Читать книгу "Восемь лет с «Вагнером». Тени войны"

– Был такой случай в Мазлуме. Мы пересекли речку[30]30
  Речка – река Евфрат. Судя по описанию, речь идет о штурме населенного пункта Мазлум после операции по форсированию Евфрата в сентябре 2017 года.


[Закрыть], заняли позиции в деревне и знали, что завтра у нас начинается штурм. В пять утра у нас был подъем, в шесть мы должны были приготовиться уже. Кто хотел – позавтракал, а кто-то – нет, и мы подпоясались. Я затянул свой «лифчик»[31]31
  «Лифчик» – система плечевой разгрузки. Сравнение разгрузки с предметом нижнего белья в советской и российской армии пошло с войны в Афганистане 1979–1989 гг., когда первые подобные системы стали использоваться в войсках.


[Закрыть], надел рюкзак, затянул все лямки, и мы пошли в бой. Бой шел у нас тогда до 3–4 часов, и там нас начала мучить жажда. Мы потеряли много воды, и с ее подвозом была небольшая проблема. Так вот, за 7–8 часов при 45-градусной жаре очень много людей слегло с тепловым ударом. И я уже понимаю, что на мне все, что я затянул, болтается, все слетает. Худеешь на глазах. Буквально 2–3 килограмма за 7–8 часов боя уходит.

Я тогда уже был стрелком, был в головняке[32]32
  Головняк – головной дозор, авангард, отделение или взвод, высылаемый вперед с задачей не допустить внезапного нападения противника и обеспечить выгодные условия вступления в бой.


[Закрыть]. Я у своего командира был такой единицей, которая помогает всем – то к РПГ выстрелы подносил, то «Утес» перетаскивал… Такой братишка на подхвате. На тот момент именно в этом штурме я был везде, помогал ребятам. Многие сходили с тепловыми ударами, и приходилось помогать. В любом случае у нас в Компании есть правило: относиться к сослуживцам не просто как к боевым товарищам, а как к братьям. И вот сейчас я, как командир взвода, воспитываю людей таким образом, чтобы они понимали: без взаимопомощи никак. У нас такая работа, что мы должны максимально доверять друг другу и относиться друг к другу со всем уважением, которое мы можем иметь. У нас во взводе практически не бывает каких-то скандалов, ругани.

Спорные вопросы мы выносим на обсуждение, мы не скрываем друг от друга ничего. Есть во взводе ребята, которые работают давно, есть разные ребята, которые приходят, и есть определенные правила, которых мы придерживаемся. Если мы не находим какой-то выход из ситуации, мы собираемся все вместе и начинаем просто обсуждать все в коллективе. И все обсуждения не проходят бесследно. Я стараюсь каждую беседу провести в общему итогу, чтобы каждый человек понимал, какая проблема может существовать, какие могут быть последствия. Чтобы не было в будущем таких проблем. Чтобы люди не натыкались на одни и те же грабли, чтобы по одной и той же позиции не объяснять 100 раз людям.

Вообще на войне нельзя спорить, потому что спор приводит к разладу, это трата времени. Нельзя ни с командиром спорить, ни со старшим, который есть. Можно обсуждать, но явно не во время боя. Во время боя можно обсуждать только, с какой стороны стоит подойти, как правильно действовать. Когда начинается спор во время боя, то это все, это не команда, это неправильно, и операция успешно не пройдет, это точно.

– Почему люди снова возвращаются на войну?

– Мне всегда хотелось попасть на войну, я с детства мечтал об этом, и вот достиг какой-то цели и понял, что могу. Я переборол себя, я к этому шел очень долго, много занимался, тренировался, изучал разные виды боев, разную военную литературу. Для себя на данный момент я достиг всего, чего хотел. Да, естественно, есть денежный вопрос, это один из моментов. Это работа. А другой момент – эта работа мне нравится. Я люблю эту работу и возвращаюсь сюда не потому, что у меня закончились деньги, а потому что мне нравится эта работа. Я умею это делать, я справляюсь с ней хорошо, и мне здесь комфортно.

Но скажу так: очень мало женщин, которые могут дождаться своего любимого человека, и со временем я понимаю, что фортуна не может быть постоянной. И я вот как раз сейчас веду философию свою к тому, чтобы сменить сферу деятельности. Для того, чтобы быть с семьей. Для себя я открыл уже много всего, что хотел. Я знаю, что такое страх, я знаю, что такое война, я знаю, что такое управление людьми, знаю психологию людей. Здесь очень большая текучка, и приходится с разными людьми работать, и для себя я познал многое. И сейчас мне хотелось бы открыть какие-то новые параметры жизни. И так уже отец, и так уже семья есть, мне просто хочется уделять больше времени семье, начать вести новый образ жизни.

Да, понимаю, ребята очень часто уходят, говорят, мол, все, это крайняя командировка. А потом спустя время возвращаются, потому что это легкая наркомания, в которой ты постоянно испытываешь стресс, выброс адреналина, это некий экстрим. Я вот себя называю экстремалом. Это экстремальный вид трудовой деятельности. Это так же, как бурильщики, у них же тоже опасная работа.

Есть много людей, которые работают в разных сферах, и у них тоже есть своя статистика, где они погибают, но, естественно, это не война. Но работа есть работа, и везде есть свои нюансы. В той работе очень сложно просто взять и переквалифицироваться в другое русло. Люди скорее себя не находят и поэтому возвращаются. И, естественно, есть привычка. Например, когда человек курит, и ему сложно бросить. Это привычка, и эта работа тоже постепенно входит в привычку.

И еще почему люди возвращаются, я тоже предполагаю и задумываюсь об этом. Здесь есть некое братство. Это совершенно не гражданская жизнь, тут ведется совершенно другой образ жизни. Ты с ребятами постоянно в близком контакте, общаешься с ними. Эти ребята становятся братьями, вы навсегда уже становитесь какой-то частью в жизни. И это невозможно забыть. Все время хочется возвращаться в эту жизнь, и человек уже по привычке хочет еще раз ощутить эти эмоции. Все же ощущения, когда ты доходишь, выполняешь задачу, они приятные. В этом есть свой определенный кайф, в этом есть определенные моменты, из-за которых люди возвращаются обратно.

– Если в колонне ехать, большинство людей предпочитают оставаться на броне. Почему? Потому что есть чувство опасности, чувство страха, что в тебя может прилететь ракета. И, соответственно, если это будет ПТУР[33]33
  ПТУР – противотанковая управляемая ракета.


[Закрыть], то людям, которые находятся снаружи машины, будет намного более безопасно. Они считают, что прилетит ракета, они от машины отлетят, их внутри не разорвет, осколками не покрошит, и люди по привычке хотят садиться сверху. Вообще у нас многие люди предпочитают не ездить внутри брони. Это страх, в первую очередь, того, что машина может подорваться, и все сидящие внутри могут сразу погибнуть.

Ну и, соответственно, все зависит от той техники, на которой ты передвигаешься. Если у нас используют «Дозоры»[34]34
  «Дозор» – КамАЗ-43269, бронированная разведывательно-дозорная машина для сухопутных войск.


[Закрыть], машину КамАЗ, которую собирают на заводе, она очень хорошо бронирована. Она маневренная, у нее короткая база, и она может быстро совершить любой маневр, куда-то съехать, слезть, залезть, заехать. С фронтальной части она держит даже, говорят, ЗУшку, КПВТ[35]35
  КПВТ – крупнокалиберный танковый пулемет Владимирова под патрон 14,5×114 мм.


[Закрыть], крупный калибр, в такой броне люди спокойно могут передвигаться и внутри. Люди наслышаны, видели, знают, что броня хорошая. Но та броня, которая сейчас у нас – «Щуки» или «Чеканы»[36]36
  «Щука» («Чекан») – бронетранспортер «Урал-432007 0111-31», производится в Миассе, является отличительным транспортным средством ЧВК «Вагнер».


[Закрыть], – она, конечно, слабенькая. Пулевые выстрелы, стрелкотню они, конечно, держат, 7,62, а вот крупный калибр будет уже, скажем так, посложнее.

Ну и потом, когда ты сидишь на броне, тебе становится понятно, с какой стороны ведется огонь, и ты можешь быстро спешиться. Это в принципе такой нормальный, правильный, логический ход человека, который принимает для себя решение сидеть внутри или снаружи.

Респондент 3
«У нас духа больше!»

– Как-то был бой насыщенный, минут 30–40, наверно. Бойничка у нас была скрытая – духи не понимали, откуда по ним лупят, и мы с этого места стреляли. Настреляли до того, что на кафеле уже гильзы слоем лежали. Полчаса, наверно, стреляли. Пулеметчик 500 или 600 патронов настрелял.

Парни сидят и всем отделением снаряжают боеприпасы, ну, там, гремят цинками. Буквально вот отстрелялись секунд 10–20 назад. Пацан, который на «фишке»[37]37
  «Фишка» – наблюдательная позиция.


[Закрыть], подбегает и начинает цыкать: мол, громко, все услышат, что здесь заряжаются. С него поржали, он обиделся и пошел снова на «фишку». Забавная ситуация была.

– В Компании я с 2017 года и по сегодняшний день. Первые впечатления от работы в Компании – удивление.

В 2017 году 20 февраля у меня был первый бой в пригороде Хомса. Был штурм, и мы нарвались на хорошо защищенный район. Нас сдержали, мы не продвинулись. В первом же бою командира взвода «затрехсотило», потом он «задвухсотился»[38]38
  Здесь и далее по тексту: «200», «двухсотый» – погибший; «300», «трехсотый» – раненый.


[Закрыть]. И пацанов «задвухсотило» в первом же моем бою, которые, как нам рассказывали, были опытные. Много потерь было.

Тоже смешной момент: был наш пулеметный расчет. Командир взвода отправил нас с помощником на сопку, так как надо было прикрыть взвод, чтобы он проскочил. А мы вместе еще по контракту служили. Лежим в трех метрах друг от друга. Стреляли-стреляли, и очередь между нами проходит. Камень отскакивает ему в локоть, и он начинает кричать: «Меня ранило!» Потом смотрит: «Не, показалось», – и дальше начинает стрелять.

– Если брать даешей[39]39
  «Даеш» – «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), запрещенная в России террористическая организация. Название «Даеш» происходит от арабского названия группировки – «Даулят аль-Исламия».


[Закрыть] и местного противника[40]40
  Боевики, подконтрольные Правительству национального спасения (ПНС) Ливии.


[Закрыть], то сложнее воевать с даешами. У них больше маневров, они сумасшедшие, храбрее, духа побольше. Регулярная армия в Ливии – вообще не вояки, основная сила у наемников[41]41
  На стороне ПНС в ходе боевых действий в Ливии воевали наемники из Турции и Сирии.


[Закрыть]. В черной форме вон видели наемников, смотрели видео, снятое нашими с дрона. Они работают довольно-таки профессионально. Форма у них нормальная и углы нарезают. То есть то, чем мы занимаемся. Обычные «обезьяны»[42]42
  Боевики.


[Закрыть] – они так, много шума, а толку мало. А даеши увереннее работают и храбрее в бою.

У нас по любому духа больше. Для меня лично они вообще никто, не воины, поэтому ливийцев вялыми называют, они при случае «на хода дают»[43]43
  Бегут с поля боя.


[Закрыть]. А игиловца еще попробуй выбить, там они заднюю никогда не давали, до талого бьются, еще плюс своих выносят. Случаются у них, видимо, тоже… Смотрят на наших и идут вперед, пытаются показать, что тоже не трусы. За речкой в Сирии были местные садыки, которые, глядя на нас… Вообще у них как было? Они с нами действуют. Как мы, так и они. Если нас нет, то их там тоже не будет.

– Однажды я в бою потерял рацию. Укрылся в арык, лежу, слышу, меня вызывают. А у меня рации нет. Голову поднимаю – ровное поле, и она метрах в 50 лежит, я вижу ее. Блин, ну без рации никак.

Я пацанам:

– Так, я сейчас.

Ну, без оружия, без ничего. Не знаю, с какой скоростью бежал, но уже чувствую – вот, по пяткам стреляют. Вот я бегу, и у меня мысль: так, я сейчас рацию схвачу, на 180 градусов – и назад, туда, откуда бежал.

И реально, идеальный вариант был. Получается, он (дух) видит, бьет по мне и не догоняет, не успевает. По ходу он взял на упреждение, а я в этот момент схватил рацию – и в обратную сторону. Он меня ловит спереди, а когда в себя пришел и понял, что я назад съ***ваюсь, он развернулся и уже начал по мне стрелять, когда я в арык залетал. Слышу, уже над головой пошло.

– Поворот был с дороги, и там «шахидка»[44]44
  «Шахидка», «шахид-мобиль» – начиненный взрывчаткой автомобиль, управляется террористом-смертником. Использовался боевиками «Исламского государства» для прорыва обороны правительственных сил Сирии. Для того, чтобы автомобиль не был уничтожен на подступах к опорным пунктам, боевики ИГ дополнительно обшивали машину листами брони; часто заваривали «шахид-мобиль» вместе со смертником внутри, чтобы боевик не сбежал в последний момент.


[Закрыть] вылетала, полностью бронированная. Трое пацанов из разведки увидели, что она вылетела, а там расстояние маленькое было. Они побежали ее встречать, потому что не успевали развернуться на сопке. Пулеметчик, снайпер и автоматчик. Встретили эту «шахидку», а она была сильно начинена взрывчаткой. Они втроем погибли, а остальной взвод, 25 человек – «300». И вот если бы парни не встретили ее, все бы были «двухсотые». Взрыв был сильным, столб (дыма и огня) был метров 60–70.

– Еще один случай с «шахидкой» был уже за речкой. Мы заняли свои крайние позиции, дальше уже железная дорога, и на удалении максимум 10 километров уже вроде бы как курды располагались. Я как раз на посту был. Слышу, движение автомобиля с тыла. По идее никто ехать не должен был. Поворачиваю голову медленно, вижу – едет «шахид-мобиль», весь обшитый. Для меня тогда все так медленно показалось, он объехал и заехал… Наши пацаны, два отделения, стояли на школе. Стоял бронированный «Урал», стояла ЗУшка, и, получается, что спасло – перед входом в школу эти две машины закрывали проезд.

И он (шахид), получается, бьет в бронированный «Урал», и просто огромный взрыв. Но говорят, что машина селитрой была начинена, поэтому в основном огонь был. Ну, поконтузило всех. Один парнишка со временем скончался. Один до сих пор лечится, вроде бы сейчас у него еще операции будут – сильно пожгло, что-то с конечностей ему поотрезало. И еще один тоже не сразу, а через несколько дней умер.

А так что? Пожар. Его пацаны потушили. Один побежал тушить ящик с гранатами, там горели 3–4 ящика с гранатами, ну и тот с какой-то тряпкой побежал тушить. Хотя его тоже зацепило, осколочками ранило, но все равно потушил.

Получается, вход горел, выбили где-то решетку и по веревкам слезли вниз с другой стороны.

– А по поводу наших косяков. После этого через несколько дней по нам въе*али наши же «Грады». Сделали выносной пост, пять человек туда отправили. И, получается, уже под утро пацаны с других позиций наблюдали: «Град» работает-работает-работает, потом медленно огонь переносит. Пацаны не поймут, видно же, куда вылетают «карандаши»[45]45
  Ракеты БМ-21 «Град».


[Закрыть], и потом сюда, правее ушел, еще правее – и по нам как влупили…

Сразу возня возникла: сейчас поедем (разбираться, кто ударил). Командир другого взвода моему командиру сообщает, что знает, кто это (виновен). Ну все, мы собираемся, командир нашего отряда выходит на нас:

– Да чо вы, «девочки», не бойтесь, подумаешь, «дружеский огонь». Бывает.

Ну ладно, осадил он наш пыл. А тут через несколько часов духи нас попытались штурмануть опять. Ну мы их, короче, сделали, двоих в плен взяли, остальных привалили.

Ну, короче, что делать-то? Нашли оторванную голову (духа), в коробку от сухпая запечатали и подписали: «От “девочек” первого взвода, командиру такому-то». И отправили посылку.

А вся тыловая служба: «О-о-о-о, нам какой-то прикол с передка отправили, щас посмотрим». Открывают коробку, а там – голова. Просто чуть там, говорят, не проблевались. Ну, они никогда таких вещей не видели, все время сзади, а тут такой «подарок» им отправили.

Смеялись долго, и потом командир на нас вышел:

– Вы же знаете, что вы у меня не «девочки», это я так… Вы у меня самые лучшие.

Ну мы-то знаем, что мы самые лучшие.

– Мы подходили к Гуте, командование поехало выбирать нам позиции, где мы встанем, на каких этажах расположимся. Мы стояли на крыше, и в 5 километрах от нас прогремел взрыв. Причем взрыв такой мощности был, что на себе почувствовали ударную волну. Ну, потом ранним утром на ЗУшку сели толпой, поехали въезжать в Гуту.

На въезде лежал мертвый сирийский военный. Он лежал на диване, покрытый сантиметровым слоем пыли. Въехали, долго искали себе позицию для АГСа, ходили с этажа на этаж. Первый этаж заняли сирийцы. Ну не будем же мы их выгонять. Определились на втором этаже, встали.

Просыпаюсь утром, а напротив меня в 5 метрах – шлакоблок. Пуля втыкается в него, а я парням:

– Пацаны, что-то нездоровое будет.

Отработали с АГСа, начинаем заряжать. Я сижу, «улитку»[46]46
  Магазин АГС-17 относится к изделиям коробчатого типа, за свою специфическую форму он получил название «улитка».


[Закрыть] заряжаю и смотрю, идет сириец с чемоданом каким-то. Его – хлоп! – снайпер (противника) снял. Он минут 15 поорал. Мы соседу сирийцу показываем, мол, кинь простынь, вытащи его, ну, чтобы залепить дырку. А тот сел за стенку с автоматом и не шевелится. Ну, загнулся.

Потом наших «трехсотых» поспускали с 6-го этажа, а когда выносили (убитого снайпером) сирийца, садыки нет бы, чтобы тело вынести, они к чемодану начали рваться и тягать его из одной стороны в другую. Потом здоровый сириец пришел, тело через плечо перекинул и вынес, увезли его куда-то.

– Ну, баллоны газовые, бывало, прилетали. Но, к счастью, они не разрывались. Один баллон в угол здания прилетел, но, получается, как-то боком залетел. Реактивная часть переламывает – дзинь-дзинь, потарахтел, и все.

К Евфрату когда подходили, я лично наблюдал, как шли. Получается, уже ночью мы остановились. Ну, как обычно, спим мы так… где надо, там и спим. На условия мы не сильно обращали внимание. Да, покусанные, двоих пацанов ночью змея укусила. Одного укусила, он ее схватил, откинул, и она упала на другого. Но там ничего страшного.

А вот когда мы выдвигались, был огромный ров, и я просто офигел – как в фильме про барона Мюнхгаузена, как он поднимается на пушку. Вот такой огромный ствол. И как они (боевики) ее (баллономет) снаряжали, не понятно, возможно, опускали дуло вниз. Я был в шоке от этой пушки.

Они на Гуте стояли, так что там и четырехствольные эти пушки были. По четыре трубы, по пять.

Случай был. Вроде как вычислили снайпера на мечети. Танк выехал, и ствол у них упал. Обратно заехали, а выстрела не произошло. Видимо, проблемы со стабилизатором или что-то в этом роде. Поехали чиниться дальше.

– Был случай, когда сирийцы обкурились или что-то там приняли, один жопу начал показывать, другой в форточку – палец средний. Ну и чо, два «200» разу. Одного и второго. Докрутились, блин. Дух хотели показать.

– В первый день штурм не получился, закончился. Подошли вплотную. И получается, со стороны противника пулеметчик – и с нашей стороны пулеметчик. И еще светло, все видно. И вот дуэль пулеметчиков, они минут 20 стрелялись. Тишина по всему фронту, и они вдвоем стрелялись. И наш противника все же положил.

– В 2017 году шли в сторону Евфрата. Шли реально очень много. За день такой километраж наматывали! В 2019 году мне пришлось там проехать на машине, так я устал ехать. Про себя думаю: «Еперный театр, мы что, столько прошли пешком?» Реально, просто вот как встали.

И тоже ситуация была. Зачистили деревню, заняли, рассредоточились. Пошли досматривать крайние дома. В крайнем доме было три шахида: взрослый мужик и два молодых. Получается, пошли три пацана – сапер и еще двое с ним. Взрослый мужик просто выскочил им навстречу и привел в действие свой пояс. Мужика не нашли этого, его распылило там, два пацана – «200», один – «300». Но трехсотый уже вернулся в строй, все нормально, а оставшихся двух молодых (шахидов) просто уничтожили на месте, и все. Они не успели выбежать, их прямо в доме заколбасили со всех сторон.

– Вот у меня ситуация была, когда командира отделения убило. То есть я чувствую, что он бежит за мной – и бах, его нету. В этот момент навстречу, на помощь подоспели, я подбегаю к нему и вижу: пыль ложится на глаза. Глаза – зеркало полное, пыль, зрачки огромные. Они не реагируют, и я понимаю, что он «200», а он дышит. У него шарф был намотан на шее, и вот я понимаю, что он уже все, но пытаюсь что-то сделать.

Достал нож, думаю, мало ли, вдруг в шею и просто не видно из-за шарфа. Разрезал шарф, шея нормально, тело прощупал – тоже. Смотрю, из-под каски у него ручеек пошел. Ну, беру двумя руками, залез за голову, за каску, голову отворачиваю, а там дыра с кулак в затылке. Ну, все. Я даже по рации доложил:

– Вектор «200». Нет, «300». Вектор жив.

Хотя с первого момента я понимал, что он «200». Но все равно надежда какая-то была. Получается, грубо говоря, голову ему сразу снесло, а сердце еще бьется.

Еще одного пацана перевязывал, пережгутовывал. Тоже ситуация. У меня пулемет, как я говорю, оружие кхм… хе*ня, но, можно сказать, однажды помогло. Мы стреляли, и слева от меня, у меня пулемет закусил, и я ушел с этой линии огня, где мы стояли. И как раз с моей стороны со мной стоял автоматчик. Если бы я не ушел, то, может быть, все бы в меня и прилетело. А так троих тогда ранило. Вот этому автоматчику перебило предплечье, кость, одному – в ногу и еще одному, командиру отделения… ну нормально, штуки четыре (пули) прилетело. То есть там очередь была такая, нормальная. Я стоял самый крайний, ушел, и в этот момент их всех покосило.

– Был у нас случай. Парень только выходит с «фишки», ему там чайник поставили пацаны, и он пошел кружку забрать. Только он выходит с «фишки», так туда, где он должен стоять, наблюдать в окошко, просто прилетает снаряд и выносит всю комнату.

Еще был пацан, у которого всю командировку было суеверие, что наколенники у него счастливые. Вот он пять месяцев ходил в наколенниках и спал в них. И вот где постреляют, он потом туда идет, и обязательно туда что-нибудь прилетает. Другой момент. Он искупается, выходит весь в пыли, грязный, потому что рядом прилетело. И вот он все пять месяцев спал в наколенниках.

(Показывает что-то вроде серебряной иконы.) Подарок товарища от насильственной смерти. Пока не попали. Ношу четыре года. Ну, как в Контору с контракта уходил, а пацана этого подготавливал. Он новенький был, со срочки, и он потом уходил, пацаны подарки делали разные: старшина каску подарил, она тоже помогла, но не мне – пацану дал. Осколок от АГСа или от крупняка ему прямо в лоб прилетел, и каска выдержала.