Читать книгу "Дефектная жена. Ты поздно раскаялся дракон!"

Глава 34

– Осторожность необходима именно из-за положения моей жены, – произнёс муж. Его голос оставался ровным, почти деловым, словно речь шла о неожиданно обнаруженном недостатке семейного поместья. – До вчерашнего вечера мне не было известно, насколько серьёзно её состояние. Определённые симптомы существовали и раньше, но их природу от меня фактически скрывали.

Сначала я решила, что ослышалась.

Вчера Бельтран сам перечислил мои жалобы: зачарованная причёска жжёт кожу, украшения душат, платья колются, от некоторых десертов болит живот.

Он помнил их достаточно хорошо, чтобы использовать против меня как доказательство постоянных капризов. А теперь рассказывал посторонним людям, что болезнь от него скрывали.

Плечо, которым я опиралась о стену, напряглось. Я перестала замечать натёртую пятку и усталость после лестницы; вместо них осталось только неприятное давление ногтей на ладонь.

Один из гостей напомнил, что магическая аллергия могла проявиться внезапно и сама герцогиня до вчерашнего дня не знала диагноза. Я почти благодарно повернула голову к двери, хотя понятия не имела, кто это сказал.

Бельтран ответил сразу:

– Диагноза она не знала. Однако жалобы были. Если бы мне объяснили, что за ними может стоять реальная опасность, вчерашнего не произошло бы.

Я закрыла глаза.

Он говорил так, будто существовал ещё кто-то, обязанный объяснить ему мои слова. Врач, слуга, придворный маг – кто угодно, кроме женщины, которая несколько раз говорила мужу, что ей больно.

Особенно ясно вспомнилось его вчерашнее: «Ты прекрасно дышишь». Я тогда уже почти не могла стоять, а Бельтран смотрел на меня и всё равно решил, что знает правду о моём теле лучше меня.

Дора первой вернула разговор к себе.

– Мне очень жаль герцогиню, – произнесла она тише, и в её голосе не было ничего, за что я могла бы её возненавидеть. От этого становилось только хуже. – Я не представляю, как можно жить, когда самые обычные чары причиняют боль. Я бы, наверное, боялась даже собственного платья.

– Надеюсь, вам никогда не придётся это проверять, – мягко ответил Бельтран.

Всего лишь вежливость. Я понимала это и всё равно почувствовала, как к лицу приливает жар.

Вчера он увидел меня без чар и отвернулся. Сегодня приказал остаться наверху, потому что после болезни я выглядела недостаточно хорошо для приёма. А внизу сидела девушка, которая не могла представить жизни без магии и которая выглядела безупречно.

Господин Довнар, будто ему мало было перечисленных достоинств, с довольством добавил, что о внешности дочери говорить вообще излишне. Красота почти натуральная. Только чуть-чуть подчеркнутая по последней моде.

– Если даже убрать всю магию, вы не найдете различий, – заметил господин Довнар с гордостью.

Дора мягко упрекнула отца в пристрастности, и несколько гостей снова засмеялись.

Я больше не хотела слышать.

Не потому, что получила ответ. Я боялась получить следующий.

Ещё немного – и кто-нибудь спросит Бельтрана, считает ли он Дору красивой.

Глава 35

Или он сам начнёт сравнивать то, что сидит перед ним, с тем, что оставил наверху. Я уже знала достаточно: он действительно рассматривал другую женщину.

Пусть пока «предварительно», пусть ничего ей не обещал, но сама возможность новой жены обсуждалась в моём доме до того, как Бельтран нашёл в себе мужество обсудить её со мной.

Я осторожно отступила от двери.

Из гостиной снова донёсся шелест бумаги, а голос Доры стал ближе, словно девушка поднялась со своего места.

– Вот родословная, которую вы просили, ваша светлость, – сообщила она Бельтрану. По лёгкому напряжению в голосе я поняла, что прежний разговор смутил и её. – Отец заставил перепроверить все заверения дважды. Он сказал, что при таких обстоятельствах одной ошибки будет достаточно, чтобы нас сочли мошенниками.

Я уже собиралась сделать следующий шаг, когда в комнате неожиданно стихло движение.

– Подождите, госпожа Довнар, – остановил её Анхальт.

Ленца исчезла из его голоса настолько резко, что я сама замерла в коридоре.

Господин Довнар спросил, что привлекло внимание главы канцелярии, и теперь в его тоне слышалось раздражение человека, которому слишком долго мешают демонстрировать безупречный товар.

Анхальт не стал отвечать сразу. Несколько секунд из гостиной доносилось только едва слышное потрескивание магических светильников, а потом он попросил:

– Держите документ под светом. Печать слишком тщательно оформлена для бумаги, которую, по вашим словам, просто перепроверили перед поездкой.

Я перестала отступать.

Это уже не имело отношения к Бельтрану и его поискам новой жены. Именно поэтому я могла бы уйти с чистой совестью, но в голосе Анхальта появилось то же сосредоточенное спокойствие, с которым вчера он заметил моё падение раньше людей, стоявших ближе.

Я сместилась к дверной щели, стараясь не коснуться створки, и впервые увидела часть гостиной.

Дора стояла возле стола.

Она действительно была очень красива, и признать это оказалось проще, чем я ожидала. Светлые волосы были уложены в сложную высокую причёску, кожа выглядела ровной и будто подсвеченной изнутри, а большие глаза казались ярче благодаря тонким чарам. По платью при каждом движении пробегало золотистое мерцание, собиралось у талии, скользило к плечам и мягко высвечивало лицо.

До вчерашнего вечера я тоже носила подобные плетения.

Теперь даже с расстояния от их сияния по предплечьям прошло неприятное покалывание. Я невольно отодвинулась от проёма на несколько сантиметров, и ощущение ослабло.

Магия Доры была далеко и не могла причинить мне настоящую боль, однако собственная кожа уже не позволяла забыть, что для меня всё это закончилось.

Рядом с девушкой стоял Бельтран. Он смотрел не на её лицо, а на родословную, которую Дора держала обеими руками. По краям плотного листа тянулись светящиеся линии, соединяя имена и родовые гербы. Родословная Доры была не просто бумагой: она светилась активной магией прямо передо мной.

Глава 36

Муж чуть склонил голову, изучая плетение. Я слишком хорошо знала это выражение его лица: так он смотрел на сложные чары, когда переставал замечать разговоры вокруг и начинал мысленно разбирать узор на отдельные элементы.

Именно с такой уверенностью он вчера проверил моё платье и решил, что стабильное плетение не может причинять мне боль.

Анхальт находился по другую сторону стола. Перед ним лежала открытая папка – видимо, та самая, ради которой он приехал, – но теперь глава канцелярии к ней даже не прикасался. Он смотрел на нижний край родословной.

При дневном свете Анхальт выглядел иначе, чем на балу. Светлые волосы, свободно падавшие ниже плеч, слишком заметно выделялись на фоне чёрного мундира, зато лицо оставалось таким же собранным. Он слегка наклонился к документу, опершись ладонью о край стола, и я невольно отметила, насколько крупнее и сильнее казалась эта рука рядом с тонким листом. Странная деталь для человека, который предпочитал давить не силой, а несколькими тихими словами.

Я проследила за его взглядом и увидела под гербом Довнаров крошечный знак. Сначала он показался мне частью общего узора, однако линии вокруг были симметричны, а этот завиток нарушал рисунок: маленькая замкнутая петля с короткой чертой внутри.

Бельтран тоже заметил, куда смотрит Анхальт. Он провёл пальцем над бумагой, не касаясь магического контура, и несколько секунд изучал печать.

– Родовая защита, заверение регистратора и фиксация изменений выглядят стандартно, – произнёс муж, но документ Доре не вернул. В его голосе уже не осталось прежнего интереса к семейному разговору; магическая загадка забрала внимание целиком. – Что именно вам не нравится?

Анхальт положил ладонь на свою папку и закрыл её. Этот простой жест почему-то насторожил меня сильнее, чем если бы он объявил печать поддельной.

– Я ещё не решил, не нравится ли мне что-нибудь, – ответил он Бельтрану, не отводя глаз от бумаги. – Но когда документ старается выглядеть безупречнее владельца, я предпочитаю познакомиться с ним поближе.

Дора растерянно посмотрела на отца, а господин Довнар сразу шагнул к столу. Его лицо я видела только в профиль, зато рука, которой он поправил манжету, двигалась уже не так уверенно.

– Документ оформляли в столице, господин Хейс. У вас не может быть претензий к заверению королевского регистратора, – возразил он, стараясь говорить твёрдо, но слишком быстро добавил: – Если вас смущает дополнительный знак, это всего лишь отметка проверки.

Анхальт наконец поднял на него глаза.

– Я не говорил, какой знак меня смущает.

Пальцы господина Довнара остановились на манжете.

Мне стало трудно отвести взгляд от маленькой петли под печатью. Ещё минуту назад я собиралась уйти, спасая остатки достоинства, а теперь наблюдала, как глава тайной канцелярии медленно обходит стол и останавливается возле Доры.

Он не потянулся к родословной. Вместо этого указал девушке на магический светильник.

– Поднимите лист немного выше, госпожа Довнар, – попросил Анхальт уже без насмешки. Его спокойствие заставило Дору послушаться быстрее, чем приказ. – И постарайтесь не закрывать нижнюю печать пальцами.

Под светом защитные линии вспыхнули ярче. Маленький знак тоже проявился отчётливее, и теперь я могла различить, что он действительно не соединён с основным узором так, как остальные элементы.

Анхальт смотрел на него слишком долго для человека, которому просто стало любопытно.

Глава 37

И именно в этот момент он поднял глаза к двери.

Я не успела отступить.

Наши взгляды встретились через узкую щель. Сначала он посмотрел на моё лицо, затем быстро скользнул глазами по простому платью и задержался на руке, которой я держалась за дверной косяк. Ни удивления, ни вопроса на его лице не появилось. Он лишь чуть изменил положение, встав так, что оказался между дверью и частью гостей, и снова обратился к документу.

Анхальт меня увидел и не выдал.

От этого стало не легче. Теперь у моего унижения появился ещё один свидетель – тот самый человек, который вчера подхватил меня на глазах у Бельтрана.

Я могла уйти, пока муж не заметил меня. Уже собиралась это сделать, когда господин Довнар, желая вернуть себе утраченную уверенность, снова заговорил:

– Мы подготовили документы именно потому, что понимаем положение герцога. Когда обсуждается женщина, которая в будущем может стать матерью наследников такого рода, сомнений в её происхождении и здоровье быть не должно.

Кровь так резко прилила к лицу, что мне захотелось прикрыть щёки ладонями.

Я смотрела на Бельтрана и ждала, что он поправит Довнара. Хотя бы сейчас. Скажет, что у него есть жена, что слова о будущей матери его наследников преждевременны, что обсуждать мою замену при посторонних он не позволит.

Бельтран промолчал.

Он перевёл взгляд с родословной на Дору, и я увидела то сравнение, которое он ни разу не произнёс вслух.

Дора стояла перед ним сияющая, безупречно причёсанная, с ровной кожей и зачарованным платьем, которое делало красивое лицо ещё красивее. Её семья принесла подтверждения здоровья и магии в крови до шестого колена.

Меня Бельтран оставил наверху, потому что без магии я выглядела слишком обыкновенно для его гостей.

Вчера, увидев моё настоящее отражение, он отвёл глаза.

Но от Доры он глаз не отводил.

Ревность, которая мучила меня с того момента, как я увидела чужое имя возле его прибора, вдруг показалась почти роскошью. Для ревности нужно было хотя бы считать себя соперницей.

Я же стояла за дверью собственного зала, спрятанная мужем от общества, пока другую женщину показывали ему вместе с родословной и справкой о здоровье.

И хуже всего было помнить, как несколько минут назад я обрадовалась его словам о предварительном разговоре.

Мне всё ещё хотелось, чтобы он выбрал меня.

После вчерашнего бала, после вопроса о больных наследниках, после сегодняшнего приказа не показываться гостям я продолжала ждать, что Бельтран хотя бы перед посторонними назовёт меня своей женой так, чтобы всем стало ясно: место занято.

Но муж этого не сделал.

Я отступила от двери, потому что оставаться стало унизительнее, чем уйти. Каблук зацепился за край ковра, и я ухватилась за косяк, чтобы не потерять равновесие. Пальцы сжали гладкое дерево, а под ногтем указательного пальца вдруг кольнуло серебром.

Я замерла.

Боль была слишком знакомой.

Она появилась не там, где ноготь впился в ладонь, а глубже, под кожей, и медленно потянулась по пальцу к запястью. Вчера именно так начиналось странное ощущение перед тем, как чары на моём платье стали разрушаться.

Глава 38

Я разжала руку и увидела тонкую серебряную линию.

Анхальт заметил её почти одновременно со мной. Его взгляд резко переместился от родословной к моему запястью, и сосредоточенность на его лице сменилась настороженностью. Он уже знал, что со мной произошло вчера, и потому не стал искать другое объяснение.

Я хотела отойти подальше от двери, но серебряная боль усилилась. Она поднялась выше запястья, и вместе с ней отозвались чары в комнате.

Случилось то, чего я никак не ожидала.

Мерцание на платье Доры дрогнуло.

Девушка почувствовала это первой. Она опустила глаза, когда золотистый свет на юбке вспыхнул ярче обычного, а затем словно провалился внутрь ткани.

Анхальт шагнул к ней и остановил движение руки, которой она уже собиралась опустить родословную.

– Не убирайте документ, госпожа Довнар, – приказал он негромко, следя уже не за девушкой, а за светящимися линиями на бумаге. – Что бы сейчас ни происходило, я хочу это увидеть.

Дора застыла. Золотое сияние продолжало уходить с её платья снизу вверх, оставляя после себя обычную ткань. Когда чары погасли на талии и добрались до плеч, кто-то из гостей шумно втянул воздух, но я почти не слышала его за собственным пульсом. Я не видела ее лица, но по выражению, которое появилось на лице Бельтрана я поняла, что что-то не так.

Бельтран резко повернул голову к двери.

Я поняла, что он увидел меня, по тому, как изменилось его лицо. На мгновение в нём появилось то же выражение, с которым вчера он обнаружил серебряные нити под моей кожей, – мгновенный расчёт опасности, вытеснивший всё остальное.

Однако подойти ко мне он не успел.

Родословная в руках Доры вспыхнула.

Анхальт мгновенно развернулся обратно к документу. Маленький знак под печатью налился серебристым светом, а защитное плетение вокруг него задрожало так сильно, что Дора едва удержала лист.

– Не отпускайте, – жёстко потребовал Анхальт, удерживая её взглядом на месте.

Сияние сорвалось с бумаги.

Сначала погасли магические линии между именами. Затем несколько строк под гербом Довнаров поплыли, словно чернила вдруг стали жидкими. Дора вскрикнула и дёрнула родословную к себе, но Анхальт уже смотрел на проступающие буквы, а Бельтран остановился на полпути ко мне.

Прямо у них на глазах родословная Доры Довнар переписывала сама себя.

Глава 39

Я смотрела, как родословная Доры переписывает сама себя, и боялась пошевелиться.

Серебряная боль ещё тянулась от запястья к локтю, хотя самое сильное жжение уже отступило. Вместе с ним исчезало и мерцание на бумаге. Светящиеся линии бледнели, открывая под собой другие буквы, другие имена, а маленький знак возле печати, который несколько минут назад привлёк внимание Анхальта, истончился и пропал совсем.

Мне хотелось убедить себя, что я здесь ни при чём. Я даже нашла бы десяток разумных объяснений, если бы одновременно не видела платье Доры.

Сначала погасла вышивка на лифе, потом ткань потеряла глубокий жемчужный блеск. Исчезла едва заметная магия, заставлявшая складки лежать безупречно, и вслед за ней поплыло лицо девушки.

Не страшно, не уродливо – просто исчезло то совершенство, которым я любовалась из-за двери. Кожа оказалась чуть неровной, возле подбородка проступили несколько воспалённых точек, губы уменьшились и побледнели, а ресницы стали короче. Подбородок превратился в чуть скошенный, портя идеальный профиль.

Дора сдавленно вскрикнула и прикрыла щёку ладонью.

Госпожа Довнар бросилась к дочери, но остановилась на полпути, потому что чары уже сходили и с неё: седина проступала у корней тщательно уложенных волос, лицо становилось старше, а мягкое золотистое свечение на шее исчезло вместе с родовым узором на ожерелье.

Господин Довнар схватился за воротник, когда такой же знак погас на его одежде.

Вчера на их месте была я.

Эта мысль убила первое, почти постыдное удовлетворение раньше, чем я успела им насладиться. Дора не была виновата в том, что пользовалась чарами красоты. Я сама ещё позавчера не вышла бы к гостям без них и сегодня утром едва выдержала собственное отражение. Несколько прыщиков на лице не делали её обманщицей, как отсутствие привычного сияния не делало обманщицей меня.

Но родословная была другой.

Строки на ней продолжали меняться, и от этого зрелища во мне поднималось уже совсем другое чувство. Чары исчезали не только с лиц и одежды. Они что-то скрывали на бумаге, которую принесли моему мужу, чтобы он решал, подходит ли Дора для рождения его детей.

Господин Довнар рванулся к дочери и протянул руку к документу, но Анхальт успел перехватить его запястье прежде, чем пальцы коснулись листа.

– Даже не пытайтесь, – негромко предупредил он, удерживая мужчину без видимого усилия. Его взгляд при этом оставался на меняющейся родословной. – Флинг, мне нужна копия того, что было предъявлено герцогу, пока от первоначального варианта ещё что-нибудь осталось.

До этого я почти не замечала помощника Анхальта у дальней стены. Флинг двигался быстро и без суеты: поставил на край стола плоский копирующий кристалл, подложил под родословную чистый лист и начал снимать отпечаток, пока последние светящиеся строки ещё сохранялись.

Бельтран наконец оторвался от документа и посмотрел на меня. Раздражение на его лице было настолько знакомым, что я заранее поняла, кого он сейчас сочтёт виноватой в происходящем.

– Лотесса, что ты сделала? – спросил он тихо, но в этой тишине уже чувствовалось усилие, с которым муж удерживал голос от повышения.

Я прижала больную руку к животу, потому что пальцы продолжали мелко дрожать.

– Я ничего не делала.

Но по тому, как Бельтран смотрел на погасшие чары, я поняла: он мне не поверил.

Глава 40

Бельтран перевёл взгляд с меня на Дору, потом на её родителей. В гостиной теперь слишком хорошо было видно, сколько магии носили на себе все трое, и это явно не помогало ему поверить моим словам.

– Несколько минут назад здесь всё было в порядке, – произнёс он, приблизившись ко мне на пару шагов. – Ты вошла, у тебя снова начался приступ, и чары исчезли. Не говори мне, что между этим нет связи.

Ещё вчера подобная уверенность заставила бы меня усомниться в собственных ощущениях. Он лучше меня разбирался в магии, видел закономерности, которых я не понимала, и столько лет мне было проще принять его объяснение, чем спорить.

Теперь я посмотрела на свою руку и впервые не стала искать для него более удобный ответ.

– Я не говорю, что связи нет. Я говорю, что не знаю, как это сделала.

Бельтран сжал челюсть, но ответить не успел. Анхальт отпустил господина Довнара только после того, как тот отступил от стола, и вмешался в наш разговор с той спокойной уверенностью, которая заставила ближайших гостей невольно замолчать.

– Она говорит правду хотя бы в одном: сознательного воздействия я не заметил. Но связь есть. – Он подошёл к Флингу и наклонился над копией, не касаясь оригинала. – И сейчас меня гораздо больше интересует, что именно исчезло вместе с чарами.

Госпожа Довнар наконец добралась до дочери и попыталась закрыть её собой от чужих взглядов.

– Вы выставили её на посмешище! – взвизгнула она. Голос женщины сорвался, когда она повернулась ко мне. – Что она вам сделала?

Дора вздрогнула сильнее от материнского крика, чем от собственного изменившегося отражения в стекле шкафа. Я увидела, как она снова подняла ладонь к лицу, и меня обожгло стыдом.

– Ничего, – ответила я, стараясь не смотреть на красные пятнышки возле её подбородка. Идеальная маска сползла. Но ее лицо было обычным, человеческим, со своими недостатками. – И с её лицом ничего страшного не произошло.

Госпожа Довнар открыла рот, но Анхальт заговорил раньше. Он уже сравнивал два листа, и выражение его лица изменилось настолько незначительно, что я заметила это лишь потому, что следила за ним с момента появления серебряной боли.

– Ваша дочь действительно сейчас наименьшая из наших проблем, госпожа Довнар. Косметические чары законом не запрещены. А вот подделка родословной – запрещена.

Бельтран резко повернулся к столу.

– Какая подделка?

Анхальт не стал отвечать сразу. Он подвинул копию ближе к лампе и указал пальцем на середину листа, предоставляя Бельтрану увидеть самому.

Муж прочитал первую строку, вторую, потом вернулся глазами выше. Я знала этот взгляд. Так он изучал повреждённые плетения, проверял защиту дома, находил ошибки, которые другие не замечали. Только сейчас чем дольше Бельтран смотрел, тем меньше в его лице оставалось раздражения на меня.

– Здесь было другое имя, – произнёс он наконец, не отрываясь от копии. Его палец переместился ниже, к следующей ветви. – И эта линия была продолжена.

Флинг, всё ещё стоявший рядом с копирующим кристаллом, подтвердил наблюдение не обычным согласием, а сразу показал разницу:

– На предъявленном варианте эта ветвь соединялась с основной. Теперь соединения нет, ваша светлость. И дата рождения тоже изменилась. Вот эту женщину просто вычеркнули из родословной, оборвав ее ветвь. И вместо этого ветвь пошла вот от этой дамы. И вот от этого господина.