Текст книги "Земные Боги. Через Небо"

Если бы вы увидели себя, о чем бы поговорили?

Язык мой – враг мой. Неверно. Неверно. Неверно. Мой враг только я сам. Выглянув из окна, строители обговаривали детали нового дома. Удивительно. Я знал или знаю тех, кто будет здесь? Теперь узнаю, кто живёт или жил. Это для времени, откуда я.

Проходящие дни растили дом. Сегодня уже есть двери. На завтрашнее сегодня крыша.

Что чувствовал? Колы больше не хотелось. Отключение от мира эмоций значительно улучшило состояние в общем. Эмоции – вода из стакана в стакан. Лучше порвать эту связь.

Спать на полу не особо привлекает – нет снов. Окончательно убедив себя, что сегодня сеанс сна отменяется, вспоминал мир, вытолкнувший меня.

Вспомнил, как летал без мыслей. Как беззаботно жил, сторонясь человеческих реакций. И теперь стало ясно, что болен. Симптомы подтверждали. Попав сюда, изведал одиночества. Оно пустота и отсутствие чувств. Вот отличие миров. Там я существовал, а здесь узнал жизнь.

Как только мысль закончилась, я оказался в небе. Это же надо, – раздумья из реальности вошли в сон. Неужели испытанное, так быстро провалилось в подсознание? И вот в который раз понимаешь, что ничего не знаешь и путаешься. В подвешенном состоянии думать неудобно. Само осознание того, что не понимаешь, что с тобой твориться, чиркает по умственным процессам.

Белые, холодные облака. Капельки воды на коже. Успел растеряться. Не может же так дальше быть? Глупо как-то. Пытаясь вглядеться сквозь комочки неба. Увидел совсем не то, что хотел.

Снова увидел себя. Только разница … в крыльях. Серых. Они не из спины, а над ней. Не касались тела. Серокрыл стремительно приближался.

Его глаза – немыслимые. Разноцветные? От удивления забыл, как называются эти оттенки.

– Падаешь или летишь?

Не мог разобрать, первое или второе.

– Лечу, – казалось, что это сказал не я.

Его лицо не грубое, скорее чёткое и взрослое. Приблизившись ко мне, убедился, мы совершенно не похожи, так бывает, когда думаешь о человеке одно, а оказывается совсем другое. Что-то неестественное в лице заставляло смотреть поневоле. Я должен насторожиться, опасаться. Но за что? Если во сне не могу разбиться.

– Мир, откуда ты, тоже скучает. Но осталось не долго терзаться этими воспоминаниями.

Совершенно невозможное – сон, не был сном, и не был реальностью. Но всё происходило совсем как на самом деле. Холод ощущался отчетливее. Приближение существа по неизвестной причине расслабило тело. В его глазах, в переливающихся глазах видел своё невозмутимое отражение. Все легко и непринужденно. Совсем как должно быть. Он соединился со мной. Его тело растворилось. Никакой разницы – до и после. Только что-то над спиной развивало холод. Машинально обернувшись, увидел два серых крыла. Ждал хоть какой-то реакции, но внезапно меня погасили.

Ничего не оставалось, как лететь. Выбрав полет, он дал его мне. Дал крылья. Если бы сказал, что падаю, он бы исчез. Но ярко помнится, что сказал за меня не я, а кто-то. Теперь. Зачем волноваться по недоступным вещам? Это сложно. Безрезультатно.

Моргал во сне или уже проснувшись? Картинки мешались. Хлоп ресницами – небо сна. Хлоп еще – потолок комнаты. Так несколько раз, пока, наконец, не оказался в квартире, – в мире куда отправили, и откуда тоже можно куда-то попасть.

Что ж, новый день – новые возможности.

– Новости на сегодня?

– Университет.

– Интересует информация о двойниках.

– Займет некоторое время.

– Ты стареешь?

– Приходится отфильтровывать информацию. Среди всех ста процентов – 87 ложь, 9 чьи-то догадки, 2 фантазии. Приходится искать альтернативные пути проверки, затем идет сопоставление фактов, не научно доказанных.

– Трата времени. Вспомни. Только подумай о новостях, как перед тобой сотни картинок. Ничего не напрягает. Нет фальсификаций. Просто по чужим снам, мыслям узнаешь необходимое.

– Соседи решили выстроить пятиэтажное здание. По расчетам. Оно высотой закроет тебе восходящее солнце.

На миг задумался. У обезьян ноги как руки. В смысле такие же по рецепторности. Одни и те же ощущения, различие очень незначительны. Так и подумал о своих же, когда направлялся к окну – ноги ведь тоже прикасаются к полу, ноги тоже гладят его. Паранойя? Правда.

Два этажа почти готовы. Двое детей бегали вокруг дома по только что вспаханной земле, а в доме упало что-то тяжелое. Шкаф или чемодан. Снова этот звук. Только уже не падения, а передвижения.

Через окна узкие глаза уставились на меня. Черные волосы, белая с красными пятнами рубашка очень шла владельцу. Опять. Снова. Этот говорящий взгляд. Это предок японского военного. Но глаза яростные. Умение говорить только взглядом смутно прорисовывалось.

Пропадает у меня – появляется у другого

Ощущениями жизнь настолько пересыщена, они атакуют восприятие. Но чувствуется их тело. Более ста ощущений, но только в памяти тела. Мы одно, но каждый сам себе на уме. Возможно к лучшему, что чего-то понять не удаётся. Возможно.

Кипящий лавой дел, город захватывал, навязывал правила, установленные людьми. Девушка бросилась в объятие парня – её лицо растворило счастьем. Парень с наслаждением закрыл глаза. Город помог – он застыл вокруг них. Накрыл спокойствием.

Мать кричала на улыбающегося ребенка. Её истерика привлекала внимание всех вокруг. Его глаза смотрели с таким впитывающим восхищением. Он мог поглотить её глазами. Каменный ребенок, не впускающий ничьи эмоции. Затем женщина внезапно расплакалась. Это не несколько капель, а фонтан чувств, искренних. Побеждена его радостью. Неожиданный поворот переиграл надуманное – ребенок очень громко рассмеялся её слезам. Молчание, или никаких реакций – не означают безразличие. Плачущая и побежденная мать, требующая внимание больше, чем малютка.

Мальчишки, спорящие о силе братьев. Ораторы. Не в споре рождается истина. Истину постигают ясномыслящие.

Каждая ситуация – человек. Даже если понимаешь – ответ непредсказуем.

Для кого-то это шум толпы, для меня – разговор. Уникальный способ общения. Оставаясь молчаливым – тоже общаюсь. Только подсознательно. Если отворачиваешься от мира, это не значит, что взаимность обеспечена. Молчаливые люди более разговорчивы.

Лекции, всё тоже. Моя неподвижность торопила время, так и прошёл день. Почти не помню его. Если захотеть можно просмотреть. Пока шёл и размышлял, за секунду как это произошло, я был готов к этому. Резко обернувшись, не отдавая отчета. Профессор выражал странную эмоцию. Со стороны он вёл меня за руку, а я приклеился к его лицу. Что же оно говорило?

Уже был в каком-то овальном кабинете. Какая странная комната. По-моему, здесь никогда не был. Что за странный камин, мебель, обстановка. Погрузился в странные мысли, которые как множество моторчиков жужжали в голове. Он что-то так яростно объяснял.

Когда мысли отступили. Несколько слов вернули обратно к нему.

– Я вспомнил, всё.

Такое бывает в конце жизни. Когда думаешь о прошедшем. Картинки превращаются в фильм. Также и здесь. Также и сейчас. Я не успевал понимать, о чем беседовали мысли. Слова, как удар тока унесли очень далеко.

– Почему ты здесь?

О чём он? Что это значит? А где я должен быть? Более сумасшедшего человека в этом мире вряд ли встретишь. Опять волны-мысли несут куда-то, но уже не понимаю их. Теперь мысли понять невозможно. Они просто поток.

– После того, как ты пришёл, я вспомнил. Всё. Небесный переход, твой закон, наши законы. Хочу вернуться. Ты передал мне время, из которого пришёл. Передал мне память того человека, которым я был. Значит, ты можешь найти остальных здесь.

Можно было поверить в то, что он говорил. Но в этот момент пульс моей прошлой памяти прекратился. Погасла жизнь прошлого мира из будущего. С этой секунды понимал, что всё сказанное им, клочки фантастической истории. С каждым словом еще больше отдалялся от прошлого мира. Каждое слово о нём выжигало воспоминания. Чем больше он рассказывал об этом, тем больше я забывал.

– Простите, о чем Вы?

Его рассказ ничуть не изменил выражения лица. Голос стал эмоцией. Приглядываясь, увидел уже не того профессора каким он был раньше. Слишком другой по отношению к этому периоду времени. Пытаясь рассказом хоть как-то меня растопить, вкладывал мне в голову рассказы о мире, который будет через несколько тысяч. Я молчал. Разговоры активировали процессы по деинстализации памяти. Катапультирование событий собственной жизни.

Молчание. Внутри тоже. Мысли тоже ждали чего-то.

– У меня много работы, – сказал он совершенно неожиданно после всех картинок будущего.

Я не стал противиться и вышел. Может ли комната содержать события, голоса, людей? Определенно. Ответ испугал. Отвечавший за меня – интуитивный логист, или прошлые опыты и знания. Кто знает? Никаких мыслей. Только приобретённый голос – ответчик. Голос-знание.

Вопросы развивают фантазию

Воспоминания о жизни уже теперешней, не прошлой, всплывали, пытаясь что-то нарочно закрыть. Не хотелось их видеть. Я «новый» – истории с ответами. Никаких вопросов. Люди часто любят данное, чтобы не задумываться. Принимать, что им подают. К пути с ответами моё отношение крайне подозрительное. Крайне.

Дом – поддельно родной и насильно привычный. Что-то скрывают. Даже стены уныло простаивают, и обстановка заторможенности замораживает. Зачем размышлять если вопросы становятся тупиками? Голова вообще мешает. Теперь её основная функция глаза, уши, запахи и речь.

Бесконечные дни превращались в быстротечные месяцы. Каждый записывался поверх прежнего. Университет, дорога, дом, сон. Моменты затишья набирают силу перед потоком волн новостей и событий. Эта сила вырабатывается из падения духом или уныния. Моими волнами стали такие повороты, которые обескураживают. Однако….

Теплый ветер с запахом весны наполнял комнату утром. Мгновения распускали во мне веру в лучшее. Вера – как цветок. Окончательно разбудил холодный пол. Глаза уже давно были открыты, но только через несколько минут понял, что это так.

Особое настроение. Особый день.

– Новости?

– Ты просил напомнить о работе над рисунком.

Пульс участился. Дышал ли тогда воздухом? Чувствовал, как кровь переливается по телу, по капиллярам. Стало чуть-чуть больно. Из-за прилива крови слегка потрясывало. В эти моменты я уловил запахи, которые не замечал. Звуки стали ближе. Свет переменился. Как только компьютер произнес эти слова. Реакция оказалась незамедлительной, и скорее животной.

– Когда?

– Сказал, что, когда станешь слишком тихим, и почти сойдешь с ума.

– Когда именно это было?

– 5 месяцев назад.

Говорил себе, что думать вредно. Из-за этого состояние как перед боем, адреналин душил меня. Эмоции перекрыли разум. Как неизлечимый астматик задыхался на месте. Тоже самое у тех, кто в последствии от его действия совершает непоправимое. Адреналин выдавливает спокойствие. Смятение. Руки сводит конвульсиями. В этой ситуации, я – тот, с кем всё происходит, не актер, а зритель.

В комнате темно, или я потерял зрения от химических процессов? Появилось нечто слишком знакомое. Картинка в белом цвете казалась неправильной. Что-то искажало её. Такое бывает. На подсознательном уровне чувствуешь, что что-то не то.

Из первоначального вида картинка более похожа на реальность. Отображалась она по всей комнате из прибора меморизатора. Он воспроизводит моменты из памяти. Цвета – ключ к правде. Работал на автопилоте. Рисовал, но не рисовал вовсе. Мысли. Только представлял, какая форма и изгибы должны быть, всё на моих глазах сразу же преображалось.

Теперь я стоял внутри маленькой системы из одной звезды. Что она и кем приходилась мне – неизвестно. Я знал её? Даже больше. Какой-то секрет тихий, но кричащий. Придумывал столько всяких истории: о том, как родился на ней; как прилетел с неё; как выслали оттуда, и звезда погибла. Неизвестность очень помогает оживиться. Уверен, много неизведанного предстоит узнать. Гарантий можно не требовать.

Всего лишь картинка. Как только сделал последний штрих, будто вернулся в сознание. Было очень холодно. После сказанного в голове, повалился на пол. Жажда. Не подозревал, что так бывает. Веки мешками тянули вниз. Больше не мог противиться. Глаза громко захлопнулись, совсем как двери. Был еще какой-то шум. Но уже мне было не до него.

Ответы – ключи, но не всегда от замков

Проходили дни, видел их во сне. Всё спал и никак не просыпался. Иногда в полудрёме чувствовал чьё-то присутствие. Но сил проснуться не хватало. Насколько же устало моё тело? Я задыхался. От этого резко открыл глаза и испугался стенки. Кажется, я уснул возле компьютера в противоположном углу. Целыми днями катался по полу? Тело ныло. Так жарко. Дождь за окном раздражал своим ритмом. Ночь. От излечения компьютера зрачки сузились. Экран мигал в такт с дождём. Боль и снова хочется спать. Я снова упал на пол и сразу закрыл глаза.

Еще несколько дней. Было ощущение, что не только сплю, но и нахожусь рядом со мной спящим. Опять дождь. Скука. Просыпаться не хотелось. Теперь окружающий мир стал еще дальше, чем был.

Проснулся только когда подошёл к монитору. Условный рефлекс выполнял команды организма. Затем сонливость исчезла. Её будто отключили. Последнее время марионеткой быть надоело. Кто-то крутил мной, как ему угодно, или как лучше для меня?

– Новости?

– События. Миров вокруг много, но этот всегда был под сомнением. Точно неизвестно что это. Но похоже, что смесь миров.

– Это у меня в голове сейчас смесь.

– Что-то дважды входило в пространство вокруг тебя. Сведения скудные. Только теории. Но их озвучить не берусь. Доверяю только фактам. Хотя сейчас по этому поводу ничего выяснить не могу. За собой принесло потоки взаимно отвергающих частиц. Это отрицающие полярности. Это то, где живое существовать не может. Отрицательные поля повредили часть моей информации. Это не излучение, а полевая и энергетическая радиация. Не уничтожает, но повреждает.

– Материальная информация.

– Только несколько запечатлённых фрагментов. Могу переслать нейронным способом.

– Всё что есть.

Звук походил на жужжание телевизора. Когда слышал его, в моих глазах поверх того что видел появлялись картинки. Мутные. Но зачем человеку мозг? Какие процессы и что он делал всегда, волновало, но, чтобы понять это уйдет несколько жизней. Как тело может мне принадлежать, если не имею представления, как и по каким законам действует? Оставим раздумья. Мозг – графический редактор. Мутность исчезла и теперь я смог разглядеть всё как следует. Удивительно, что при таком совершенном компьютере как мой, он уступает моему серому веществу.

Не земная красота, большие глаза и красивые волосы? Нет. Ничего этого не было. Картинка не могла рассказать больше, чем на ней. Силуэт. Никаких эмоций. Нет, я не мог объяснить. Никаких выводов. Картинка не давала информации, как когда смотришь на фото людей. Существо похожее на меня – человека. Но только образно. Что-то другое, что-то особое отвлекало. Было ли оно прекрасно? Нет, если не знаешь, что это, зачем что-то говорить. Может я и узнаю, что это?

– Один вопрос. Причина пребывания в нашу сферу жизнедеятельности.

– Только один вариант. Сходность вибраций. Подобное притягивает подобное.

Вот это, и я подобны? Чему удивляться.

– Введи в действие фиксатор событий. И еще кроме сбора данных выясни, в чём отличия. Похожи мы все друг на друга. Кто бы там ни был. Хоть приведение, хоть энергии. Великий факт и великая загадка, что все сущности других измерений есть в нас.

Будем исходить из различий. Тогда и узнаем, насколько мы похожи.

Невозможное – всегда самое реальное

Ни что не случайно. Значит, чей-то приход, следствие действий. Мы цепляем ниточки, а они оборачиваются событиями. Определённо у скептиков происходят настолько же невозможные события, как и у оптимистов.

Происходящие – результаты действий. Этим я и занялся. Подобно рисунку звезды, который привлек из ноосферы с помощью моего прибора, воспроизвел рисунок из памяти. Вопросами не хотелось перегружать эфир. Вопросы – следствия размышлений.

Рассматривал уже не картинку из памяти, а это существо, как будто оно было живым, стоящем в комнате. Я сжигал так время. Пока….

Фантазия не осуществилась. Рисунок перестал быть таковым. Из неподвижных линий выступило реальное. Насколько всё было правдиво. Теперь вместо картинки был фильм. Техника. Только теперь расплывчатые линии приобрели четкие очертания. Оно и вправду, живее любого живого. Вот уже направляется ко мне. Чувствую аромат. Такой яркий и тяжелый. Невозможно ни с чем спутать, но и запомнить тоже. Только аромат и походка. Больше ничего не смог разглядеть. Ни цвет кожи, волос, глаз. Ничего.

Никакой это не фильм. Если только кино реальности. Всё что происходило сразу же стиралось. Память выключилась. Я жил секундами. Даже не помнил, что случилось полминуты назад. Ничего сверхъестественного в образе этого существа не было. Ничего. Но и обычного и обыденного. Только ты понимаешь, что перед тобой кто-то знакомый, как сразу забываешь об этом.

Такими молниеносными стираниями памяти всплывало что-то будто уже пережитое. Какой-то мир очень красивый и гармоничный. Мир без излишеств негативного. Тот мир, от которого оторван. Стирали память и получалось, что возвращали прошлое. Так будет всегда. Если забирают – отдают или возвращают. Тело существа было четким, и его окружал светящийся кокон.

Я дотронулся до неземного. Прикосновение руки уничтожало и свечение, и кокон. Теперь я уже чувствовал кожу. Кроме запаха ничего не чувствовал и остальные рецепторы молчали. Интересно ощущение, когда должен что-то чувствовать, но этого не происходит. Сравнения такое, как смотришь новости, а звука нет. Ни о чём не думал. Не пытался ничего представить. И казалось, что это нереально.

Существо только протянуло мне руку. Ни сомнений, ни доверия. Любопытство? Нет. Я знал «это» уже много времени. Может даже больше, чем существовали люди.

Мы пролетели через стены наверх. Кусочки чужих жизней стали ветром по лицу, шелестом травы в бурю. Раз что-то неземное со мной, значит и мне стоит перестать подчиняться человеческому, и забыть обо всех его проявлениях.

Теперь всё ново для меня. Для «этого» тоже. Будет проще понять «это», если также буду воспринимать окружающее. Только сейчас при слишком ярком солнце и уже других звуках существо перестало быть таковым.

Венера… Марс… Инь и Ян. Земное начало, божественная бесконечность. Все мои отречения и стремления приспособиться. Продолжения и незавершенные этапы. В «этом» я увидел себя и уже не мог отказаться от совершенно очевидной и безоговорочной дальнейшей цепочки событий. Слишком сложные вещи – невесомы. Слишком простые – облегчают и указывают дорогу. Дорогу в новое никуда и совсем другое будущее, нежели то, что представлялось мной.

Смысл сам отыскал меня. Каменные ответы – песок. Всё настолько понятно, что я легче невесомости.

Не хочу говорить. Не хочу, чтобы память содержала образ. Не доверяю моей памяти уже. Теперь уже не важен сам себе.

Я – каменная соль, растворённая в голосе времени.

Уголь переживаний во вчерашнем дне.

Разочарования уже не ждут.

Моё время закончено, но история удивляет каждое мгновение.

Морские волны – мои воспоминания.

Глаза одного цвета с зарей.

А сердце весь мир.

Страхи и удары боли изгнаны новой миссией.

Название, которой пока неведомо мне.

Тот, кто рядом с тобой – твои страхи и опасения

Всё летели и летели. От жарящего солнца становилось только холодней. При соприкосновении с чем-либо, невольно связываешься с этим. Сказать, что не знал, что происходит нельзя. Понимал? Осознавал? Принимал? Какое это имеет значение. Хочу увидеть те невидимые секунды, хочу держать не существующее время в руках, как «она» меня держит. А может уже и я также вещественен, как и она. Я хотел, чтобы это была именно она. Уже даже знаю её, потому что придумываю какова она.

Каковым был я, нереальной единицей невозможного, среди всего мира, тем же была и она. Никаких плюсов и минусов, дней и ночей, никаких антиподов. Она мои пробелы, я её пустоты. Говоря за себя, также думала и она. Не важно то, что сейчас происходит. Определения не нужны. Определения – рамки. Не хочу, чтобы мы цеплялись и лепили их на себя. Я мечтал забыть земные измерения и всё, что связано с этим. А она и была этим забытым, но земным. Как всё это объяснить? Ничего, никогда объяснять не надо. Больше.

Пробираясь сквозь небо, мы рассекали дозволенное – правила, законы. Больше их нет.

Познавшему истинную суть себя в ком-то другом, соблюдать – нечего. Наказание ждёт в любом случае. Если пользуешься данным, кара – неизбежна и уже известна. А по степени тяжести – наказывают не тебя одного. Если не воспользуешься, платятся окружающие и очень долго.

Глаза нельзя обмануть, если оторван от земного. Всё вокруг, тот обман, который слишком реален, и тот, который принимаешь с бешено тараторящим сердцем. Время дает шансы его узнать. Редко. Сейчас этот шанс держится со мной за руку.

Невидимая сила текла по телу. Может эта и была сила жизни? А на её теле растекались буквы, слова языка, который не знает кроме неё никто. Черные живые записи восторгали. На коже плавали сотни мыслей. Зачем думать о них? Не хочу обременять время этими пустяками. Раньше думал, что крыльями машут, но … мы всё еще в воздухе, и, ни разу не увидел их движения.

Она не ангел. Я и не хотел, чтоб так было. Не хотел никаких мифов. И миров, связанных со сказками. Но что происходило сейчас? Не сказка точно. Но они тоже жили когда-то. Вот и оно – были когда-то.

Нирвана неба холодом живила частички прошлой жизни. Эликсир на раны. А может, оторвался от земли, чтобы забыть о ней.

В небе – мы Боги. А внизу – земные. Смертные земные Боги.

Границы между землей и небом оставлены, и границы между верхней синевой тоже. Мы в просторах фантазий многих писателей, ученых и изобретателей, а может и создателей.

Застывшие в просторах космоса города. Двухсторонние города. Меня вернули домой. Взглянув на землю уверен, это не последний визит. Совсем рядом оказалась и она. «Это» оказалось женщиной. Близко. Но далеко. Знаю её, но с ней не знаком. Наверное, для этого она и здесь. Щека совсем, как моя. Настолько такая же, что чувствуется, что еще и другая. Что-то личное есть в ней. Конечно. То, что я еще открою и откроется.

Привычка, что себя не ощущаешь вернулась. Дом. Скорее хочу всё увидеть. Теперь я взял её за руку.

Лечу, сказать неправильно. Так люди называли это состояние. Левитация и любые другие названия не соответствовали. Но это нравилось.

Вот он – город моего мира. Моего прошлого и будущего сейчас. Вот он необъяснимый факт. Вот снова зима летом. Снова ветер осени, но здесь весна. Будто и не уходил. Слишком счастлив. Люди, но не люди. Дома. Дома, наконец.

Уже хотел ступить на клочок родины. Как что-то резко, словно болезненное ощущение остановило. Это был момент откровения. В её глазах невообразимых цветов, которые может когда-нибудь остановятся на нескольких из них – ничего. Только маскировка. Она еще не может чувствовать. Нет, я не прав. Раз у неё столько мыслей. Значит, и чувств столько же.

Но … мысли и живое не одно и тоже. Хотя может и мысли оживляют. Может. Молчание. В тишине тоже есть голоса. Более правдоподобные. Её лицо не было не каменным, не было не живым. Остановившееся. Вот это слово. Время не коснулось её. Вот и ответ. Но может ли она чувствовать? Всё прочие создания, кроме материальных, этого не могут. Они и не обделены, и не наделены. Они другие.

Держа за одну руку, на этом ничего не прекратилось. Второй рукой она взяла меня за другую. В этот момент демонстративно посмотрела в глаза, чтобы запомнил их. Топазы и изумруды, переходящие друг в друга. Перетекающие цвета из одного в другой. Но это не только для того, чтобы посмотрел на неё.

Она тоже хотела меня запомнить. Неизвестно что происходит, когда приходит одиночество. Хотелось выдать свои задумки, ведь стоило подумать о ней, узнала бы, только взглянув на меня.

Без сомнений и колебаний прикоснулся к её лицу. И мысль, плывущая по щеке, влилась в руку. Под пальцами не чувствовалось гладкости или неровностей. Ничего. Рецепторы. Цвет глаз застыл в оттенке чистейшего топаза. Неравнодушие? Она разбила прикосновения рук. Это показалось торжественным. Их она не убрала, и я понял почему. Чуть отдалившись теперь она держала не пустоту за руку, а меня. Еще одного «меня». Сначала «он» вырисовывался в черно белых цветах, затем став полноцветным и живым. Почти было слышно, что дышит.

Она не пойдёт со мной … «Он» развернулся и было несколько различий. Волосы длиннее. Глаза больше. Только приблизившись ко мне, он взял за руку. Когда это произошло, рецепторы снова проснулись. Рукой что я касался её, решил больше ни к чему не притрагиваться. Может и память вернется. И еще промелькнуло несколько скорее не картинок, а их значений. Её уже не было рядом.

Мы всё еще висели над космополитом где-то в космосе. Скорее домой. Там выведаю ответы у двойника.