Читать книгу "Анатомия боя. Правду никто не говорит"

Как победить без боя

Константин: Давай вернемся к самозащите, что ты думаешь по этому поводу?

Владимир: В этом вопросе у меня все время стоит дилемма. Как врач я должен спасать людей. Нужно защититься и не убить, и не покалечить. Для меня это всегда большой вопрос.

Самое главное, для меня в самозащите, и многие со мной согласятся, это просто не допустить подобной ситуации. Ситуации, когда тебе придется защищаться.

Предотвратить ее заранее – вот это самая правильная защита. Защита головой. Ситуации, когда на тебя кидаются с ножом, как правило что-то предшествует. Если у тебя хватило мозгов избежать агрессии – значит ты умеешь защищаться.

А если дошло до потасовки, то ты уже проиграл. Потому что тут уже – или ты или тебя. А это 50 на 50, что уже не очень. Даже если 98 на 2, то эти 2% тоже могут окончиться серьезно. Я уже не говорю о последствиях. Это рулетка, а в рулетку серьезный человек играть не должен.

У меня младший сын с 6 лет боксом занимается. Ты его знаешь. Я считаю, что настоящий мужик в любом случае должен уметь за себя постоять. Я это вижу по своему ребенку. Его победы на соревнованиях помогают ему двигаться к цели.

Он ведет себя по-другому со сверстниками. Во-первых, не боится конфликтной ситуации. А когда не боишься – проще думать головой, как не допустить развития ситуации. Страх застилает мозги.

Мы когда боимся – мы не можем объективно оценить ситуацию. Мозги отключаются. Что делать? Как посмотреть на человека, чтобы он успокоился? Что сказать?

А он, ему проще с ними разговаривать. Из-за того, что он уверен в себе. Знает свои силы. Он спокойно разговаривает, никогда голос не повышает. Заниматься спортом надо не для того, чтобы драться, а чтобы тебя не били.

Константин: Занимаясь спортом получаешь уверенность в себе.

Владимир: Когда ты подготовлен психологически на тебя невозможно надавить. Что обычно происходит на улице в экстремальной ситуации? Тебя начинают давить либо психологически, либо физически.

Человек пугается, теряется, начинает плохо соображать. Нервничает, руки трясутся, силы уходят. А когда ты готов, ты трезво оцениваешь ситуацию. Ну попробуй, посмотрим, что из этого выйдет.

Ты способен договориться, зная свою силу. А может быть не надо. Давай я в сторону отойду, а ты проходи, если тебе надо пройти мимо. Не буду же я с тобой на дороге бодаться.

Иногда тяжело договориться и хочется рубануть, и вбить кости носа в голову. Но перелом костей носа – это нанесение телесных повреждений средней степени тяжести. А это уже от 3 до 7 лет лишения свободы.

В лучшем случае 3 года условно, если у тебя облегчающие обстоятельства. Если не привлекался, не участвовал и с работы характеристика положительная. Ну или жена беременная.

И это на первый раз. Второй раз, как правило, заканчивается реальными сроками. Вот за сломанный нос можно схлопотать 2 года общего режима.

Причем надо учитывать, что некоторые люди этим знанием пользуются. То есть, грубо говоря, есть у Вас тетя, которая работает в нервном отделении областной больницы. Вам ломают нос, вы лежите там 21 день с травмой средней тяжести.

И когда начинается разбор полетов и человек осознал, что произошло, из него начинают вить веревки. Ему говорят – ну принеси нам тысяч двести, может быть мы и пойдем на мировую. Заберем заявление. Это если попадешь на обычного. А попадешь на принципиального, не жадного – можешь не отделаться деньгами.

Константин: Предлагаешь сидеть от 3 до 7 лет? Принципиально?

Владимир: Я не говорю, что не надо защищаться. Я говорю, что прежде чем что-то сделать, надо думать головой. Особенно если ты уверен в себе и умеешь защищаться. Поставить два якорька, сделать три блока, чтобы тебя не убили.

Про самозащиту

Константин: Володя, а вот сможешь ли ты отличить на улице подготовленного бойца от обычного человека.

Как правило, подготовленных людей: боксеров, бойцов – их видно. По крайне мере – я их вижу. Борца, боксера, я вижу по их движению, по осанке. Их мало. В основном на улице люди неподготовленные. Наглостью берут. А если доходит до физического противостояния – максимум 2—3 минуты и смерть мышцам.

Возвращаясь к самозащите. Приведу пример из чеченской жизни. Рядом с нами в расположении жил Тверской ОМОН. А у них врача не было, а проблем куча. Они на блок постах дежурили и постоянно бегали ко мне. И за какое-то время я подружился с их командиром. Подполковник, нормальный мужик. Мастер спорта по бегу.

Людям тяжело и надо периодически снимать стресс. Ну а что греха таить – стресс снимали водкой. Не заступили на пост бойцы, разрешали выпить бутылку.

Было там два шкафа – раскаченные ребята. Что то им не понравилось. Может мало водки он им разрешил выпить, или не разрешил добавить… Начали они мягко наезжать на командира. Ничего серьезного, конечно там не было.

Ладно, говорит командир, я вас сейчас бить не буду. А они такие, крепкие ребята, килограмм по 120. Ну а он довольно худой и старый. Я просто буду бегать вокруг вас, пока вы не упадете. А потом подойду и глаза выдавлю. Попробуем?

Мастер спорта по бегу, хоть и старый. Попробуй с ним пробеги 15 км. Знают, что не добегут. Это они поняли. Вот к чему я все это говорю – люди неподготовленные 2—3 минуты на улице способны драться. И делай с ними что хочешь. Руки просто не поднимутся.

Да вы на ютуб гляньте. Просто пихаются, уже ничего не сделают. Ни травмы нанести жестко, ни ударить как следует. И конфликт исчерпан. Помахали кулаками и успокоились. Поэтому задача самозащиты невелика – 3 минуты продержаться. А 3 минуты продержаться и не ударить можно.

Константин: Просто бегать кругами?

Владимир: Не просто бегать, можно и стукнуть пару раз аккуратно. Это еще быстрей людей приводит в чувства.

Измененные состояния

Константин: А если пьяный или под наркотиками?

Владимир: Ну тут вообще особый случай. Если не дай Бог, с пьяными или наркоманами, там все понятно. У них агрессию так просто не остановишь. А есть еще случаи нарушения психического состояния…

Возьмем, например, вяло текущую шизофрению. Вроде человек и общается нормально, но в какой момент у него началось обострение – разберется не каждый психиатр.

В бешенстве такие люди могут горы свернуть, сила у них неимоверная. Боль они не чувствуют и вот в такие ситуации лучше никогда не попадать.

Это конечно реже чем встретить боксера на улице, хотя все зависит и от экономической ситуации в стране. Чем хуже ситуация – тем больше таких появляется на улицах. В таком состоянии только в челюсть, выключить свет.

Про самолечение

Константин: Расскажи о восстановлении.

Владимир: Я сторонник официальной медицины. Ученик старой советской школы. Закончил мединститут довольно таки давно, прошел прожженную советскую профессуру. Которая могла и по морде за предложенные на экзамене 100 рублей прописать. Да и выгнали бы из института.

Поэтому я могу рассуждать о клеточном поражении головного мозга и как этого избежать при помощи лекарств и медицинских манипуляций, как привести человека более менее в норму.

Настоятельно не рекомендую заниматься самолечением при тяжелых травмах! Особенно людям, которые занимаются спортом. Почти у всех спортсменов имеются проблемы с позвоночником.

Из-за поднятия тяжестей, из-за резких неравномерных нагрузок. Никогда не занимайтесь самолечением позвоночника! Останетесь глубоким инвалидом. Только сертифицированный квалифицированный травматолог может вам помочь!

Константин: А как же Дикуль? Он закончил медицинский уже после того, как вылечил себя?

Владимир: Дикуль занимался физиотерапией. А физиотерапия и вправлять позвонки – это две разные вещи. Неквалифицированный человек может так дернуть, что у вас ноги откажут.

Не дай Бог если у вас случатся вот такие проблемы. Избегайте бабушек, различных народных костоправов, целителей. С врачами в этом плане тоже тяжело, врач нужен хороший.

Здесь надо понимать две вещи. Чем тяжелее поражение – тем труднее его вылечить. Если кого-то не вылечили, на ноги не поставили – это плохие врачи? А как быть, если например отрезали ногу, где ее взять новую?

То же самое и с позвоночным столбом и спинным мозгом. Если его прервали, травмировали – новый не пришьешь. Как можно вылечить паралич, если у тебя позвоночник к груди прилип?

Константин: А как физические упражнения работают?

Владимир: Физические упражнения позволяют быстрее восстанавливать неповрежденные нервные окончания, вылечить невозможно. Восстановить двигательную или чувствительную активность при тотальных повреждениях нельзя. Нейрохирургия сегодня творит чудеса, но не в случае тотальной травмы.

И еще о мифах

Константин: Давай еще поговорим о мифах. В фильме «храброе сердце» с Мелом Гибсоном войдя в боевой транс шотландцы сражаются с англичанами пробитые стрелами. В героя попадает стрела и он ломает ее и продолжает драться.

Владимир: Это так только в кино. В нормальной жизни все проще и банальней. Надо срочно зашивать рану, пока там окончательно все не разворотило.

Нужно ли оставлять нож или стрелу в ране, зависит от ситуации: какие органы поражены и задеты ли крупные сосуды. Можно 20 раз воткнуть нож и не задеть ни одного крупного сосуда.

А можно ударить спереди и пробить почку. Можно попасть в печень, ничего больше не задев, но кровотечение будет серьезное.

Но не дай Бог попадешь в воротную вену и уже не спасти человека. Ни один реаниматолог не поможет. Потому что кровоснабжение идет от аорты.

Как при операции на щитовидке. Операционное поле большое, считаешь до 3, если пересекается кровоснабжающая артерия…

Там же идет аорта, она тоненькая, вы не поверите, она тонюсенькая и ее не видно в окружающих тканях. Она диаметром с иголку, ну может чуть побольше. Между иголкой и спицей.

За 10 секунд с нее выливается стакан крови. Если ее в зажим не взять, смерть за несколько минут. А с крупными сосудами еще сложнее. Самые жуткие вещи происходят при поражении крупных сосудов: печеночные артерии и вены, бедренные артерии и вены. Плечевые артерии и вены, аорты, сонные артерии. Идет массивное кровоснабжение и сразу огромная кровопотеря.

Когда кровопотеря более или менее медленная, организм успевает мобилизовать свои ресурсы. Например, в той же селезенке идет выбрось в кровь эретрацитов. Во всех тканях есть жидкость, есть лимфа, идет какое-то кровевосполнение. Но если идет массивная кровопотеря, никто ничего не успеет.

Вот у нас один сотрудник погиб. Не в мое дежурство это было. Герой России. Взорвалась граната из подствольного гранатомета, ранение незначительное, осколком попало ему в бедро. Сантиметр левее или правее – вытащили и зашили бы.

Осколок перебил бедренную артерию. Умер человек ровно за 3 минуты на руках у боевых товарищей. Ничего не успели сделать, ни затампонировать, ни наложить жгут. Фонтан крови. Он уже через минуту был без сознания, а через три погиб.

Не балуйтесь с ножиками! Это может привести к серьезным последствиям!

Константин: Увидел нож – держи дистанцию. Чем дальше, тем лучше. Только в сказке можно красиво поставить блок, защититься и отобрать нож.

Владимир: Тренировки с оружием конечно развивают структуру движения, дают определенные навыки. Только к реальности это не имеет никакого отношения. Все намного прозаичней и быстрее происходит в реальности.

Константин: Поверишь, что реальнее только жизнь, или что боевое самбо тебя спасет и реальнее будет только смерть. Спасибо Володя.

По-разному люди попадают на войну. Один мой ученик попал туда абсолютно случайно, не по собственному желанию. Из Воронежского военкомата прямиком в Нагорный Карабах. Без денег, без возможности вернуться. Ему пришлось воевать, чтобы вернуться домой.

Другие выбирают свой путь воина с детства и идут к своей мечте. И с таким человеком мы сейчас поговорим.

Александр, русский воин

Как попасть в спецподразделение

Александр: В какую камеру смотреть?

Константин: Да прямо смотри, нормально все. Первый вопрос, который хочу тебе задать, о войне и о том, как ты туда попал. Как это произошло. Сам поехал?

Александр: Знаешь что, Александрович, я скажу так: я там всю жизнь был. Потому, что с детства так воспитан. У меня дед – полковник, военный летчик. Жил он в Калининграде, Кёнигсберге в то время. Всю жизнь я на него равнялся. Да и по бабушкиной линии у меня все военные.

Мы с тобой жили в тяжелое время – развал Советского Союза, войны. Мама все время переживала из-за старшего брата. Маргарин он – ни вреда, ни пользы. Хотя во дворе его боялись, он тогда карате занимался. И я бывало пользовался его авторитетом.

Но у меня характер «офицерский». Все мои говорят: «Да мы всегда знали, что ты человек военный». Для меня форма – это все. Наверное, с рождения был на войне и в мундире.

Помню двоюродный брат с Афгана в 85 году пришел, а я еще пацан был, в первый класс пошел. И я ему:

– Паш, расскажи про войну. Сколько духов убил?

– А сколько тебе надо?

– Ну, одного, двух.

– Значит двух.

А это самый близкий человек, которому я напрямую мог задать вопрос. Смех смехом, а получается это потребность моя с детства была. И я думал тогда: «Блин, поскорее бы в армию». Из класса, из десяти пацанов – нас отслужило всего три человека. Это по срочной службе!

В 96 году мы втроем в армию пошли, остальные все закосили. Кого родители отмазали, кто деньги платил. А я с таким энтузиазмом шел. Не поверишь, я когда повестку получил, плясал. Я знал, что не поступлю в институт, а армия – это моё.

Пришел в армию, на меня все смотрят. А я этим дышу, мне нравится служба. Думал сейчас годик отслужу и в военное училище поеду. Ну а потом решил, я два года отслужу, чтобы наверняка, а уж потом поступлю в Рязанское. Всю жизнь я мечтал поступить в Рязанское Воздушно-десантное училище.

Получается так, что в 99 году начались бои в Боснии. А я в институт собрался. Думаю: «Что мне там делать?». Короче, судьба играла со мной два раза. Поехал я в Псков служить.

Та рота, которую разбили, рота на высоте, вот в ней я должен был быть. Но судьба распорядилась иначе. А я чувствовал себя с ними. До сих пор с батюшкой об этом говорю, отец Георгий.

Я в Рязань после двух годов срочной службы решил поступать. Пришел к начальству, а меня от части направляют в Рязанский автомобильно-инженерный. Я говорю: «Слушайте, я всю жизнь мечтал в ВДВ, а вы меня…».

Ну а мне: «Ты понимаешь, ты инженером будешь! Из вдв выйдешь, тебе пинок под жопу дадут из армии, ни образования, ни профессии. Тут ты инженер, а там – никто».

Не пошел. И тут судьба играет второй раз. Приезжаю домой к девчонке и говорю: «Ну, сколько ты меня ждать то будешь? Давай мы с тобой вместе будем». Короче, я приезжаю жениться.

Думаю – поеду в Иваново, у меня там родственники, направление возьму и переведусь в Боснию. Но не получилось ничего – сокращение. Тут меня и уволили из армии.

Женился. Началась моя гражданская жизнь. В 99 на рынок грузчиком устроился, поработал водителем. Но не мое это. Смотрю, кто в форме пройдет, и теряюсь. Думал втихаря в Чечню уеду, но жена.

И тут вижу ОМОН воронежский приехал с командировки. Вроде не менты. А у соседа моего зятя посадили после первой кампании. Ребятенкам патрончиков немножко насыпал, и его закрыли. Но я же не такой, я же положительный герой.

Подошел к соседу: «Виктор Иванович, помогите мне в ОМОН устроиться».

Он говорит: «Помогу». Командир роты бывший, служил.

Говорит: «Позвонил, иди. Увидишь там ворота. Подойдешь, на КПП скажешь, что по звонку».

Я, как осел, иду на Донбаскую. Ну, выхожу, ворота, открываю дверь, сидят два парня: Мишка Чирков и Мишка Калягин. У них форма спецподразделения была – как у десантников, только серого цвета. Подтянутые. А во мне метр 75 и 75 кг весу. Я еще в тельняшке ходил после армии.

Говорю: «Ребят, здравствуйте, я по звонку, мне надо к командиру». А они сидят и нецензурной бранью. У меня глазища вот такие – как так, разве милиционер может ругаться матом?»

Я же почти офицер, после двух годов службы учился на прапорщика во Владимирской школе. И уже после школы прапорщиков я думал поступать в Рязань. Армейское звание было «прапорщик». То есть я уже выше милиции на целую голову.

А они между собой:

– Веди его.

– Нет, сам веди.

Провели меня к командиру, а я такой – грудь колесом. Говорю: «Вы знаете, я по звонку». А он: «Вы тут все позвоночные». Короче, не взяли.

Дядьке я уже больше не звонил – брехло. Ну не может вот так быть: позвонил, и меня прямо взяли. Подсказать некому было, как правильно сделать. Я на рынке когда работал, там менты все крышевали.

И там полковник один был. Я прям на рынке к нему подошел. Говорю: «Разрешите обратиться, хочу в ОМОНЕ служить. Но вот не знаю как – глуповат немножко».

А он отвечает: «Зачем тебе ОМОН? Иди в конвой, год за полтора…». Вот так и пришел в милицию. Правда пинок под задницу чуть не получил – у меня дядька, судимый по отцовской линии. Но это мелочи.

Я в ППС недели две отработал. Там был командир, Сашка, бывший СОБРовец. А у меня денег особо не было, и я бегал из отдела в отдел, а потом на турник. И он спросил: «Ты мне скажи, зачем к нам устраиваешься?». Я говорю: «В ОМОН не взяли».

Помог он мне, позвонил Ключникову Олегу Михайловичу. Царствие ему небесное, мы в бою вместе были. Прямо при мне позвонил. Говорит: «Слушай, тут у меня отморозок есть. ОМОНовец по пояс – бегает в майке зимой. Вообще, парень!»

А ему: «Ну, пусть подъезжает завтра с утра». А время было, наверное, четыре дня. Я говорю: «Петрович, скажи, что я в течение часа у него буду». И бегом с Маршака до Курского вокзала, как дал по прямой.

Прибегаю, а он: «Ну, заходи, чего там? Давай, физуху сдавай, я тебя записал на завтра. Утром возьми нашатырь, бинты, вдруг тебе голову проломят. Сдашь физуху – пройдешь». И смеётся.

Приезжаю утром на Динамо с сумкой. Смотрю, еще кандидаты подкатывают. А там спецназ, альфа. А я же вообще не в курсе всех дел. Сижу, а никто не проверяет. Уже двенадцать, два. Уже Алик приехал заниматься с пацанами.

Целый день просидел прождал.

Алик и спросил, где живу, каким спортом занимаюсь. Я ему номер телефона дал. Мобильных тогда не было, я тетин дал. Её предупредил, чтобы сразу мне если что.

Опять на рынок пошел работать. Через три месяца звонок. Я в отряд приехал, а там подорвали парня на Урале, и место освободилось. Мест не было из-за денег боевых, каждый держался за свое место.

Тогда это был шанс заработать на квартиру, машину, гараж купить. И люди там держались. А парень этот, Сашка, на тот момент ему было, как мне сейчас, может постарше. Сорок – сорок два. Он говорил: «За гараж рассчитаюсь и на пенсию». И их вот на Урале подорвали.

В учебном центре был в 2001 году. Это сейчас там учатся год. А нам сразу как приехали сказали: «Готовьтесь к Чечне, вы едете». Получается, со школьной скамьи и на войну.

Первая командировка

Первая командировка у меня была в Грозный. Мы выехали в конце октября, в январе оттуда вернулись. Тогда разруха была, Командир наш – бывший афганец. И мы на желтых автобусах, шторки нам не разрешили открывать, а нам интересно и страшно.

Я смотрю, а у меня руки трясутся. И ничего сделать с этим не могу. Те, кто матерые, ржут. Приехали, разгрузились. А утром я заступил на блокпост. Перед этим, ночью, вообще не спал. Потому что стреляли.

Утром выходим на блокпост, солнце, помню, светит. Ясно, а уже ноябрь начался. Теплынь. И тут «Бабах»! Прямо за углом. Эту улицу называли «фугасной» улицей. Там крестов больше чем на кладбище. Там поворот между домами, техника сбавляет скорость, чтобы войти на широкую улицу, и там их и взрывают.

Тут же зенитная установка: БАБАХ! Выскакивает водила, весь в кровище, капот вздергивает и льет из канистры, по рукам кровь: «Суки, пятую машину подорвали».

У меня глаза огроменные. Ребята выпрыгивают. На машине зенитная установка, на ней четыре ствола. Железка вся изрешечена, как они там живые остались?

Там же чечены как повалили из машин. Что делать? В кого стрелять? Не понятно, где свои, где чужие? Это был первый подрыв. Он у меня, почему-то, в глазах постоянно.

Я еще помню, приехал с командировки, автомат искал. Ночью проснулся, что-то громыхнуло. Снег падал с крыш громко, мы приехали в оттепель. И я автомат искал по комнате на четвереньках. Психика нарушилась.

Потом ровесник мой, Сережка, подорвался на мине. Оторвало руку, глаза. Там кровищи было… Нам было, на тот момент, по двадцать два года. Жив сейчас на Севере живет, правой руки нет, и глаз нет, женился.

Приехал я, и мне три месяца дали отдыхать. Это сейчас десять суток дают. Я в колхоз уехал, к родителям. В следующую командировку с Олегом Михайловичем поехали, ему героя России дали. Когда приехали, уже Олимпиада шла в 2002.