила надеждами добавить к воспоминанию недостающие куски, которые смогли бы меня оправдать, то теперь никакой надежды не осталось.

На вечеринке, стоя лицом к лицу со своим огненным страхом, моя вина лишь укрепилась, поскольку на сей раз воспоминание касалось не конкретного события того страшного вечера, а чувства. Я вспомнила, каково это – ненавидеть всей душой.

– Эй, смотри, куда прешь! – визгливое возмущение Рейчел Шилдс возвращает меня в реальность, чему я радуюсь как никогда.

Оказывается, поднимаясь по ступеням, я наступила на край ее плиссированной юбки. Группа поддержки Рейчел восседает на лестнице, как стая куриц на насесте, а их предводительница уставилась на меня в ожидании извинений.

– Без обид, не заметила тебя, – нахожусь я и с невозмутимым лицом продолжаю свой путь.

– Она показала средний палец тебе в спину, – гундит Дейзи, когда мы смешиваемся с толпой на первом этаже.

– Думаешь, меня волнуют ее пальцы? Это она расселась в проходе, так что пусть скажет спасибо, что я наступила на юбку, а не на нее.

Дейзи прыскает, покачивая головой.

– Знаешь, я рада, что тебе плевать на мнение окружающих, иначе не представляю, чем бы закончилась вечеринка у Дрейка.

Изгибаю бровь в немом вопросе, не до конца понимая, к чему она ведет. Подружка загораживает свой рот ладонью, чтобы никто не смог прочитать речь по губам, и уточняет:

– После того, как Киллан ударил Майлза…

– Что? – опешив, я останавливаюсь, не дойдя до аудитории. – Они подрались?

– Ну как подрались… Твой братец врезал ему, а тот упал, так и не дав сдачи. Но он вопил ему вдогонку что-то в духе: «Твоя сестра – шалава, а ты – извращенец, который и сам не против ей засадить».

– Боже мой… – потерянно выдыхаю я. Не из-за слов Шилдса, а из-за того, что извращенка скорее тут я. Это мне… мне хотелось такого исхода тем вечером.

Я рада, что рядом был Киллан, а не кто-то другой. Этот кто-то с высокой вероятностью воспользовался бы моим предложением и с радостью «засадил», как выразился Майлз.

– Не волнуйся ты так. Доминик никого не выпустил с вечеринки, пока не убедился, что они удалили то, что успели снять.

– Твою же мать… Телефоны. – Приложив ладонь ко лбу, я снова начинаю корить себя за произошедшее. – Они сняли все? И то, как я раздевалась?

Дейзи молча кивает, потупив взгляд.

– Даже если они удалили видео, нет гарантии, что никто не успел его переслать. Вот гадство!

Умозаключения одно за другим выстраиваются стройным солдатским рядом. Так и жду, что сейчас раздастся серия залпов, расстреливающих остатки моей чести. Если до знакомых родителей дойдут слухи о том, как развлекается их приемная дочь, или о том, как их сын распускает руки на детей влиятельных личностей, это станет позором в кубе, а то и в n-ной степени. Я и так в неоплатном долгу перед Максом и Лилиан, чтобы задолжать им еще больше. Про подпорченную славу семьи Кроу и говорить не стоит. Киллан был прав, когда предупреждал о последствиях моего поведения, а я отпиралась, не жалея сил.

– Адриана, пойдем, а то опоздаем. – Дейзи тянет меня за руку в помещение, где я буду дышать одним воздухом с Кроу.

К счастью, он постоянно сидит на галерке, и нам не придется встречаться. Рано или поздно мы, конечно, увидимся, но лучше пусть это произойдет поздно: после того, как побледнеют все воспоминания, и я вновь смогу вытащить наружу ту негодяйку, которой море по колено. Такое амплуа мне больше по душе.

***

Библиотека Джорджтаунского университета обустроена по всем библиотечным канонам восемнадцатого века, несмотря на многократные реставрации. Она представляет собой огромное вытянутое помещение с высоким стеклянным сводом, украшенным пестрыми витражами. Стеллажи с книгами и учебниками находятся в задней части, а в передней расположен читальный зал, где, как правило, занимаются чем угодно, но не чтением. Тихое местечко, позволяющее скрыться от всех в облике прилежного студента.

Не люблю это место из-за гнетущей тишины, обостряющей слух. Он моментально вычленяет такие звуки-раздражители, как чужое чавканье жвачкой, чирканье ручкой или карандашом. Сегодня я здесь на дежурстве вместе с библиотекаршей миссис Иствуд, возложившей на меня нудную обязанность: раскладывать литературу по алфавиту. Очередной меценат пожертвовал учебному заведению пятьдесят коробок с книгами.

Много ли тех, кто покупает бумажные издания в век интернета? Я если и читаю, то на планшете: удобно, не пыльно и не нужно лишний раз тратиться. Да и занимаюсь этим все реже и реже. Выполнив домашние задания, я обычно берусь за рисование и графику.

Как выяснилось, мои руки помнят больше, чем я сама. Лилиан говорила, что я обучалась в художественной школе, и в доме среди прочих вещей обнаружили мои рисунки. Сначала они не могли ничего оттуда забрать из-за следствия, а позже при оценке моего состояния психиатр настояла на том, чтобы оставить все атрибуты прошлого в прошлом. Новые хозяева наверняка все уничтожили, но мне и не жаль. Не думаю, что уцелевшая мелочь представляла для меня большую ценность.

– Пойдешь со мной болеть за Кроу в следующую пятницу? – услышав громкий полушепот, дергаюсь, едва не грохнувшись со стремянки. Внизу подо мной никого нет, поэтому я замираю, навострив уши. Кто и где болтает о моем… о Киллане?

– Даже не знаю. Мои родители будут против, Рейч.

Кто бы мог подумать! Эти сплетницы перекочевали из туалета в библиотеку. Рейчел и, по-видимому, ее подружка Джоанна перешептываются по другую сторону стеллажа, не заметив меня. Осторожно вытаскиваю одну книгу с полки, чтобы можно было не только слышать, но и наблюдать.

– Наври что-нибудь. Я побаиваюсь идти в толпу к этим папикам одна.

– Ну так не ходи.

Молодец, Джоанна. Правильно, нечего там делать Шилдсам. Майлз тоже, получается, в курсе?

– Ты серьезно? Это же мой шанс! В пятницу состоится шоу с особыми условиями: участники будут выбирать напарниц.

– И ты думаешь, Кроу выберет тебя?

– Очень на это надеюсь. Подумай логически: станет он рисковать, усаживая с собой незнакомого человека? А если нет… Ну, хоть ставку на него сделаю. Говорят, из-за новых условий спонсоры будут удваивать выигрыш.

После заветных слов «удваивать» и «выигрыш» я прекращаю слушать нытье Рейчел. Что, если незаметно пробраться на это мотошоу и поставить на Киллана? В тот раз он выиграл. Вдруг фортуна ему снова улыбнется? Как же быть… Это отличный источник легких и быстрых денег. Или быстрый способ их потерять. Что-то из двух.

– Все, исчезни. Он идет! – шипит сестричка Шилдс, после чего Джоанна проваливает в сторону выхода, судя по удаляющемуся цоканью каблуков.

Неинтересно, кто там идет, и мне пора вниз. Стопы онемели от длительного нахождения в напряженной позе. Слава Богу, ступеньки не скрипят, и мне удается спуститься беззвучно. Осталось ретироваться отсюда через задний вход. Но я не успеваю сделать и пары шагов, как замечаю поверх книг макушку Киллана, уже завернувшего в тот ряд, где его поджидает Рейчел.

Без колебаний прячусь за узкой стойкой. Пути отступления теперь перекрыты: Кроу стоит лицом ко мне и наверняка рассекретит меня, если я сдвинусь хотя бы на дюйм или подышу громче обычного. Пополнить список постыдных поступков еще одним подглядыванием? Да ради бога.

– Рейч, что за срочность? – нотки раздражения в его голосе ласкают мой слух.

– Я принесла решение теста по международной безопасности, – лебезит девушка.

– Не помню, чтобы я просил об этом.

– Ты же такой занятой. Я подумала, что лишним не будет.

– Я уже решил этот тест. Это все? Ты написала, что хочешь сказать что-то важное, – спрашивает Кроу нетерпеливо, и я, не удержавшись, поворачиваю лицо вбок, чтобы подсмотреть за ними через узкую щель между книгами.

Киллан такой же хмурый, как всегда. Ловлю себя на том, что мне не хватало этой мрачной тучи, создающей непогоду в нашем доме. Рейчел улыбается, вырисовывая указательным пальцем узоры вокруг пуговиц на его рубашке.

– Не все. Я соскучилась. Ты меня избегаешь? Сначала с дня рождения сбежал, у Дрейка даже не поздоровался, в универе проходишь мимо…

Как можно быть такой приставучей?

– Рейчел, мы с тобой все прояснили, разве нет? – Киллану приходит сообщение на телефон, и он отвлекается на него, теряя интерес к собеседнице.

– Послушай, мы же взрослые люди. – Ее палец продолжает гулять по животу Кроу, а он и не сопротивляется. Почему позволяет? – Можем повторить. Мне обязательства тоже ни к чему.

– Обязательства? – усмехается он и отводит взгляд влево.

Прищурившись, Килл задерживает его на какой-то точке чересчур долго. Смотрю туда же и зажмуриваюсь, не дыша. Черт! Поверх коробки, выставленной в проходе, лежит моя сумка, и он определенно узнал ее.

– Да, – продолжает Рейчел. – Я про ни к чему не обязывающую связь.

И это я беспокоилась за свои честь и достоинство?

– Я подумаю, – сухо отвечает Киллан. – Идем провожу до парковки. У меня срочное дело.

На этом они удаляются. Ф-у-ух. Скорее всего, он не догадался о том, что сумка моя, или не подумал, что я могу стоять с другой стороны. Нужно уносить отсюда ноги.

С тоской осмотрев пять неразобранных коробок, заталкиваю их под нижнюю полку стеллажа. Не случится конца света, если я рассортирую книги на следующем дежурстве, а миссис Иствуд – милейшая женщина. Она если и заметит мое исчезновение, слова не скажет куратору.

Расправившись с коробками, подхватываю сумку с пола и спешу на выход с абсолютной уверенностью в своем везении. Но, завернув за стеллаж, едва не врезаюсь в человека, успев рефлекторно подставить руки.

До мозга дошло, кто передо мной, а до конечностей – не сразу, поэтому несколько мгновений мы так и стоим в неподвижной позе. Мои пальцы приклеились к его груди, взгляд прикован к тому же месту, и все, о чем я думаю в моменте – как же вкусно он пахнет. Теплый сандал со слегка сладковатым привкусом, аромат осеннего леса и что-то еще… Ах, да. Горький табак.

Одергиваю ладони, отступая назад. Киллан все это время опирался одной рукой о стену, молча изучая меня нахальным взглядом, словно караулил здесь, а не пришел только что. Мне непонятно его поведение. Мне непонятен он весь. Что ему надо? Наши безмолвные гляделки надоедают, и я пробую обойти его.

– А ну, стой. – Кроу ловит меня за запястье, вынуждая повернуться к нему всем корпусом, чтобы избежать вывиха. Не успеваю возмутиться его грубостью. Он сжимает мои плечи и втаскивает обратно за стеллаж, впечатывая спиной в книги. Попытки освободиться тщетны. Киллан словно одеревенел в этом положении.

– Убери лапы! – враз распаляюсь я.

– Я что-то не понял, – чеканит он, приблизившись к моему лицу. – Ты следишь за мной?

– Ты ненормальный. Я уже была здесь, когда вы пришли, и делала свою работу! – зачем-то оправдываюсь я.

– С каких пор стоять втихаря и подслушивать – стало работой? – ехидство в его тоне вкупе с ожесточенным взглядом поднимают во мне шквал протеста. Он не имеет права так со мной разговаривать!

– Мне не сдался ни ты, ни твоя подружка-попрошайка. «Ки-и-иллан, тра-а-ахни меня. Ну пожа-а-алуйста. Мне так понра-а-авилось. Давай я просто побуду твоей подсти-и-илкой», – коверкаю я слова Рейчел, хлопая ресницами, как она это делала несколько минут назад.

– Очень забавно. Или напомнить, что в субботу ты просила о том же самом? – подмечает Киллан с ядовитой ухмылкой. Он произносит все это с расстановкой, отчего каждое следующее слово звучит агрессивнее предыдущего.

Должно быть, цвет моего лица слился с помадой на губах. Я впервые не нахожу достойного ответа для отпора, так как попалась в свой же капкан. Какая я идиотка! Желание уязвить самолюбие этого придурка набирает такие обороты, что я перестаю следить за языком окончательно и предпринимаю жалкую попытку отразить его выпад:

– Я была невменяемой, Киллан, и ты это прекрасно знаешь. В других условиях я ни за что на свете не умоляла бы тебя о подобных вещах. И, поверь, ты – последний человек в целой Вселенной, с которым я отважилась бы переспать в трезвом виде.

– Надо же, у нас нашлось что-то общее, – колет меня Кроу, скривившись. – Взаимно.

Он отпускает мои плечи и отшатывается, словно внезапно вспомнил, что прикасаться ко мне может быть небезопасным. Наши взгляды синхронно расцепляются, и я приступаю к разглаживанию следов от его пальцев на блузке, молясь, чтобы Киллан ушел отсюда как можно скорее.