Читать книгу "На трудных дорогах войны. Подвиг Одессы"

Морской 73-й зенитный артполк, которым командовал майор Л.С. Гассель (комиссар – А.М. Кисляков, начальник штаба – майор П.М. Сологуб), прикрывал порт. В боях на морском направлении уже отличились орудийные расчеты сержантов Безрука, Манюни и Павленко, а рядовой Михаил

Коптюх и сержант Илья Лагутин заслужили высокие награды Родины. На счету батарей старших лейтенантов П.А. Кушнира и М.Ф. Логинова по четыре сбитых самолета. Оба командира Указом Президиума Верховного Совета СССР за высокое боевое мастерство награждены орденами. Более десяти самолетов сбили зенитчики 638-го полка подполковника Г.Б. Света. Армии было тяжело, и ей на помощь не раз посылались зенитные артдивизионы капитанов Барсукова и Богоутдинова, батальоны майоров Гудыма и Мельника. В общем, наша ПВО воевала в небе, на суше и на море. И в этом заслуга командиров, а также комиссаров И. Подколзина и А. Тимошенко.

В помощь войскам Восточного сектора были еще направлены две канлодки: «Красная Грузия» под командованием капитана 3-го ранга Г.В. Катунцевского (комиссар – Н.И. Епонешников) и «Красная Армения» (командир – А.И. Коляда, комиссар – М.А. Серов). Их артиллеристы П.Г. Кравченко и В.Р. Шульмейстер выехали в полки корректировать огонь, оставив на кораблях лейтенантов Алейникова, Кудрина, Лушкина. Это была крепкая поддержка и пограничникам, и морякам. Положение на участке 1-го морского полка несколько стабилизировалось. Яков Иванович Осипов показал себя храбрым и мудрым командиром.

Одесса приковала к себе уже 8 вражеских дивизий. Какое это облегчение Южному фронту! А там наши войска продолжали отходить под вражескими ударами. 15 августа пал Кривой Рог. 18-я армия отходила к Днепру, а 9-я – от Николаева к Херсону. В ее арьергарде отходил личный состав Николаевской военно-морской базы, сведенный в отряд под командованием контр-адмирала И.Д. Кулишова и полкового комиссара И.Г. Бороденко, и своим зенартполком (командир – А.В. Мухряков) отбивался от вражеских танков. 19 августа войска фронта переправлялись через Днепр. Рядом с Одессой сражался Очаков. Вице-адмирал Левченко, отправив 14 августа из Николаева на Днепр флотилию, сам убыл в Очаков. Части гарнизона выдвинуты на рубежи обороны, и уже 10 августа очаковские батареи вели огонь по врагу

15 августа Г.И. Левченко был у нас. С Жуковым выехали посмотреть, как воюют моряки. Мы с Ивановым пытались было отговорить их от этой поездки, так как далее КП полка под минометным огнем, но они даже не удостоили нас ответом. К вечеру вернулись. Морская форма имела жалкий вид, на ней засохшая глина. В поисках Осипова они пошли на КП 1-го батальона, попали под обстрел и получили хорошую практику передвижения по-пластунски. Да им не привыкать – оба старые сухопутные бойцы, воевали против Деникина, Колчака, Юденича. Вот и вспомнили старину.

После встречи с командованием армии Гордей Иванович убыл в Очаков. Здесь развернулись бои за город. Стрелковый батальон Одесской базы под командованием майора А. А. Бондаренко, пограничники майора А.П. Изугенева, инженерная рота базы капитана И.Е. Зайцева, катерники капитан-лейтенанта Н.Л. Каневского, подразделения капитан-лейтенанта А.В. Пичугина и майора М.Т. Кудлая, ополченцы под руководством секретаря райкома партии П.Е. Назаренко вступили в жестокую схватку с 50-й пехотной дивизией противника, имевшей огромный боевой опыт войны в Европе. Наши подразделения поддерживали огнем береговые 203-миллиметровые батареи капитанов И.А. Радченко и А.С. Савона и сторожевой корабль «Кубань» под командованием старшего лейтенанта И.А. Кожухаря. Их огонь на передовой корректировали старший лейтенант Н.А. Юрасов и лейтенант Л.И. Сыркин.

Видимо, от командира 50-й немецкой дивизии пошло донесение о боях под Очаковом, так как после войны мы прочтем в дневнике начальника германского Генштаба Гальдера запись от 19 августа: «В районе Очакова противник предпринял контратаки на участке 50-й дивизии»[20]20
  Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. С. 288.


[Закрыть]. Гальдер четырежды упоминает в дневнике этот маленький городок со скромным морским гарнизоном. Защитники Очакова дали предметный урок немецкому командованию. Их стойкость ошеломила гитлеровцев, и они стали усиливать дивизию танками, артиллерией и авиацией. При защите Очакова в боях с танками, пехотой и самолетами отважно действовал личный состав зенитных батарей старших лейтенантов Р.Н. Дерягина, Е.А. Бржозовского, А.П. Овсянникова, А.С. Вознесенского, И.А. Попирайко из дивизиона В.А. Моисеева.

И только когда были израсходованы все снаряды, пушки береговой и зенитной артиллерии разбиты, а защитники Очакова понесли тяжелые потери, защитники города, после рукопашных схваток в городской черте, в ночь на 21 августа отошли на кораблях на Кинбурнскую косу и острова Березань и Первомайский. Они создали здесь новый оборонительный рубеж, который имел важное оперативное значение, так как прикрыл Западную Таврию. Очаковцы помогли и Одессе: проходившие вблизи Очакова и вдоль Тендровской косы морские коммуникации до конца обороны Одессы были недоступны для противника. Мы в Одессе понимали то важное дело очаковцев, которое они выполняли в интересах города и армии, на полтора месяца оттянув с главного направления к Очакову и островам дивизию противника со средствами усиления.

Конечно, на фоне сражений всего советско-германского фронта Очаковская оборона – это боевой эпизод. Но в нем как в капле воды отразился дух советского народа – громить фашистских захватчиков везде и всюду, до полной победы над ними.

С Днепра на остров Первомайский прибыл Левченко. Он дал высокую оценку стойкости защитников Очакова и утвердил организацию обороны на новом рубеже. Оставив генерала Кузьмичева во главе обороны на островах и косе, Гордей Иванович убыл в Одессу – помочь Жукову.

Оборону Одессы подчинить флоту

Начальник германского Генштаба Гальдер 19 августа записал в своем дневнике: «Противник продолжает оказывать сопротивление нашим частям, наступающим на Одессу». А на другой день дополнил запись: «Одесса все еще продолжает вызывать беспокойство»[21]21
  Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. С. 288, 291.


[Закрыть].

В первых августовских боях защитники Одессы выдержали экзамен на боевую зрелость. Был преодолен психологический барьер – начал рушиться миф о непобедимости гитлеровских армий. И какие бы испытания нас ни ожидали, мы крепко уверовали, что врагу не взять Одессу. Можно утверждать, что в середине августа завершилось становление обороны Одессы.

Но исподволь вставал вопрос о подчиненности обороны Одессы. Ведь войска Южного фронта уже на Днепре, а его штаб в четырехстах километрах и он практически не управляет Приморской армией, и фронт не снабжает ее. Нам казалось, что над этим думают и в Севастополе, и в Москве.

Решение вопроса ускорил случай. По докладу начальника гарнизона Жукова командарм решил разгрузить Одессу от скопившихся в ней тыловых подразделений 9-й и 18-й армий и отправить их морем к месту дислокации армий. 16 августа они начали грузиться на суда. В тот день уходил большой конвой в составе семи судов и восьми кораблей охранения. На них 13 тысяч эвакуируемых (женщины, дети, раненые), воинские тылы и оборудование предприятий. Мне приказано провести инструктаж (конференцию) капитанов и командиров.

Судами командовали опытные капитаны дальнего плавания А.Н. Моргунов («Днепр»), В.Я. Плаушевский («Армения»), В.И. Бацаценко («Восток»), Г.И. Вислобоков («Кубань»), С.Н. Кушнаренко («Пестель»), Ф.Г. Родити («Азов»), А.Ф. Шанцберг («Ворошилов»). Им дано сильное охранение: эсминцы «Беспощадный» и «Безупречный», которыми командуют капитаны 3-го ранга Г.П. Негода и П.М. Буряк, а также шесть «охотников» во главе с комдивами капитан-лейтенантами П.И. Державиным и Г.И. Гнатенко. Группу лоцманов возглавлял капитан дальнего плавания М.И. Белуха. Командиром конвоя был назначен комдив эсминцев капитан 2-го ранга Б.А. Пермский.

Уже заканчивалась конференция, когда комендант порта капитан-лейтенант П.П. Романов доложил, что на посадку пошли солдаты с оружием. Я поспешил к судам. Оказывается, с грузами тылов 9-й и 18-й армий уходили не только материально ответственные лица, но и вооруженные подразделения из охраны этих тылов, что не вызывалось потребностью. И в нашем отчаянном положении это выглядело непонятным. Мы бедствовали без оружия и бойцов, оголяли боевые посты кораблей и пирамиды, чтобы бросить подкрепления на фронт, в Севастополе снимали людей с кораблей, опустошали оружейные склады и готовили отряды матросов в Одессу, а тут уходили готовые к бою подразделения с оружием. Явный недосмотр должностных лиц, коим поручена отправка тылов.

При осадном положении действуют особые законы – принадлежность бойцов к другим армиям не имеет силы. Всякий способный носить оружие, а тем более с оружием, ставится в ряды защитников города. И я приостановил посадку. Ко мне подошел майор Ершов из штаба армии и показал посадочную ведомость на «Днепр», подписанную им и с визой Военного совета армии. В ней говорилось: посадка воинских частей – 1500 человек. Это же целый полк. Я позвонил Жукову. Он тотчас прибыл и как начальник гарнизона и командир базы действовал энергично и в рамках соподчиненности. Не найдя Софронова, он при нас созвонился с начальником штаба армии Шишениным, заручился его согласием. По его приказанию со всех судов были высажены вооруженные подразделения, чтобы направить их на фронт, где как раз шла жестокая схватка за Кагарлык.

Тут бы отблагодарить Жукова за инициативность, распорядительность и заботу о пополнении армии, а получилось нехорошо. Конечно, я понимаю: командарм руководил войсками и не имел возможности вникнуть в суть происшедшего, доверился докладам. И между командармом и командиром базы, доселе дружно работавшими, произошла размолвка: Жуков вроде бы откорректировал план Военного совета армии по посадке на суда и за это был отстранен от обязанностей начальника гарнизона.

О происшедшем Жуков донес Октябрьскому, а тот послал резкую телеграмму начальнику Генштаба и наркому Кузнецову. Позже стало известно, что Кузнецов копию этой телеграммы направил в Ставку.

А на море произошло событие, потребовавшее нашего внимания. 18 августа Жуков получил радиограмму комфлота: из Сулины вышли 8 крупных и 4 малых транспорта противника с десантом в охранении 10 катеров; вылетела наша авиация; вам приготовиться уничтожить корабли противника внутри минного заграждения[22]22
  ЦВМА. Ф. 72. Д. 748. Л. 18.


[Закрыть].

Жуков высказал сомнение: кто и как мог установить, что на транспортах десант? Но коль есть приказ, – штабу подготовить предложения для принятия решения.

В докладе по оценке обстановки я отметил, что Румыния не имеет такого количества крупных транспортов – авиаразведка могла ошибиться в определении размера судов. Слабенький эскорт из десяти катеров не вязался с двенадцатью десантными транспортами – тут нужны эсминцы и крейсера. Для форсирования нашего мощного минного заграждения противнику потребуются десятки тральщиков. У противника же нет ни крейсеров, ни такого количества тральщиков, и вообще подобный десантный отряд может быть разгромлен на нашем минном поле и внутри минного заграждения нашей береговой артиллерией, кораблями и авиацией. И как вывод: с десантом против Одессы может идти только большой флот с авиацией, а этот отряд судов может быть чем угодно, только не десантным. Он может следовать куда угодно, только не к Одессе. Наиболее вероятно, что эти малые суда совершают внутренние перевозки или рыбачат. Поэтому, выполняя приказание комфлота, мы не должны отвлекать наши крупные силы с главного, сухопутного направления на ложные, не ослаблять наших главных усилий на суше.

Начштаба Иванов, согласившись с оценкой и выводами, предложил: во исполнение приказа командующего флотом направить против судов противника отряд торпедных катеров, канлодку и эсминец. Остальными кораблями поддерживать войска. Адмирал утвердил. Высланные корабли вернулись к рассвету ни с чем.

Утром 19-го после безрезультатного поиска «десанта» на Одесский рейд неожиданно прибыло севастопольское соединение в составе лидера «Ташкент», эсминцев «Бодрый», «Безупречный», «Беспощадный». И тут же пришло приказание комфлота: эсминцам в случае отсутствия десанта подойти к Одессе и нанести удар по вражеским войскам в районе сел Свердлово и Визирка[23]23
  ЦВМА.Ф.72.Д. 748. Л. 52.


[Закрыть]. Это в тылу противника, там его резервы. Корректировать огонь нельзя. Значит, Октябрьский заведомо определил стрельбу по площадям. Вот бы эти восемнадцать новеньких 130-миллиметровых пушек да по вражеской пехоте, атакующей полки в Восточном секторе. Но у нас нет резервных корректировочных постов. Если бы мы заранее знали о приходе эсминцев, можно было бы что-то придумать. И вот в этот день мы с флагартом базы Филипповым задумали создать базовые корпосты для кораблей флота, придаваемых базе. А пока начали выполнять приказание комфлота. Полковники Крылов и Рыжи дали цели. Кораблям поставили задачи, и они открыли огонь. Только я закончил радиопереговоры с кораблями, звонок Иванова: зайдите к адмиралу.

Жуков подал мне радиограмму. По укоренившейся привычке я сначала посмотрел на подписи. А там крупными буквами выведено: Сталин, Шапошников. Вот это да! Впервые держу в руках такое. Это была директива Ставки Верховного Главнокомандования.

В ней говорилось о том, что командующим Одесским оборонительным районом назначается контр-адмирал Гавриил Васильевич Жуков с непосредственным подчинением командующему Черноморским флотом. Определялся и состав OOP: в него входили все части бывшей Приморской группы войск и Одесской военно-морской базы. Лаконично и четко определялись задачи Одесского оборонительного района.

В числе задач OOP было записано: «Уделить особое внимание созданию и развитию оборонительных инженерных сооружений… Мобилизовать и использовать все способное население для обороны города… Изъять из тыловых частей и учреждений весь излишний начальствующий и рядовой состав и использовать для службы в строю. Установить в городе и районе жесткий порядок и соответствующий режим для гражданского населения… Все ненужное для обороны эвакуировать. Эвакуацию производить во всех случаях лишь с разрешения контр-адмирала Жукова».

Раньше мы гордились тем, что морская Одесса явилась единственным городом, специально оставленным Ставкой во вражеском тылу для отвлечения на себя крупной группировки войск противника с сухопутного направления. А теперь на флот возложена ответственность за успешное решение этой крупной оперативной задачи, и для этого ему придана Приморская армия. Нет сомнения, что Одесса занимает значительное место в планах Ставки, если она уже дважды принимает по ней важные решения.

Г.В. Жуков имел все данные, чтобы возглавить дело, которое ему поручалось. Его ум, знания, боевой опыт, воля, организаторские способности и преданность делу партии позволяли ему быть командующим обороной Приморского плацдарма, изолированного от основного фронта. И он оправдал доверие партии, до конца исполнив свой долг.

Позже нарком Кузнецов рассказал нам историю организационных решений по Одессе, а потом написал об этом в своих воспоминаниях. Нарком был высокого мнения о Жукове: «Он обладал всеми личными качествами, необходимыми командующему оборонительным районом»[24]24
  Кузнецов Н.Г. На флотах боевая тревога. М.: Воениздат, 1971. С. 118.


[Закрыть]. С предложением Кузнецова поставить Жукова во главе обороны Одессы согласился начальник Генштаба Маршал Шапошников. Верховный Главнокомандующий утвердил эту кандидатуру.

Командующий OOP контр-адмирал Жуков избрал себе КП там, где был КП армии. До отъезда туда он занялся организационными вопросами, а на меня возложил все дела базы и приказал узнать в штабе флота, чем закончилась история с десантом. А десанта и не было. При повторном вылете флотские самолеты уже не обнаружили судов. Не обнаружили их и эсминцы. При опросе мной в 1944 году командующего румынским флотом Мачелариу тот отрицал подготовку десанта. Это подтвердилось и архивными документами румынского флота в Констанце.

В первые месяцы войны, пока мы не освоились, много было всяких историй со всевозможными десантами. Шли абсурдные донесения снизу и непроверенная информация сверху. Преувеличивались возможности и способности противника. Это лежало за пределами научного обоснования, когда бдительность перерастала в мнительность. Над иными как дамоклов меч висели истории захвата гитлеровцами острова Крит с воздуха и Норвегии с моря. Уроки из этого нельзя было механически переносить на нашу действительность.

Конечно, военный человек должен быть бдительным, готовым ко всяким случайностям, держать подчиненных в разумном напряжении, однако помнить, что неоправданные, да еще частые, предупреждения об опасности – не безобидные акции. Противник демонстрациями увлекает вас на ложное направление. Перенацеливанием сил вы изматываете их, ослабляете главное направление. И еще хуже – люди привыкают к ложным тревогам, а наступает действительная угроза – они не готовы.

В нашем случае мифический десант «испарился» под лучами восходящего солнца. А мы в результате этой истории заполучили четыре корабля. И теперь по вражеским войскам огонь вели девять кораблей. Со стороны моря накатывался сплошной гул орудийных выстрелов.

Я выкроил часок и с темнотой выехал на рейдовый пост, что на холодильнике порта (сейчас там морской вокзал). Тут с большой высоты открывалось потрясающее зрелище в ночи. Частые залпы кораблей сливались в канонаду, и слышалась мощная, милая сердцу артиллериста музыка. Вспышки орудийных залпов образовывали огненное ожерелье, повисшее над водой. А так как тучи нависли, то оно отражалось от них, и весь рейд и залив были освещены как в сильную грозу.

Я представлял себе, что происходит на кораблях. Ведь на всех девяти плавал и знал их людей. Корабли стреляли на ходу, а в заливе тесно маневрировать. Стрельба производилась на коротких отрезках пути, с частыми поворотами. Смотри в оба, командир. Но за весь период обороны у нас не произошло ни одного столкновения. Это говорит о высокой квалификации командиров и штурманов и бдительности сигнальщиков-наблюдателей.

Приступая к новым обязанностям, Жуков не слагал с себя ответственности за морской сектор и своих командных функций по прежней должности пока никому не передавал. Он позвонил начальнику штаба армии генералу Шишенину и попросил его срочно прибыть по неотложному делу. Ознакомив его с директивой Ставки, Жуков объявил Шишенину, что отныне он начальник штаба OOP, а его заместитель – Иванов. Генерал Софронов станет заместителем Жукова. Затем они собрались вместе, чтобы оценить обстановку и осмыслить содержание будущих первых приказов. А я занялся делами базы – ведь в бою девять кораблей и надо готовить крупный конвой к выходу в Новороссийск.

Шишенин, доложив свои соображения и получив установки, убыл в штаб армии составлять первые приказы. Затем туда же уехали Жуков и Иванов. В седьмом часу вечера мне позвонил Крылов и попросил прислать штабного командира за приказом командующего OOP номер один, подписанным Жуковым, Дитятковским и Шишениным в 18.15 19 августа. В нем говорилось о том, что по указанию Ставки для обороны Одессы создается OOP. Командующим OOP назначен контр-адмирал Жуков. Его заместителем по сухопутным войскам – генерал-лейтенант Софронов. Комиссаром OOP становился полковой комиссар Дитятковский. Начальником штаба OOP – генерал-майор Шишенин. Помощником командующего OOP по оборонительному строительству назначался генерал-майор Хренов, заместителем начальника штаба по морской части – капитан 1-го ранга Иванов. В состав OOP включались все части и учреждения Приморской армии и все части Одесской базы. Военно-морская база переподчинялась непосредственно Жукову.

Руководство OOP тотчас же приступило к исполнению новых обязанностей. В 23.55 Жуков, Дитятковский и Шишенин подписали приказ номер два. В нем определялись задачи и рубежи дивизий.

Приходилось слышать утверждения, что эти приказы были отданы дивизиям через голову командования и штаба армии. Это досадная неточность. Ведь Шишенин – глава армейского штаба, значит, уже не через голову. Второй, оперативный, очень

сложный по содержанию и объему приказ мог быть подготовлен только коллективом грамотных армейских штабистов. Как пишет Н.И. Крылов в воспоминаниях, «бразды правления по штабу армии ему передал Шишенин в ночь на 20 августа», а днем и вечером 19 августа, когда готовился приказ номер два, Шишенин продолжал возглавлять штаб армии (а Крылов никогда не выходил из его подчинения, став на другой день и заместителем начштаба OOP по совместительству). Приказ номер два явился результатом многочасовой коллективной работы операторов штаба армии, руководимых Шишениным и Крыловым. После его подписания он был разослан в дивизии оперативным отделом штаба армии, его средствами связи.

В эти первые часы жизни новой организации обороны Одессы Шишенин, выполняя решения командующего OOP, руководил войсками, опираясь на штаб армии. Я не знаю в эти часы характера взаимоотношений Шишенина с Софроновым, но с приказом номер один, которым Софронов назначался заместителем командующего OOP, он был ознакомлен немедленно.

Позже раздавались голоса, что неудачи, постигшие в те дни 25-ю дивизию при отходе, связаны с содержанием приказа номер два, якобы продиктованного Жуковым. Это совершенно неверно. Шишенин – не из тех людей, кому адмирал мог бы внушить концепции, не стыкующиеся с сухопутной действительностью. Тут действовал уставной порядок, сложившийся в армии: штаб сделал расчеты, Шишенин внес предложения, Жуков утвердил этот разумный вариант. Шишенин – умный и образованный генерал и опытный штабист. К его мнению прислушивались и Софронов, и Жуков. А с 25-й дивизией получилось так, потому что она своим двухполковым составом уже вторые сутки отходила под ударами трех дивизий противника.

Генерал А.И. Ковтун-Станкевич (он тогда был в 25-й дивизии штабным командиром и вскоре вступил в командование 287-м полком) после войны в письме ко мне так описал отход от Кагарлыка: «Наша дивизия под ударами многократно превосходящего противника отходила, нанося контрудары. В пылу боя части перемешались. Тогда командир дивизии А.С. Захарченко, комиссар Ф.Ф. Машков, прихватив меня, бросились в ряды отходивших и восстановили положение. А тут вскоре по приказу Жукова подоспела на помощь кавдивизия И.Е. Петрова, а потом и 136-й запасной полк майора Н.М. Матусевича. Но при отходе полки поменялись местами – 31-й полк стал левофланговым у Днестра, а 287-й полк правым флангом примыкал к 95-й дивизии».

Шишенин и Крылов в боевом донесении штаба OOP, подписанном ими в 8.15 20 августа, сообщали, что все части Приморской армии на основании директивы Ставки вошли в состав OOP. 18 и 19 августа шли напряженные бои. Противник, сосредоточив до семи дивизий, наносил главный удар от Кагарлыка на Карсталь и к исходу дня 19 августа прорвал фронт на участке Кагарлык – Беляевка. В связи с угрозой окружения наших войск решением командующего OOP 95-я и 25-я дивизии под прикрытием арьергардов и 1-й кавдивизии отошли на рубеж Палиово – Выгода – Карсталь – Маяки. Это документальное доказательство является свидетельством того, что только угроза окружения наших войск, сложившаяся 18 и 19 августа, вынудила Шишенина предложить, а Жукова решить отвести войска, чтобы не произошло худшее. Шишенин и Крылов всю ночь руководили отводом обеих дивизий.

Противник, захватив Беляевку, остановил одесскую водокачку. Температура воздуха 30 градусов, и в городе более 400 тысяч человек[25]25
  Перед войной в Одессе проживало 615 тысяч человек. Более 100 тысяч к этому времени было эвакуировано, остальные ушли воевать.


[Закрыть]. Всякий поймет трагедию, в которой оказалось население, больные и раненые. Началось бурение артезианских колодцев, которое возглавил генерал А.Ф. Хренов. К боевой страде добавились страдания в быту: жажда посерьезнее голода. Появились карточки на воду. Осложнились приготовление пищи и стирка белья. Не работала канализация, а это уже угроза эпидемий. К тому же много воды требовалось заводам, работавшим для фронта, госпиталям и больницам. Враг начал бомбить город зажигательными бомбами. Начались пожары. А воды нет.

20 августа командиром 25-й Чапаевской дивизии был назначен генерал И.Е. Петров, бывалый воин, участник Гражданской войны. Время покажет, что его назначение оказалось большой удачей. И хотя боевой путь Ивана Ефимовича не всегда был гладким – и не по его вине, в наших сердцах он оставил о себе добрую память как талантливый, мужественный военачальник. Полковника А.С. Захарченко назначили начальником штаба войск Восточного сектора. Это способствовало благополучному исходу боев в будущем в этом районе. Хороший воин во всех отношениях, он после Одессы командовал 192-й дивизией и погиб в 1942 году.

Жуков послал Военному совету флота предложения по расстановке руководящих кадров OOP. И сразу же получил ответ: Софронов – командующий армией, Воронин – член Военного совета OOP, Шишенин – начальник штаба OOP, Иванов – его заместитель, командир базы – Кулишов, начальник штаба базы – Деревянко, и до прибытия командира на него возлагаются обязанности командира базы[26]26
  ЦВМА. Ф. 72. Д. 748. Л. 125.


[Закрыть]. Вскоре эти назначения были утверждены Москвой.

Я воспринял новое назначение как высокое доверие наркома, Военного совета флота и старался оправдать его. Полковник Н.И. Крылов по устному приказанию приступил к исполнению обязанностей начальника штаба армии и заместителя начштаба OOP по совместительству. Политотдел OOP возглавил полковой комиссар Л.П. Бочаров.

Для руководства городом в состав Военного совета OOP был введен первый секретарь Одесского обкома партии бригадный комиссар А.Г. Колыбанов. Он и председатель облисполкома Н.Т. Кальченко с помощью партийной организации обеспечили необходимые условия для жизни и деятельности населения, удовлетворения запросов фронта. Многое в этом направлении сделали также секретари обкома партии Г.С. Сенин, Л.И. Найдека, И. А. Сосновский, Е.Ф. Карюков, А.Ф. Чернявский, Д.Г. Гапий, секретарь горкома партии Н.П. Гуревич, председатель горисполкома Б.П. Давиденко, заместитель председателя облисполкома Я.М. Мизрухин. Все они много работали по обеспечению боевых действий войск, обслуживанию населения, организации МПВО, эвакуации предприятий, проведению оборонных работ.

Членом Военного совета от флота был назначен И.И. Азаров.

Тыловое снабжение и пополнение людьми Приморской армии Генштаб возложил на Северо-Кавказский и Закавказский военные округа с подачей грузов и людей через Кавказские порты. Наши коммуникации удлинились до 400–600 миль (730-1100 км).

Ставка и Генштаб создали стройную структуру обороны Одесского плацдарма. Защита Одессы явилась совместной оборонительной операцией всех видов Советских Вооруженных Сил: сухопутных войск, флота, авиации, войск ПВО, с участием торгового морского флота и гражданского населения города и области.

Меня и сейчас иные спрашивают: чей же вклад больше в Одесскую эпопею? Я отвечаю в полном соответствии с исторической правдой: да, армия была придана, подчинена флоту. Но на главном, сухопутном, направлении обороны она была основной ударной силой, подкрепленной флотской мощью: морской пехотой, береговой артиллерией, кораблями и авиацией. И если учесть образцовую эвакуацию армии морем, то попробуй разберись в приматах и приоритетах – чей вклад больше! Получится, как в той притче: все равно что искать черную кошку в темной комнате, куда она вообще-то и не заходила. Армия и флот на равных защищали Одессу Вот в чем состоит истина.

Шишенин объявил Крылову и мне, что штаб OOP будет небольшим, без отделов, и состоять из представителей армии и флота. Из Севастополя уже прибыли операторы полковники А.М. Аганичев, Г.В. Матьяшек и капитан 2-го ранга Л.Г. Чернов. Софронова, Крылова и меня, как исполняющего обязанности командира базы, пригласили на Военный совет OOP, где Жуков дал установочные указания. Из них следовало, что присылаемые флотом боевые корабли будут придаваться базе, их использовать в артподдержке сухопутных частей. На море должен быть один хозяин, поэтому порт подчиняется базе, а через него и все приходящие торговые суда. Было приказано создать в порту образцовую организацию для быстрой разгрузки и вывозки боеприпасов, других грузов. Эвакуация морем людей по линии города и армии возлагалась на базу. Ничто не могло быть вывезено из Одессы без санкции командира базы. Ни один мужчина в возрасте от 18 до 55 лет не имел права покинуть осажденный плацдарм.

Окончательно сложился морской фронт обороны Одессы, и нужно было умело возглавлять его борьбу. В связи с ограниченным составом штаба OOP и в целях быстрого решения морских вопросов за базой оставалось право самостоятельного сношения со штабом флота по вопросам перехода кораблей и судов и их действий. А решение вопросов взаимодействия между армией и базой возлагалось на их командование. В самых драматических ситуациях, следовавших одна за другой, между штабами армии и базы не возникло ни одной размолвки, которая бы привела к разнобою в работе. Я это отношу на счет деловитости и партийной принципиальности работников обоих штабов. Этому способствовал и спокойный характер начальника штаба Приморской полковника Николая Ивановича Крылова. И когда он писал воспоминания о Севастополе, хорошо сказал: «В Одессе отношения со штабистами-моряками были как-то ближе и теплее – такие, как здесь с Моргуновым и Кабалюком» (это севастопольские береговые артиллеристы).

Конечно, у нас возникали рабочие споры, обычные для штабов соединений, воюющих рядом на стыке суши и моря. Но они были даже полезны в поисках лучшего решения, велись в пределах разумного и разрешались при общем согласии в соответствии с существовавшими требованиями.

Противник подтягивал свежие дивизии и вводил их в бой. Острота борьбы за Одессу росла с каждым днем и часом. В нее все больше втягивались труженики города и области. В тылу войск население помогало создавать новые позиции. На осажденном плацдарме шло сражение за город, а колхозы продолжали убирать урожай и снабжать войска продовольствием. Случалось, что и гражданское население попадало под огонь артиллерии и минометов противника. Были потери.

Весь призывной контингент для пополнения частей был практически исчерпан. 90 процентов коммунистов Одесской партийной организации с оружием сражались с врагом. Когда становилось тяжело на передовой и командиры дивизий взывали о помощи, обком и горком партии производили очередную – в который раз! – мобилизацию коммунистов и направляли их в части.

Одесса – промышленный город. В ней много предприятий. Среди них немало крупных: завод сельскохозяйственных машин, автокрановый завод, судоремонтные заводы… Они освоили более 130 видов военной продукции. На одесских предприятиях создавались легкие танки (на базе трактора), бронепоезда, минометы, ручные гранаты, бутылки с горючей смесью, противотанковые и противопехотные мины, шанцевый инструмент, походные кухни, ремонтировались самолеты, танки, орудия, суда, корабли, винтовки, пулеметы, автомашины. Город снабжал войска обмундированием и обувью. На полную мощь работали мясокомбинат и хлебозаводы. Успешное проведение Одесской оборонительной операции было обеспечено, помимо других факторов, большим и героическим трудом одесских рабочих и колхозников во главе с партийной организацией.