Электронная библиотека » Крис Фрит » » онлайн чтение - страница 12


  • Текст добавлен: 12 мая 2014, 16:28


Автор книги: Крис Фрит


Жанр: Зарубежная психология, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Чтобы подражать кому-то, нужно понять его цели

Подражание похоже на предсказание. У нас есть склонность подражать другим автоматически, не задумываясь об этом. Нам кажется, что это просто. И только когда мы пытаемся научить этому машину, мы понимаем, как это сложно. Когда я вижу, как вы двигаете рукой, я могу просто повторить те же движения. Движения вашей руки вызывают изменения картины, отражающейся у меня на сетчатке и трактуемой моим мозгом. Но как моему мозгу удается перевести ряд меняющихся зрительных картин в ряд приказов мышцам, которые произведут те же движения в моей собственной руке? Начать с того, что я не вижу задействованных в вашем движении мышц. Кроме того, если я подражаю движениям ребенка, мне нужно посылать моим мышцам другие сигналы, чтобы получить те же движения, ведь мои руки намного длиннее.

Та же самая проблема стоит перед разработчиками компьютеров. Как сделать так, чтобы управляемая голосом система обработки текстов переводила последовательность звуковых колебаний, производимых нашим голосом, в пятна определенной формы на бумаге, выходящей из принтера? Решение этой проблемы состоит в том, чтобы создавать внутренние модели, которые свяжут одно с другим. В примере с управляемым голосом компьютером роль таких внутренних моделей играют слова. После того как входящие сигналы – звуковые колебания (или визуальные стимулы, или нажатия на клавиши) – переводятся в слова, на выходе можно получить картину (ряды букв или узоры из точек), выводимую на любой принтер.

В случае с движениями роль таких внутренних моделей играют цели наблюдаемых действий. Сами по себе наши действия неоднозначны. Как заметил Джон Сёрль, когда мы встречаем человека, идущего на запад, мы не знаем, идет ли он в булочную на той стороне улицы или в Патагонию. Но наш байесовский мозг решает эту проблему. Мы можем устранить эту неоднозначность, потому что заранее знаем, какова наиболее вероятная цель его движения.

Важность осознания целей для подражания можно продемонстрировать на примере “ошибок”, допускаемых детьми в имитационных играх. В одной из таких игр я говорю маленькой девочке, сидящей за столом напротив меня, повторять все мои действия. Я поднимаю правую руку. Она в ответ поднимает левую руку. Допустила ли она ошибку? Она подняла не ту руку. Но она повторяет мои движения, как это сделало бы зеркало. Я дотрагиваюсь до своего левого уха левой рукой. Она дотрагивается до своего правого уха правой рукой, снова как в зеркале. Теперь я совершаю перекрестное движение и дотрагиваюсь до правого уха левой рукой. Она не повторяет это движение. Она дотрагивается до левого уха левой рукой. Допустила ли она ошибку? Она не воспроизвела мое перекрестное движение. Но она воспроизвела его цель – дотронуться до левого уха. Она достигла той же цели наиболее разумным способом – протянув ближайшую руку.


Рис. 6.5. Дети воспроизводят цели движений, а не сами движения: левой или правой рукой дотронуться до уха?

Маленький ребенок воспроизведет цель (дотронуться до левого уха), а не движение (сделать это правой рукой). Ребенок совершает более простое движение, дотрагиваясь до левого уха левой рукой.

Источник: Рис. 1 из статьи: Bekkering, H., Wohlschlager, A., & Gattis, M. (2000). Imitation of gestures in children is goal-directed. Quarterly Journal of Experimental Psychology, section A, 53(1), 153–164.


Но вот я даю ей по-настоящему сложную задачу. В середине стола находится кнопка. Я склоняюсь над ней и нажимаю ее лбом. Что сделает девочка? Зачем это мне понадобилось нажимать кнопку головой? Что она сделает, зависит от моих рук. Если их движения явно скованы, потому что я решил, что холодно, и накинул на плечи плед, то она нажмет кнопку рукой. Она будет думать, что моя цель была нажать кнопку и что я сделал бы это рукой, если бы мои руки не были заняты чем-то другим. Но если мои руки явно не заняты, потому что лежат по обе стороны от кнопки, то девочка нажмет кнопку головой. Она будет думать, что моя цель была нажать кнопку именно головой.


Рис. 6.6. Дети воспроизводят цели движений, а не сами движения: головой или рукой нажать кнопку?

Маленький ребенок должен воспроизвести движение экспериментатора, который нажимает кнопку головой.

Вверху – когда руки экспериментатора завернуты в шаль, ребенок нажимает кнопку рукой.

Внизу – когда руки экспериментатора свободны, ребенок нажимает кнопку головой.

Источник: Рис. 1 из статьи: Gergely G., Bekkering, H., & Kiraly, I. (2002). Rational imitation in preverbal infants. Nature, 415(6873), 755.


Когда мы подражаем действиям другого человека, мы внимательно наблюдаем за ним, но при этом не воспроизводим собственно его движений. Мы стараемся понять по его движениям нечто скрытое в его сознании – цель этих движений. Затем мы подражаем ему, совершая движения, имеющие ту же цель.

Люди и роботы

Как только мы понимаем цели наблюдаемых движений, эти движения приобретают для нас особый смысл. Все, что угодно, может просто “двигаться”: камни могут перекатываться в бурной реке, ветви могут качаться на ветру. Но лишь некоторые существа двигаются по собственной воле, преследуя собственные цели. Назовем такие целенаправленные движения действиями. И только таким действиям, совершаемым существами, преследующими определенную цель (мы назовем их деятелями), наш мозг и старается машинально подражать.

Чтобы убедиться в том, что наш мозг машинально подражает действиям других людей, не обязательно измерять мозговую активность. Когда мы просто смотрим на движения другого человека, мы не осознаём, что наш мозг подражает им. Мозговая активность меняется, но никаких внешних проявлений этого не наблюдается. Но что если попробовать совершать некоторое движение, наблюдая за движениями кого-то другого? Если мы совершаем то же действие, что и человек, за которым мы наблюдаем, это может облегчить нам выполнение такого действия. На этом основаны групповые занятия гимнастикой. Но если мы совершаем другое действие, выполнять его будет сложнее.

Джеймс Килнер провел изящный эксперимент, в котором людей просили просто ритмично двигать рукой вверх-вниз, наблюдая за тем, как экспериментатор двигает рукой из стороны в сторону. Точные измерения показали, что такое наблюдение за иными движениями делает собственные движения наблюдателя более изменчивыми. Этот факт отражает склонность нашего мозга машинально подражать действиям других. Но если испытуемый наблюдал за движениями, совершаемыми механической рукой робота, это никак не сказывалось на его собственных движениях. Наш мозг не склонен машинально подражать движениям робота, потому что замечает их тонкие отличия от наших, и мы воспринимаем такие движения механизма, а не живого объекта. Робот не воспринимается как деятель, имеющий собственные цели и намерения. В движениях механической руки наш мозг видит только движения, но не действия[136]136
  При этом, разумеется, в особых случаях цель действия может состоять в самих движениях. Целью балерины может быть идеальный гран жете. – Примеч. авт.


[Закрыть]
.


Рис. 6.7. Наблюдение за движениями другого может влиять на наши собственные движения

Рис. 1 и 2 из статьи: Kilner, J.M., Paulignan, Y., & Blakemore, S.J. (2003). An interference effect of observed biological movement on action. Current Biology, 13(6), 522–525.

Сопереживание

Но подражание также открывает нам доступ к личному внутреннему миру других людей. Мы подражаем не только грубым движениям рук и ног. Мы также машинально подражаем тонким движениям лиц. И это подражание чужим лицам влияет на наши чувства. Когда мы видим улыбающееся лицо, мы тоже слегка улыбаемся, и нам становится веселее[137]137
  Есть простой способ сделать так, чтобы вам стало веселее, даже не глядя на улыбающиеся лица. Зажмите в зубах карандаш (раздвинув губы в стороны). Для этого поневоле придется улыбнуться, и вам станет веселее. Если же вы хотите, чтобы вам стало грустно, зажмите карандаш одними губами. – Примеч. авт.


[Закрыть]
. Когда мы видим лицо, исполненное отвращения, мы тоже чувствуем отвращение. Таким образом, благодаря способности нашего мозга переводить с языка предсказаний на язык действий мы невольно разделяем даже подобные личные эмоции других людей.

Боль часто кажется нам самым сокровенным из всех наших ощущений. Я знаю, когда мне самому больно, но разве я могу что-то знать о вашей боли? Философы, такие как Витгенштейн, активно занимались этой проблемой и пришли к выводам, разобраться в которых для меня оказалось очень сложно. Иногда мы можем что-то узнать о чужой боли, глядя на то, как человек себя ведет, и слушая, что́ он говорит. Томография мозга позволила обнаружить систему участков, “матрицу боли” (pain matrix), которая активируется, когда человек испытывает боль. Так что физиологические аспекты этого ощущения не так уж сокровенны.

Но субъективное ощущение боли не соотносится напрямую с физической природой вызывающего боль раздражителя. Прикосновение раскаленного прутика причиняет меньшую боль, когда нас что-то отвлекает, даже если температура прутика при этом остается прежней. Субъективное ощущение боли можно также изменить посредством гипноза или приема безвредной таблетки (плацебо), которую вам выдали за болеутоляющее. Активность некоторых участков мозга соответствует физической температуре вызывающего боль раздражителя. Активность других участков соответствует субъективному ощущению боли. Эти явления можно противопоставить друг другу как физическую сторону боли и психическое ощущение боли.

Что же происходит, когда мы видим человека, которому больно? У нас в мозгу активируются те же участки, которые активируются, когда мы сами испытываем боль. Может быть, на этом и основано сопереживание – наша способность разделять личные чувства других? По крайней мере, люди, более склонные к сопереживанию[138]138
  Склонность к сопереживанию оценивают с помощью тестов, в которых испытуемые соглашаются с такими утверждениями, как “Посмотрев фильм, который плохо кончается, я часами не могу об этом забыть”. Или не соглашаются с такими утверждениями, как “Я не способен сильно жалеть тех, кто сам виноват в своем несчастье”. – Примеч. авт.


[Закрыть]
, определенно демонстрируют большее усиление мозговой активности, когда видят другого человека, испытывающего боль.


Рис. 6.8. Ощущение чужой боли

Передняя часть поясной извилины расположена на внутренней поверхности каждого полушария в передней части коры головного мозга.

Эта область активируется, когда мы испытываем боль.

Что происходит в передней части поясной извилины, когда мы знаем, что кому-то, кто нам дорог, очень больно? Задний участок этой области (B) реагирует только на нашу собственную боль. Но перед ним располагается участок (A), который реагирует на боль других людей не меньше, чем на нашу собственную.


Как такое может быть? Как я могу ощущать то, что чувствуете вы? На этот вопрос можно ответить, наблюдая за тем, какие именно участки мозга активируются во время сопереживания. Как мы убедились, активность некоторых участков мозга связана с физическими сторонами боли (например, с тем, какова температура раскаленного прутика, или где он касается тела). Эти участки не активируются в ответ на боль, которую испытывает кто-то другой[139]139
  Но когда мы видим, как кому-то в руку втыкают иголку, мы вздрагиваем, и в активности нашего мозга происходят изменения, похожие на те, которые возникли бы, если бы иголку воткнули в нашу собственную руку. – Примеч. авт.


[Закрыть]
. Активность других участков связана с психическим ощущением боли[140]140
  Психическое ощущение боли связано с активностью передней части поясной извилины. Людей, страдающих от сильных хронических болей, иногда лечили удалением этой области мозга (эту операцию называют цингулотомией). После операции эти люди по-прежнему чувствовали боль, но у них пропадала эмоциональная реакция на нее. – Примеч. авт.


[Закрыть]
. Эти участки активируются в ответ на боль, которую испытывает кто-то другой. Итак, мы можем разделить психическое ощущение боли другого человека, но не ее физическую сторону. Те же участки мозга активируются и тогда, когда мы предвосхищаем наступление боли, например если знаем, что через пять секунд после звукового сигнала до нас дотронутся раскаленным прутиком. Если мы можем предвосхитить наступление боли, которую почувствуем впоследствии, так ли сложно предвосхитить наступление чужой боли? Разумеется, мы не можем почувствовать физическое ощущение боли, с которой столкнется кто-то другой. Но мы можем строить мысленные модели боли, вызываемой этими физическими раздражителями. Именно благодаря тому, что мы можем строить модели материального мира, мы и способны разделять ощущения внутреннего мира других людей.

Чувство деятельности

Есть и еще одно чувство, более вездесущее, чем боль, но столь же личное. Это чувство того, что всё у меня под контролем, чувство, что я сам решаю сделать что-либо, а затем делаю это. Чувство того, что я деятель. Все мы деятели. Но наше чувство деятельности касается отнюдь не только выполнения различных действий для достижения определенных целей. Мы также делаем выбор. Мы решаем, к каким целям стремиться. Мы решаем, когда и какие действия совершать. Мы не просто деятели. Мы свободные деятели. По крайней мере, в том, что касается мелочей жизни, все мы уверены, что всё у нас под контролем и от нас зависит, произойдет или нет то или иной событие. Моя рука лежит на столе, и я смотрю на свой палец и жду, когда он пошевелится. Но ничего не происходит. Но всегда, когда я захочу, я могу поднять этот палец. В этом и состоит тайна власти сознания над материей: как мысль может вызывать события, происходящие в материальном мире.

“Какая еще тайна? – говорит профессор английского языка. Она видела, как я пристально смотрю на свою руку, и укрепилась в своем убеждении, что я человек со странностями. – Разумеется, я могу поднять палец, когда захочу. Или вы один из тех нейробиологов, кто отрицает существование свободной воли?”

Не только ученым интересно, как мы управляем своими действиями.

Подняв ладошку и согнув пальцы, Брайони, как уже случалось прежде, удивилась тому, что этот предмет, этот механизм для хватания, этот мускулистый паук на конце ее руки принадлежит ей и полностью подчиняется ее командам. Или все же у него есть и какая-то собственная жизнь? Она разогнула и снова согнула пальцы. Волшебство заключалось в моменте, предшествовавшем движению, когда мысленный посыл превращался в действие. Это напоминало накатывающую волну. “Если бы только удалось удержаться на гребне, – подумала она, – можно было бы разгадать секрет самой себя, той части себя, которая на деле за все отвечает”. Она поднесла к лицу указательный палец, уставившись на него, приказала ему пошевелиться. Он остался неподвижен, потому что она притворялась, не была серьезна, а также потому, что приказать ему пошевелиться или намереваться пошевелить им не одно и то же. А когда Брайони наконец все же согнула палец, ей показалось, будто действие это исходит из него самого, а не из какой-то точки ее мозга. В какой момент палец понял, что нужно согнуться? И когда она поняла, что хочет его согнуть?

Иэн Макьюэн, “Искупление”[141]141
  Перевод И. Дорониной.


[Закрыть]

Мне не очень хочется отвечать на вопрос профессора английского, потому что мои убеждения относительно свободы воли крайне неоднозначны. Что мне точно известно, это что у меня есть очень сильное ощущение свободы воли. Я чувствую, что контролирую свои действия. Как бы сильно на меня ни давили обстоятельства, заставляя сделать что-либо, я всё равно чувствую, что окончательный выбор остается за мной. Некоторые из нас скорее согласились бы умереть, чем потерять свободу. Но бо́льшую часть времени наше чувство свободной деятельности, чувство контроля над своими действиями возникает из мелочей.

Нажав на кнопку дверного звонка, я могу сделать так, чтобы он зазвонил. Меня немного удивляет мелодия этого звонка, но в данном случае это и неважно. В результате того, что я позвонил, профессор английского языка подойдет к двери и откроет ее. В этом и была цель моего действия. Это и делает меня деятелем. Деятели – это те, кто может вызывать события. Сущность деятеля – в причинно-следственных связях.

Наш мозг очень хорошо умеет связывать причины и следствия. Для этого нужно уметь предсказывать и следить за временем. Следствие наступает после причины. Пронаблюдав причину, мы можем предсказать, каким будет ее следствие и когда это следствие проявится. Именно это и делает наш мозг. Он делает предсказания об окружающем мире, а затем проверяет, насколько хорошо эти предсказания работают. Посредством таких предсказаний мозг узнаёт, каким причинам соответствуют какие следствия. Затем эти причины и следствия связываются вместе, образуя элементы, которые в данном случае соответствуют действиям, совершаемым деятелями[142]142
  Это связывание причин и следствий, образующее действия, было продемонстрировано серией остроумных экспериментов, поставленных Патриком Хаггардом. – Примеч. авт.


[Закрыть]
. (Точно так же, как цвет, форма и движение связываются вместе, образуя объекты окружающего мира.)

Это связывание воедино причин и следствий, дающее действия, можно проследить, если попросить испытуемых сообщать нам, в какой момент времени происходит тот или иной компонент их действий. Мы можем попросить испытуемого совершить очень простое действие, например нажать кнопку звонка, в результате чего этот звонок зазвонит. Мы можем попросить испытуемого, пользуясь специальными компьютерными часами, отмечать точное время, когда он нажимает на кнопку, и точное время, когда звонок начинает звонить (как в экспериментах Бенджамина Либета, описанных в третьей главе). Назовем такое время внутренним временем. Это время, когда соответствующие события происходят в сознании испытуемого. Мы можем также измерить время, когда эти события происходят в материальном мире. Компьютер отмечает точное время, когда испытуемый нажимает на кнопку, и точное время, когда звонок начинает звонить. Назовем такое время реальным временем. Внутреннее и реальное время обоих событий не совпадают. В сознании испытуемого нажатие кнопки происходит несколько позже, чем на самом деле, а звук раздается немного раньше. Испытуемому кажется, что причина и следствие отделены меньшим промежутком времени, чем на самом деле. Во внутреннем времени компоненты наших действий связаны между собой и сближены.


Рис. 6.9. Мозг связывает между собой причины и следствия действий

В этом эксперименте испытуемый нажимает пальцем на клавишу, из-за чего через 250 миллисекунд раздается звуковой сигнал. Пользуясь компьютерными часами, которые проецируются на верхнюю сторону пальца, испытуемые сообщают, в какой момент времени произошли оба события. Когда испытуемый нажимает на клавишу и вызывает звуковой сигнал, эти события оказываются ближе друг к другу по его внутренним часам, чем в реальном времени. Мозг сближает причину и следствие во времени. Когда же испытуемый совершает то же движение непроизвольно (потому что его мозг стимулируют сильным магнитным импульсом), движение и звуковой сигнал оказываются дальше друг от друга по его внутренним часам.


Теперь повторим тот же эксперимент, но на этот раз изменим характер исследуемой деятельности. Что произойдет, если испытуемый будет нажимать на кнопку не по собственной воле, а непроизвольно, под действием сильного магнитного импульса, действующего на участок двигательной зоны коры его мозга? В этом случае испытуемый не будет чувствовать, что сам вызывает движение своего пальца. Движение совершается в отсутствие намерения его совершить. Когда звонок после такого невольного движения начинает звонить, испытуемый не чувствует, что это о́н вызвал появление звука. Непроизвольное движение пальца – это не действие. В данном случае, когда палец движется, но человек не совершает действия, его мозг больше не сближает движение пальца и начало звука во внутреннем времени, и ощущаемый интервал между этими событиями оказывается больше, чем реальный. Мозг человека понимает, что в данном случае он не выступает в роли деятеля, и не считает, что это он совершил данное действие. Поэтому он ослабляет сближение этих событий во времени.

Но что происходит, когда мы видим, как кто-то нажимает на кнопку и заставляет звонок звонить? Способны ли мы ощущать чувство деятельности кого-то другого?

Проблема привилегированного доступа

Я знаю о себе немало такого, чего я никак не могу знать о вас. Когда я выполняю то или иное действие, я испытываю множество ощущений, которыми никак не могу поделиться с вами. Усилие, которое я вкладываю в нажатие. Давление кнопки звонка на палец. Эти сигналы, к которым у меня есть привилегированный доступ, дают мне ощущение своей собственной деятельности, подобного которому я никак не могу испытать в связи с деятельностью кого-то другого. Это глубоко личное ощущение. Я не могу поделиться этим ощущением своих собственных движений с вами. И я не могу разделить ваше ощущение ваших движений. Означает ли это, что мое ощущение своей собственной деятельности должно быть совсем не таким, как ваше? Означает ли это, что я могу знать, что я деятель, но никак не могу знать, являетесь ли деятелем вы? Наш повседневный опыт убеждает нас в обратном.

Мозг создает у меня ощущение деятельности, связывая вместе причины и следствия действий, которые я совершаю. Что же произойдет, если, вместо того чтобы отмечать время моих собственных действий, я буду следить за тем, как вы нажимаете кнопку, вызывая звук звонка, и отмечать точное время этих двух событий? В данном случае у меня не будет вашего ощущения нажатия кнопки. Но, несмотря на его отсутствие, в моем внутреннем времени эти события все же будут сближены по отношению к реальному времени. Я связываю воедино причины и следствия действий, даже если в роли деятеля выступаете вы, а не я.

Итак, похоже, что даже для моего чувства своей собственной деятельности мне не требуется полагаться на глубоко личные ощущения, сопровождающие мои действия. Ощущение деятельности основывается просто на связывании причин и следствий посредством предсказаний. И поэтому я могу ощущать вашу деятельность точно так же, как ощущаю свою.

“Я что-то не понимаю, – говорит профессор английского языка. – Эти глубоко личные ощущения, о которых вы говорите, это ощущения, которые возникают, когда я двигаю пальцем. Но вы уже рассказали мне в подробностях, когда пытались пощекотать меня, что, когда мы сами совершаем действия, такие ощущения подавляются. Так, значит, мы не можем пользоваться этими личными ощущениями”.

“Разумеется”, – говорю я, не желая признаться, что я сам об этом не подумал.

Из ее догадки следует весьма существенный вывод. Именно тогда, когда мы сами не выступаем в роли деятелей, например когда кто-то другой двигает нашей рукой, мы более всего ощущаем эти внутренние сигналы. Когда мы сами играем роль деятелей, эти внутренние сигналы подавляются. И это означает, что мы воспринимаем самих себя как деятелей точно так же, как мы воспринимаем других людей как деятелей: мы отмечаем связи между действиями и их результатами. При этом мы учитываем все, что знаем о первоначальных намерениях действующего. Но мы не учитываем физических ощущений, испытываемых другими деятелями. Именно благодаря тому, что у нас нет прямой связи с материальным миром, даже с миром нашего собственного тела, мы и можем проникать в чужие внутренние миры. Механизмы, возникшие у нас в мозгу в ходе эволюции и предназначенные для познания материального мира, дают нам также возможность проникать во внутренние миры других людей.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации