Читать книгу "Анатомия боя. Правду никто не говорит"

Запах крови

Я помню, Михалыч форму надел. А я в тот момент уже на БТР ездил, был пулеметчиком. Приезжаем, высаживаемся. А у меня боекомплект в БТР. Пока перегруппировка, пока расформировали группы.

А там ночью шла гуманитарка, трактор вез, и разведчики его бомбанули. Они тележку отцепили, а там спальники, еда, автоматы. Разведчики все утащили. И пошла пальба, начинают минометы бить.

А я эти минометы видел, там деревья с корнями выворачивало. Я смотрю, деревья падают вылезаю, и чувствую – пули над головой пролетают. Волосы дыбом встали, у меня тогда волос то побольше было.

Связист автомат начал ловить и поймал его за спусковой крючок. А я в этот момент сел, повезло. Связисты они постоянно под допингом, выпивают. Своего – значит своего, чужого – значит чужого.

Мы в лес. Боевики на лошадях, а там тропы лошадиные. Мы технику бросили и ушли в горы. Банда Кумарова в этом месте была. Почему вертолеты не стреляли, я ума не приложу.

Получается, мы идем, и разведчики выходят. Я спрашиваю: «Потери есть». Они: «Один двухсотый». И я не знаю, что у меня за взгляд был, но мы по этой тропе пошли. И все выходят потрепанные, как с блокады выходят.

Санек почему-то раздетый, мне его кидают на плечо, и я поволок. Это все не так красиво, как в кино показывают. Горы, там ноги судорогой сводит.

Положил Сашку на землю, смотрю, рука прострелена. Разведка пошла с нашими пацанами в лагерь. А почему живьем их не взяли? У нас повар готовил жбан плова. А у разведчиков собака, ротвейлер. Разведчики засели с нашими, и ротвейлер почуял, бросился.

А банда, в основном арабы. Их никто не ждал, пацаны сидели бамбук курили. ФСБ там вроде было, это я уже потом узнал, что там одно название ФСБ. И получается, эти арабы вышли на наших, на четверых. У Вовки заклинил автомат. Он вынул чеку и лег с гранатой. Говорит: «Если что, я ее всажу».

Там не до рукопашки было, неожиданно все произошло. Если бы все было спланировано грамотно, можно было бы арабов живьем взять. Но тут опять все на русский «авось». Я, наверное, неделю не мог спать без стакана. Ложусь, а у меня запах крови. До того пропитался, не выгонишь ничем.

Нас не трогали. Неделю пили, потом вроде легче стало. Это у меня вторая командировка такая была. Потом я и не запоминал, они у меня шли, шли и шли.

Приеду домой, отдохну и снова на войну. Я и не видел, как старшая дочь выросла. Я уже смотрю – девчонка, 13 лет. А папы рядом не было. Сейчас вот, вторая бегает радость.

Пелена

Был и на подрывах. У нас в Чечне был один-единственный БТР с пеленой. Пелена разрабатывалась в Воронеже в институте связи. Их делают под заказ в Ирак, Иран и Афганистан для американской армии. Очень дорогое удовольствие.

И наш институт подарил воронежскому ОМОНу БТР с пеленой. БТРы тоже умные стали. Пелена гасит радиоуправляемые мины. Те, которые по телефону взрывают. Но один раз так взорвалось! Если бы были чуть ближе, то я с Вами бы не разговаривал. Там семь артиллерийских снарядов лежало в ряд. Четыре снизу, и три сверху.

Постоянно занимались разминированием. Покрывали весь 26-ой квадрат. Это Ингушетия. Часть Бакинской трассы. Мы ее постоянно крыли. Бывало так, что мы остановимся, подлетают спецподразделения, их всегда видно. И в это время подрывают в лесу.

Мы же должны были ехать. Они нас ждали. На Бакинской трассе через каждые 50 метров стояли солдаты. В танках. Вот тебя призывают, и ты полтора года живешь в этом танке.

Ну, вот как-то так и очутился на войне. Не то, что очутился, практически все время там. Три с половиной года непрерывной войны чисто там. Квартиры не дали, ордена не дали. Главное, что жив. То что жив и есть орден.

А вон еще два ордена бегают. Две мои медали. И жена молодец. Верная. Между прочим, у моей жены дед был героем Советского Союза, разведчик, о нем тоже писали в газетах и книгах. Вся семья такая.

Константин: Война – это не сказка и не кино. Вот многие молодые пацаны туда стремятся попасть. Твои слова некоторых уберегут, а других заставят подумать.

Александр: Каждому свое. Каждый свое направление ищет. Я в душе военный.

Константин: Вот ты борец, насколько я знаю. Бывало так, что твоя физическая подготовка спасала тебя? Пригодилось тебе то, что ты борец на войне?

Александр: Да, в армии, и потом везде.

В этот момент фееричные карапузы врываются в наш разговор и заканчивают это интервью. Дочка Александра и мой младший сын.

Александр, спецназ ФСБ

Запах войны, знаешь какой? У войны есть свой запах. Это запах сгоревших домов, пороха, гниющей плоти и обгоревшей. Вот это запах войны, его забыть невозможно. Забыть невозможно. Он всегда остается в голове.

Рабство

Константин: С нами сегодня Александр, неоднократный участник событий в различных горячих точках. Саша, где конкретно принимал участие?

Александр: Началось с 1992 года, это Владикавказ, осетино-ингушский конфликт. Там был первый боевой опыт. До этого в 1989 году была Грузия, но я туда не попал. Я попал в 92 году во Владикавказ. Выезжали мы для изъятия незаконного оружия и боеприпасов на территории Ингушетии.

Каждый выезд – это игра в рулетку. Потому что если в Российской Федерации в центральных городах существует какое – то понятие о законности, то там напрочь отсутствует.

То есть они и сегодня живут своим миром. У них есть свои кланы и свои непонятные нам законы. Первое, что поразило – когда мы впервые нашли раба.

Настоящий раб, живущий в зиндане. Это такая большая яма. Днем ему спускают лестницу, и он выходит на работу: кукурузу собирает, камни с полей таскает. Он жил в яме больше 15 лет.

Константин: Из местных?

Александр: Нет, если не ошибаюсь, с Волгограда. Приехал туда работать и попал в рабство. Это был первый случай в моей практике. Потом каждый выезд за предельную территорию – это один, два раба. Приходилось людей изымать. Ну и оружия изымали очень много.

Константин: А потом спрашивают – куда у нас люди деваются.

Александр: Если люди исчезают – они в основном там. В горных районах, в аулах. Убежать оттуда практически нереально. Это горная местность, нужно в горах ориентироваться.

Ну сбежал ты, куда идти? Это же надо знать направление воинских частей. Вот такая там ситуация нехорошая. И любое изъятие – это конфликт мощнейший. Потому что законность там не соблюдается никогда и нигде.

Возраст смерти

Были поразительные случаи. Зашли в аул, начинаем работать. Оружия много: боеприпасы, самодельные взрывные устройства.

Я зашел в центр комнаты, товарищ сбоку стоял. И вдруг автоматная очередь. Мальчик, лет 12—13, сидел на кровати, а под подушкой лежал автомат Калашникова.

Мой товарищ зашел немного вперед, стоял буквально в 3 метрах, когда тот начал стрелять. Только и успел ствол ему задрать вверх. Ситуация как бы рядовая. Все живы.

Константин: И часто там дети вооружены?

Александр: Кроме этого случая особо не было. В основном вооружены молодые люди 16—18 лет и старше.

Константин: Наверное, такие же как в Одессе, устроившие расправу над русскими.

Александр: В Одессе там вообще кошмар. У меня там живет товарищ и мы переписывались. Сейчас до него дозвониться не могу. Еще в СМИ когда появились первые фотографии, он мне уже присылал фото с подробностями.

Константин: Там в основном молодежь. Где-то 18 лет, может даже моложе.

Александр: Да. Взять вот чеченскую войну, ну кто там воевал? Чеченов может 30—40% в первые годы войны. А в основном это наемники.

Сопровождал я однажды имама – его нужно было вывезти в столицу. Проехали через Гудермес, Введенский район. Перед дорогой захотел зайти к сыновьям. Подошел к дому и не зашел на порог. Спрашиваю, что случилось? Портрет Дудаева висит, не переступлю порог.

Горные чеченцы и те, кто проживает в Грозном постоянно конфликтуют. И по сегодняшний день у них тэйпы.

Константин: Я с ингушами знаком, у меня тренировался сын предводителя клана. Так у них похожая клановая система.

Оголтелый

Александр: Чечены, конечно, народ отвязный. Но миф о безбоязненности – это миф. Мы встречались с ними один на один в разных ситуациях. Я скажу, что боятся они силы.

Да, крепкие, здоровые ребята. Нашей молодежи я всегда ставлю кавказцев в пример. Не курят, занимаются спортом, наркоманов среди них практически нет. Вы берите у них хорошее, не берите гадость. Но вот как-то мимо кассы пролетает.

Вчера с молодыми разговаривал. Значение слова оголтелый знаете? Это голое тело. Наши витязи, когда наступал критический момент, раздевались по пояс. Включалось что-то внутреннее, брали в руки мечи и шли в атаку. Рубили сотнями, тысячи могли вырубить. Вот чем наш дух силен.

Константин: Думаю они снимали одежду еще для того, чтобы стрелы и мечи, которые заходили в тело не рвали одежду. И чтобы куски ткани внутрь раны не попадали.

Александр: Да, как вариант кстати. Я много литературы прочитал и про отечественную войну, и старые книги про сечи. Помню немец один пишет: прет на меня русский матрос, закусил в зубах ленту с бескозырки.

В одной тельняшке прет. Я стреляю в него и попасть не могу. А он как танк прет и глаза у него стеклянные. Вот такой мощный был энергетический всплеск у русских матросов.

Константин: Не даром наши бойцы все призовые места в единоборствах берут.

Александр: Ты знаешь, а мне обидно, когда ММА смотришь, а там все кавказцы. Наши тоже есть, но как-то мало их. Федор Емельяненко, такая личность известная. Шлеменко вчера бой смотрел, понравился. Да и больше не видел никого.

Константин: В России много интересных бойцов, просто выхода нет на крупный промоушен. Но мы сейчас не об этом. Сколько ты на войне был?

Бросили нас

Александр: Честно говоря, не задумывался над этим, не считал. Самые глубокие впечатления оставила командировка по чеченской республике в 1994 году.

Там был реальный кошмар, где-то у меня видеозаписи были. Мы в составе группировки заходили, кого там только не было. И ОМОН и спецназ, короче все.

Вот такого я больше никогда не видел. То, что показывало СМИ при Борисе Николаевиче покойном и то, что на самом деле там было – это абсолютно не стыкуемые вещи. Даже бывшие афганцы такого не видели.

Константин: Это не государственная тайна?

Александр: Да нет. Отношение к людям! Солдатик босой из палатки вышел. Говорю: «Ну елки палки, с ума сошел». Зима на дворе, конец ноября. Говорит: «Дяденька не могу, у меня ноги так опухли, в сапоги не влезают». В палатку к ним спустились, а у них кровати стоят 40 см в воде.

Офицер выходит, такой же черненький. Говорит, мы тут уже месяц стоим, про нас забыли похоже. Голодные, все в цыпках, вши. Жратвы не было, табак жевали. У нас галеты были – все им отдали.

Когда мы им показали еду я в шоке был. Как же вы тут воюете. А наверх поднялись и там полевая кухня стоит, целых 4 штуки. А там вместо щей слой жира плавает и один капустный лист. Как так воевать?

И когда мы меняли позицию, уходили в Грозный, мальчишки за нами километр бежали. Возьмите с собой. Километр бежали за БТРом, возьмите и все. Вот что обидно. Пацанов 18 летних, неподготовленных, бросили просто и все.

А информация улетала вообще на раз. Проводим операцию – нас уже ждут, следующая – то же самое.

30 декабря мы зашли с Маздока. Ферма была, или может не ферма, зернохранилище стояло. Какой-то сельскохозяйственный комплекс. ОМОН, СОБР, мы там были.

Через 5 дней приезжает огромная колонна машин с боеприпасами. Брали кто сколько сможет. У меня разгрузочный жилет порвался, я его скручивал, чтобы патроны не высыпались.

Кто в бою что принесет. Каждый баран несет свои яйца сам. Сколько нагрузил, столько и попер. Загрузились по полной программе. Понятно было, что должно произойти что-то масштабное.

Пригнали с Ростова много БТРов, нас загрузили тридцатого с утра. Там непонятно было, что день, что ночь. Все затянуто. Ночь понятно, а определить, когда день, когда утро или вечер тяжело. Дым, гарь, вонь.

Мы до площади не дошли, буквально метров сто. То есть мы прошли всю территорию с минимальными потерями и до дома правительства, где засели бандиты ста метров не хватило. И тут дали команду отступать.

С чего? Почему? Осталось сто метров пройти и все! Через сто метров мы бы заняли дом правительства и все эти подземные коммуникации все это можно было брать. И пошли бы дальше.

И Грозный можно было в течение двух суток освободить. Когда мы проходили – там войска обособленно стояли. Связи практически не было. У некоторых офицеров карты были туристические!

Не понимали где кто находятся, тут дом – духи сидят, тут дом – наши. Все перемешено было. Как-то прилетает начальник штаба с квадратными глазами и орет: «Сваливаем быстрее, сейчас наша авиация бомбить будет».

Как в городе бомбить можно? Своих что-ли? Всех подряд? Вот такая проза войны. И таких случаев было много.

Никому на верх не доложили. Воробьев взял командование на себя и мы прошли очень далеко, практически до их сердца дошли. Еще бы чуть и мы бы взяли Грозный. Группировка большая была. Железно бы взяли.

Но видно быстро войну нельзя закончить. Надо же денег заработать. Вот такая вот хреновая диспозиция.

Запах войны

В ночь с 31 го на первое все-таки был штурм, когда раны зализывали. У нас телевизор стоял трофейный, мы его запустили и смотрели передачи. И Борис Николаевич с экрана говорит: «не пробьет и 12, как Грозный будет взят». Но там такая мясорубка уже была.

Запах войны, знаешь какой. У войны есть свой запах. Это запах сгоревших домов, пороха, гниющей плоти и обгоревшей. Вот это запах войны, его забыть невозможно. Забыть невозможно. Он всегда остается в голове.

И представь ситуацию – сидит народ и смотрит телевизор, где красивые девочки выпивают шампанское, празднуют Новый Год. А тут дерьмо, продано все на свете. Кто за кого воюет, кто кому приказы отдает, и какие приказы!

Входили первоначально в Грозный с нескольких сторон. Один генерал кричит: Мы первые возьмем. Вошла колонна танков и стали, а куда дальше идти они не знают. Через час ни одного танка, всех сожгли. А пехоты еще нет, кому поддерживать? И так она и стояла эта колонна, как памятник.

Я не могу цифры назвать, но потери наши были сумасшедшие. Если сравнивать с войной в Афганистане – несравнимые потери были, за столь короткий промежуток времени.

Могу точно сказать по трупам. Это официальные данные. В Ростове до 2005 года труппы лежали в холодильнике неопознанные. 10 лет неопознанные трупы наших солдат в холодильниках лежали. Просто кошмар.

А еще был такой миротворец Ковалев, представитель президента. Только почему-то с той стороны, с чеченской, он всегда приходил. Мы сидим в доме, здесь десантники стоят. Флаг белый, боевичок – полевой командир.

Перемирие типа. Выходит Ковалев и начинает чесать – вы, ребята, оружие сдавайте, вы зачем воюете? Пока перемирие шло, солдатов перестреляли. Ну и что это такое?

Все продавалось

Еще был интересный момент. Дошли мы до дома правительственного. Они понимают, что сейчас будет штурм. И в каждое окно ставят солдат наших пленных.

Площадь перед домом вся в трупах была, как на Куликовской битве. Приезжает начальник штаба, такой красивый, красномордый. Раздает медали за отвагу, а через полтора часа пацанов нет.

Нет роты – кончилась. Вся с медалями там и улеглась. Массой давили. А куда давить? Все продано было. Они все каналы связи наши знали, всю систему нашу знали, как кто работает, куда что стреляет.

Это не война, это предательство самое натуральное.

Воевать начали потом, когда пришел генерал Трошин, Казанцев пришел. Тогда начали их мочить. Тогда они из города и ушли, побежали в горы. И потом оттуда уже начали гавкать. Стрельнут и убежали.

Война равно денежки

В Комсомольском бойня была, резня сумасшедшая. Бились там в глушняк. Там перед Комсомольским пригорок есть и елки стоят без веток. Плотность огня такая была, что ветки все посбивало, стволы голые.

Были договорные деревни, идет колонна – подходит местный. Спрашиваем: «Бандиты в селе есть?» Говорит нет. Сейчас пойдет колонна, хоть один выстрел будет, сровняем вас всех с землей градами. Были моменты, что и ровняли. Вот тогда и начали духов теснить. А так, там все продано было. Налево и направо деньги.

Своих надо беречь. А как их уберечь, если пускают их под пули и ножи. Подумаешь положили там роту, батальон, полк. Бывало и в своих стреляли. Здесь стоит подразделение внутренних войск, здесь мотострелковое подразделение.

Духи заходят в середину и начинают бить в обе стороны. Постреляли и сваливают. А наши метелят друг в друга до утра. Так что деньги. Все решают деньги.

Константин: Кому вообще нужна эта война, нам то она точно не нужна.

Александр: Я думаю идея может и была правильная. Думаю, если бы войны не было там, на чеченской территории, то она была бы здесь. Краснодарский край, Ставропольский – по любому.

Страна в убогом положении, смена власти. Непонятно что там происходит наверху. Война всегда оттягивает силы, средства и внимание. Деньги ведь сумасшедшие списывались. Только где эти деньги?

Хорошее оружие было у духов. Радиостанции крутые, камеры были хорошие. Мы с ними по рации переговаривались. Мы им: «Чечен, выходи…» это в порядке вещей было. На одной волне мы с ними разговаривали. Даже во время боя.

Кто нас может победить?

Константин: Страшно было?

Александр: Конечно страшно. Страх это инстинкт самосохранения. Только у дурака страха нет. Но дураки долго не живут. Мальчишек жалко. Потому, что это несостоявшиеся семьи, это не родившиеся дети. Генофонд все-таки.

Гибнут то лучшие из лучших. Ведь шли туда чтобы защитить страну. За Родину – кричали. Внутри что-то кипит, бурлит. Фанера падает, глаза квадратные и полетел мочить. Боятся они нас.

Константин: И это при том что сама страна забыла про бойцов.

Александр: Да, условия были еще те. Утром встали, с крыши капает водичка. И очередь, чтобы зубы почистить. Воды больше нет.

А зубы не почистишь – пойдет цинга, кругом грязь. У одного нашего товарища начали зубы ходить, его в госпиталь положили. Нехватка витаминов, страшная вещь.

Человек война

Константин: Думаю для молодых полезно будет. Особенно для тех, кто друг друга бьёт и силу свою богатырскую показывают. С одной стороны, вроде бы нормальная ситуация, когда ребята себя проверяют. Но многие не в ту сторону идут.

Александр: Правильно говоришь. Страшно потерять близких людей. Вот ты сегодня с ними сидишь. Кушаете, о чем-то мечтаете. Война закончится – домой приедем, в баню, помоемся, выпьем. Утром выехали, хлоп и он труп.

Вот это очень тяжело пережить. И здесь что-то ломается в психике. Есть такие люди – «человек война». Он в мирной жизни себя уже не видит, ему нужна кровь. Биться, биться, биться.

Константин: Тезка твой рассказывал, что падал на пол от громкого шума и искал автомат под подушкой.

Александр: Бывало кстати. После первой командировки 94 года. В 95 нас оттуда вывели. Мы и морально уже устали и физически. Я не замечал, а мне жена потом рассказывает и спрашивает: «Ты что, не помнишь»? А я и правда не помню.

Ты, говорит, целый месяц молчал, вообще молчал. Диалога вообще никакого не было. Мы уже думали, что у тебя крыша уехала. Может и правда пуехала, но теперь точно на месте.

Страшно там. Кучи трупов в машины грузят. Труповоз едет, а с него трупы падают, как свекла с КАМАЗа. Попадали – кому они там нужны. А еще братские могилы есть. Кучу солдат закопали трактором, заровняли. Вывезти невозможно – куски.

Мы сидим в доме, простреливается все. Внизу два хирурга работают. Военные врачи – шикарные ребята, вот им отдельное огромное спасибо.

В таких условиях работать, это просто – по колено в дерьме стоять. Там уже халат не белый, а красно – черный, не поймешь какой. Они бойцов оперируют, а рядом трупы валяются.

Сидим, оперируют пацана. У него бедро простреляно. И мы сидим, как два ворона. Спиртику нам захотелось. Врач говорит спирт не дам. А мы когда духов побили, аппарат искусственной почки добыли.

Когда мы его доктору показали, он говорит: «Я в жизни такое не видел». Ну вот мы его на спиртик и выменяли. Спиртик, естественно, пошел по-братски.

Пол кружки спирта выпиваешь и даже не торкнуло. Представляешь – какое было напряжение? Даже не торкнуло ни разу. А вообще я там ни разу не болел, видимо организм на адреналине все болячки давит.

Наркотики

Кстати, немаловажный фактор, что касаемо войны. Духи, как правило, на наркотиках сидят.

Был случай такой, завязалась перестрелка. Танк подъехал лупанул, дом развалился. Ну, думали, все. Только пошли – опять стрельба. Их все таки замочили там.

Мы в духе 16 дырок насчитали. Стрелял пока кровь вся не вышла. А он на наркотиках.

Константин: Тайцы, которые бьются в Таиланде по муай-тай, тоже на наркоте сидят. У них людей, как собак. Их специально обкалывают, чтобы зрелищнее было: кровь, кости переломанные. На наркотиках дерутся, и после этого их выбрасывают просто.