Читать книгу "Великий комик Сергей Филиппов и его афоризмы"

Вставляем и ремонтируем зубы «под ключ»

Ой, а как он лечил зубы! Слушайте, как это было интересно! Остается человек пять до него в очереди. Он говорит:

– Пойду покурить.

А рядом с Пассажем в следующем доме тогда был огромный– огромный цветочный магазин. Он уйдет в этот цветочный магазин. Девушки его там знают все. Он с ними тары-бары, тары-бары. Возвращается в поликлинику – очередь прошла.

– Барабуля, всё, очередь прошла.

– Ну вот, что же, придем завтра.

Уходят. На второй день так же. Человек пять остается, он говорит:

– Пойду покурить. – Идет – и в этот цветочный магазин. И начинает там с девочками говорить. Приходит назад, а очередь прошла.

– Ну, всё, пошли домой. Раз очередь прошла – пошли домой. Всё– всё-всё.

А потом Голубева пошла и предупредила врачей:

– Вызывайте Филиппова сразу, Сергея Николаевича Филиппова.

Вот он пришел. Всё, всё в порядке. Медсестра выходит:

– Сергей Николаевич Филиппов – к врачу.

– Так очередь-то не моя. Как же я могу без очереди-то?

– Идите, идите к врачу.

– Ну что ж, ремонт зубов под ключ, значит?

Где же конец этого начала?

Когда последнее время я приходил, Голубева (гражданская жена Сергея Николаевича) уже не вставала. Я приходил, мы с Сережей, значит, потихоньку выпивали. Она всё звала меня:

– Володя, Володенька!

– Ну ее на – и слово! – отмахивался Сергей. – Я скажу, что ты торопишься домой. Тебе некогда говорить.

Но я подойду к ней:

– Ну что вы, Антонина Георгиевна?

– Вот, раньше к нам приходили. Аверченко, Герой социалистического труда Дудин. А теперь он не приходит.

– Ну что же – не приходит. Придет, наверное.

– Что он – зазнался? А он же такой Сереженькин друг был хороший. Они библиотеку вместе продавали.

И вдруг Сергей:

– Володя, тебя к телефону – Татьяна (жена Труханова).

Я прихожу:

– Где телефон?

– Да нет никакого телефона. Надо же тебя как-то вызволить. Ну, что она всё болтает. Где же конец этого начала? Давай лучше выпьем.

Зря ты об этом думаешь – только мозги изнашиваешь

Собрались мы купить дачу. Решил посоветоваться с Сергеем.

– Мы тут с Татьяной (жена Труханова) решили дачку прикупить. Я хочу ближе к Финляндии, где-нибудь под Выборгом, а Таня хочет ближе к Эстонии. Есть варианты и там и там. Что думаешь, где лучше?

– Да брось, Володя, везде комары. И воздух везде одинаковый. Так что зря ты об этом думаешь – только мозги изнашиваешь.

Не дремли впустую – дремля размышляй

Как-то я задремал, а тут Сергей заходит в гримерку.

– Что, дремлешь?

– Да что-то я подустал, вот и задремал.

– И что тебе помстилось, дремля?

– Да ничего, отдыхаю.

– А ты не дремли впустую – дремля размышляй о роли.

За одного бритого двух небритых дают

Однажды пришел Сергей на репетицию небритый. Это сейчас небритый мужчина шик какой-то. В наши времена это было просто неряшливо, недопустимо. Николай Павлович (Акимов) сделал ему замечание. Серега же ему в ответ:

– Николай Павлович, за одного бритого двух небритых дают.

Я твердой головой стою на своих принципах

Наш разговор в гримерке после праздника 23 февраля.

– Представляешь, Володя, Тонька подарила мне носки на 23 февраля.

– Ну и что? Мне – тоже.

– Да цвет-то – желтые!

– Так что же – желтые. Носить же можно.

– Она издевается надо мной! Желтые носят клоуны! Я же не Олег Попов!

– Что же ты такой принципиальный? Носки и носки. Носи на здоровье.

– Нет уж, я твердой головой стою на своих принципах. Нечего из меня клоуна делать.

– А ты подари ей на 8 марта желтые панталоны.

– Мысль хорошая. Только, к сожалению, кроме меня их никто не увидит.

Жена пропасть не может

Как-то я сильно поссорился со своей Татьяной (жена Труханова). Да так сильно, что она расстроилась и ушла. И ночевать не пришла. Я очень перепугался – такого еще не было. Уже и дочке позвонил. Говорит, что мама не у нее. Что делать? Звоню Сереге. Татьяна с Тоней вроде как подруги. Вдруг, у нее. Сергей говорит:

– Что ты переживаешь, Володя? Нагуляется и вернется.

– Какое нагуляется? Возраст уже не тот.

– Да жена пропасть не может, не волнуйся. Позвони дочке.

А дело было в том, что дочь и жена решили меня так наказать. Таня-то была у дочки. А я чуть не рехнулся. Вот так нас женщины наказывают.

Я нахал, а она королева испанская?

Была у нас в театре молоденькая актриса одна. Ох, красивая! Сергей всё к ней подкатывал. Он, вообще-то, пользовался успехом у женщин. А эта – ни в какую, просто его не замечала. Ну, не в ее вкусе был. Однажды ей надоели его приставания, и она съездила ему. Серега пожаловался:

– Да кто она такая? Едва из студенток вылупилась. В такой театр ее взяли. Что она себе думает? Я нахал, а она королева испанская?

Я разволновался. Накапайте мне еще коньячка

(Из беседы с Юрием Филипповым)

– Юра, Танечка, садитесь поудобнее. Сейчас поставлю кассету с Капустником, где меня чествовали. Вы ведь бывали на наших Капустниках?

– Увы, Владимир Никитич, не приводилось. Вы же знаете – мы всё разъезжаем туда-сюда.

– Жаль, жаль. Приземляйтесь уж в нашем городе и приходите на Капустник. Незабываемое зрелище. А вы знаете историю Капустников?

– Да, в день рождения Николая Павловича поздравляют актеров.

– Не только актеров, а всех сотрудников – водителей, реквизиторов, гримеров, билетеров, кто прослужил в театре 10 лет, 15, 20 и так далее. Вот, смотрите! Это меня поздравляют.

На экране – сцена, Владимир Никитич сидит в кресле. Артисты театра разыгрывают поздравительные сценки. Действие поразительное и незабываемое по своей искромётности и красоте. Вдруг на сцену выносят огромную корзину с цветами. Ведущий объявляет:

– Пришло еще одно поздравление нашему дорогому юбиляру. С 55-летним юбилеем службы в театре поздравляет из Нью-Йорка Юрий Филиппов, сына актера театра Сергея Филиппова!

– Вот, Юрочка, эта корзина цветов от вас. А внутри я потом нашел бутылку шампанского!

– О! Я знал о вашем юбилее и попросил своих друзей оформить поздравление для вас. Они позвонили и сказали, что это корзина с цветами. Но даже не ожидал, что она будет такая шикарная. Спасибо им.

– Вот мы как-то с Сережей – он сидел в этом же кресле, смотрели запись Капустника, где его поздравляли. Запись, конечно, не такая хорошая и черно-белая. Он уже не работал в театре. Так он даже прослезился:

– Да, свалял я дурака… Володька, я так разволновался. Накапай мне еще коньячка.

Пойдемте и мы к столу. Я потом вам эту запись поставлю.

В темноте, да не в обиде

Забавный был случай в театре. Идет репетиция. И вдруг погас свет. Везде, во всем театре. На сцене темно, хоть глаз выколи, и повисла тишина. И вдруг голос Сережи:

– Без паники. Человеческая натура боится темноты, отчего нам нужно электричество. Но ведь в темноте, да не в обиде.

И тут какая-то актриса как завизжит. Потом Сергей признался, что воспользовался темнотой и ее ущипнул. А она в темноте испугалась. Шутник был Серёга.

Двуликий анус

(Из беседы с Юрием Филипповым)

– Владимир Никитич, а как папа относился к собратьям по цеху? Как-то мы с ним затронули эту тему. Говорили о художниках, но он перевернул на актеров: «Юрик, не считая природных задатков, которые вложили в меня родители, требовательности к себе и упорства в работе, которую воспитал во мне мой учитель Пётр Андреевич (Гусев – балетмейстер), всё остальное сделал Николай Павлович (Акимов). Он научил меня работать над ролью, привил хороший вкус, развил во мне понимание природы комического и умение профессионально пользоваться ее выразительными средствами. Не многим повезло с такими учителями».

– Нормально он относился к актерам, Юра. Без особой любви, кроме женщин, конечно. Но если кого невзлюбил, то – только держись! Вы же знаете, какой у Сережи был колкий язычок. Вот, например, он про Трофимова всегда говорил, что тот двуликий анус. Надо ж такое придумать, но – в точку.

Непродуманное сообщение

Мало кому известно, что Филиппов с Голубевой (гражданская жена Филиппова) взяли мальчика из детдома. Это был ее идея. Не знаю, почему, но ее. Сережа и сам не понимал. Прожил мальчик с ними около трех месяцев. И вдруг по театру пошли слухи, что Сергей хочет усыновить этого пацана. Я его так и спросил:

– Сережа, говорят, что ты усыновляешь этого мальчика. Это правда?

– Что?! Кто говорит? Злопыхатели? Это какое-то непродуманное сообщение. Тонька его сдает снова в детдом. Не справилась… – и Сергей добавил слово.

Вот как так можно? Ребенок ведь не вещь какая-то: не понравилась – сдал снова в магазин.

Смысл скрыт в тумане рассуждений

Всякий раз, когда мы встречались с Сергеем, он интересовался прежде всего жизнью театра. Видно было, что очень скучал. А как же – считай тридцать лет отработал. Не выкинешь из жизни. Но виду не подавал. После смерти Николая Павловича пришел в театр новый режиссер. Известно – новая метла метет по новому. Сережа поинтересовался, как работается с ним.

– Да что-то я его никак не могу понять. Разбираем мизансцену. То выйти надо слева, нет, лучше справа. То походка должна быть такая, а может – вот такая. Толком сам не знает. А мне-то что? Справа – пожалуйста, слева – выйду слева. Тяжело, не то, что при Николае Павловиче. Он нам свободу давал, а потом немного корректировал. Ну, ты и сам знаешь. А тут – ничего не понять. Где смысл этих право-лево?

– А смысл, Володя, скрыт в тумане рассуждений. Ничего, приспособишься.

Мысли есть – ума не надо

Приближался день рождения нашего любимого ассистента режиссера – Лидочки Духницкой.

– Серега, ты идешь на день рождения Лидочки?

– Конечно, Игорь (Усов, режиссер, муж Духницкой) меня из такой жопы вытащил.

– А что будешь дарить? Я вот так мыслю – лучше деньги. Пусть сама купит себе что-нибудь по душе.

– Володя, мысли есть – ума не надо. Чего там еще ломать голову над подарком.

Конфликт достиг апологея

Сережа рассказывал сам про Большую Советскую Энциклопедию – ее точно продали.

– Сидим мы как-то с Дудиным, ну и не хватило нам. А денег нет ни у кого. Я и говорю Мише:

– Давай книжку в букинистический отнесем. Вон сколько их!

Думали-думали, какую взять. Решили, что энциклопедии им как раз должно хватить. Ну и отнесли ее.

А вечером Тонька (гражданская жена Филиппова) пришла и увидела, что энциклопедии нет.

– Где энциклопедия?

– Миша взял почитать.

– Как? Всю сразу?

– Всю. А что? Ему для работы надо.

– Верни немедленно! Пусть всё вернет сейчас же!

– Не надо так волноваться. – Я был удивлен такой реакцией. Раньше Дудин, и вправду, брал иногда какую-нибудь книгу для работы. – Почитает – и вернет.

– Нет! – она перешла на визг. – Немедленно! Сейчас же!!!

– Сейчас никак нельзя. Во-первых, ночь уже. Во-вторых, Миша поехал на дачу.

Антонина схватилась за сердце:

– Ты меня в гроб загонишь! Там же, там у меня…

– Что там у тебя? Рукопись очередного «Мальчика из Уржума»?

– Там двести рублей. Я спрятала в том на букву «Г» двести рублей. Теперь они пропадут.

– Напрасно прятать от меня деньги, которые я зарабатываю. Но Миша – не вор. А тебе так и надо. Сдали мы эту энциклопедию букинисту! Так что деньги точно пропадут.

– В какой? В какой магазин? – ее затрясло. – Надо утром пройти и вернуть деньги!

Вот так, Володя, конфликт достиг апологея. На следующее утро мы с Мишей побежали в букинистический. И действительно, деньги там были, двести рублей. Деньги нам вернули.

Не бойся перебдеть

На съемках фильма «Веселое сновидение…» не получалась одна сцена. Дубль за дублем, а Усову всё не нравилось. Серега мне и говорит:

– Володька, побольше металла в голосе. Ты же Патиссоне, министр двора. Не бойся перебдеть. Режиссер будет доволен, и зрителю это понравится.

В следующем дубле я попробовал. Игорь (Усов, режиссер) был действительно доволен.

Обстоятельства жизни не всегда складываются так, как их складывает сам человек

Как-то мы с Сережей сидели в гримерке, сильно поддали, разоткровенничались. Я его спросил:

– Скажи, Серёга, что ты живешь с этой Тонькой? Знаешь, как ее называют в театре? «Жандарм в юбке», а тебя «Мальчик из Уржума». Прости за откровенность.

– Да знаю я, знаю.

– Ты же мучаешься с ней. Вы ведь даже не расписаны. Не губи себя, уходи.

Знаете, Юра, что он мне ответил?

– Эх, Володька, обстоятельства жизни не всегда складываются так, как их складывает сам человек.

Я понял, что больше на эту тему не надо разговаривать. Вот так…

В нашем учреждении продолжается течка кадров. Да, жизнь – вещь необычная

Был в театре период – актеры уходили один за другим.

– Что-то, Серега, Акимов теряет актеров. Два года – и нет пяти актеров. Ну, Кровицкий ушел из жизни. А четверо-то сами ушли из театра. И твоя зазноба – Инночка (Ульянова), упорхнула в Москву.

– Да, Володя, в нашем учреждении продолжается течка кадров. А Инна – что? Ездил я в Москву, с ее папашей познакомиться. Он какая-то большая шишка в министерстве. Так на порог не пустили. Такие дела.

– Тебя, такого артиста – и не пустили?

– Володька, жизнь – вещь необычная.

В глазах светилось недомогание

На одной из репетиций, в перерыве, Сережа говорит:

– Ты только посмотри на него, – указывая на одного из актеров. – От горшка два вершка, а как он смотрит на эту актрису, на нашу королеву! Какое недомогание светится в его глазах!

За такие дела вас по попке не погладят

Он, конечно же, многим был обязан Акимову. А в последние годы работы в театре Сергей Акимова в каких-то вещах подводил – будем говорить прямо! В кино он говорил, что «у меня театр!», а в театре: «Я не могу, там съемки горят!».

Я нередко говорил ему, что это плохо кончится. На это Сережа отшучивался: «Да, Володя, за такие дела по попке не погладят».

Пиши, Емеля, твоя неделя. Записывай, записывай, а то мысль придет и улетит – и не догонишь

Однажды в театр прислали из какой уже не помню газеты молодого журналиста взять интервью у Сергея Николаевича. А он очень не любил давать интервью. Журналист задает вопрос, Сергей отвечает, односложно так. А тот что-то строчит, строчит в своем блокноте. Явно больше, чем Сергей сказал. На очередной вопрос Сергей ответил:

– Записывай, записывай, а то мысль придет и улетит – и не догонишь.

Тот, видно, не понял сарказма и дальше задает вопрос и строчит. Видно было, что Сергею надоело это. Журналист задал очередной вопрос. Сергей молчит. Журналист оторвал глаза от блокнотика и посмотрел на Сергея, ожидая ответа. Сергея Николаевич смотрит на него и произносит:

– Ну что же ты остановился? Пиши, пиши, Емеля, твоя неделя. Я тебе уже не нужен.

Вот так и закончилось это интервью.

Дырка от бублика недалеко падает

Встретились мы как-то с Сергеем. Плоховато он выглядел.

– Ты чего такой смурной, Серёга? Приболел?

– Да понимаешь, тут дочка Антонины объявилась…

– Какая дочь?! У Голубевой?!! Ты подумай! Сколько мы вместе уже с тобой, сколько семьями дружим, но никогда ни я, ни Таня (жена Труханова) ее дочь не то что не видели, и не слышали даже про нее! Нет, но самое главное, вот я-то никогда её дочь-то не видел. Господи, сколько я у тебя дома был… Вот засранка, извини.

– Так вот, пришла и говорит, чтобы ее дочь, то есть Тонькину внучку, на месяц к себе забрали. Ей, видите ли, личную жизнь устроить надо.

– Да как это, дочку… Хотя, к бабке ведь.

– Хо-хо-хо! Тонька ее в свое время и на порог не пустила, когда та приехала с грудным младенцем… Выгнала прочь. Да, дела, Володька. Видно, дырка от бублика недалеко падает.

Есть в жизни вещи и пострашнее трезвости. Выпьем, выпьем пока тут – на том свете не дадут

Я не знаю, почему он жил с Голубевой. Было что-то в их отношениях не то. То ли он ее боялся, хотя кого Сергей мог бояться! Это его языка боялись! Пару раз я слышал, как она ему говорила: «Ты вчера такое сказал!..» И он замолкал. А потом Сережа говорил мне: «Володька, есть в жизни вещи и пострашнее трезвости. Так что давай выпьем, выпьем пока тут – на том свете не дадут».

Гафт – это Главный Актер Фсех Театров

Сережа был очень остроумным человеком, но и язвительным, ох, каким язвительным! На язычок к нему не попадайся. Одно время Валентин Гафт часто менял театры. Так вот про него Сергей говорил:

– О! Гафт у нас – Главный Актер Фсех Театров!

В кабинете дантиста: зуб за зуб. В кабинете окулиста: око за око

Я всегда удивлялся феноменальной способности Сергея точно и саркастически описать какую-нибудь жизненную ситуацию. Вот так после похода к дантисту он сказал:

– Да, Володя, был сегодня у зубного, да. Знаешь, что я ему посоветовал?

– Откуда же.

– Догадайся.

– Да ну тебя, Серёга. Что? Говори.

– Я ему сказал: «Доктор, что у вас тут висят какие-то неприличные картинки – гнилые зубы, кариес, нарывы. Вы лучше повесьте объявление «Зуб за зуб». Он меня не понял. А в кабинете окулиста надо повесить плакат «Око за око».

Улитин Борис, актер

Артиста наградили рукохлестаниями

Я был еще совсем молодым актером, только пришел в театр Комедии. Сижу в гримерке, готовлюсь к спектаклю. Заглядывает в гримерку слегка подвыпивший Филиппов. Посмотрел на меня, оглядел всё вокруг и вдруг своей ручищей как смахнет все гримерные принадлежности со стола: «Настоящий артист должен играть без грима! Играть так, чтобы зрители наградили его рукохлестаниями!»

Ургант Нина, актриса

Выпивка и хорошая закуска – вот две основные силы, движущие общество

После спектакля мы в кафешку в подвальчике, где был коньячок и шампанское, забегали. И обязательно – пирожные, там они всегда свежайшие были.

– Вот, Ниночка, выпивка и хорошая закуска – две основные силы, движущие общество.

Всегда встречались там после спектакля и всегда очень много доставляли друг другу радости. Я обожала очень его.

Филиппов Сергей

Я сильно наследил своим наследием вокруг

При встрече со зрителями вопрос из зала:

– Сергей Николаевич, сколько фильмов вышло с вашим участием?

– Хо-хо, не считал. Но могу сказать, что я сильно наследил своим наследием вокруг.

Вы любите собак? – Нет, я не кореец, я вегетарианец

На одной из встреч со зрителями мне задали вопрос:

– Сергей Николаевич, вы любите собак?

– Нет, друзья, я не кореец, я вегетрианец.

Я сюда попал или не сюда?

Фильм «Карнавальная ночь». Подвыпивший Лектор через ёлки пробирается на сцену. Раздвинув ветки и увидев зрительный зал, он с надеждой произносит:

– Я сюда попал или не сюда?

Есть ли жизнь на Марсе? Всмотришься вооруженным глазом – летят марсиане

На встречах со зрителями меня часто спрашивают: «А есть ли действительно жизнь на Марсе»? Ну, что на это сказать? «Конечно, если всмотреться вооруженным глазом, то видно, как они летят».

Филиппов Юрий, сын

Давай, иди в актеры по стопкам отца методом пробок и ошибок

Отец упорно настаивал на том, чтобы я учился актерской профессии.

– Давай – актёром. Пойдёшь по стопкам отца, так сказать, методом пробок и ошибок. Кое-чему научу, что-то покажу, подскажу. У тебя определённо есть способности. Жест, мимика – все у тебя есть, – волновался отец. – Я научу тебя вживаться в образ – есть секреты. Самое главнее, себя надо любить в искусстве. Ну и всех остальных.

Я категорически отказывался идти по стопкам отца и быть актером ввиду мой хронической лености. Да и характер у меня был слишком независимый, чтобы подчиняться воле режиссера. Приходить с утра на репетиции, учить текст, вечером – спектакль, нет, это не для меня. А как же личная жизнь? Как же подольше поспать? А где же свободное время, которое есть у граждан, не обременённых творческой деятельностью? Я еще упорнее не соглашался с отцом. Мы не раз спорили с ним на эту тему, но я был упрям и категоричен. В конце концов, мы отчаянно разругались.

И тут мою умницу маму осенило, – Сынок, раз ты ничего не любишь делать, тогда иди в художники. Ты же учился в художественной школе. Вот и давай, как бабушка.

Если нельзя объять необъятное, позволь необъятному объять тебя

(Из беседы с отцом, Филипповым Сергеем)

– Вот ты, Юрик, закончил музыкальную школу по классу фортепиано. Играешь на гитаре и кларнете. Не многовато ли инструментов?

– Да нет, это же так интересно. Рояль с собой не возьмешь, гитару тоже не всегда удобно. А кларнет – положил в сумку, когда надо – собрал и играй себе, очаровывай девушек. Но есть и еще меньше инструмент, можно в карман положить.

– Губная гармошка, что ли?

– Гармошка, да. Но я научился играть на казу.

– На козе?

– Нет, есть такой американский народный музыкальный инструмент. Цилиндрик с пробкой и мембраной в центре.

– И что за звук? Блеяние козлиное?

– Блеют современные певцы. А у казу звук примерно как у расчески с папиросной бумагой, наложенной на зубья. Я как-нибудь тебе сыграю.

– Барабан не собираешься освоить?

– Пап, как говорил Прутков: «Никто не обнимет необъятного».

– А ты старайся. Если нельзя объять необъятное, позволь необъятному объять тебя.