Читать книгу "Анатомия боя. Правду никто не говорит"

Чудесное спасение

Александр: Вспомнил историю, как в кино раньше показывали. Когда бьются, бьются и вроде кранты и тут подходит подкрепление. У меня такое же было.

Базировались мы во Владикавказе, на базе воинской части. Послали нас изъятые броники сопроводить на базу во Владикавказ. У духов отбили 5 КАМАЗов.

Надо значит надо. Было там Ростовских ребят четверо и нас двое. Немного совсем. Прыгнули на броню, приезжаем туда – машина стоит опечатанная. Там еще комендант был и порядка 10 бойцов.

Всё сформировали и решили уезжать утром в колоне. Выстраивается колона, БТР сзади, БТР спереди – выезжаем, как в классических немецких, да и русских фильмах.

И тут нам деревьями дорогу перегородили сзади и спереди. Спереди женщины с детьми и сзади женщины с детьми. А за ними духи с автоматиками стоят.

Ну там какие-то терки, переговоры: сзади нам путь расчищают и мы возвращаемся назад в комендатуру. Приезжает комендант и говорит, что нам кранты. Выходим из комендатуры – против нас человек сто, и со всех сторон начинают подтягиваться.

Выдвигают ультиматум – через три часа мы должны уйти с территории комендатуры, оставив все. Иначе перестреляют.

И начинается стрельба поверху, типа предупреждения.

В том районе войны то не было и все это могло спровоцировать достаточно крупный военный конфликт.

А что там было в этих КАМАЗах, я, честно говоря, и не знаю. Потому, что они опечатаны были. Но смысл в том, что когда под утро стрельба началась, мы попрощались с жизнью. Шансов выжить было ну 1%.

Куча врагов, все точки пристрелены. Снайперов сзади посадили. Обложили нас плотно. И тут как гром с небес! Рев стоит, разносится по горам. Видим, что духи засуетились, начали заднюю включать. Я ничего не пойму и слышу парень говорит: «Наши идут!»

И тут лучи прожекторов, техника наша шла. Я такого раньше и не видел: куча танков, БТРы, и все пошли к нам. Что там в этих КАМАЗах было, что такое количество войск подтянули. Видно груз то был интересный.

И когда техника начала подходить. Это такие непередаваемые ощущения. Это как у тебя перед виском пистолет держали, а потом – да нет, я передумал и не буду стрелять. Развернулся гавнюк и пошел молча. Даже не ушел, а побежал молча. Хорошо памперсов не было, а то бы навалил в штаны.

Хаттаб

А еще в 2000 году в Шатойском районе мы стояли. Комедийная ситуация. Мы в составе нашего подразделения, 24 человека, заняли здание банка. Оно уже разрушенное было. Сетки натянули, мешки песком набили.

Там не песок, а глинозем. Когда засыхает, пулеметом не пробьешь. Замечательная вещь. Больничку сделали, все как положено. Пошли с соседями знакомиться, рядом стоял брянский ОМОН. Сводная группа была ОМОн, милиция, согнали всех, кого можно было.

Ну познакомили, пожали руки. Мы к себе вернулись, они у себя. Смотрю они что-то копать начали. Спрашиваю, что делаете то? Они: «Мы к вам окоп роем». Зачем? «Ну если вдруг нас зажмут, мы к вам».

И что самое интересное – к обеду в рост окоп был. Там расстояние от их здания, до нашего порядка 50 метров. В рост вырыли, ну вы даете блин. Вот что бывает, когда жить хочется и опыта у ребят нет. А где-то рядом Хаттаб шел, около полутора тысячи штыков.

Шел именно в этот район. С одной стороны ущелье, с другой горы пошли. То есть деваться некуда. Сходили поговорили с милиционерами. Давайте мины ставить, у вас есть? Есть, говорят, да не умеем.

Пришлось оказать братскую помощь. Что самое интересное, к вечеру к нам подтянулись внутренние войска, которые стояли на входе в ущелье, все вокруг нас сгруппировались.

Так что мы – самые крутые пацаны! Факт есть факт. Как спецназ приехал, все тут будут. Серьезные мужики приехали. Спецназ ФСБ.

Бой все-таки состоялся. И был он, как и предполагали, перед майскими праздниками, прямо перед 9 мая. В ночь они активно начали молотить, стрельба была позиционная. Но, почувствовав отпор ушли.

Вышла к нам на поддержку колона танков. А мы со своей стороны созвонились с артиллерийской батареей, их там две стояло. Дали цели и координаты, что бы они нас крыли.

Артиллерия сработала на ура. Накрыли они духов здорово. А вот танки не прошли. В узком месте первый танк спалили. И не объехать его. Откатились назад и долбили с большого расстояния с пушек.

У нас даже раненых не было. Хотя веревочки мы приготовили. Плиты перекрытия к зданию поставили. Еще мины помогли. Грамотно все сделали. С той стороны, наверное, тоже почувствовали, что грамотное сопротивление. Скорее всего поэтому и не полезли.

Накануне местный глава трипа приходил просить защиты. Говорил, что мирный человек и война ему не нужна, а бандиты его поджимают. Кинули отрезанную голову родственника в огород. Не всем там нужна война.

О кровной вражде и многонациональной дружбе

Константин: Война, наверное, нужна тем, кого обидели. У кого уже погибли родственники.

Александр: Да, за родственников кровная вражда. На чеченском кладбище стоят пики. Пика с флагом это не отомщенный. Убрали флаг – значит отомстили. Вывешивали для нас, типа психологическое давление.

Так мы их кладбище танком с землей сравняли. И предупредили, чтоб такого больше не было.

А знаешь кто у них воевал? Арабские инструктора были, американцы попадались черные. Америкос один поставил свой м16 и решил водички попить в арыке. А тут мы случайно мимо шли, пришлось его повязать.

Один удар по челюсти и он уснул. И мы не ожидали негра встретить. Проснулся уже у нас. Китайцев у них очень много. Мы их там не хило наловили, держали на базе.

Приезжают ребята забирать этих косоглазых, а они ревут горючими слезами. В Китае, насчет наемников четко, расстреляют. Поймали – расстрел.

А еще клоуны из УНСО были. Сволочи просто, украинцы – бендеры. Сашко Билый тоже там сидел в лесу. Может они своих Шушкевичей поначитались, нор понарыли.

Просто сидели там, в горах. Не нужны они были никому. Кричали про себя что самые крутые. Хохлы никакие воины вообще, никакие!

Поймали, начали в здании их мочить, он бросает автомат: «Не стреляй брат, мы же русские, славяне». Какой ты русский, ты высоты боишься, прыгай давай. И пинка под зад.

Почему у нас все хорошо получалось? Подразделение маленькое, обособленное. Нам с центра задание прислали, мы выполняли. Были случаи, охраны 5—6 человек всего. Выдвигаемся, обкладываем.

Мы даже в состоянии дикого алкогольного опьянения переложили бы там всех. И таких случаев было очень много. Война – это решение политических вопросов, в большей степени. И деньги. Это же сколько там бабла списали.

Валюта войны

Прибегает к нам начальник склада с выпученными глазами и кричит – пацаны помогите. Духи у меня САО украли. Забежали, завели и уехали.

Ездят по территории и не понимают, как стрелять. Там же электроника, нужно программу ввести, чтобы снаряд пошел. А потом нажать на кнопку. А они на рычаги давят и ничего не стреляет.

Ну, на самой-то войне самая главная валюта – это алкоголь. Деньги там не нужны. По крайне мере мне и моим друзьям они точно не нужны были. Выпить, закусить, покушать – это да. Покушать у нас практически всегда было хорошо.

Но надо было видеть глаза того голодного 18 летнего пацана, никогда не забуду. Ну как так можно? Его же мамка родила, у него там папка есть. А его мало того, что послали воевать, так он согласился и его же свои бросили. Он нахер никому не нужен.

Он вообще никто. Сталин говорил – смерть одного человека трагедия, а смерть тысячи – это статистика. Как это статистика? Тысяча матерей не дождались своих детей. Десятки тысяч! А сколько покалеченных, сколько крыш съехало у ребят. Сколько спились, уйма!

Как так – пришел бородатый, паспорт российский получил – очистился. Как так – вчера он в меня стрелял, сегодня ему все простили. А попробуй я его грохнуть. Посадят и никто ни на что не посмотрит.

Почему такая лояльность к ним и нелояльность к нам? Даже в самых тяжелых условиях, без оружия и боеприпасов воюем. Давай на секунду закроем глаза и представим, что у нас все как положено и все работает. Кто сможет нам противостоять?

Никто!

Ямочный ремонт

Константин: Наши проблемы – дороги.

Александр: Еду я вчера вечером, а они ямок надолбили за день. Знал бы, я бы баранку вывернул. Думаю, увижу дорожника – убью. Каждый день здесь езжу, знаю, что ничего нет. Дождь прошел, а они ямок накопали.

Словосочетание ямочный ремонт мой мозг просто не понимает. Еще бы котлованный ремонт придумали. Что самое интересное ни знаков, вообще ничего. Просто ямы посередине дороги. Вышел посмотреть, не улетело ли колесо.

Константин: Был в Токио, там дороги чинят ночью, да еще вокруг 12 человек с фонариками разруливают движение. Знаки само собой. Машин нет, они пешеходам помогают пройти. Все ради людей.

Богатыри

Александр: Еще случай вспомнил классный. Лежим, отдыхаем в цеху. Зимой дело было, холодно. Товарищ рядом лежит ворочается. Я ему «дай другим поспать». Смотрю ушел, потом наверху какой-то шум – бах, бах. Что он там делает, не пойму.

Обычно как – стрельба спишь, только затишье – глаза открываются. Если стрельба – значит все нормально, идет бой. Если тишина, значит вырезали – надо подниматься, что – то произошло.

Утром поднялся, пошел наверх, 16 трупов лежит. Говорю – Иваныч, ты? Он – спать не давали. 16 духов положил.

Война как томограф

А еще на войне люди раскрываются. Вот, знаешь, общаешься с человеком, вроде рубаха – парень. Но в этой жизни нет той ситуации, когда можно увидеть на что он способен. Война как томограф, она все просвечивает насквозь. Все гавно твое, дерьмо.

Когда человек говно – тут оно и вылазит. Кто-то втихарца сало жрет под подушкой. Кто-то прячется за спиной товарища. Это мгновенно вылазит. Такие люди, как правило, долго не воюют – их убирают. Езжай на дембель, никто не будет тебя осуждать. Не мешай.

Когда вокруг война сразу видно кто тебе друг, а кто враг. Весь человек как на ладони. Вот ты когда выходишь на ринг, там трусить нельзя. Там чуть попереживал, вышел – собрался. Самый сложный период это до начала боя и концовка. Окончился бой и смотришь что натворил.

Константин: Знакомые ощущения. До боя – мандраж, и после. В Казани первое место взял, ушел с татами с улыбкой. А потом опускаюсь на четвереньки и ползу к врачу.

Александр: Были закрытые соревнования среди спецподразделений. Приезжаем в Саратовскую область. Я молодой, мне 24 года, здоровый как бык. Вызывают на ринг.

Против меня выходит со спецназа инструктор. Я на него глянул – япона мать! Голова и шеи нет, пошли плечи. Глаза как бронещели. Старше меня лет на 10. Подходим, руки жмем, и он мне: «Ты не сопротивляйся, у тебя шансов нет» Думаю – да нет, не пойдет так.

Махнуть я успел один раз, не знаю куда. Когда глаза открыл, не пойму почему лицо мокрое. Короче вишу я в умывальнике, а меня водой обливают и нашатырь суют.

И он рядом стоит и говорит: «Саш, ну не хотел я». Он как дал мне, я сразу и выключился. Тогда и понял, что всегда нужно ухо держать востро, неважно какой противник. Думал, что здоровьем возьму.

А резервные силы организма на войне. Действительно организм работает в экстремальном режиме. Ты можешь схватить ящик с боеприпасами и улететь галопом, даже не почувствовав его. А в другой раз он такой тяжелый.

Была нехорошая ситуация. Начался бой, тогда мне уже было пофигу. Буду я переживать, не буду. Убьют меня или выживу – уже об этом думать не надо. Нужно думать о том, что нужно принять бой.

У нас был командир группы. Я не был свидетелем, что там произошло на втором этаже. Но если убивают командира группы, возглавить группу должен был его зам.

Артиллеристы помогали лупить, да и мы там лупили. Думаю, наверх сейчас сбегаю, мы на первом этаже за углом спрятались от снарядов. Забежал, набрал боеприпасов, слышу командир кричит. Имен и фамилий у нас не было, только позывные.

Кричит: «Стой, если умру, он поведет, всем понятно»? Думаю, елки палки, я-же лейтенант. А там полковники были, майоры спецназа. Вроде званием выше меня. Повоевали, постреляли, раны зализываем…

Оказывается начался бой, и зам командира в угол забился: «Не могу говорит, я сам за себя». Я так понимаю это был его первый бой. Я ему и сказал: «Слышишь ты, тебя нужно было застрелить по закону военного времени. Вот скажи, что я неправ, перед всеми. Если я неправ, стану на колени попрошу прощения! Сможешь – простишь, не сможешь, значит я твой заклятый враг».

Потому и больших званий не достиг в армии – я всегда говорю правду в глаза. А мне бояться нечего. Мне никто ничего в спину не скажет. Я по ночам не жрал, от товарищей ничего не прятал. Если корка хлеба была, то мы ее делили на всех. Патроны кончились, опять таки делили. То есть все за всех и каждый за каждого.

Так что война это мощнейший рентген. Какашки все всплывают на поверхность. Сегодня они почетные, да… воевали.

Сусликоедов полно

Кстати, я одной такой какашке в прошлом году в лицо все и сказал. Он сегодня уважаемый человек, у него свое предприятие. Интервью дает на право и налево. Крутой спецназовец, хотя он в спецназ пришел, чтобы получить полковника. У нас звание быстрее дают.

Повоевать то ему особо и не пришлось. Зато такая красивая статья в газете вышла. Как он в горах ходил, как сложно там было. Написали, что жрать ничего не было и он сусликов ловил и ел. Я когда статью прочитал – не поверил. Теперь он у нас «сусликоед», вроде уважаемый человек, полковник.

Я ему в лицо сказал: «Где ты в горах сусликов ловил? Хоть бы сказал кабанов. Ты понимаешь, что люди будут читать эту статью?» Выложили его фотографию в орденах. Вот они герои! А мужики, те кто действительно войну делали, они, как правило, в тени.

Мне известность особо не нужна. А таких сусликоедов полно. Знаю один мину держал на глубине 60 метров, что бы корабли прошли. Так он детям в школе рассказывал. Дети его с открытым ртом слушали.

В 2000 году в Дагестане Басаев занимает гору Ослиное ухо. А наше подразделение как раз находилось в управлении ФСБ, в спортзале. Два вертолета со штабными офицерами вылетают в район боевых действий. И их духи сбивают. Нас поднимают по тревоге, садимся на спецборт и вылетаем туда.

Перед вылетом наш руководитель хватает автомат. Он неплохой человек, но не боец. Выступить, медалями посветить – это его. Он не воин, и собственно говоря, ругать его за это нельзя. Он и сам понимает.

Воин это когда сконцентрировался, планка упала и пошел. Буду резать пока нож не сломается или пока не убьют. Вот такое у меня было и не раз. И на гражданке бывало. Потом жена мне сказала – ну ты и дурак.

Короче ждем борт, инструкции получили. А он с автоматом. Я ему говорю – ты зачем эту штуку взял? У нас у всех ПБСы. Ты понимаешь, что мы сейчас в зону боевых действий пойдем?

У тебя сколько патронов? 10 магазинов ты расстреляешь за 5 минут и война закончиться. Он: «а что делать?». А я говорю – пипец тебе! А у нас закон – каждый баран несет свои яйца сам. Нагрузил на себя 200 патронов или тысячу – я их и пру.

Поделюсь конечно, но чем я с тобой буду делиться, когда у тебя автомат? Он перепугался, к пацанам влетает, глаза квадратные: «Дайте патронов, каких-нибудь»! Потом мулька пошла такая – «Дай патронов, каких-нибудь».

Приезжаем в горы. Вертушки еще горят, естественно никого нет. Там уже с «Вымпела» были ребята. Мы с ними состыковались, чтобы совместно действовать. И наши снайпера вместе с «Вымпелами» ушли в поле.

Укреп район духи подготовили знатный. Артиллерия наша долбит постоянно, ну они как тараканы и попрятались. Что делали: на перекрестке дорог ложили плиту. Четыре домкрата с каждой стороны, внутри стоит 4 пулемета на каждое направление. Как правило крупнокалиберные пулеметы.

Им по рации – войска пошли. Они на домкратах поднимают плиту и ураганным огнем херачат. Постреляли, плиту опустили, попробуй выкури. И танком не свернешь, у него ствол не опускается, чтобы подцепить плиту.

Все равно их подловили. Они давно готовились – домкраты, подземные переходы – чтобы выйти в другом конце села. Ковры внутри, самовары. А мы гору обошли, наверх поднялись и сверху к ним в окопы. И подчистили их там, чтобы красиво все было.

Про ножевой бой

Константин: Саша, ты же ножом владеешь? Возможно защититься от ножа? Выскажи мнение профессионала для любителей ножиком в зале поиграть.

Александр: Можно только убежать, если увидел.

Константин: Обычный человек, если он достаточно быстрый, даже без особой подготовки вполне может зарезать профессионала. Я пробовал. Шансы защититься конечно есть, но их крайне мало.

Александр: Нет, что нож, что пистолет. Направили на тебя, какие там могут быть приемы. Только везение или случай. Все эти приемы – просто лажа. Так никто не атакует реально.

Вот посмотришь на спеца, рукопашник вроде. Он так держит пистолет, как нормальный человек в жизни никогда не сделает. Я с пистолетом выдержу дистанцию, и что ты сделаешь? Только сдаваться!

Если человек умеет работать с ножом, там шансов вообще нет. Он не будет наносить удары в тело, он будет тебя резать. И через полторы минуты ты уже труп. Увидел нож, разворачивайся и убегай.

Константин: А если человек с ножом не подготовлен, сам боится?

Александр: Когда безвыходная ситуация и тебе некуда бежать – то придется принять бой. Вот тогда да. Может у тебя и есть шанс, что ты сможешь что – то сделать. Перехватить, захватить, уйти в сторону. Но именно на этом многих и ловят. Лучше не рисковать.

Я не то, чтобы профессионал. Приходилось в рукопашную ходить с лопатой. Мы работали со второго этажа и просто не видели, как духи зашли. Дырка была в здании с боку. И с боеприпасами получилась засада.

Когда ведешь бой, иногда работает интуиция. Пятая точка сработала или еще что. Разворачиваюсь, а он уже летит. Получилось, что автомат в сторону отвел и пошла возня. Почему-то все перестали стрелять. Пошел рукопашный бой. Самый натуральный: с ножами, лопатами, с кирпичами.

Двоих ликвидировал. Весь в крови был. Мерзость этой крови, не описать. Ну там от собаки, поросенка, ну бог с ним. А эту чуть ли не ножом стирал с себя. Они тоже, по честному мочились. А боец наш один внизу, у него в пулемете патроны кончились, так он семерых уложил пулеметом. Семерых!

Константин: Русский человек, он очень сильный. Не из-за физической составляющей, а из-за внутренней своей силы.

По поводу водки!

Александр: Могу еще рассказать очень серьезные вещи по поводу водки. Когда мы по территории другой республики передвигались, на ночь, как правило, останавливались в лояльных нам районах. Где войска наши находились или обособленные подразделения.

Сидим, немного выпиваем. То, что перед боем нужно выпить, вроде храбрости добавляет, это неправда. Выдумал кто-то. Перед боем нельзя ни есть, ни пить. Водку тоже. Потому, что если в живот попали – ты труп. Если живот пустой – есть шанс выжить.

Если в животе еда – абсцесс, заражение и труп. Тоже самое, алкоголь. Кроветок усиливается. В обычном состоянии кровь выйдет за 1,5 – 3 минуты, а так за 50 секунд выскочит. У нас вообще никто особо не пил. Выпивали после боя, чтобы стресс скинуть.

Проспаться, помыться, ну и выпить. А так нет. Не пили особо. По 50 грамм за обедом разрешалось. Перед работой ни в коем случае. Там же стрелять надо, целиться.

Дедовщина пошла от слабых

К слову, хорошего я помощника вырастил. Он в Краснодарском крае в спец подразделении ФСБ второе место взял из снайперской винтовки. Мой ученик. Наставничество у нас: приходит молодой – я его обучаю и несу за него ответственность.

Если с ним, не дай Бог, что – то случится. Тогда с меня спросят, почему я так плохо его подготовил. Закрепляют за мной человека. Вот я его и готовил.

Константин: А что скажешь по поводу дедовщины в армии?

Александр: Дедовщина пошла от слабых! Это слабые придумали дедовщину. Сильному мужику незачем слабого или молодого обижать. Я же знаю себя, здоровый крепкий мужик. Зачем мне гнобить молодого? Заставлять портянки стирать.

Только слабые дедами начинают молодых унижать. Труселя, портянки постирать я и сам могу. Подворотничок сам подошью. Нельзя гнобить! Когда я пришел молодым грязные работы выполняли, те же туалеты мыли. Так ты же сам в этот туалет и ходишь. Зато в следующий раз целиться будешь точнее. Приучаемся сами за собой убирать.

Как то в споре супруге сказал: я за армию столько посуды перемыл, ты столько посуды за всю свою жизнь не перемоешь. И горы картошки перечистил. И это нормально!

Только слабак может бить беззащитного. Отпор должен быть. Не давайте себя бить пацаны, тогда и дедовщины в армии не будет. Они трусы. Получат раз и больше такого не повторится.

Вот момент наставничества – это здорово. Когда старослужащий берет ученика и обучает его. Что-то не получается, поджопник дать можно, ну или подзатыльник. А вот унижать, ломать нельзя ни в коем случае.

Вот с мамками разговаривал, почему в армию дети не идут служить. А в ответ: «А что там делать?» Ну как, что делать! Ты же мужика растишь. Он должен закаляться, должен получать синяки, должен чувствовать боль. Понимать откуда что берется.

А он за мамкиной юбкой прячется. Что-то случилось – мамка побежала его спасать. Папка побежал спасать. До каких пор бегать будете? А если завтра что случится, кто защищать вас будет?

Кто на войну пойдет? Те? Какие те, какие эти? Вы зачем делите на тех или этих.

Мой сын пойдет, я его с малолетства готовлю! У меня две дочки и сын.

Константин: У меня два сына и дочка. Я тоже в теме.

Александр: Мой сын пойдет в армию и это не обсуждается. И если надо, воевать пойдет. За Родину, за маму, за папу. Понятие «Родина» у нас в семье есть, а у некоторых это понятие абстрактное.

Зачем мне это надо? Ну да, лучше в соц сетях глаза таращить. Приходил недавно парень, 30 лет. Крепкий вроде с виду. А мне сейчас 50. Устроили соревнование по отжиманиям с хлопками. Он два раза сделал и носом в пол упал, а я 10!

Константин: Я 50 легко делаю.

Александр: Ты себя со мной не ровняй. У меня разрез от ноги до жопы, грудак разрезанный, в спине скворечник был, для меня и 10 тяжело.

Почему и стараюсь сейчас конфликтных ситуаций избегать. Грудь как бы срослась, но все равно лучше не стукать. Я лучше на дистанции постреляю. Каждый должен нести свой крест. Не всем воевать дано.

Во многом воспитание от родителей зависит. Окружение тоже воспитывает. А как оно воспитывает, да чаще всего никак. Ценностей у людей нет. Вот почему люди, которые воевали за Родину и люди, которые не знают, что это такое не могут найти общий язык.