Читать книгу "Восемь лет с «Вагнером». Тени войны"

– Случай был в первом бою. Пробежали, я пулеметчиком был и слишком дох** нагрузили. Тысяча БК, бронежилет, каска, и бежать надо было много. Пробежал метров 100, и потом взвод перебежал, мы прикрывали с помощником. Я его прикрывал – он спустился и меня прикрывал. А нужно было с горки бежать, там метров 200, получается, простреливается. А я до того устал, что не могу с горки даже бежать, иду, а рядом всплески, стреляют. Мне кричат: «Беги», – а сил вообще нет. И думаю: «Бл*ть, хоть бы в ручку или в ножку попали, чтоб меня уже отвезли, чтобы все это закончилось. Чтобы никуда не идти, отдохнуть».

Ну, были такие ситуации, что ты бежишь, а тебе головы не дают поднять. А облегчиться уже необходимо, и что делать? Мотню расстегнешь и лежа свои дела делаешь. Да даже на колени встать не вариант.

Бывает, устаешь так, что из ленты пару патронов вытаскиваешь и перекатываешь в руке, чтобы не уснуть. Но это в основном в первом бою было.

– В прошлую командировку снайпер долбил. В доме находимся, роллеты закрыты. А так получилось, что снайпер напротив сидел, и он, видимо, увидел свет, как кто-то зашел. У нас так-то все затемнено, но получилось, что где-то что-то кто-то прое*ал. Он увидел вроде как силуэт и просто наугад выстрелил – и человеку пуля по голове, по касательной, слегонца ударила.

Респондент 4
«Ой, е-мое, и это весь Евфрат?»

– Я пришел в 2017 году, у меня друзья здесь были, на первой Пальмире, а с этими друзьями мы еще добровольцами на Украину ездили. А тут хоп, с ними разговорились: так, мол, и так.

– Чего, сидишь?

– Да вот, сижу.

Ну вот они и рассказали (про Компанию). Тогда еще набора не было, только в 2017 году он пошел. Мне отзвонились, я приехал, прошел фильтр, устроился в четвертый отряд.

Мы думали, будет Ближний Восток, заграница. Причем это первое мое подобное путешествие, так далеко за границу я не выезжал никогда. А тут хоп, и сразу Сирия.

Вообще, необычная страна, необычный климат, совсем другие люди, все совсем иначе. Приезжаешь, и ты ничего не понимаешь, как пешка. Просто, допустим, вылетаешь из Краснодара, где зима, холодно, а прилетаешь в Дамаск – жара вообще.

В Дамаске мы приземлились днем и проехали через весь город. Это такой муравейник, что я вообще не понимаю движения машин. Там стоит какой-то регулировщик, как-то он регулирует сам себе. Понятно одно: толпы людей на улицах. Так, занавеску приоткроешь в машине, смотришь, и это интересно. Очень крупный город, разные архитектурные решения, начиная от зданий, похожих на наши хрущевки, типовые дома. Также есть то ли государственные здания, то ли чьи-то еще, такие огороженные территории с пальмами, очень интересно. На меня это все произвело впечатление.

После этого нас сразу же перебросили на «танкодром»[47]47
  «Танкодром» – авиабаза Т4 (Тифор) в окрестностях Тияса, к востоку от сирийского города Хомс.


[Закрыть]. Начинали мы с Т4, ну и пошли задачи. Мы сразу же столкнулись с холодом. Ну как холод, я-то с северов, мне привычно, я так-то не мерзну сильно, только руки.

Единственное, что меня пугало всегда – дожди и песчаные бури. То есть я по фильмам себе их представлял, когда в художественных фильмах в пустыне все красиво показано. А в жизни это совсем разные вещи. Когда стоишь, и просто маленькие песчинки бьют по лицу, лезут в нос, рот, глаза, уши, куда только они не лезут. И даже не понятно, как спрятаться от этого ветра, потому что такое чувство, что он со всех сторон, как вихрь вокруг тебя кружится. В общем, там поломало нам однажды палатку, но мы ее подсобрали, спаслись. Потом вроде опять тишина, ну а потом уже, под конец командировки, теплая погода устоялась, очень хорошо было.

– Было страшно, а еще адреналин зашкаливал, конечно. Боялся – не боялся, не отвечу, но, наверно, боялся, просто даже на подсознательном уровне ты не понимаешь. Но, скорее всего, да, страх присутствует.

Когда выполняли первую задачу (да, с перестрелкой со всей), мы заняли высоту, тут «двухсотые» и «трехсотые», в принципе, все достаточно осознанно. То есть не скажу, что все было как в тумане. Вроде как бывает. Кажется, что час прошел, а по часам – пять минут всего лишь. Нет, все осознанно, все помню вполне прекрасно.

Помню, что тогда штаны на мне разорвались. Первая командировка! Все наступление я чуть ли не в трусах шел, потому что вечно как ни надену штаны, разрываю их. Китель – нормально, а вот штаны долго не держались (смеется).

В первую командировку все проходило как-то буднично, как обыкновенная работа. Пошли – заняли, пошли – заняли. По большому счету, на тот момент, скажем так, оппоненты наши уже поняли, с кем имеют дело, и они как бы отходили уже больше, поэтому какого-то жесткого бодалова на моей памяти в первую командировку не было. Вот именно четвертый отряд, когда я приехал – да, ходили, конечно, много, и было тяжеловато. Ты ведь все на себе несешь. Как мне сказали на Донбассе: «Это ведь не каждый день у тебя происходит». Ну да, не каждый день. Задачу выполнили, закрепились на определенных рубежах, встали, и уже все, буквально ждали вывода отряда домой.

А во второй раз когда поехали, мы уже работали под Дейр-эз-Зором. Это было в 2017 году.

– Под Дейр-эз-Зор мы приехали, когда там сложилась парадоксальная ситуация с насекомыми. На Шаире нас мучили мухи, но не было ни комаров, ни мошкары. Мы долго собирались в командировку, я купил себе палатку, в палатке хорошо. Ну и продавщица мне говорит:

– Возьмете что-нибудь от комаров и других насекомых? Репеллентик какой-нибудь?

– Да не, там, куда я еду, комаров нет.

И вот, перебравшись за Евфрат, я понял, насколько… Тут два варианта: либо я ошибался так сильно, либо продавщица меня прокляла. Потому что стал жестко жрать гнус. Причем это была какая-то маленькая мошка, которую не видно. Ой, как она ела! Аллергия страшная просто была. Мы все опухали, все чесались, все в пятнышки какие-то были раскрашены, как гепарды какие-то ходили (смеется). Это было что-то с чем-то!

Я представлял себе: река Евфрат, что-то такое мифическое просто, мифология старая, Тигр и Евфрат, Междуречье, все дела. А приехал, увидел – и разочаровался. Это такая небольшая зеленая речка.

– Ой, е-мое, и это весь Евфрат?

Не, ну весь я его не видел, только излучину. Да, мы потом перешли его и жили на берегу. Вот остров[48]48
  Остров Хувейджа Катыа в дельте Евфрата был последней точкой контроля боевиков «Исламского государства» в Дейр-эз-Зоре. Освобожден силами ЧВК «Вагнер» 17 ноября 2017 года.


[Закрыть] этот зачищали, крайняя там задача была. Заехали на остров, думали, что все закончится в течение одного дня, но, встретив там жесткое сопротивление, просто жесткое сопротивление, плюс вот этот адский кустарник. Я столько растительности, собранной в одном месте, на территории Сирии не видел никогда.

Я в Латакии, конечно, был, но там кустарник просто сплошняком растет, дальше метра уже не видно ничего. Плюс ребята готовились, ждали, с той стороны у них укрепчики какие-то построены. Они-то были защищены, а мы даже не представляли себе, куда идем. И мы весь день с ними провозимся, когда просто весь день идет бой, а в результате проходим на один метр всего лишь. Это очень как бы… Никто не ожидал такого результата.

Ну что, с Евфрата пришла сырость, а это был еще ноябрь и было довольно-таки уже тепло. Мы ходили все в маскхалатах. У нас в принципе ни футболок, ни чего другого не было. На голое тело маскхалаты носили. Ночью пришел холод, а все вспотевшие. Дубак! Нашел какую-то коробку, в нее завернулся, а эта коробка ходуном ходит, настолько сильно меня от холода трясет. Я думал – все, просто умру от холода. Меня потом пацаны позвали: «Серега, иди сюда!» (смеется). Они меня между собой зажали. И вот если бы они меня тогда не согрели, тогда беда была бы. И вот это целую неделю продолжалось.

– Мы с тяжелыми работали, АГСниками мы все были. Когда на Мазлум, по-моему, шли, задача стояла следующая: наши парни шли в центре, справа шли садыки, а слева должны были идти фатимиды[49]49
  Фатимиды – общее название проиранских ополченцев, воевавших на стороне правительственных сил Сирии. В частности, в означенное время в САР находились батальон афганцев-хазарейцев «Лива Фатимиюн» (откуда и пошло название «фатимиды»), а также бригада пакистанских шиитов «Лива Зейнабиюн».


[Закрыть]. Меня поразило такое разнообразие. Фатимиды не говорят ни по-русски, ни по-арабски, они все на фарси общаются. Они же из Афганистана.

И вот пошли мы в эту деревню, а, скажем так, садыки не очень торопились идти за нами. Фатимиды вообще себя прекрасно чувствовали: они чаек подваривали, смотрели, как там дела… Ну и получилась такая ситуация, что садыки с правого края переместились к нам, и нас стало очень много на одном пятаке. Мы продолжили движение, зашли в соседний двор, и вся эта садыковская банда заскочила вместе с нами. После этого сразу же начался обстрел, да и просто грех не начать: народу очень-очень много было.

Когда начали выходить из боя, один наш парнишка там остался. Как я понял, он просто немножко испугался, когда все стали отходить. Он вперед забрался, и если бы он там остался один… Подожди немножко, тебя никто не бросит, за тобой придут. Тут, наверно, сыграл свою роль фактор, что человек испугался, ему показалось, что он один. Побежал к пролому, пулеметчик его сразу же и снял. Пытались пробиться к нему, узкий проход был проделан, да и духи тоже не давали подойти, сразу же работали снайпер и пулемет. Двойкой они этот проход просто простреливали насквозь.

Мы бросали дымы[50]50
  Дымовые гранаты.


[Закрыть] – без разницы, лупят прямо конкретно. То есть наведен на проход, и они этот проход держат. Пришлось отойти, с АГСов накидывали туда, ну, чтобы не унесли. И повторно там тогда исполняющего обязанности «комода»[51]51
  Командира.


[Закрыть] контузило у нас.

Командование принял уже командир первого отделения. Он собрал остатки взвода и говорит:

– Кто пойдет? Парни, дело добровольное, потому что никто не знает, что нас ждет дальше.

В принципе, почти все собрались там, пошли, забрали своего парня, вынесли.

Вот да, это Мазлум, первый день был. Ситуация в том, что строения очень близко друг к другу расположены, вообще непонятно, откуда ведется огонь. И когда мы уже практически заняли этот поселок, когда ходили, смотрели, обнаружили, что у них были заготовлены норы. Нора хворостом или землей присыпается, и ее видно только тогда, когда она открыта, все. То есть, по большому счету, очень даже неплохие засады у них были сделаны.

Мы тогда выполнили задачу, прошли этот поселок, вышли. Два дня на него потратили. И уже на второй день к вечеру подошли, но второй день значительно спокойнее был. Они уже только на окраине села нас ждали. Мы вышли, закрепились, после этого они попытались нас обстрелять с гранатометов, со стрелкового оружия.

Там, получается, двухэтажный дом был, в нем сидели на винтовой лестнице наверх. Тоже разбежались, заняли оборону. Но на тот момент они пытались нас просто попугать, потому что сил атаковать нас у них уже не было. И вот тогда мы Мазлум взяли.

В это время наш взвод был сильно потрепан, и поэтому мы, как «тяжелые», уже ходили без тяжелого (вооружения), штурмовиками, добивали. Да тут еще перед Марратом нас очень сильно подкосило. На Маррат я не успел, но у Маррата трепанули наших парней прилично. Но мы всех своих забрали, никого не бросили. То есть все парни тогда вернулись домой – кто-то живой, кто-то нет. Но наши вернулись все.

Местных мы тогда не видели, потому что они уходили из зоны боевых действий. Они бросили все имущество, и вот что меня тогда поразило: вроде дом здоровый, заходишь, а имущество такое же, как у нас: какие-то старые шифоньеры, все обычное какое-то. Все тогда сводилось к тому, что надо и задачу выполнить, и желательно домой живым вернуться, без лишних отверстий в организме.

Тьфу-тьфу-тьфу, за время командировок я ранений не получал.

– Лично с ними не пересекался, но видел их в бинокль. Расстояние до их позиций, по-моему, километр или полтора километра было. В общем, что-то очень близкое.

Мы тогда жили в мечети. Раскидали наш взвод. В мечети жили и стояли на посту. Слышу, рев какой-то дичайший. А там такой парапет высокий, и из-за него надо выглядывать, а там так прилично. И какой-то сумасшедший (едет) на мотоцикле. Что курды, что мы – где стояли, там и стоим, любое движение обозначалось выстрелами в воздух, и движение прекращалось.

Тут, само собой, в воздух стрельнули, смотрим, курд на мотоцикле примчался… спортивный мотоцикл. Мы ему объясняем:

– Сюда не надо ездить, возвращайся к своим.

И что меня поразило: он абсолютно не владеет русским, хотя курды приезжали, общались с командиром отряда, и туда ходил командир взвода наш.

– А на каком языке вы общались?

– Они по-русски говорят без акцента. Абсолютно чистая, русская речь. Как я понял, у курдов много русскоговорящих, интересно ж посмотреть.

– Американцев видели?

– Видели технику их – HMMWV[53]53
  HMMWV, он же «Хамви», – американский общевойсковой автомобиль повышенной проходимости, состоящий на вооружении у ВС США. На базе HMMWV выпускается гражданский внедорожник Hummer.


[Закрыть], а также МРАПы[54]54
  MRAP – колесные броневые машины с усиленной противоминной защитой.


[Закрыть]…

По моим наблюдениям, сложно сказать. Во-первых, очень далекое расстояние, но по силуэтам я бы сказал, что у них стояло шесть тягачей с «дудками»[55]55
  Артиллерийские орудия.


[Закрыть], не в развернутом состоянии. Но конкретно как артиллерист я в артиллерии кое-что понимаю. Смотрю, «дудки», прицепленные к тягачам, штук шесть на удалении стоят. Ну и мы обо всем этом сообщили:

– Какие действия предпринимать?

– Никаких.

Вообще морально мы готовы были как к столкновению с американцами, так и продолжать движение.

Как таковых американцев мы не видели. Техника их присутствовала, «Хаммеров» видел много, один регулярно куда-то мотался. Наличие техники логично, учитывая, что, если смотреть телевизор, американцы им поставки делали. А это, само собой, вооружение и военная техника. Они на курдов какую-то ставку до определенного момента делали. То есть на них могли и курды кататься.

Ну и, честно сказать, приглядывали мы за их позициями. По территории завода они не бегали. Рассмотреть кого-то из американцев было нереально, все сидели где-то по норам. Вот это я точно могу сказать. Наверно, только когда курды приехали на переговоры, и вот этот мотоциклист сумасшедший, который примчался к нам и что-то такое радостное хотел рассказать, ну как бы тогда… Да, диалог сводился к тому, что типа приходите в гости без оружия, у нас все нормально, все ровно. Само собой, конечно, никто не пошел, но разговоры были: мол, курды, мы вам не враги.

Про события 7–8 февраля ничего не могу сказать, потому что мы зашли на остров с четвертым отрядом. Именно там, на острове, мы нашли опять же американские М4[56]56
  М4 – автоматический карабин, созданный в США на основе винтовки М16 и изначально предназначенный для вооружения экипажей боевых машин и расчетов вооружения и военной техники.


[Закрыть] и М16[57]57
  М16 – американская штурмовая винтовка калибра 5,56 мм, разработанная и принятая на вооружение в США в 1960-х годах.


[Закрыть], очень много боеприпасов иностранного производства (5,56×45 мм НАТО), иностранные гранаты и «пояса шахидов». Но пояса такие, что я немного не понимаю их смысл: нечем было их заряжать. Пояса просто со взрывчаткой, без поражающих элементов, то есть для «обнимашек», наверно. Если ты подбежал, кого-то обхватил и подорвался, то в этом случае урон ты нанесешь, а так кроме контузии вряд ли. Но очень много было заготовлено, на тот момент поразительное количество.

И уже потом, когда узнали, сколько с этого острова вывезли людей, все задавались вопросом: «Где же вы все поместились?» Просто где там, на этом острове, может столько народу поместиться? Сам остров 2 на 1,5, это вообще что-то с чем-то. А там вытащили мамок, нянек и всех, кто там находился.

И все, после этого четвертый отряд вернулся на «Каракум» и стал готовиться к выводу. До февральских событий мы не дотянули месяц. Отряд уже был выведен на тот момент.

– Вообще, если говорить про смертников… Это было при Маррате, у нас тогда ребята попали на смертников. Могу судить только по рассказам. Заняли дом и то ли пропустили, то ли непонятно что произошло, но там «шахидка» врезалась в забор. Сразу же погиб командир отделения, погиб еще один парень, и затем духи полезли со всех сторон. Очень жестко было, ребята говорят, что там чуть ли не слоеный пирог был: они удерживали второй и третий (этажи), а на первом этаже уже духи были. Корректировали артиллерию, и под огнем артиллерии они смогли вырваться, практически все «трехсотые». Как сказать… Очень жестко было.

И вот тогда же мы оставили командира отделения и второго парня. Но мы потом заняли эти позиции и пошли забирать… Это очень сложно описать. Все-таки четыре-пять дней на такой жаре. Там, соответственно, запах, тело распухает, да и духи подминировали. Подорвался наш штатный медик. То есть тогда наш медик еще погиб. Уже все, и задача была выполнена, мы заняли высоту, все хорошо, и уже без потерь, ни «двухсотых», ни «трехсотых». Пошли забирать – и медика лишились.

– Дальше я попал под сокращение, два года дома провел. Работал, связи-то остались – люди знают меня, я знаю людей.

И вот мне позвонили:

– Поедешь в Ливию?

– Да,

Но единственное, что поздно позвонили. Я приехал в июне, а, по большому счету, тут нам пришлось заниматься только позициями. На саму трипольскую операцию я не попал.

Говорю:

– Ребятушки, ну пораньше ж звонить-то надо. Ну что же вы делаете? Оставили меня без всего самого интересного.

И поэтому да, Сирия. Две командировки. И на первую Пальмиру я тоже не успел, хотя говорят, что тоже командировка была та еще. Ну, саму Пальмиру я видел, мимо нее мы проезжали. В город я не заезжал и амфитеатра не видел.

Может, я так плохо смотрю, может, у меня с глазами проблемы, но был момент. Мне говорили:

– Вот тут стоит крепость крестоносцев, Крак-де-Шевалье[58]58
  Крак-де-Шевалье – крепость ордена госпитальеров, расположена в 40 км от города Хомс. В 2013 году в ходе войны в Сирии крепость была захвачена боевиками, однако спустя несколько месяцев правительственные войска смогли отбить замок.


[Закрыть].

А я ездил все время, смотрел и только на третий раз ее увидел.

– О да, действительно, она там стоит.

Респондент 5
«Наши снайпера слово “х**” в Вашингтоне напишут!»

– С моей воинской части, где я проходил службу, здесь, в Компании, очень много сослуживцев, от них и узнал. Я – десантник. Созвонился, приехал, прошел фильтр, попал в «копейку»[59]59
  «Копейка» – 1-й штурмовой отряд (ШО) ЧВК «Вагнер» под командованием Александра Кузнецова (позывной – Ратибор).


[Закрыть]. Первые впечатления от работы в Компании – восторг, потому что нравится мне, как все организовано. Я до этого в армии служил, 11 лет армии отдал, и я далек от гражданки. Там уволили, нашел здесь себе работу. Могу реализовать здесь все то, чему меня учили, все, что умею.

– Боевые до Компании были?

– По сравнению с тем, что здесь в Компании я увидел, все, что было до этого момента, можно назвать «газету посидел почитал».

– Помнишь свой первый бой в составе Компании?

– Первый бой у меня был в Триполи. В Сирию же мы приехали, когда Дейр-эз-Зор уже наш был, ноябрь 2017 года. Единственное, что застали там, – это остров. К тому же я там не был. У нас командир нормальный. Когда во взвод приходишь, предусмотрены некоторые занятия, где ты должен показать себя, что ты знаешь, что умеешь. И пока ты это не пройдешь, тебя на боевые не возьмут. Только костяк из старослужащих выдвигался, а по мере поступления в отряд занятия проходили все, что там надо было, и пополняли ряды тех, кто уже выходил на боевые.

В итоге мы собрались и уехали в Судан.

– Сам Судан – страна говно, и все в говне, других слов нет. Гражданские… Что про них можно сказать? Черные, они и есть черные. Проводили обучение какого-то там войска, привозили, скажем, абитуриентов, курсантов… Я не знаю, как их назвать… Это просто стадо. Как могли, так и обучали. Вернее, как они могли, так они и обучались. Мы давали им знания, а остались они у них или нет, я не знаю.

Может, оно (обучение) им просто не надо было. Это надо было кому-то там вышестоящим. А самим бойцам, кому интересно, тот да, тот, как говорится, и через переводчика зае*ет. А остальным, то есть большинству… Да им до лампочки. Я тогда был старшиной, мне на занятиях с ними не приходилось сталкиваться.

Ездил на границу с ЦАР. В принципе, то же самое, только больше зелени и малярия. Не знаю, как и почему, нас там было 32 или 36 человек, и из всего нашего коллектива четверо ни разу не заболели, не переболели малярией, и я один из этих четверых (смеется). Повезло. А то кто-то – два раза, кто-то – три, кто-то – одиннадцать, кого-то дома настигала. Меня – ни разу.

– Мне в Триполи вообще все запомнилось, потому что вот это была реальная командировка. То, что в армии служил, и здесь, в Конторе, в Судане, еще там где-то – пф-ф-ф! Вот это вот реальная работа. Я просто так скажу, что где-то с ноября и до самого вывода, до конца мая, вообще здорово было.

Не помню, как называется район… пригород Триполи, в общем. Короче, выходили снайпера, работали, а на той стороне вообще не ленивые люди воюют, они окна в домах мешками с песком закладывают в несколько рядов. Вот окно, и они окно полностью закладывают, и в глубину еще два-три ряда до самого потолка стены закладывают. Они такие небольшие дырочки-бойницы оставляют, туда ствол высовывают и стреляют.

Ну вот наши снайпера их там выцеливали и лупили. А винтовка-то что? Она хоть и хорошая вещь, Лобаев[60]60
  Высокоточные крупнокалиберные снайперские винтовки от Lobaev Arms.


[Закрыть] и Маннлихер[61]61
  Винтовки Mannlicher производства австрийского оружейного концерна Steyr Arms.


[Закрыть], она не возьмет. Ну, я пошел с ними, и получилось как… Одна комната, окно заложенное, и другая комната, и этот хмырь ствол вытащит, стреляет-стреляет-стреляет, они ему накидывают туда, но дырка (бойница) маленькая, и туда проблематично попасть ночью. Его видно в тепловизор, что он засветился белым пятном, появляется человек, но очень сложно туда лупить. И они его долбили-долбили… В итоге они туда ему насовали, в бойницу прям, а я на крыше сидел. И получилось так, что из своей комнатушки он выбегал в другую комнату. Понял, видимо, что его сейчас шлепнут, или еще что. И вот он побежал.

Мы договорились, что я вылезу на крышу. Сижу, жду команды. Они отрабатывают его, а когда он начинает убегать, я должен буду влупить в соседнее окно. Ну и все, они ему туда насовали, он обос*ался, побежал, ну я и порешал вопрос. Это для меня, можно сказать, был золотой выстрел. Видел, какие здесь ночи, когда луны нет?

– Темные-темные, ничего не видно.

– И я в такую вот ночь им нап***ячил! (Смеется.) Я сам не знаю, как заметил, как успел, вот не видно было ни черта. Там где-то что-то горит вдалеке, и я просто-напросто в прицел смотрел, в ПГО[62]62
  Прицел гранатометный оптический.


[Закрыть]. В прицел смотришь, и единственное, что было видно, это вход в здание. Он здоровый, красивый, там парапет, всякая х**ня такая, столбы, и вот я просто от этого оттолкнулся, посмотрел в прицел, увидел угол этого чудесного входа и от него уже высчитал. Практически я наобум стрелял. Я знаешь, к чему привязался? Элемент здания, я от него просто прикинул: столько-то в одну сторону, вверх-вниз столько-то – и лупанул. А пацаны видели, как поразил цель.

Я научен так, что шлепнул с граника[63]63
  Гранатомета.


[Закрыть] – и не надо смотреть, куда оно полетит, надо просто убегать. Просто если ты стрельнешь, сделаешь выстрел и будешь выглядывать-смотреть, куда оно прилетит, в тебя может быстрее прилететь, чем она[64]64
  Гранатометный выстрел.


[Закрыть] долетит до цели. Я убежал с крыши, и все, а там уже… Оказывается, попал (улыбается).

Наша банда тогда нормально поработала. Самые живописные, самые яркие моменты – крайние. В март или апрель нас перебросили. Мы в одном месте стояли, а потом нас перебросили. «Четверку»[65]65
  4-й штурмовой отряд (ШО) ЧВК «Вагнер».


[Закрыть] куда-то увели, не знаю. Вот «четверка» там стояла, и нас на ее место поставили. Вот там было вообще здорово.

Там, если смотреть на рабочих планшетах, по карте, вот так идет линия. Там вся наша группировка стояла. Потом небольшой выступ по первой линии, он кончается, и фронт дальше продолжается. И вот нас как раз поставили в этот выступ. Вот там было классно: противник с трех сторон стреляет, работает. Вот это было да-а, хорошо. Там было весело.

Вот пацанов потом подтянешь, они тебе более точно расскажут, как они пошли. Вот это та же позиция, откуда они работали. Ничего беды не предвещало, а духи, оказывается, решили пойти в наступление. Те же снайпера пришли на свои позиции, и вот картина просто интересная. Вот здоровый дом, мы заходим по центру, а с другой стороны от прилетов дырки здоровые появились. И пацаны пришли через часть первого этажа, поднялись на второй и третий этажи. А первый этаж с той стороны был весь забаррикадирован, свободен был только один вход.

Ребята пришли работать, а там, в этом же здании, но с другой стороны, духи сидят. И вот они вчетвером… Я не знаю, сколько там противников было, но они вчетвером – молодцы, не струхнули… вчетвером в открытую приняли с ними бой. Не обос*ались, сразу доложили, гранатами их закидали.

Снайпера у нас молодцы ребята. Вот таких бы побольше в нашу Контору, и можно в Вашингтоне (на Белом доме) на стене «х**» написать.