Читать книгу "Дефектная жена. Ты поздно раскаялся дракон!"
Автор книги: Кристина Юраш
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 27
Раздражение вернулось в его лицо.
– Не передёргивай. Сегодня ты остаёшься здесь потому, что больна, устала и выглядишь соответственно своему состоянию. Я не позволю тебе через сутки после приступа спуститься в зал, чтобы доказать мне какую-то мысль.
Последняя фраза была уже не объяснением. Бельтран принял решение и привычно ожидал, что на этом разговор закончится.
Раньше, скорее всего, так и случилось бы.
Я посмотрела на его руку, лежавшую на спинке кресла. Этой же рукой утром он останавливал слуг, сам снимал остаточные чары с полога и проверял комнату, пока не убедился, что мне безопасно вернуться.
Я всё ещё была благодарна ему за это. И оттого происходящее становилось только больнее. Бельтран действительно не хотел, чтобы мне снова было больно. Он просто хотел, чтобы безопасная, бледная и слишком обыкновенная жена пережидала последствия своей болезни там, где её никто не увидит.
– Хорошо, – сказала я, не отводя взгляда.
Он насторожился. Видимо, слишком легко полученное согласие вызвало больше подозрений, чем весь предыдущий спор.
– Ты останешься наверху? – уточнил Бельтран, и в его голосе прозвучала та спокойная властность, которой он пользовался, когда считал вопрос решённым.
– Ты именно этого от меня требуешь?
Муж выдержал мой взгляд и подтвердил уже без попытки смягчить смысл:
– Сегодня – да. Отдохни, Лотесса. Завтра мы спокойно решим, как жить дальше.
Мне не понравилось это «мы». Особенно после того, как первое решение о моей новой жизни он уже принял без меня. Но еще больше мне не понравилось «как жить дальше». Словно этот вопрос стоял остро прямо сейчас.
Бельтран подошёл к двери, но перед тем как выйти, остановился и оглянулся.
На мгновение его лицо изменилось, будто он хотел вернуться или сказать что-то менее разумное, чем всё, что говорил до сих пор.
Вместо этого муж напомнил, чтобы при малейшем жжении, зуде или тошноте я немедленно послала за ним или доктором Хескетом.
В этом весь Бельтран. Оставить меня за дверями собственного приёма он мог совершенно спокойно, но мысль о том, что у меня снова заболит живот, заставляла его задерживаться на пороге.
Я дождалась, пока дверь закроется, и вернулась к ужину.
Еда успела остыть. Я съела немного мяса и хлеба, выпила чай и с некоторым злорадством отметила, что желудок по-прежнему чувствовал себя прекрасно.
Получалось, мой организм охотно соглашался на безвкусный ужин и категорически отказывался от красивой жизни. В моём прежнем мире подобную иронию я бы оценила.
Здесь она оставляла меня в простом платье на втором этаже, пока внизу женщины, способные пользоваться чарами, танцевали рядом с моим мужем.
Я попыталась читать, но музыка просачивалась сквозь пол и мешала сосредоточиться. Через две страницы обнаружилось, что я не помню даже имени героя, хотя встречала его в каждом втором абзаце. Пришлось закрыть книгу.
Бельтран мог быть прав хотя бы в одном: мне действительно следовало отдыхать. После разговора ноги снова стали тяжёлыми, а виски неприятно тянуло. Я легла поверх покрывала и почти убедила себя, что до утра больше не стану думать о происходящем внизу. Я уже закрыла глаза, когда за дверью прозвучали слова, после которых отдыхать стало невозможно.
Глава 28
Именно тогда за дверью остановились две служанки.
Я узнала одну по голосу. Девушка утром помогала выносить из гардеробной зачарованные вещи и жаловалась напарнице, что теперь боится прикасаться даже к моим чулкам. Сейчас она говорила значительно тише, поэтому первые слова я не разобрала.
– …в голубой комнате всё приготовили, – донеслось из коридора, когда женщины подошли ближе. – Только не понимаю, зачем её туда селить.
Вторая служанка ответила приглушённым смешком:
– А куда ещё? Если всё решится, ей потом всё равно понадобится комната поближе.
Кровать тихо скрипнула, когда я приподнялась на локте. Голоса находились прямо за дверью, и я уже собиралась окликнуть девушек, но первая успела прошептать сердито:
– Ты уже новую хозяйку поселила, пока прежняя наверху лежит. Если услышат, обеих выгонят.
Шаги стихли.
Вторая девушка что-то ответила совсем тихо, затем обе быстро пошли дальше по коридору.
Я медленно села.
Слова «новая хозяйка» были настолько нелепыми, что первым желанием оказалось рассмеяться.
В этом доме была одна хозяйка, и несколько часов магической аллергии не могли изменить титулы, брак и фамилию.
Служанки обожали превращать половину услышанной фразы в трагедию, а затем обсуждать её на кухне как установленный факт. Голубая комната могла понадобиться кому угодно из гостей. Какая-нибудь пожилая родственница могла остаться на ночь. Дочь знакомых могла приехать с компаньонкой.
Даже «если всё решится» не обязательно имело отношение к Бельтрану.
Я перечисляла объяснения одно за другим, но взгляд всё равно возвращался к двери.
Вчера Бельтран не поверил мне, потому что факты, известные ему, противоречили моим словам. Платье проверили. Горничная его надела. Чары работали правильно. Он сделал вывод, что ошибаюсь я.
Если я сейчас услышу две фразы за дверью и немедленно решу, что муж ищет мне замену, чем буду лучше?
Эта мысль подействовала лучше любого успокоения. Я встала, позвонила служанке и дождалась её возле стола.
Девушка пришла быстро, но при виде меня насторожилась. Я не стала спрашивать ни о «новой хозяйке», ни о голубой комнате.
Вместо этого попросила перечислить сегодняшних гостей. Несколько фамилий оказались мне хорошо знакомы, несколько я слышала только от Бельтрана, а имя Анхальта Хейса заставило пальцы невольно задержаться на спинке кресла.
После вчерашнего я не ожидала снова увидеть его в нашем доме так скоро.
– Хейс тоже на приёме? – спросила я, и служанка пояснила, что глава тайной канцелярии приехал не на ужин: он разыскивал одного из гостей и уже некоторое время разбирался с какими-то бумагами в малой гостиной.
Это объяснение неожиданно успокоило. Анхальт появился здесь по собственному делу, не имевшему отношения ни ко мне, ни к странному вечеру Бельтрана.
Вчера он вмешался только потому, что увидел женщину, которая вот-вот упадёт; сегодня продолжал заниматься своей работой. По крайней мере одна часть происходящего имела совершенно нормальное объяснение.
Я попросила назвать женщин.
Служанка начала перечислять семьи, и фамилия Довнар заставила меня остановить её. Господина Довнара я помнила: он несколько раз приезжал к Бельтрану и однажды сидел с нами за ужином. Его дочь в доме прежде не бывала.
– Как её зовут? – спросила я, наблюдая, как девушка снова опускает глаза.
– Дора, ваша светлость, – ответила служанка и сразу потянулась поправить уже зажжённую свечу.
Имя ничего мне не говорило.
– Почему она приехала вместе с отцом? Они же не собирались её выводить в свет раньше дебюта, насколько я помню. Ей восемнадцать, а сезон балов начнется только через два месяца…
Глава 29
Пламя свечи качнулось от слишком резкого движения руки. Девушка убрала пальцы и призналась, что не знает, но по её лицу было видно: какую-то версию она слышала.
Я могла приказать ей рассказать. В этом доме моего распоряжения всё ещё было достаточно, чтобы служанка забыла о собственной осторожности.
Однако выжимать кухонные сплетни из перепуганной девушки не хотелось. Если мне действительно требовалась правда, она находилась этажом ниже.
– Можешь идти, – отпустила я её и, когда служанка уже взялась за ручку двери, всё-таки добавила: – Если господин герцог спросит, я поужинала и чувствую себя хорошо.
Девушка оглянулась с заметным облегчением. Я не солгала ни единым словом, но впервые за весь день почувствовала, что воспользовалась своим положением хозяйки дома, а не больной женщины, которую следовало вовремя кормить и держать подальше от чар.
После её ухода я подошла к зеркалу.
Женщина в отражении по-прежнему не стала красивее. За время разговора волосы окончательно потеряли даже ту форму, которую я пыталась им придать, а простое платье рядом с золочёной рамой выглядело почти вызывающе скромным. Если спуститься в нём к гостям, Бельтран получит именно то, чего боялся: люди увидят его жену без привычных чар и наверняка заметят разницу.
Утром одна мысль об этом причиняла почти физическую боль. Теперь за дверью моей спальни уже успели обсудить «новую хозяйку», и страх показаться недостаточно красивой начал уступать другому страху – позволить всем остальным узнать, что происходит в моей семье, раньше меня.
Я расчесала волосы и собрала их настолько аккуратно, насколько позволяли обычные шпильки. Привычная причёска без магической поддержки не получилась: несколько прядей сразу выбились у висков, а волосы на затылке лежали слишком мягко. Я поправила их ещё раз, увидела тот же результат и отложила расчёску.
Вчера я бы не вышла так даже к завтраку с мужем.
Сегодня мне было важнее узнать, зачем Дора Довнар сидит внизу.
Я покинула спальню и прикрыла дверь, стараясь не шуметь.
В коридоре никого не оказалось. Издалека доносились голоса слуг, а музыка звучала уже тише: судя по времени, гостей скоро должны были приглашать к ужину.
До лестницы я дошла без труда, но после первых ступеней слабость напомнила, что Бельтран не всё придумал ради удобства.
Пришлось крепче взяться за перила и спускаться медленнее. Под ладонью дерево было прохладным и совершенно обычным.
Я ловила себя на том, что теперь проверяю отсутствие магии почти во всём, к чему прикасаюсь.
На площадке между этажами я остановилась перевести дыхание. Вернуться ещё можно было.
Бельтран приказал мне оставаться наверху, и я прекрасно знала, какой будет его реакция, если он обнаружит меня возле зала. Раньше одного этого знания хватило бы, чтобы я развернулась.
Глава 30
Но раньше он не отдавал моё место другой женщине. По крайней мере, я ещё надеялась, что не отдавал.
Я свернула к боковой лестнице, которой пользовались слуги. Так можно было попасть к столовой, не проходя через главный зал. Чем ниже я спускалась, тем сильнее менялся дом: запах простой еды из моей спальни уступил ароматам жареного мяса и пряностей, в воздухе появилась смесь духов, воска и цветов, а приглушённые наверху голоса превратились в знакомый гул приёма.
На первом этаже пришлось пропустить двух лакеев с подносами.
Я отступила в нишу и вдруг почувствовала себя в собственном доме посторонней, которая вынуждена прятаться от слуг, чтобы выяснить, кто сидит за её столом.
Это ощущение оказалось настолько неприятным, что я перестала красться.
Я вышла из ниши и направилась к столовой обычным шагом. Первый встретившийся лакей едва не выронил поднос. Второй успел поклониться, но его взгляд метнулся в сторону зала, словно он уже прикидывал, сколько секунд понадобится, чтобы предупредить герцога.
Я остановила его прежде, чем он сделал выбор.
– Не нужно никого звать. Я только посмотрю, всё ли готово к ужину, – сказала я достаточно спокойно, чтобы распоряжение звучало привычно.
Лакей поклонился ещё ниже и отступил.
Двери столовой были открыты. За длинным столом пока никого не было, и слуги заканчивали последние приготовления: поправляли приборы, зажигали свечи, расставляли блюда. Я знала этот стол настолько хорошо, что могла определить места почти всех постоянных гостей ещё до того, как увидела карточки.
Собственное место искать не требовалось.
Три года я сидела справа от Бельтрана. Иногда за столом собирались четыре человека, иногда двадцать, но мой стул оставался там же.
На одном подлокотнике была тонкая царапина, которую я однажды пыталась вывести воском, а потом перестала замечать. Бельтран любил перед началом ужина класть возле моего прибора короткие записки: имя особенно скучного гостя, предупреждение о теме, которую лучше не затрагивать, иногда язвительное замечание, после которого мне приходилось прятать улыбку за бокалом.
Сейчас возле знакомой царапины лежала карточка с чужим именем.
Я подошла ближе, потому что всё ещё надеялась неправильно прочитать несколько букв.
Дора Довнар.
Пальцы, которыми я держалась за спинку соседнего стула, онемели от слишком сильного нажима. Слуги продолжали двигаться вокруг меня, но их шаги и звон приборов вдруг начали раздражать своей обычностью. Никто не выглядел удивлённым.
Никто не спрашивал, почему место герцогини приготовлено для незамужней дочери одного из гостей. Значит, распоряжение было получено заранее и казалось всем достаточно законным, чтобы исполнить его без вопросов.
Я заставила себя разжать пальцы.
Карточка всё ещё ничего не доказывала. Бельтран мог изменить рассадку. Мог существовать деловой повод посадить Дору рядом с собой. Возможно, моё место вообще перестало считаться моим после того, как муж решил, что я не спущусь к ужину. И всё же на карточке у моего места стояло имя другой женщины.
Глава 31
Последнее объяснение было самым простым и почему-то самым болезненным.
Он не оставил мой стул пустым.
Если бы Бельтран действительно думал только о моём здоровье, можно было бы ожидать, что отсутствие жены останется заметным. Вместо этого пространство рядом с ним уже заняла другая женщина ещё до того, как гости сели за стол.
Я отступила от стула и только тогда заметила, что одна из служанок наблюдает за мной. Девушка сразу опустила глаза и занялась салфетками, но жар уже поднялся от груди к лицу. Через несколько минут о моём появлении будут знать на кухне, а ещё через полчаса – весь дом. Хозяйка спустилась тайком, увидела чужое имя на своём месте и ушла.
Нет, уходить я не собиралась.
Мне требовалось объяснение, но теперь я уже не хотела получать его после ужина в спальне, куда муж заранее меня убрал. Я хотела знать, что именно происходит внизу, прежде чем Бельтран успеет подобрать для меня очередную разумную версию.
Из малой гостиной донёсся мужской голос.
Я узнала Анхальта Хейса не сразу. Вчера он говорил со мной совсем иначе – коротко, жёстко, стараясь удержать в сознании, пока Бельтран спорил с ним и доктором. Сейчас его голос звучал спокойно и официально.
Он задавал кому-то вопросы о дате выдачи документа и подписи, затем попросил показать оригинал. Значит, служанка не ошиблась: Анхальт действительно занимался собственным расследованием и оказался здесь не ради семейных дел герцога.
Я собиралась пройти дальше, когда услышала голос Бельтрана.
Он находился в той же комнате.
Я остановилась у стены, не доходя нескольких шагов до приоткрытой двери. Отсюда собеседников не было видно, только полоску тёплого света на ковре. Подслушивать в собственном доме казалось унизительным, но вернуться наверх после карточки Доры Довнар я уже не могла.
Внутри зашелестела бумага. Анхальт что-то негромко уточнил у своего собеседника, и другой мужчина начал отвечать. Разговор действительно шёл о документах и не имел ко мне отношения. Я уже решила, что ошиблась дверью и Бельтран просто задержался рядом с Хейсом, когда муж обратился совсем к другому человеку.
– Господин Довнар, – произнёс Бельтран тем деловым тоном, которым обычно переходил к вопросу, уже обдуманному заранее. – Прежде чем мы продолжим, мне нужно увидеть документы вашей дочери.
Пальцы сами легли на холодную стену. В комнате отодвинули кресло, зашелестели бумаги, и муж продолжил прежде, чем я успела придумать хотя бы одно безопасное объяснение услышанному:
– Предъявите родословную Доры Довнар.
После просьбы Бельтрана предъявить родословную я должна была уйти. Именно за этим я и спустилась: убедиться, что карточка Доры Довнар возле прибора моего мужа не означает того, что успели нашептать служанки.
Теперь объяснение можно было получить только одним способом – войти в гостиную и спросить Бельтрана при всех, зачем ему понадобилась родословная незамужней женщины, пока его собственная жена сидела наверху.
Но ноги после лестницы всё ещё подрагивали, а за дверью уже зашелестела плотная бумага. Я осталась у стены, ненавидя и своё подслушивание, и надежду, из-за которой не могла заставить себя уйти.
Глава 32
– Полный экземпляр, ваша светлость. По обеим линиям до шестого колена, с подтверждениями браков и отдельной выпиской по магии крови, – сообщил господин Довнар с той охотой, с какой выполняют давно ожидаемую просьбу, и, судя по звуку, раскрыл папку. Затем он добавил с плохо скрытой гордостью: – Всё, как вы просили.
Пальцы, которыми я придерживала край двери, сжались сильнее.
«Как вы просили» означало, что Бельтран не решил из внезапной вежливости полюбоваться семейными документами гостьи.
Он попросил подготовить их заранее.
Возможно, этому существовало вполне невинное объяснение; Бельтран разбирался в магии и родовых линиях лучше многих специалистов, к нему постоянно обращались за советом. Я нашла это объяснение мгновенно и сама же в него вцепилась, хотя карточка с именем Доры на моём месте за столом никуда от этого не исчезала.
Голос Бельтрана донёсся из комнаты отчётливо, и привычное спокойствие мужа заставило меня невольно придвинуться ближе к двери.
– Вы говорили, что в семье не было тяжёлых наследственных заболеваний. Меня интересуют обе линии, Довнар, а не только сильная магическая. Если мы обсуждаем возможных наследников, половина родословной не становится менее важной только потому, что не может пальцем зажечь свечу.
У меня онемели кончики пальцев.
Ещё вчера Бельтран стоял у моей постели и спрашивал доктора Хескета, могут ли наши будущие дети унаследовать магическую аллергию.
Я лежала перед ним с багровыми следами от чар на коже, а он пытался выяснить, не произведу ли я на свет драконов, которым будет плохо от собственной магии. Сегодня напротив него сидела здоровая девушка, и её семью расспрашивали о наследственных заболеваниях.
Даже теперь я попыталась придумать объяснение, не имеющее отношения ко мне.
Господин Довнар сам лишил меня этой возможности.
Он заговорил обстоятельно, явно наслаждаясь тем, что может предъявить достоинства дочери не хуже, чем родовые земли: женщины в семье отличались крепким здоровьем, хорошо переносили беременность, дети рождались сильными, ранних смертей почти не случалось. Отдельно он упомянул магическую кровь по отцовской линии, и от каждого нового достоинства Доры во рту становилось суше.
– Отец сейчас убедит вас, что я ни разу в жизни даже не чихнула, – вмешалась Дора с лёгким смехом. Её голос был молодым, приятным и совершенно спокойным.
Еще бы! Ей не приходилось стоять за дверью собственного дома и гадать, обсуждают ли её в качестве следующей жены:
– В двенадцать лет я простудилась. Мама до сих пор считает это пятном на семейной репутации.
Кто-то из гостей рассмеялся. Смех был коротким, светским, ничем не примечательным, но от него мне стало хуже, чем от перечисления болезней.
Происходящее не казалось этим людям чудовищным.
Они сидели в доме живой герцогини, пили её вино, готовились ужинать за её столом и с удовольствием обсуждали здоровье другой женщины.
Я перенесла вес на другую ногу и почувствовала, как край туфли натирает пятку. После двух дней в постели даже стоять оказалось утомительно, однако вернуться наверх я уже не могла. Мне нужно было услышать хоть что-нибудь, что вернёт происходящему нормальный смысл. Нормальный смысл нашёлся через несколько секунд – и оказался хуже любого подозрения.
Глава 33
Бельтран словно почувствовал мою отчаянную потребность и почти дал мне желаемое.
– Мы ведём предварительный разговор, – напомнил он господину Довнару, когда тот заговорил о давних связях семей.
В голосе мужа появилась та сухая твёрдость, после которой собеседники обычно вспоминали, что Бельтран не любит, когда за него принимают решения.
– Я не давал вам обещаний и не позволял считать сегодняшнюю встречу договорённостью. Не заставляйте меня объяснять это второй раз, – добавил Бельтран.
Облегчение оказалось мгновенным и таким сильным, что мне пришлось прислониться плечом к стене.
Предварительный разговор.
Этих слов мне хватило, чтобы на несколько секунд стало легче. Муж всего лишь посадил другую женщину на моё место, заранее запросил её родословную и теперь выяснял, насколько здоровыми будут её дети, но я услышала, что он ещё ничего не обещал, и обрадовалась.
От стыда захотелось спрятать лицо.
Господин Довнар после предупреждения заговорил осторожнее. Он заверил Бельтрана, что прекрасно понимает необычность семейного положения и именно поэтому не настаивает на официальном характере встречи.
Последние слова повисли в комнате неприятной паузой, и её нарушил Анхальт.
До этого он, похоже, занимался собственными бумагами и не вмешивался в разговор. Теперь его голос прозвучал лениво, но после вчерашнего вечера я уже знала, насколько мало эта ленца говорит о его внимании.
– Семейное положение герцога настолько необычно, что для его обсуждения понадобилась родословная молодой женщины? – поинтересовался Анхальт. Вежливость вопроса плохо сочеталась с его содержанием. – Любопытно. Обычно живую жену считают довольно убедительной особенностью семейного положения.
В комнате стало тихо.
Я зажала губы, потому что совершенно не вовремя захотелось рассмеяться. Не от веселья – скорее от злого облегчения: хотя бы один человек за этой дверью слышал тот же абсурд, который слышала я.
Господин Довнар ответил не сразу. Когда он всё-таки заговорил, прежней довольной уверенности в голосе стало меньше.
– Мои семейные обстоятельства не имеют никакого отношения к делам главы тайной канцелярии. Поэтому с вашего позволения я продолжу, – сухо заметил Бельтран.
– Тогда вам повезло, – отозвался Анхальт всё с той же ленивой вежливостью. По звуку он закрыл папку. – Я приехал именно по делу и могу продолжать им заниматься, пока вы не начнёте нарушать законы. Постарайтесь не отвлекать меня вторым.
Смеха на этот раз не последовало.
Я представила господина Довнара, который ещё минуту назад с гордостью перечислял достоинства собственной крови, и впервые за весь вечер мне стало немного легче дышать.
Бельтран не поддержал Анхальта, но и спорить с ним не стал. Он вернул разговор туда, куда хотел сам, и от этого короткое облегчение исчезло.
