Текст книги "Троянская одиссея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/troyanskaya-odisseya-2921.jpg)
Автор книги: Клайв Касслер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
8
Большую часть времени океан пребывает в покое. Бесконечные гряды волн «не выше головы немецкого пастуха» делают его похожим на спящего великана, грудь которого медленно поднимается и опадает с каждым вздохом. Это иллюзия, способная притупить внимание неосторожных. Случается, что моряки засыпают в своих койках при ясном небе и спокойном море, а просыпаются в бешеной мешанине волн. Ярость океана стремительно распространяется на тысячи квадратных миль, захватывая все оказавшиеся на пути суда.
Ураган Лиззи в избытке обладал всем необходимым для крупномасштабной катастрофы. Если утром он выглядел неприятным, то к полудню был уже откровенно мерзким, а к вечеру превратился в настоящий ревущий ад. Скорость ветра быстро выросла с двухсот двадцати до двухсот пятидесяти миль в час и продолжала увеличиваться. Порывы ветра без устали взбивали когда-то спокойную воду, превращая ее в гигантский кипящий котел. Массы воды вздымались и падали на сотню футов от верхушки волны до ее подошвы, и весь этот ревущий водоворот неудержимо двигался по направлению к отмели Навидад и Доминиканской Республике. Именно там он должен был впервые выйти на сушу.
«Морская фея» спешно подняла якорь и двинулась в путь. Пол Барнум уже в двадцатый, наверное, раз обернулся и вгляделся в восточный горизонт. Раньше он не замечал там никаких изменений. Но на этот раз на линии горизонта, где глубокая синева моря сливалась с сапфировой голубизной неба, появился темно-серый мазок, как будто вдалеке по прерии катилась пылевая буря-чинук.
Барнум стоял и смотрел на приближающийся кошмар, не в силах отвести глаз. Он был поражен скоростью, с которой серая полоска разрослась и начала заполнять собой небо. Он никогда не испытывал ничего подобного. Ему даже не приходило в голову, что шторм может двигаться со скоростью курьерского поезда – по крайней мере, так это выглядело со стороны. Не успел он задать бортовому управляющему компьютеру курс и скорость судна, как солнце скрылось за пеленой урагана, а небо окрасилось в свинцово-серый цвет, напоминающий цвет донышка видавшего виды котелка.
Следующие восемь часов «Морская фея» шла полным ходом. Барнум гнал свой корабль в безнадежной, казалось, попытке покрыть как можно большее расстояние между его корпусом и острыми кораллами рифа Навидад. Когда же он понял, что центральная часть урагана вот-вот догонит его, он принял другое решение. Он знал, что в этом случае самый верный способ уцелеть – это самому направить судно в самую сердцевину шторма и надеяться, что «Морская фея» выдержит и сумеет прорваться. Он дружески похлопал ладонью по штурвалу, как будто корабль был для него живым существом, а не массой холодной стали. «Морская фея» – надежное судно. За годы плавания в суровых полярных условиях она успела повидать все, что способно было обрушить на нее море, и все вынести. Возможно, ей придется нелегко и она выйдет из схватки побитой, но Барнум не сомневался, что она сумеет уцелеть.
Он обернулся к Сэму Мэверику. Длинные рыжие волосы, нечесаная борода и золотая серьга в левом ухе делали первого помощника «Морской феи» похожим на недоучившегося студента.
– Введите новую программу, мистер Мэверик. Разворачивайте судно и ложитесь на курс восемьдесят пять градусов к востоку. Мы не можем убежать от шторма, поэтому мы пойдем ему навстречу.
Мэверик перевел взгляд на гребни волн, вздымавшиеся на добрых полсотни футов над кормой «Морской феи», и покачал головой. Он уставился на Барнума так, как будто капитан вдруг растерял не меньше половины своих серых клеточек, и медленно проговорил:
– Вы хотите развернуться при таком волнении?
– Сейчас самый подходящий момент, – ответил Барнум. – Лучше сейчас, чем когда эти волны ударят по судну.
Этот маневр – один из самых опасных в управлении судном. На некоторое время, чертовски долгое для всех заинтересованных лиц, судно должно будет развернуться к волне бортом. Крупная волна, накрывшая судно в этот момент, легко может перевернуть его. Множество самых разных судов на протяжении столетий перевернулось, пытаясь выполнить этот маневр, и затонуло без следа.
– Я попытаюсь найти промежуток между валами. Вы по моей команде врубите полный ход.
После этого Барнум заговорил в микрофон судового радио:
– Мы начинаем разворот при сильном волнении. Всем закрепиться, и держитесь, если вам дорога жизнь!
Склонившись над приборной панелью перед окном ходовой рубки, Барнум немигающе смотрел вперед сквозь ветровое стекло и ждал с каменным терпением. Вот он увидел, что подходит особенно высокая волна – выше, чем все предыдущие.
– Полный вперед, будьте любезны, мистер Мэверик.
Мэверик мгновенно выполнил приказ Барнума, но сам он был уверен в неминуемой катастрофе. Он готов был мысленно обругать Барнума за слишком поспешный разворот, как вдруг понял, что у капитана на уме. Между волнами не было регулярных интервалов. Чудовищные волны шли подряд, чуть не наступая друг другу на пятки, как солдаты в тесном строю. Намеренно поспешив и начав разворот рано, Барнум получил драгоценную дополнительную минуту – ту самую, которая позволила ему встретить следующую волну не бортом, а под углом.
Безжалостная волна подбросила нос «Морской феи», а затем толкнула ее в левую скулу и швырнула вбок, чуть не перевернув и вновь пытаясь развернуть бортом. На долгие пятнадцать секунд судно полностью погрузилось в кипящую белую массу воды, с трудом проламываясь сквозь волну, гребень которой оказался в этот момент высоко над ходовой рубкой. В следующее мгновение оно уже скользило вниз по другому склону волны, что есть силы работая винтами назад и сильно кренясь влево, так что палубные ограждения левого борта оставались под водой. Почти чудом, с ужасающей медлительностью, «Морская фея» сумела выпрямиться в промежутке между волнами. Следующую волну она встретила уже носом и прошла на ровном киле.
Мэверик плавал на судах восемнадцать лет, но ему ни разу не приходилось видеть более профессионального, более интуитивно точного, более мастерского управления судном. Он бросил взгляд на Барнума и был изумлен, увидев на лице капитана улыбку – пусть мрачную, но все же улыбку. «Господи боже, – подумал Мэверик, ведь ему это нравится!»
* * *
В пятидесяти милях к югу от «Морской феи» внешний край урагана Лиззи должен был вот-вот обрушиться на отель «Океанский скиталец». Сначала с востока на небо быстро наползла пелена угрожающих темных туч. Солнечный свет исчез, и море покрылось призрачной серой тьмой. Затем надвинулась плотная пелена дождя. Капли начали барабанить по окнам плавучего отеля, как очереди тысяч пулеметов.
«Слишком поздно!» – простонал про себя Мортон. Он стоял в своем офисе и наблюдал через окно, как ураган неумолимо надвигается на отель, будто разъяренный тираннозавр, охваченный жаждой мести. Несмотря на предупреждение и информацию, регулярно поступавшую от Хейди Лишернесс из Центра ураганов, он не представлял себе до этого момента невероятную скорость этого природного явления и расстояние, которое оно преодолело с утра. Хейди Лишернесс регулярно снабжала Мортона последними данными и прогнозами о силе и скорости урагана, и все же невозможно было поверить, что спокойное море и ясное небо могут исчезнуть так быстро. Мортон и сейчас не мог до конца поверить, что передняя кромка урагана Лиззи уже накрыла здание отеля.
– Попросите всех руководителей подразделений немедленно собраться в конференц-зале! – отрывисто приказал он своему секретарю, выходя в приемную.
Возмущение нерешительностью Призрака, не пожелавшего спешить с эвакуацией тысячи ста гостей и работников отеля, граничило с яростью. А ведь у них был шанс благополучно переправить людей в безопасное место – в Доминиканскую Республику, до которой от отеля всего несколько миль. Мортон разозлился еще сильнее, когда окна кабинета завибрировали от звука прогреваемых двигателей самолета. Он подошел к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Призрак и его свита поднимаются на борт своего лайнера «Би-210». Не успела закрыться дверь, как двигатели самолета-амфибии взревели и он начал набирать скорость. Он пронесся по верхушкам высоких уже волн, затем поднялся в воздух, развернулся и взял курс на Доминиканскую Республику.
– Ты, мерзкий, трусливый подонок, – прошипел Мортон при виде того, как Призрак спасается бегством, нимало не заботясь об одиннадцати сотнях душ, оставшихся в отеле.
Он наблюдал за самолетом, пока тот не пропал среди угрожающих мрачных туч, и только потом отвернулся от окна. Тем временем руководители подразделений один за другим входили в зал и собирались вокруг большого стола. По выражению лиц можно было понять, что люди на грани паники.
– Мы недооценили скорость урагана, – начал Мортон. – Он в полную силу обрушится на нас меньше чем через час. Поскольку начинать эвакуацию уже поздно, мы должны собрать всех гостей и работников в самом безопасном месте – на верхнем уровне отеля.
– Разве буксиры не могут отвести нас в сторону от урагана? – спросила руководитель отдела предварительных заказов, высокая ухоженная дама лет тридцати пяти.
– Буксиры вызваны и скоро должны подойти, но волнение такое, что им будет чрезвычайно трудно подсоединиться к нашим буксирным устройствам и закрепить буксирные концы. Если осуществить эту операцию окажется невозможно, у нас не останется другого выбора, кроме как пережидать шторм здесь.
Старший консьерж поднял руку:
– Не безопаснее ли будет переждать шторм на гостевых уровнях под поверхностью воды?
Мортон медленно покачал головой:
– Если случится самое худшее и наши якорные канаты не выдержат ударов ураганных волн, то отель начнет дрейфовать... – Он помолчал и пожал плечами. – Я не хочу даже думать о том, что может произойти, если нас снесет на отмель Навидад в сорока милях к востоку отсюда или на скалистое побережье Доминиканской Республики. В том и другом случае стеклянные стены наших нижних этажей будут раздавлены.
Консьерж кивнул.
– Мы понимаем. Если вода затопит нижние уровни, балластные цистерны не смогут удержать отель на плаву и волны на скалах разобьют его на кусочки.
– А если все так и случится? – задал вопрос заместитель Мортона.
Лицо Мортона помрачнело, он обвел взглядом всех присутствующих.
– В этом случае мы бросим отель, сядем на спасательные плоты и будем молиться, чтобы хоть кто-нибудь уцелел.
9
Под хлесткими ударами урагана Барретт и Бузер прилагали все усилия, чтобы удержать самолет в воздухе и заставить его лететь ровно. Два сатанинских шквала с противоположных сторон, почти одновременно обрушившиеся на «Галопирующую Герти», чуть не покончили с ней. Оба пилота вместе сражались с рычагами управления, пытаясь удержать «Герти» на курсе. Руль направления не действовал, так что им, чтобы изменить направление полета, приходилось одновременно с изменением положения элеронов понижать или повышать обороты оставшихся двух двигателей.
Ни разу за все годы, что оба пилота в сумме провели в погоне за тропическими ураганами, не приходилось им видеть урагана такой невероятной силы, как Лиззи. Похоже было, что этот ураган пытается разорвать на части весь мир.
Наконец, после того что показалось пилотам тридцатью часами, а в реальности было значительно ближе к тридцати минутам, небо из однотонно-серого превратилось сначала в грязно-белое, а затем – в ярко-голубое. Покалеченный «Орион» сумел вырваться из бури и потихоньку полетел дальше.
– До Майами нам ни за что не добраться, – заметил Бузер, изучая штурманскую карту.
– Да уж, это вряд ли – с двумя-то движками, треснувшим фюзеляжем и бездействующим рулем направления, – мрачно подтвердил Барретт. – Лучше повернуть на Сан-Хуан.
– Сан-Хуан... Значит, Пуэрто-Рико.
– Прими управление на себя, – сказал Барретт, снимая руки с рычагов. – Пойду проведаю научников. Непонятно, что там у них творится.
Он отстегнулся, встал с кресла и прошел из кабины в главный отсек «Ориона». Там царил хаос. Компьютеры, мониторы и стойки с электронными приборами были в беспорядке разбросаны по кабине, как будто их свалили кучей из грузовика. Оборудование, установленное так, чтобы выдерживать самую сильную болтанку, было сорвано с мест как будто взмахом гигантской руки. Вокруг в разных позах лежали тела. Несколько человек, пострадавшие сильнее других, лежали без сознания, привалившись к переборкам. Кое-кто еще держался на ногах и оказывал первую помощь тем, кто больше всех в ней нуждался.
Но даже не это показалось Барретту самым жутким в отсеке. Фюзеляж «Ориона» треснул в сотне разных мест, из швов выскочило множество заклепок. В некоторых местах корпус самолета просвечивал насквозь. Очевидно было, что стоило «Ориону» задержаться в гуще урагана еще на пять минут, и самолет просто развалился бы и обрушился в жадную пасть океана тысячами обломков.
Метеоролог Стив Миллер поднял голову. Он был занят тем, что оказывал первую помощь инженеру-электронщику с открытым переломом предплечья.
– Невероятно, правда? – спросил он, указывая жестом на царящий в отсеке хаос – Справа на нас обрушился порыв ветра со скоростью двести десять миль в час, а всего через несколько секунд слева ударил второй порыв, еще сильнее.
– Никогда не слышал о том, чтобы ветер бил с такой силой, – с благоговейным ужасом прошептал Барретт.
– Поверьте мне. Ничего подобного никогда не регистрировалось. Два шквала противоположных направлений, столкнувшиеся в одном шторме, – метеорологическая диковинка, но именно это с нами и произошло. Где-то в этом месиве есть записи, которые послужат тощ доказательством.
– «Галопирующая Герти» не в том состоянии, чтобы лететь в Майами, – сказал Барретт, кивая на трещины в готовом развалиться фюзеляже. – Вместо этого мы попытаемся добраться до Сан-Хуана. Я попрошу держать наготове машины аварийных служб.
– Не забудьте запросить дополнительный медицинский персонал и машины «скорой помощи», – сказал Миллер. – Без ушибов и порезов не обошелся никто. Делберт и Моррис серьезно ранены, но в критическом состоянии никого.
– Я должен вернуться в кабину и помочь Бузеру. Если я могу что-то...
– Мы справимся, – ответил Миллер. – А вы постарайтесь удержать нас в воздухе и не уронить в океан.
– Не сомневайтесь, мы постараемся.
Двумя часами позже вдали показался аэропорт Сан-Хуана. Барретт, управляя машиной легкими движениями мастера, вел самолет на минимальной скорости. Он старался как можно меньше подвергать ослабленный корпус напряжениям. Он опустил закрылки и по длинной пологой дуге направил машину на посадочную полосу. Он знал, что у него есть только одна попытка. Если он запорет ее, то шансов выйти на вторую у него практически не останется.
– Выпустить шасси, – скомандовал он, когда машина была над полосой.
Бузер нажат на соответствующую кнопку. К счастью, шасси опустились и зафиксировались. Вдоль полосы в ожидании катастрофы выстроились пожарные машины и машины «скорой помощи». На земле уже знали масштаб повреждений.
Все, кто был в диспетчерской, не отрываясь смотрели на приближающийся самолет в бинокли. Люди не верили своим глазам. Казалось невозможным, что «Орион» с одним бездействующим двигателем и дырой на месте второго еще цеплялся за воздух. До завершения разыгравшейся в воздухе драмы аэропорт перевел все коммерческие рейсы в режим ожидания. Люди на земле замерли, глядя на самолет. Все ждали.
«Орион» зашел на полосу очень плавно и медленно. Бузер управлял двигателями, удерживая самолет на прямой, а Барретт занимался собственно посадкой. Он выровнял машину и коснулся полосы так мягко, как только возможно, – но слишком близко к ее концу. Когда взвизгнули покрышки и колеса плотно встали на асфальт, самолет все же чуть тряхнуло. Перевести пропеллеры в режим реверса оказалось невозможно. Бузер полностью сбросил газ, и теперь они вращались вхолостую. Самолет несся по полосе.
Барретт, видя, как стремительно летит навстречу забор за концом посадочной полосы, легонько нажал на педали тормозов. Если не будет другого выхода, он сможет изо всех сил нажать на левый тормоз и резко свернуть с полосы на траву. Но все получилось как надо, и «Герти» замедлила ход и остановилась окончательно, когда до конца полосы осталось меньше двухсот футов.
Барретт и Бузер откинулись в креслах и вздохнули с облегчением, и тут машина содрогнулась. Они отстегнулись и бросились назад, в научный отсек. На противоположном конце усыпанного мусором отсека с ранеными учеными в фюзеляже зияла громадная дыра, сквозь которую виднелась только что пройденная посадочная полоса.
Вся хвостовая часть самолета отвалилась и упала на землю.
* * *
Ветер бросался на выступающую тупым углом внешнюю сторону «Океанского скитальца». Инженеры, проектировавшие и строившие отель, хорошо знали свое дело. Здание было рассчитано на то, чтобы выдерживать ветры до ста пятидесяти миль в час, но его конструкция с толстыми бронированными стеклами успешно противостояла даже порывам со скоростями до двухсот миль в час. Единственное, что пострадало в отеле в первые часы шторма, – это то, что находилось на крыше. Спортивно-рекреационный центр – лужайки для гольфа, баскетбольные площадки, теннисные корты, обеденные столики и стулья – был полностью снесен ветром. Остался только бассейн с пресной водой. Он переполнился, и вода потекла по сточным желобам вниз в море.
Мортон мог с полным правом гордиться своим персоналом. Все служащие вели себя достойно. Вначале он больше всего опасался паники. Но менеджеры, дежурные, консьержи и горничные дружно работали не покладая рук. Они переселяли гостей из подводных апартаментов и размещали их в бальном зале, саунах, театре и в ресторанах верхних уровней. Всем раздавали спасательные жилеты и инструкции, как добраться до спасательных плотов и в который из них садиться.
Чего, однако, не знал никто – даже Мортон, поскольку никто из работников отеля не рискнул выйти на крышу при скорости ветра двести миль в час, – так это того, что спасательные плоты снесло с крыши вместе со спортивными снарядами через двадцать минут после того, как ураган обрушился на отель.
Мортон поддерживал непрерывную связь с техническим персоналом. Эти люди постоянно обходили все здание отеля, докладывали обо всех повреждениях и организовывали их ремонт. Пока прочная конструкция держалась. Теперь гости набирались новых, довольно жутких впечатлений. Они наблюдали, как перед отелем возникает чудовищная волна высотой до десятого этажа, как она разбивается об угол отеля, слышали доносящиеся снизу стоны якорных канатов и жалобы металлического остова здания, прогибавшегося и скрипевшего всеми стальными суставами.
До сих пор поступило всего несколько сообщений о небольших течах. Все генераторы, все системы электро– и водоснабжения до сих пор функционировали. Возможно, «Океанский скиталец» способен был противостоять стихии еще некоторое время, скажем час, но Мортон знал, что это только оттягивает неизбежное.
Гости отеля и те из работников, кто был освобожден от обычных повседневных дел, в гипнотическом ужасе смотрели на жуткий водоворот взбаламученной воды, превращенной штормовым ветром в клубящееся месиво белого тумана и водяных брызг. Люди беспомощно наблюдали, как гигантские стофутовые водяные валы, подгоняемые ветром со скоростью двести миль в час, неслись прямо на отель. Они знали, что от миллионов тонн воды их отделяет только сверхпрочное стекло. Мягко говоря, это действовало на нервы.
Потрясенный разум отказывался воспринимать масштабы явления. Люди могли только стоять и смотреть. Мужчины вцепились в женщин, женщины – в детей. Все зачарованно наблюдали, как очередная волна накрывала отель, и не сводили глаз с поглотившей, казалось, их водной стихии, пока наконец волна не спадала. После этого все повторялось вновь. Каждый надеялся и молился о том, чтобы следующая волна оказалась меньше предыдущей, но этого не происходило. Наоборот, волны как будто продолжали расти.
Мортон сидел за своим столом в офисе спиной к окну. Он не хотел, чтобы зрелище разыгравшейся стихии отвлекало его от решения больших и мелких проблем, лавиной сыпавшихся на его не слишком широкие плечи. Но главная причина, по которой исполнительный директор отвернулся от окна, – то, что он был просто не в состоянии видеть, как громадные зеленые волны обрушиваются на его беззащитный отель. Он рассылал бесчисленные отчаянные послания с просьбами о немедленной помощи в эвакуации гостей и работников отеля. Он умолял, пока еще не поздно, спасти людей.
На его мольбы отвечали и в то же время оставляли их без внимания.
Любое судно в пределах сотни миль от «Океанского скитальца» находилось в этот момент в еще худшем положении, чем отель. Уже прекратились сигналы SOS с шестисотфутового контейнеровоза. Плохой признак. Еще два судна перестали отзываться на радиосигналы. Пропала всякая надежда на возвращение примерно десяти рыбацких судов, имевших несчастье оказаться на пути урагана Лиззи. Все самолеты ВВС и морской спасательной службы Доминиканской Республики получили приказ оставаться на земле. Все военные суда пережидали ураган в порту. Мортон слышал в ответ только: «Извините, „Океанский скиталец“, вам придется обходиться своими силами. Мы поможем вам, как только шторм спадет».
Он поддерживал постоянную связь с Хейди Лишернесс в Центре ураганов НУМА и регулярно сообщал ей о силе шторма.
– Вы уверены, что волны действительно настолько высоки? – переспрашивала она, не в силах поверить его описаниям.
– Поверьте мне. Я сижу в сотне футов над ватерлинией отеля, и каждая девятая волна проходит надо мной и перехлестывает через крышу.
– Это неслыханно!
– Поверьте мне на слово.
– Я верю, – ответила Хейди с глубокой тревогой. – Я могу что-нибудь для вас сделать?
– Просто держите меня в курсе. Когда, вы считаете, начнут уменьшаться волнение и скорость ветра?
– По данным со спутника и с нашего самолета-лаборатории, еще не скоро.
– Если вы больше меня не услышите, – сказал Мортон, наконец поворачиваясь к окну и неотрывно глядя на прозрачную водяную стену снаружи, – знайте, что произошло самое худшее.
Прежде чем Хейди успела ответить, он отключил связь с ней и ответил на другой вызов.
– Мистер Мортон?
– Слушаю.
– Сэр, это капитан Рик Тэпп с буксирной флотилии «Одиссея».
– Продолжайте, капитан. Шторм несколько затрудняет связь, но я вас слышу.
– Сэр, я должен с сожалением сообщить вам, что буксиры «Альбатрос» и «Пеликан» не смогут прийти вам на помощь. Слишком сильное волнение. Никому и никогда не приходилось испытывать на себе шторм такой силы. Мы не сможем до вас добраться. Как ни прочны наши суда, они все же не рассчитаны на плавание в таком бурном море. Любая попытка была бы самоубийством.
– Да, я понимаю, – тяжело проговорил Мортон. – Подходите, когда сможете. Я не знаю, сколько еще выдержат наши якорные канаты. Чудо еще, что конструкция отеля до сих пор держится.
– Мы сделаем все, что в человеческих силах, чтобы добраться до вас, как только худшая часть шторма минует гавань.
Затем Мортон спросил, как будто что-то вспомнив:
– Вы получили от Призрака какие-нибудь инструкции?
– Нет, сэр, мы ничего не слышали ни от него, ни от его директоров.
– Благодарю вас, капитан.
Неужели у Призрака настолько каменное сердце, что он уже списал в расход и «Океанский скиталец», и всех находящихся в нем людей? Мортон не мог не думать об этом. Этот человек оказался еще большим чудовищем, чем можно было вообразить. Мортон представил, как толстяк проводит совещание с советниками и директорами, как он анализирует ситуацию и строит планы по дистанцированию своей компании от грядущей катастрофы.
Мортон собирался временно покинуть офис, осмотреть потрепанный бурей отель и попытаться успокоить пассажиров, внушить им надежду на то, что они сумеют пережить шторм. Мортон никогда не играл на сцене, но сейчас он твердо решил сыграть так хорошо, как только сможет.
Вдруг он услышал громкий звук лопающейся струны и почувствовал, что пол под ногами пошатнулся. Вся комната слегка накренилась.
Почти в то же мгновение загудел его портативный коммуникатор.
– Да! Да! Что случилось?
Из маленького динамика донесся знакомый голос начальника отдела технического обслуживания отеля:
– Это Эмлин Браун, мистер Мортон. Я внизу, во второй лебедочной. Я смотрю на оборванный конец одного из якорных канатов. Он лопнул в сотне ярдов от отеля.
Худшие опасения Мортона начинали оправдываться.
– Остальные держат?
– Один оборвался, значит, остальные приняли на себя дополнительную нагрузку. Сомневаюсь, что они долго смогут удерживать нас.
Каждый раз, когда громадная волна обрушивалась на отель, он содрогался, погружался на некоторое время в зеленую яростную воду и вновь вставал из нее, как осажденная крепость, – устойчивый и неподвижный, как скача. Постепенно гости приободрились. До сих пор «Океанский скиталец» выдерживал все удары стихии и выходил из каждой следующей волны без видимых повреждений. Это внушало надежду. Гости отеля в большинстве своем были богатыми молодыми людьми. Они выбрали для отдыха плавучий курорт в поисках приключений. Все они успели притерпеться к угрожающей им опасности и подсознательно настроиться на нее, происходящее уже казалось им в порядке вещей. Даже дети со временем стряхнули с себя первоначальный страх и с удовольствием наблюдали, как колоссальные массы воды обрушиваются на роскошный отель и перехлестывают через него.
По такому случаю повара и работники кухни превзошли самих себя и приготовили обед, который в переполненном театре и бальном зале с соблюдением всех тонкостей этикета подали гостям безупречно одетые официанты.
Обходя отель, Мортон все время ощущал растущий холод внутри. Он был убежден, что от катастрофы отель отделяет всего несколько минут и ни один смертный уже не сможет ничего противопоставить разбушевавшимся силам природы.
Канаты лопались один за другим. Последние два лопнули с интервалом меньше минуты. Сорванный с якорей отель начал стремительно дрейфовать к скалистому побережью Доминиканской Республики. Море, ярость которого превысила все, что когда-либо регистрировал человек, безжалостно гнало плавучий курорт на рифы.
* * *
В давно прошедшие времена рулевой, а во многих случаях и сам капитан корабля, стоял на палубе, широко раздвинув ноги, и смертельной хваткой сжимал в ладонях рукоятки штурвала. Ему приходилось долгие часы сражаться с морем один на один, вкладывая в борьбу все свои силы до последней капли.
Теперь не так.
Барнуму достаточно было ввести нужный курс в судовой компьютер, после этого он мог спокойно сидеть в своем кожаном кресле в ходовой рубке, естественно пристегнувшись, и наблюдать за тем, как электронный мозг распоряжается судьбой судна.
Компьютер, куда непрерывным потоком поступали данные с многочисленных бортовых метеорологических приборов и систем, мгновенно проанализировал их и выработал наилучший способ борьбы со штормом. После этого он переключил на себя автоматизированную систему управления судном и начал маневрировать. Он измерял и экстраполировал вздымающиеся в небо вершины волн и пещероподобные долины между ними, критически оценивал время и расстояние – и в результате определял наилучший угол и скорость, с которыми лучше всего бросаться в этот хаос.
Видимость впору было измерять в дюймах. В те короткие мгновения, когда судно не было целиком погребено под бесчисленными тоннами воды, окна ходовой рубки были сплошь залеплены соленой пеной и брызгами. Любой человек, не рожденный для моря, испугался бы до смерти, только взглянув на ужасающие волны и ветер. Но Барнум сидел в кресле спокойно и неподвижно, как скала. Его взгляд, казалось, пронизывал предательские волны и не отрывался от какого-то потерявшего рассудок океанского бога. На самом же деле все мысли Барнума были посвящены одной проблеме: как сохранить судно. Да, он доверил автоматизированной системе управления сражаться со штормом. Тем не менее могла возникнуть непредвиденная ситуация, и он в любой момент готов был взять управление на себя.
Судно преодолевало водяные гребни один за другим, а Барнум изучал их. Сначала он видел гребень волны, взлетавший высоко над ходовой рубкой. Затем смотрел сквозь толщу воды, пока «Морская фея» пробивалась на другую сторону и ныряла по склону вниз в долину.
Шли часы, улучшения не наступало. Кое-кто из моряков и почти все ученые страдали от морской болезни, но никто не жаловался. Ни у кого не возникало даже мысли выглянуть на палубу, по которой то и дело прокатывались громадные валы. Одного взгляда в иллюминатор на бешеное море было достаточно, чтобы люди разошлись по каютам, пристегнулись к койкам и молились о том, чтобы дожить до завтра.
Одно только чуть облегчало жизнь – мягкая температура тропиков. Те, кто смотрел в иллюминаторы, видели волны высотой с десятиэтажный дом. Они с ужасом и восторгом наблюдали, как жуткие порывы ветра срывают с этих волн верхушки и превращают их в огромные тучи тумана и пены, которые тут же пропадают в безумном ливне.
Тем, кто находился внизу, в жилых каютах и машинном отделении, движение судна не казалось настолько сумасшедшим, как Барнуму и его офицерам наверху, в ходовой рубке. Барнум начал всерьез беспокоиться о том, как швыряли волны «Морскую фею». Ее мотало, как кард на «русских горках». Когда исследовательское судно начало в очередной раз резко крениться на правый борт, Барнум проследил за цифрами на клинометре. Они показывали, что «Морская фея» отклонилась от вертикали на тридцать четыре градуса и застыла в этом положении, и только потом показания прибора постепенно вернулись к норме – в пределы между нулем и пятеркой.
– Еще один такой крен, – пробормотал Барнум про себя, – и мы навсегда останемся жить под водой.
Он не мог понять, как корабль умудряется выдерживать такое волнение. Неожиданно, как будто по сигналу, цифры скорости ветра на приборе начали падать. Скорость ветра уменьшалась все быстрее и быстрее, пока прибор не показал меньше пятидесяти миль в час.
Сэм Мэверик изумленно покачал головой.
– Похоже, что мы вот-вот выйдем в глаз урагана, а волнение только усиливается.
Барнум пожал плечами.
– Не помню, кто сказал, что темнее всего бывает перед рассветом.
Офицер-связист Мейсон Джар, коротышка с абсолютно белыми волосами и большой серьгой в левом ухе, подошел к Барнуму и вручил ему сообщение.
Барнум просмотрел его и поднял глаза.
– Получено только что?
– Меньше двух минут назад, – ответил Джар.
Барнум передал сообщение Мэверику, и тот прочел вслух:
– «Чрезвычайная ситуация в отеле „Океанский скиталец“. Оборваны якорные канаты. Отель на плаву. Сносит на скалы побережья Доминиканской Республики. Просим отозваться все суда, находящиеся в этом районе. На борту больше тысячи душ».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?