Читать книгу "Цифровое право. Учебник"

§ 7. Международные и зарубежные подходы к цифровому праву и правовым режимам цифровой трансформации

Б. А. Шахназаров

Повсеместно распространенные процессы цифровизации общественных отношений и формирования цифровой экономики являются неотъемлемой составляющей развития современного общества. Безусловно, особую актуальность приобретает анализ возможностей и целесообразности модернизации или адаптации правового регулирования общественных отношений, реализуемых в цифровом пространстве с использованием информационных технологий в совершенно различных областях общественных отношений, развитие доктрины цифрового права. Подходы к обозначенным вопросам в разных государствах могут не совпадать, что влияет и на реализацию международных отношений. Учитывая высокий экстерриториальный потенциал современных информационных технологий, целесообразно вырабатывать схожие гармонизированные подходы правового регулирования общественных отношений в условиях развития цифровых технологий. Это возможно лишь при уяснении истинного содержания подходов к цифровому праву в разных государствах.

Международные организации и различные государства активно разрабатывают стратегии по адаптации нормативных актов в сфере использовании современных цифровых технологий. Однако основные проблемы заключаются в том, что, с одной стороны, предлагаемые стратегии носят отраслевой характер и затрагивают только определенные аспекты цифровизации, а с другой стороны – соответствующие решения часто направлены на реализацию политической повестки дня за счет дальнейшего последовательного развития перспективной глобальной правовой стратегии[101]101
  См.: Sidorenko E. L., von Arx P. Transformation of Law in the Context of Digitalization: Defining the Correct Priorities // Digital Law Journal. 2020. № 1. P. 24–38. URL: https://www.digitallawjournal.org/jour/article/view/5 (дата обращения: 27.04.2024).


[Закрыть]. В обозначенном контексте выделяются два основных подхода к развитию права в условиях цифровизации[102]102
  См.: Ibid.


[Закрыть]. Первый – утилитарный подход, ориентированный на решение строго определенных функциональных задач (развитие финансовых систем, утверждение технических регламентов и т. п.), обслуживающих интересы и государств, и конкретных международных организаций. Второй – методологический подход, который позволяет реализовать глобальные и комплексные решения.

Утилитарный подход, что логично, характеризуется отраслевым международным сотрудничеством, ориентированным на конкретные вопросы. Под руководством государств-членов и при строгом соблюдении своих мандатов международные организации разрабатывают правовые механизмы для минимизации рисков, связанных с использованием конкретных цифровых активов. Например, в обновленном в октябре 2021 г. Руководстве по основанному на оценке риска подходу к виртуальным активам и поставщикам услуг виртуальных активов (VASP) 2019 г. Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (далее – ФАТФ) – межправительственная организация, которая занимается выработкой мировых стандартов в сфере противодействия отмыванию доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, призывает государства ввести правовое регулирование криптоактивов, чтобы предотвратить отмывание доходов, полученных преступным путем[103]103
  Updated Guidance for a Risk-Based Approach to Virtual Assets and Virtual Asset Service Providers. URL: https://www.fatf-gafi.org/en/publications/Fatfrecommendations/Guidance-rba-virtual-assets-2021.html (дата обращения: 24.04.2024).


[Закрыть]. Это обновленное руководство является частью постоянного мониторинга The Financial Action Task Forse (далее – FATF) виртуальных активов и сектора VASP, и стандарты FATF требуют от стран оценивать и снижать риски, связанные с финансовой деятельностью и поставщиками виртуальных активов; лицензировать или регистрировать поставщиков и подвергать их надзору или мониторингу со стороны компетентных национальных органов. Руководство помогает странам и провайдерам услуг VASP реализовывать свои обязательства по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма, а также эффективно реализовать требования ФАТФ применительно к этому сектору, гармонизируя соответствующие подходы в цифровой среде.

Конкретные рекомендации по разработке правового регулирования новых цифровых платежных услуг были даны Европейским союзом, который принял Стандарт открытого банкинга и пересмотренную Директиву 2015/2366/ЕС о платежных услугах (PSD2), обязывающие банки предоставлять финансовым и техническим компаниям доступ к информации о клиентах. Говоря о технических регламентах, необходимо упомянуть Международную организацию по стандартизации (ISO). В частности, ISO играет важную роль в определении международных стандартов использования искусственного интеллекта. Есть также примеры глобального регулирования: например, Организация Экономического Сотрудничества и Развития (далее – ОЭСР) предоставляет универсальное Руководство о том, как применять и трансформировать законодательство в отношении первичного размещения токенов Initial Coin Offerings (ICOs)[104]104
  Organization for Security and Co-operation in Europe (OECD) (2019, January). Initial Coin Offerings (ICOs) for SME Financing. URL: https://www.oecd.org/fr/finances/initial-coin-offerings-for-sme-financing.htm (дата обращения: 27.04.2024).


[Закрыть], и устанавливает общие принципы и рекомендации по регулированию отношений с использованием искусственного интеллекта[105]105
  Organization for Security and Co-operation in Europe (OECD) (2019, May). Recommendation of the Council on Artificial Intelligence. URL: https://www.fsmb.org/siteassets/artificial-intelligence/pdfs/oecd-recommendation-on-ai-en.pdf (дата обращения: 27.04.2024).


[Закрыть].

Второй, методологический, подход предполагает создание глобальной и комплексной модели правового регулирования[106]106
  См.: Sidorenko E. L., von Arx P. Op. cit.


[Закрыть]. С методической точки зрения необходимо понимать правовые и иные основы цифровизации. Глобальный подход позволяет рассмотреть основы цифровизации путем интеграции этических, социальных, технологических и политических аспектов цифровизации. Хотя утилитарный подход заключается в разработке многочисленных отраслевых нормативных актов и стратегий, сохраняется необходимость понимания статуса цифровых технологий и их влияния на человечество. Методологический подход касается ценностей и ответственности, что подразумевает баланс между быстрым технологическим развитием и выбором модели общественного регулирования. Таким образом, нормативный правовой акт должен иметь преимущественную силу, а цифровая основа реализации общественных отношений должна быть при этом правомерной, не противоречащей нормативным правовым актам. Существует необходимость создания последовательных, глобальных и всеобъемлющих правовых гарантий реализации отношений в условиях цифровизации. Здесь возможно использование традиционных юридических конструкций либо создание нового правопорядка. Преобладание нормативных основ в обеспечении цифрового миропорядка при этом не должно ставиться под сомнение. Необходима выработка стратегии трансформации цифрового права, создание правовых моделей, позволяющих предотвратить риски цифровизации.

Анализируя универсальные международные инициативы в сфере цифрового права, отдельно стоит отметить инициативу Глобального цифрового договора ООН, обсуждаемого в рамках саммита будущего ООН в 2024 г. в контексте технологического направления сотрудничества под эгидой ООН с участием всех заинтересованных сторон: правительств, структур Организации Объединенных Наций, частных субъектов, (включая технологические компании), представителей гражданского общества, научных кругов и отдельных субъектов, включая молодежь.

Основная идея Глобального цифрового договора – закрепить общие принципы открытого, свободного и безопасного цифрового будущего для всех. Глобальный цифровой договор охватывает целый ряд релевантных цифровой повестке вопросов, включая доступ к цифровому пространству, недопущение фрагментации Интернета, предоставление людям различных возможностей использования их данных, защита прав человека в сети Интернет и продвижение идей надежного Интернета путем введения критериев ответственности за дискриминацию и распространение контента, вводящего в заблуждение, и др.

Выделяя зарубежные подходы к цифровому праву, стоит отметить понимание правового обеспечения цифровой трансформации, воспринятое в Европейском союзе как региональной организации, одной из первых на наднациональном уровне реагирующей на современные цифровые вызовы. Так, в Европейском Союзе (далее – ЕС) в 2024 г. был принят Регламент Европейского Парламента и Совета «Разработка гармонизированных правил в области искусственного интеллекта (Акт об искусственном интеллекте) и внесение изменений в некоторые нормативные акты Союза»[107]107
  Regulation of the European Parliament and of the Council Laying down Harmonised Rules on Artificial Intelligence (Artificial Intelligence Act) and Amending Certain Union Legislative ACTSBrussels/ 21.4.2021 COM (2021) 206 final 2021/0106 (COD). URL: https://artificialintelligenceact.eu/the-act/ (дата обращения: 28.04.2024).


[Закрыть]. Это, по сути, первый всеобъемлющий нормативный правовой акт по искусственному интеллекту, принятый крупным регулирующим органом в мире. Регламент относит решения, системы, основанные на искусственном интеллекте к трем категориям риска. Во-первых, запрещены приложения и системы, создающие неприемлемый риск, такие как государственный социальный скоринг, который используется в Китае. Во-вторых, приложения с высоким уровнем риска, такие как инструмент сканирования резюме, который оценивает кандидатов на работу. Такого рода приложения подчиняются особым законодательным требованиям. Наконец, приложения, которые явно не запрещены и не включены в список высокорискованных, которые по большей части остаются нерегулируемыми.

Как и Общий регламент ЕС по защите данных (General Data Protection Regulation, GDPR), принятый в 2018 г., представляющий собой относительно новый акт ЕС по защите персональных данных в сети Интернет, направленный на повышение уровня информационной безопасности граждан государств-членов ЕС и обязывающий компании среди прочего получать согласие пользователей на использование cookie-файлов и знакомить их с политикой конфиденциальности, Регламент ЕС об искусственном интеллекте может стать глобальным стандартом, определяющим, в какой степени искусственный интеллект оказывает положительное, а не отрицательное влияние на общественные отношения, что уже вызывает резонанс на международном уровне.

Подход ЕС к цифровой трансформации в целом основан на защите фундаментальных прав, устойчивости, этике и справедливости[108]108
  Niestadt M., Reichert J. The Global Reach of the EU’s Approach to Digital Transformation. January 2024. URL: https://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/BRIE/2024/757632/EPRS_BRI(2024)757632_EN.pdf (дата обращения: 28.04.2024).


[Закрыть]. Благодаря этому человекоцентричному видению цифровой экономики и общества ЕС стремится расширить возможности граждан и бизнеса. Правовая позиция ЕС заключается в том, что Интернет должен оставаться открытым, справедливым, инклюзивным и ориентированным на людей. Цифровые технологии должны работать на благо граждан и помочь им участвовать в жизни общества. Организации должны иметь возможность конкурировать между собой на равных условиях, а потребители должны быть уверены, что их права соблюдаются.

Европейская комиссия за 2023–2024 гг. опубликовала ряд стратегий и планов действий, в которых изложено видение ЕС цифрового будущего и установлены конкретные цели для его достижения[109]109
  См.: Ibid.


[Закрыть]. Комиссия также предложила несколько уже действующих в ЕС нормативных правовых актов, направленных на регулирование различных отношений в цифровом пространстве, в том числе Акт об искусственном интеллекте (одобрен Европейским парламентом в марте 2024 г.), Акт о цифровых услугах (DSA, вступил в силу в полном объеме в феврале 2024 г.) и Акт о цифровых рынках (DMA, вступил в силу в марте 2024 г.). Кроме того, среди прочих можно отметить Директиву (ЕС) 2022/2555 Европейского парламента и совета от 14.12.2022 о мерах по обеспечению высокого уровня кибербезопасности на территории Союза, вносящую поправки в Регламент (ЕС) № 910/2014 и Директиву (ЕС) 2018/1972 и отменяющую Директиву (ЕС) 2016/1148 (Директива NIS 2). Все эти правила призваны обеспечить безопасность цифровой среды, справедливые и открытые цифровые рынки, повысить конкурентоспособность Европы, повысить прозрачность алгоритмов и предоставить гражданам более эффективные инструменты контроля за использованием и распространением персональных данных. Ожидается, что обозначенные правила окажут влияние на упорядочивание общественных отношений не только в ЕС, но и за его пределами. Обозначенное демонстрирует экстерриториальный потенциал цифрового права и правового обеспечения цифрового пространства ввиду первоначально экстерриториальной природы последнего.

Например, некоторые нормативные правовые акты ЕС нацелены на предприятия, которые предлагают услуги гражданам или предприятиям ЕС независимо от того, где они находятся. Кроме того, благодаря феномену, известному как «брюссельский эффект»[110]110
  Под брюссельским эффектом понимается процесс односторонней регуляторной глобализации, вызванный тем, что Европейский союз де-факто распространяет действие своих нормативных правовых актов за пределы своих границ посредством рыночных механизмов, когда компаниям, осуществляющим трансграничную предпринимательскую деятельность, экономически, юридически или технически оказывается нецелесообразным поддерживать более низкие стандарты деятельности за пределами ЕС, чем те, которые установлены в ЕС.


[Закрыть], эти правила могут влиять на практику технологического бизнеса и национальное законодательство во всем мире.

ЕС является активным участником развития глобального цифрового сотрудничества. Различные международные организации разрабатывают, например, инструменты, позволяющие гражданам и бизнесу по всему миру пользоваться преимуществами искусственного интеллекта и ограничить его негативные последствия. В этих глобальных переговорах усилия ЕС позиционируются как направленные на соблюдение различных фундаментальных прав и свобод, а также совместимость с нормативными правовыми актами ЕС.

Если говорить о подходе Евразийского экономического союза (далее – ЕАЭС) к правовым основам цифровой трансформации, то стоит отметить Решение Высшего Евразийского экономического совета от 11.10.2017 № 12 «Об Основных направлениях реализации цифровой повестки Евразийского экономического союза до 2025 года», согласно которому Высший Евразийский экономический совет утвердил Основные направления реализации цифровой повестки Евразийского экономического союза до 2025 года. Цели реализации цифровой повестки заключаются в актуализации сложившихся механизмов интеграционного сотрудничества в рамках Союза с учетом глобальных вызовов цифровой трансформации в обеспечении качественного и устойчивого экономического роста государств-членов, в том числе для ускоренного перехода экономик на новый технологический уклад, формирования новых индустрий и рынков, развития трудовых ресурсов. Реализация цифровой повестки по замыслу государств – членов ЕАЭС позволит синхронизировать цифровые трансформации и сформировать условия для развития отраслей будущего в государствах-членах. В документе отмечается, что информационное обеспечение интеграционных процессов во всех сферах, затрагивающих функционирование Союза, определено ст. 23 Договора и Протоколом об информационно-коммуникационных технологиях и информационном взаимодействии в рамках Евразийского экономического союза (приложение № 3 к Договору). В соответствии с Договором государства-члены проводят согласованную политику в области информатизации и информационных технологий. При этом реализация цифровой повестки не ограничивается применением информационно-коммуникационных технологий, а предполагает использование новых бизнес-процессов, цифровых моделей и создание цифровых активов.

Кроме того, в конце 2018 г. Совет Евразийской Экономической Комиссии рекомендовал государствам-членам, помимо Основных направлений реализации цифровой повестки ЕАЭС до 2025 г., учитывать при осуществлении «цифрового перехода» Концепцию создания условий для цифровой трансформации промышленного сотрудничества в рамках Евразийского экономического союза и цифровой трансформации промышленности государств – членов Союза[111]111
  См.: Яник А. А. Цифровое пространство ЕАЭС: актуальное состояние и перспективы // Международное право и международные организации. 2021. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovoe-prostranstvo-eaes-aktualnoe-sostoyanie-i-perspektivy (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть].

В науке также отмечается, что модель цифровой интеграции, основные направления Цифровой повестки ЕАЭС, в том числе обозначенная концепция, разрабатывались в основном российскими специалистами с использованием опыта различных интеграционных и межгосударственных объединений, в том числе Европейского союза, Ассоциации государств юго-восточной Азии, а также стран, входящих в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, а основная позиция при этом заключалась в том, что, поскольку «суверенная» цифровая трансформация каждого государства – члена Союза объективна и неизбежна, то обеспечение функциональной совместимости (интероперабельности) национальных цифровых повесток в рамках общей интеграционной Цифровой повестки может дать синергетический эффект и позволит добиться существенного ускорения темпов цифрового перехода и роста объемов экономик[112]112
  См.: Яник А. А. Цифровое пространство ЕАЭС: актуальное состояние и перспективы // Международное право и международные организации. 2021. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovoe-prostranstvo-eaes-aktualnoe-sostoyanie-i-perspektivy (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть]. К важнейшим аспектам Цифровой повестки ЕАЭС в обозначенном контексте относятся: создание электронных систем учета (прослеживаемости) движения продукции, товаров, услуг и цифровых активов в ЕАЭС; расширение электронной торговли между государствами – членами Союза; организация цифровых транспортных коридоров ЕАЭС; развитие цифровой промышленной кооперации между государствами – членами Союза; цифровая трансформация системы технического регулирования ЕАЭС; создание системы «регулятивных песочниц» ЕАЭС – экспериментальных режимов для разработки и использования оптимальных правовых решений в новых сферах. Каждое из обозначенных направлений цифровой интеграции находится на разном уровне реализации, что объясняется тем обстоятельством, что при цифровой трансформации интеграционных процессов ЕАЭС за основу был взят проект ускоренной цифровой интеграции. При этом осуществление ускоренной цифровой интеграции было затруднено рядом обстоятельств, включая пандемию Covid-19, разный уровень технологической обеспеченности государств – членов ЕАЭС.

В науке также высказывается мнение о критической важности для результативности цифрового перехода ЕАЭС работы по совершенствованию аналоговых основ цифровой трансформации[113]113
  Navas-Sabater J., Petrov O. V. Washington D. C. The EAEU 2025 Digital Agenda: Prospects and Recommendations – Overview Report.: World Bank Group, 2018. 30 p. URL: https://documents.worldbank.org/en/publication/documents-reports/documentdetail/850581522435806724/the-eaeu-2025-digital-agenda-prospects-and-recommendations-overview-report (дата обращения: 01.09.2021).


[Закрыть]. Здесь речь идет о достижении подлинного политического консенсуса, обеспечении вовлеченности руководства государств в процессы управления преобразованиями, выработке эффективных механизмов управления проектом цифровой интеграции. С обозначенной позицией стоит согласиться уже потому, что темпы цифровой интеграции в рамках ЕАЭС являются невысокими при довольно большом потенциале евразийской интеграции и евразийского цифрового пространства в рамках ЕАЭС.

Опыт США представляет интерес с точки зрения развития правовых основ цифровой трансформации в пандемийный период. Так, во время пандемии Covid-19 в США наблюдалось ускорение цифровой трансформации. Компаниям приходилось полагаться на облачные технологии и возможность подключения для удаленной работы, а новые технологии, такие как технологии расширенной реальности (XR), управление идентификацией и блокчейн, обеспечивали значительную эффективность бизнес-сообществу[114]114
  Richards K., Johnson-Kutch D. Digital Transformation. URL: https://americaninnovators.com/digitaltransformation/ (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть]. Однако государственные цифровые услуги сильно отставали от частного сектора: от выполнения обязательств по развертыванию вакцин до управления цепочками поставок и распределения финансовой помощи малому бизнесу и испытывающим трудности домохозяйствам – провалы правительства во время пандемии продемонстрировали, как устаревшие государственные информационные технологии влияют как на способность государственного сектора реагировать на кризис, так и на возможности населения получать жизненно важную помощь. Реализуемые стратегии цифровой трансформации после пандемии направлены на реагирование на меняющиеся проблемы, оптимизацию ресурсов, повышение производительности и эффективности, использование преимуществ технологических возможностей и создание услуг с более высокой добавленной стоимостью для участников с упором на больший доступ, доверие и качество.

При этом стоит отметить, что Комплексная стратегия цифрового правительства, направленная на предоставление более качественных цифровых услуг американскому народу, была запущена еще 23.05.2012. Стратегия основана на нескольких инициативах и актах, принятых в 2011 г., включая Указ Президента США № 13571 «Оптимизация предоставления услуг и улучшение обслуживания клиентов» и Указ Президента США № 13576 «Эффективное, результативное и подотчетное правительство». Правительственным учреждениям США предлагается «построить цифровое правительство XXI-го века, которое будет предоставлять более качественные цифровые услуги американскому народу». Один из компонентов цифровой стратегии – открытые данные – получил дальнейшее развитие в Меморандуме М-13-13 «Политика открытых данных – управление информацией как активом». Политика открытых данных преследует цели повышения операционной эффективности при сокращении затрат, улучшения услуг и поддержки потребностей миссий, защиты личной информации и расширения доступа общественности к ценной правительственной информации. Еще одним компонентом цифровой стратегии является достижение эффективности, прозрачности и инноваций посредством многоразового программного обеспечения с открытым исходным кодом, как описано в Меморандуме M-16-21 «Федеральная политика в отношении исходного кода» (FSCP)[115]115
  См.: Digital Government Strategy. URL: https://www.state.gov/digital-government-strategy/ (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть].

Отдельно стоит отметить усилия США по защите прав в сети Интернет. США в определенном смысле продвинулись в процессе защиты прав в сети Интернет прежде всего с принятием Закона США об авторском праве в цифровую эпоху (1998) (Digital MillenniumCopyright Act), а также серии нормативных актов в сфере закрепления цифровых прав. Анализ основных правовых норм указывает на то, что на пользователей, покупающих товары в сети Интернет, распространяются общие требования о защите прав потребителей, что и на обычных покупателей в магазине[116]116
  См.: Давыдов Р. Х. Некоторые аспекты правового регулирования цифровых прав в зарубежных странах // Экономика. Право. Общество. 2021. № 3. С. 73–74.


[Закрыть].

Товары, приобретенные через Интернет, можно вернуть, обменять, потребовать за них деньги обратно из-за низкого качества, несоответствия описанию и т. д. Более того, для защиты персональных данных пользователей используются зашифрованные каналы для передачи платежных данных, а также пользователи могут пройти двухфакторную авторизацию для подтверждения платежных поручений и т. д. Предусмотрены и правовые механизмы для защиты персональных данных. Если на интернет-ресурсе осуществляется сбор и хранение данных, то его владелец обязан уведомить нового пользователя об этом, предоставить в любое время возможность как запросить хранящиеся данные и совершаемые с ними действия, так и удалить их по требованию пользователя. Законом об электронном правительстве предусматривается возможность получения государственных услуг в электронном виде. Для этого гражданину США достаточно иметь идентификатор и доступ в Интернет[117]117
  См.: Белых В. С., Егорова М. А. Криптовалюта как средство платежа: новые подходы и правовое регулирование // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2019. № 2. С. 140–147.


[Закрыть].

При этом именно защиту цифровых прав в США можно назвать наиболее жесткой, если сравнивать опыт США с опытом европейских государств, так как США имеет больше возможностей для блокировки интернет-ресурсов. Так, например, указами Президента США (Д. Трампа) на территории США было заблокировано несколько приложений китайских компаний лишь на том формальном основании, что китайские организации собирают и хранят данные об американских пользователях[118]118
  См.: Давыдов Р. Х. Указ. соч. С. 74.


[Закрыть]. Блокировка указанных приложений подразумевает их удаление из магазина приложений, а также запрет на рассылку обновлений пользователям, у которых такие приложения уже установлены на мобильном устройстве.

Значимым для целей анализа зарубежных подходов к цифровому праву представляется и опыт КНР как государства, активно развивающего и осваивающего цифровые технологии и цифровое пространство, а также предлагающего миру новейшие цифровые решения при самобытном правовом регулировании отношений, реализуемых в цифровом пространстве, осуществляемых с использованием цифровых технологий.

С тех пор как Китай был полностью подключен к Интернету в 1994 г., он взял на себя обязательство управлять киберпространством на основе нормативного регулирования, гарантируя, что Интернет будет развиваться в установленных законодательством рамках. В новую эпоху, руководствуясь идеями Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи, Китай сделал основанное на требованиях законодательства управление киберпространством важной частью общей стратегии верховенства прав и стремления к наращиванию своей активной роли в киберпространстве[119]119
  См.: China’s Law-Based Cyberspace Governance in the New Era. The State Council Information Office of the People’s Republic of China. March 2023. URL: http://www.scio.gov.cn/zfbps/ndhf/49551/202303/t20230320_709284.html (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть].

Китай усилил управление киберпространством, разработав комплексную систему законов и правил, высокоэффективную систему правоприменения, строгую систему надзора и удобную для пользователей систему поддержки. Во взаимодействии правительства, бизнеса, общественных организаций и пользователей сети Интернет цифровое законодательство, правоохранительная и судебная деятельность стали развиваться в Китае наряду с программами по распространению юридических знаний через Интернет, пропагандой соблюдения нормативных требований, распространяющихся на цифровое пространство, и повышением осведомленности общественности о соответствующем законодательстве. Был воспринят новаторский подход к управлению киберпространством, соответствующий передовому международному опыту. Обладая более сильным внутренним потенциалом в области правового регулирования общественных отношений в сети Интернет, Китай внес идеи и реализовал решения, распространяющиеся и на глобальное управление в сети Интернет.

Законодательство в сфере цифрового права в Китае прошло долгий и постепенный процесс становления и развития, который можно условно разделить на три этапа. Первый этап длился с 1994 по 1999 г., когда Китай подключился к Интернету. Число интернет-пользователей и устройств неуклонно росло. Законодательство на этом этапе было сосредоточено на безопасности сетевой инфраструктуры, в частности безопасности компьютерных систем и сетевой безопасности. Второй этап длился с 2000 по 2011 г., когда персональные компьютеры (ПК) служили основным терминалом для подключения к Интернету. Законодательство на этом этапе сместилось в сторону интернет-услуг и управления контентом. На третьем этапе, начавшемся в 2012 г., доминирует мобильный Интернет. В настоящее время законодательство постепенно сосредотачивается на комплексном управлении киберпространством, охватывая такие области, как сетевые информационные услуги, развитие информационных технологий и кибербезопасность.

За прошедшие годы Китай принял более 140 законов, регулирующих различные общественные отношения в цифровом пространстве, сформировав фундамент «киберзаконодательства» на основе Конституции, подкрепленный законами, административными постановлениями, ведомственными правилами, местными постановлениями и местными административными правилами, одобренными традиционным законодательством и подкрепленными специализированными цифровыми НПА, регулирующими онлайн-контент и управление им, кибербезопасность, информационные технологии и другие элементы цифрового пространства[120]120
  См.: China’s Law-Based Cyberspace Governance in the New Era. The State Council Information Office of the People’s Republic of China. March 2023. URL: http://www.scio.gov.cn/zfbps/ndhf/49551/202303/t20230320_709284.html (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть]. Эта система законов об управлении киберпространством обеспечивает надежную институциональную гарантию активной деятельности Китая в цифровом пространстве.

В сфере цифрового права в КНР, таким образом, действует большое количество различных законов, подзаконных актов, прецедентов. В стране функционирует развитая система законодательных нормативных правовых актов, среди которых можно выделить Закон КНР об электронной торговле, Закон об электронной подписи, Закон о кибербезопасности, Закон о безопасности КНР и Закон о защите личной информации, Закон о безопасности данных, представляющие собой законодательную основу цифрового права КНР, при этом особое значение в регулировании общественных отношений, реализуемых в цифровой форме, принадлежит и Конституции КНР, в законодательстве в контексте цифрового права подчеркивается ключевое значение национальной безопасности[121]121
  Геращенко А. Цифровое право в Китае: от защиты персональных данных до судов с использованием ИИ. URL: https://rapsinews.ru/digital_law_publication/20221220/308561748.html. (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть]. Так, в абз. 2 ст. 12 Закона КНР о кибербезопасности закреплено, что «любое лицо и организация, использующие сети КНР, обязаны соблюдать Конституцию и законы, соблюдать общественный порядок и уважать общественную мораль; они не должны ставить под угрозу кибербезопасность и не должны использовать Интернет для участия в деятельности, угрожающей национальной безопасности, национальной чести и национальным интересам; они не должны подстрекать к подрыву национального суверенитета, <…> распространять ложную информацию с целью подрыва экономического или общественного порядка или информацию, которая нарушает репутацию, неприкосновенность частной жизни, интеллектуальную собственность или другие законные права и интересы других лиц, и другие подобные действия»[122]122
  См.: там же.


[Закрыть].

Еще в 1997 г. Китай принял Меры по обеспечению безопасности международных компьютерных информационных сетей, чтобы обеспечить правовую защиту свободы и конфиденциальности переписки, закрепленных в Конституции КНР. В 2000 г. было принято Положение о телекоммуникациях, предусматривающее, что свобода граждан пользоваться услугами связи и конфиденциальность их переписки охраняются законом. В 2016 г. было пересмотрено Положение об администрировании радиосвязи, еще больше усилена защита конфиденциальности передачи данных через радиосвязь. Китай выстроил юридическую систему защиты прав и интересов субъектов персональных данных. В 2020 г. на III сессии Всекитайского собрания народных представителей 13-го созыва был принят первый Гражданский кодекс (вступил в силу в 2021 г.), который содержит системные положения о защите персональных данных в гражданских делах на основе предыдущих правовых положений. В 2009 и 2015 гг. Поправка VII и Поправка IX к Уголовному кодексу ввели положения о преступлении, заключающемся в посягательстве на персональные данные граждан, тем самым усилив защиту таких данных в уголовном законе. Постоянный комитет Всекитайского собрания народных представителей еще в 2012 г. принял Решение об усилении защиты информации в Интернете, четко заявив о необходимости защиты электронной информации, которая может раскрыть личность и конфиденциальность гражданина. Закон о кибербезопасности, принятый в 2016 г., еще больше усовершенствовал правила защиты личной информации. А Закон о защите персональных данных, обнародованный в 2021 г., представляет собой общее усиление мер по защите персональных данных. Он определил и уточнил принципы защиты персональных данных и правила их обработки, наделил субъектов персональных данных рядом прав, установил обязанности операторов персональных данных и др. В 2018 г. был обнародован Закон об электронной коммерции, согласно которому продукты или услуги поставщиков электронной коммерции не должны подрывать личную безопасность или безопасность собственности. Гражданский кодекс КНР при этом содержит четкие положения о юридической ответственности тех, кто посягает на имущественные права и интересы других лиц посредством Интернета. В 2022 г. в Китае был принял Закон о борьбе с телекоммуникационным и онлайн-мошенничеством, обеспечивающий серьезные правовые меры борьбы с преступностью и защищающий права и интересы частной собственности.

Обращают на себя отдельное внимание и инфраструктурные цифровые решения, реализованные в КНР. Будучи огромным по территории и численности населения государством, Китай имеет очень сложную систему организации судопроизводства. По всей стране суды, руководствуясь рядом национальных стратегий и политик, активно осваивают режим умного правосудия, внедряя ряд цифровых технологий, в том числе построенных на основе искусственного интеллекта[123]123
  Li Yao. Implementing Rule of Law in Digital Sphere: China’s Experience. Legal Issues in the Digital Age. 2023. Vol. 4. № 4. P. 114–133. DOI:10.17323/2713-2749.2023.4.114.133. URL: https://lida.hse.ru/article/view/2713-2749.2023.4.114.133/16381 (дата обращения: 29.04.2024).


[Закрыть]. Так, 01.03.2022 Верховный народный суд КНР преобразовал и модернизировал первоначальную систему China Mobile Micro Court в онлайн-сервис Народного суда. Новый сервис представляет собой мини-приложение, позволяющее пользователям подать иск, используя приложение WeChat. В 2022 г. через мобильную версию онлайн-сервиса Народного суда было подано 10 718 000 исков. Онлайн-сервис Народного суда объединяет и консолидирует общенациональные функции общей судебной системы, такие как посредничество, подача исков, обеспечение доказательств, результаты юридических проверок и т. д., помогая направлять запросы и решать юридические, посреднические и другие вопросы в судебных инстанциях по всей стране. Если говорить о местном уровне, то, например, в судах Шанхая имеется полностью налаженная онлайн-система подачи исков. При подключении к сети Интернет граждане и юридические лица могут иметь доступ к судебным услугам в любом месте и в любое время через веб-сайт, официальную учетную запись WeChat и мини-приложения, которые значительно сокращают прежние неудобства, связанные с длительными поездками и длинными очередями на подачу и регистрацию исковых заявлений. Более того, «асинхронное разбирательство» – новый термин, введенный в 2022 г., становится все более популярным и существенно меняет прежний имидж судебных заседаний. Если стороны и судья сопровождают заседание одновременно, но в разных точках пространства, его можно назвать модельным онлайн-процессом, то есть онлайн-судебным заседанием[124]124
  См.: Ibid.


[Закрыть].