Текст книги "Земные Боги. Через Небо"

Зима одиночества не хотела уходить, но одеяло перемен откинуло холод ожидания, и весна счастья проснулась

Еще на космополите представлял, как все будет. Ничто не может так просто и наспех произойти. Тоже и было с моим островом. Нужен план. Просто взмахивать руками и вкладывать мысли в творение – незакономерно. На каждую задачу, кроме решения, нужно обоснование.

– Узнай точки энергий. И еще, пусть будет пропускная способность, нужна зона, где сквозняк информации из космоса на самой высшей отметке.

– Если все это обнаружу – изоляция от Вселенной будет невозможна.

– Там, где поток, он перекрывает что-либо. Это точка выхода и русло поступлений больших порций энергии.

После диагностики центров Земли, оставалась архитектура. Чертежи, расчеты, мерки. Затем вложим архивом эти данные в картотеку файлов мозга. Я – скульптор, мои изобретения готовые посудины, но сырые. Было все – материал, возможность, силы, разрешение, и огонь оставался моей мечтой.

Я, как те люди, ожидающие своего Прометея. Огонь и был той способностью вдыхать жизнь, что людям в любые времена не дана. Даже рождение это другое. Живое – не может быть подвластно материальному. Но Эллин решала эту дилемму. Бестелесная оболочка оставила свою неопределенность, но не забыла своего неземного содержания. Будучи смертной и конечной, она большее!

Остров музей, остров-сказка. Бездвижные птицы, застывшие в воздухе и на ветках, рыбы, догоняющие птиц, во все том же небе – несчастья, потому что не живые, но и не мертвые. Кара мне – мастеру, что создал манекенов, существ-каркасов. Все должно было быть именно так. Мне дали опыт, как розу. Розу с шипами, и эти шипы и есть узелки, требующие решение.

Эллин обделяла меня своим взглядом. Как это похоже на людскую жизнь. Всё в движении, но спишь. Мы всегда теперь держались за руки. Но сейчас чувствовал, что должен действовать.

Каждый раз только стоило взглянуть на неё, я осознавал, что дышу, запахи и своё тело. Эта парадоксальность, что привычное не просто в радость, а наполняет таким счастьем просто пугает. Даже задумывался, как разговариваю, как получается, что открываю рот и извлекаю оттуда неповторимые звуки? Или та твердь, по которой я ходил. Я все это понимал. Я все это чувствовал.

Но это не совсем то, что требовало внимания. Все произошло будто я – робот. И только наблюдаю со стороны. Я уже рядом с ней. Очень близко, очень жарко, но руки ледяные. Уверен в себе, но они трясутся. Ни о чем не думал, просто действовал. Ногтями проводил по её шее. Теперь стало совсем тяжело.

Нагрузили и избавиться можно, если бы не останавливался. Становилось легче дышать, но эта тяга все больше увеличивалась. Под моими руками горела её кожа, но не плавилась. Контуры, я очерчивал их. Столько крючков под пальцами. Сколько чужих воспоминаний.

Даже не слышал, как она дышит, её голова на моём плече, и мне так тяжело, но я счастлив. Чем она ближе, тем сильнее притяжение. Тем оно и больней. Моя бессознательность выплыла и осуществляла желания, о которых ничего не знал, но хотел и потакал им. Нет запаха, дыхания, пульса. Нет ничего, что могло бы засесть в мозгу. Нет реактивов к дальнейшим реакциям. Нет химии, чтобы активировать тело, эмоции. Если их нет, то, что тогда происходит со мной? Будто тело отброшено, или не принимается во внимание. Вроде все ясно, но такая путаница.

Губы просили закрытые веки открыться. Они исследовали, расследовали, выясняли, как скандалисты, требующие удовлетворить их просьбу. Лоб, нос давали маленькие сведения. Не проясняющие ситуации. Плечи, запястья и пальцы обнадеживали, играли, а губы потакали им.

Внезапно я почувствовал … ожоги… от пальцев. Она повторяла мои движения, но не исследовала. То жуткий холод до судорог, то тепло, жар от движения её рук по моему телу. Мои губы около её и медлят, знакомясь с каждым уголком и изгибом. Но всё же очень тяжело. Гиря давит своим весом. Еще одно прикосновение, еще одно, еще немного! Сначала мы держались за руки, но сейчас они путешествуют по нашим телам. Сгораю ли я? Нет… я тлею.

Я знал свободу, губящую и отчуждающую. Но хотел изведать другого блюда – легальности. Я был исключением и следовал правилам – моим

Я знал, что за цепи меня держат, её и кого угодно. Даже самого свободного человека всех времен. Незаконность. Свобода. Обесточивание жизни. Удивительно. Существование сводиться к линии, и много кто не хочет отмерять этапы. Я хотел другого. Я хотел нового отчета на отрезке моего бытия. Отщепляя, каждый раз отрываю от себя тот возраст. Я взрослею.

Прежде, чем снова прикоснуться к ней, я остановился. Мне нужна была свобода действий. Для меня, для неё. И эта свобода заключалась в элементарном шаге вверх по ступеньке. Мне нужна законность для меня. Для нас. Это так и вертелось во мне.

Мы стоим на водопаде, словно скалы. Вода огибает нас, и я пытаюсь понять, как не заметил раньше того, к чему привык. Опять же легальность. На каждое решение – обоснование. Мне оно и нужно было.

– Мы отправимся туда, откуда ты пришла. Можешь не открывать глаза. Просто следуй со мной. Ты – это мы.

Вода, холодная она или нет, пахнет. Свежесть и холод. Они тоже пахнут. Как утекает вода, также и ветер гуляет по земле, которая тоже в движении. Вы будете металлом для моего изделия. Волшебно. Три стихий состоят из одного и того же, но такие разные. Я только и успел, что зачерпнуть воды, в которой смешан воздух-ветер и земля. Она не ушла из моей руки. Не утекла.

Крылья все также сложены, но мы с ней устремляемся в небо. Голубое, белое. Земля позади нас – и уже сфера. Я беру её руку в свою и капаю водой с земли. Восхитительно, как гармония исключает слово послушание. Она знает слова следовать, но не слушаться. Жидкость протекает через её руку, перетекает через пальцы, пока, наконец, не опоясывает один единственный, на котором начнется новая жизнь.

Меня она тоже без подарка не оставила. Черные записи, плавающие по её телу-океану, замедлились, и голоса стали тише. Её глаза, хамелеоновые глаза открылись. Мне не было страшно, оттого что черные записи устремились и наполняли цветом её губы.

Я снова был слеп. Ослеплён взглядом. Что было в нем? Нежность? Страсть? Просьба? Я следовал по знакомым, но не понятным мне реакциям. Снова тяжело, а я все приближаюсь к ней, как и она ко мне. Момент вечности. Момент, когда время тихо уходит. Теперь каждый шорох, шелест, звук наполняют. Мы снова у водопада. Губы, каменные, просят сбросит этот груз желания. Только они соприкасаются друг с другом, как новая волна еще более сильная и резкая одолевает меня. Я хочу еще. Я хочу, чтобы эти чувства и то, через что прохожу каждый раз, когда она отдает часть себя мне через поцелуй, повторялись.

Я слишком отвлечен от всего остального, что прекрасно чувствую, как от моих губ, по плечу к руке скользит что-то. И наконец, её конечная цель мой безымянный палец. Я представлял, как это темная субстанция закручивается вокруг него, движется и движется, но с каждым новым кругом чувствую её всё меньше и меньше.

Я отдал ей живую часть своего мира, и с ней отдал мою свободу хаоса. Её дар в качестве мыслей, неважно чьих – также доказательство её отношения ко мне. Через звезды, через небо и через наши миры, мы соединили «я и ты» в одно целое с двумя лицами и множеством мнений. Из двух получилось одно, это мы – я и Эллин. Граждане наших миров, переписанных нами же.

Сказок не бывает. Их проживают

Безмятежность – абсолют. Я уже давно в один голос с моей жизнью после появления Эллин. Я обходил все вокруг, боялся влиться в этот водоворот всего или водопад, но теперь я во всем этом. И слово идеально – ничтожно. Раньше без того чужое время и события, всё что происходило и варилось вокруг, было далекими для меня, сейчас – это миф. Я не смогу никогда высказать, что теперь со мной. И не нужно. Безмятежность. Полет. Может я уже не человек, а ангел? Может построенный мной мир ради кого-то и для кого-то, тоже воссоздал меня.

Сделал ремейк меня. Работу над ошибками. Да, эти чувства определенно именно это. Удивительно, что контроль – это я. Все, что бы не произошло вокруг, зависит от меня. Мой мир – моё отражение. Пока на моём лице нет гримасы, в отражении нет искажения.

Даже могу прочувствовать, как она наступает на песок берега. Достаточно только приложить руки к земле. Каждый шаг, перекат с пятки на носок – маленькое послание. Намек на что-то незамеченное мной. Сейчас она исследует, знакомится, чтобы пропитаться потом этими отношениями.

Следующие шаги это уже не любопытство, а интерес. Её дыхание такое, если бы она разговаривала, оно прерывистое. Она резко оборачивается. Нет, я ошибся. Этот разговор не о том. Я не уловил смысла. Глаза уже не хамелеоны, они горячие топазы. Плавят, пытают. Её руки тоже уже на земле и взглядом как цепью она держит в ожидании.

На меня снова накатывает этот груз, опять тяжело. Снова это мука, от которой невозможно отстраниться. Теперь уже моё дыхание прерывистое. Пульс уже далеко от меня. Я сам так далеко, что только тело напоминает, что я еще человек. Она всего в десяти шагах от меня, но я чувствую её тепло, она рядом со мной.

Этот эксперимент как наваждение, испытание. Это реально, но глаза не увидят этого. Я только осознаю, что моё умение чувствовать окружающее теперь применяется ко мне. Её руки всего лишь лежат на земле, но через неё она добралась до меня. Шепот, горячий и прохлада ветра, словно сладкая боль. Коктейль соблазна и наказания.

Не вижу картинки в голове, глаза не видят её, но тело чувствует. Прикосновения, будоражащие и огненные. Моя спина выжжена пальцами-вулканами. Я весь выжжен от простых плотских сигналов. Самое сильное болеутоляющие, но еще более действующая кислота под именем страсть. Я под прицелом своего же инстинкта, а она снайпер. Мой иглотерапевт. Мой кукловод.

Как еще можно быть более беззащитным, нежели как перед женщиной? Она именно раздевает тебя. Снимает твою уверенность, твои сосредоточения. Она топит защиту и растапливает силу. Удивительно. Обнажая каждый сантиметр её тела, оголяешь свою природу и уже не телесную, а внутреннюю. Ты пускаешь корни в её тело, а она в твою душу.

Я готов к тому, чтобы испытывать любовь по-разному. Не прикасаясь к ней, чувствовать её прикосновения и осознавать это, даже если моим глазам это невероятно принять. Самое главное, что это не иллюзия или обман. Это слишком по-новому. Это слишком по-другому. Это слишком другая реальность. Реальность уже нашего с ней мира.

Гнет потребности, его натиск слишком сильный, чтобы просто так наслаждаться одному. Пусть это будет жестоко, но я отвечу ей, но не ударом. Мои пальцы зарылись глубоко в песок. Моё дыхание будто унес ветер к ней. Теперь она подвергается своей химии. Её глаза уже лед от волны внезапной атаки ощущений. Дыхание, движение – датчики. Показатели шкалы получаемого. Берег наша саванна, а мы ранены друг другом. Вот она любовь на расстоянии. Я перекатился на бок, но не нашел её. Я нисколько не беспокоился. Она рядом. Может сейчас она вода, может, стала частью песка, на котором лежу.

Такое разное небо, сказал я себе. Небо такое же плавающее, как и мысли на её теле. Может сейчас она небо? Как будто мешаются краски – розовые, красные, синие. Мешаются, но не смешиваются.

А что дальше? Сказки ведь не заканчиваются, хотя после слов «долго и счастливо» не известно ничего. Мне нравилась неизвестность, до этого момента.

Знаки препинания решают всё

Счастье – не корабль. У него может и не быть пробоин. Счастье – работа. Гармония – его синоним. Я просто оставил мир, где жил. Мир, которому был нужен. Но я и оставил ему тоже что-то кроме своего присутствия – себя, другого. Пусть даже брата.

Меня наполняло счастьем молчание. Мы просто гуляли по живым садам. Слушали разговоры птиц с деревьями. Как ветки раскрывались с прилётом птиц, как листья меняли цвет от песен этих маленьких существ. Маленьких порхающих счастий. Как вода точила камни, как ножи, как камни с легкостью меняли форму под стать воде. Как все и вся вокруг было готово принять чужое желание.

Как небо менялось местами с землей. Их игры, когда проснувшись утром, ты оказываешься в небе, которое лежит под океаном. Эти шарады, невероятные и метаморфические только поражали и говорили только одно – вот оно счастье, вот то, что ты так ждал. Теперь все для тебя. Ты обречен на счастье. Оно твой апостол.

Что-то изменилось в ней. Её шаги стали тяжелее, и она не была прежней. Я не мог этого понять. Что-то оказалось для меня недоступным. Но это пока.

Синяя трава так чудно пахла – мята, пластик и корица. Хотя я никогда прежде не отдавал предпочтения им, теперь что-то притягательное оказалось в них.

Небо, багровое с голубыми вставками, так напоминало мороженое. А почему бы не попробовать небо на вкус. Я только поднял руку и зачерпнул пальцами большой комок. Холодное и ароматное. Наверное, сейчас я узнаю какое оно вкусное. Но сначала я хочу представить этот вкус. Он сладкий, нежный и легкий.

Эллин появилась из неоткуда. Её руки на моём плече попросили остановиться. Медленно и плавно она сделала из рук форму шара, резко сжала и поднесла к моему «мороженному» небу. Из её рук просыпалось нечто прозрачное и звенящее. Она снова наблюдала. Я снова представил себе вкус мороженного. Оно оказалось именно таким. Но, дальше вкус менялся снова и снова. Сладкое, приторное, с кислинкой, потом почти соленое. Это мечта.

Я хочу, чтобы ты попробовала мою любовь на вкус. Её глаза были почти зелеными. Легкое прикосновение её руки и мы уже в воздухе над нашим островом. Я снова ей улыбаюсь. Пусть она не делает этого и не умеет. Её мимика в её глазах. Они темно-синие. Смотря сверху на созданное мной, но мою воплощенную жизнь для неё, на мой внутренний мир, я сделал всего несколько движений. Я смешал рукой остров, просто как мешают краски. Тонкая нить, вытянутая из него, растворялась в моих руках.

– Сделай только одно, и ты сможешь почувствовать вкус.

Сначала она кончиками пальцев читала мысли по нитке, а после своими губами прочла мои. Я чувствовал так много всего в себе. Я видел фильмы о звездах, лицах и голосах. Как она спит в космосе. Как она наблюдает и упивается чужими мыслями. Как она радуется за тех, кто наделен этой магией мышления. Это её свет – чужие мысли. Но самое главное, что я смог постичь, то недоступное что увидел. Она теперь не одна. Теперь мы не одни. Технология любви дала свои результаты. Мы больше не одни.

Остров растекался как краски. Все становилось на свои места. Завораживающее зрелище. Как трек назад. Медленная перемотка. Она обмакнула палец в нить, которая уже была палитрой цветов, на моей ладони и попробовав её, глаза стали черными. Такого не было никогда. Тьма Космоса, мрак Вселенных. Чем больше она пробовала на вкус, тем больше я хотел узнать, что с ней. И не выдержал. Мои губы уже читали её. Сейчас появился голос в моей голове, который слышится среди всех остальных отчетливее. Этот голос принадлежит ей. Все остальные затихали, и совсем умолкли. Только один дискант. Всего лишь одно действие после пути, конечно не долгого, и зритель уже актер. Свободна. Оторвана от своих обязанностей. С днем рождения.

Кем бы ты не стал, всегда отталкиваешься от первоисточника. Точка отсчета от первой версии и есть суд

Нас столько раз менял. Мы столько раз поддавались этим изменениям. Может, и изменяли себе. Но сейчас не имеет значение. Она обрела то, что всегда исследовала – мысли. Я обрел то, что старался заполнить. Из пустоты явился новый упорядоченный хаос. Новые Вселенные, вовлеченные в созданные человеком миры. Клетка, построившая организм.

Рассветы и закаты не сменяли дни и ночи. Они были в определённых местах и всегда. Вечное полнолуние, полдень. Оставалось только приходить к ним. Я очень любил сидеть на ветках в одиночестве. Оно накаляло мои чувства.

Мне нравилось, что, расставшись с ней на какие-то мгновения, моя рана тоски начинала кровоточить. Это и делало меня более живым. Но в этот раз все было по-другому. Ко мне пришел гость – я. Внешне он был совсем другим, притом, что всё идентично. Смешно и абсурдно, сколько таких «меня» я узнал за этот период. Мы, молча сидели, пока он не заговорил.

– Это не плохие новости, просто программа проверки. Что было до этого не демоверсия твоего счастья. За все приходиться платит, цену определяем сами. Все определяем сами. Но отмеряем не мы. Ты знаешь, Эллин теперь много. В этом мире скоро нас будет больше. Я обеспокоен. Это никакой не перевес. Когда ты помешал остров, мы все увидели это, в то время как вы – оригиналы остались снаружи. Ничего не закончится. Конца вообще никогда не бывает, как и начала. Только продолжения. Вечная развязка. Это будет совсем скоро. Наше солнце – это счетчик. Спроси у него, в чем дело.

Я понимал. Я все понимал, но мысли везде и неразборчивы. Их нельзя упорядочить.

Зачем тянуть? Я доверяю себе. Пусть даже имею много жизней и тел. К небесным светилам приходишь только по небу. Я могу быть кем угодно. Сейчас я птица. Но я стал ею до того, как у меня появились крылья. Если я волен делать то, что хочу, это еще не значит быть свободным.

Пока я – небесная птица своего мира пробовал небо, она – птица Земли нежилась в воде. Что-то невыносимое у неё в глазах. Это передалось и мне. Я остановился, но помнил, что должен сделать. Мне оставалось одно. Я должен быть с ней, и быть там. Мог представить, как это будет со стороны. Первый «я» плывёт дальше, а второй отрывается от первого и спускается с неба к ней.

Мне нравилось создавать не потому что слава украшала моё имя. Это безопасно. Собственное детище могло рассказать о предстоящем. Вид сверху – я пролетаю сквозь зиму. Стужа? Нет, мне тепло от этого холода. Теперь осень ночью. Песня каждого листа успокаивает, пьянит как опиум. Дорога оказалась быстрой.

Вот оно розовое, живое, разумное, электрическое.

Вхожу в него. Мне не жарко и не холодно. Какие-то мысли появляются в голове, которые вкладывают в меня.

– 7 рассветов, 3 заката, 2 весны и 9 дождей. Это не проверка. Она сделала все правильно. Ты все сделал правильно. Подчинился себе и подчинился замыслам. Так и должно быть.

Я потерян. Слышал только обрывки и понимал, что Солнце много чего не договаривает. Ледяная река мыслей.

– Это не проверка и не думай, что все заканчивается. Я соотношусь к тому миру, откуда она пришла, и оторвана сейчас, но также, как и она, я меняюсь. Что сказано – окончательно.

На автомате стал думать, что же делать. Что предпринять, может домой?

– На землю ты все равно не вернешься. Все твои решения и ответы в тебе и здесь, в том, что создал для неё. Вот главное. Но больше не задавай вопросов, чтобы ответы снова не превратились в них.

Спускаясь к ней в воду почему-то холодно. Не холод ли обоюдного знания это? Теперь часто её глаза черные. Погрузившись в воду, она была как гейзер. Её руки хотели найти ответы. Я всегда оставлял зацепки на теле о том, что я думаю. Она хитрее меня.

Взяв мои руки в свои, очерчивала ими контуры её тела. Это похоже на танец сводящий с ума. Но её требования сосредоточения, что крайне сложно, когда она на таком близком расстоянии, лишь накаляли. Это старание показать насколько еще она изменилась, и изменилось её тело. Мои руки были глазами и ушами. Я слышал голоса, и видел, как все направлено только в одну точку.

Когда мои руки легки к ней на живот, показалось, что у меня две головы, которые думают по-разному. Я прекрасно понимал, в чем дело, но осознал это только сейчас, когда были предоставлены факты.

Больше не смог ничего слушать. Так много не досказано. Жду от себя, что снова пойду всему наперекор. Значит, этого ждут и они, но могут ли ожидать, что сделаю и то и другое? Я уже знаю сценарий. Она уйдет, а я останусь. Не подходит. Значит, не подходит и тем, кто все это задумал.

Я принимаю то, что должен принять. Смирение как мастерство защиты

Эгоистично поступать так, как хочется. Цинично пытаться подмять под себя ситуацию, если результат известен. Мне сообщили намеренно финал, чтобы неизвестность будущего сузилась до точки, но не как для того, чтобы данная информация воспламенила меня.

Гладкость её рук шрамит мои мир. Корежит как цунами, сминает как буря. 7 дождей и Центурия без неё продолжится. Как только её не станет, будет казаться, что так было всегда. Вот почему продолжится. Округлость её живота содержала все то, что я сделал для неё. Это тот же мир, который создавал я. Мои инструменты были моими руками, а её – собственное тело. Внутри рос мир. Единственный и сверхновый. Удивительно, только прикоснувшись, я погружаюсь еще в не вышедшую на этот свет жизнь. Чувствую, как оно двигается, о чем думает. Под подушечками пальцев, едва коснувшись, голоса и мысли уже рисуют того, кто внутри.

Мы с ней знали, что время подходит. Розовое солнце приобретало алые оттенки. Она по-прежнему бегала, смеялась и не замечала приближения. Да, смяться её научили. Двойники.

Я не был беспомощен без своих изобретений. Я не был ограничен, скорее стал более свободен. Маленькие ступеньки привели к двери с возможностями. Сейчас не имел ограничений. В моём собственном мире был разносторонним и многопрофильным направлением.

Моя слабость была лишь в том, что неподвластное мне – Эллин, не разделяла моей «способности всетворения». Что же это было, раз самое важное не подпадало под категорию всевозможного и вседозволенного? Ответ был очевиден. Только то, что я создал, то и могу менять. Она же, часть мозаики с совсем другого конца Вселенной, у которой-то завершения нет.

Все вокруг меняло цвет, будто переход уже осуществлен. Я никогда не думал, что скажу это. Время появилось в моей жизни, после того, как Эллин осталась со мной.

Она моё счастье, которое оживляет время. Она моё время, которое оставляет слова «было и прошло».

Счастье и время неразделимы. Больше всего ты чувствуешь их. Этот дует перетекающий друг в друга.

Сам не заметил того, что нечто подавляющее росло во мне с каждым мгновением. Туман и эйфория несли меня по следующим событиям. Она тяжело дышит. Её глаза, говорящие глаза кричат, но не от боли. Это радость. Но то, что происходит дальше, пробивает насквозь.

– Нельзя обмануть создателей. Наши уловки – ловушки нам самим, – этот голос, он не мелодия, не инструмент, а анестетик и энергетик одновременно, дикая смесь холодного спокойствия и опасной инертной активности.

– Если бы я не была женщиной, это было бы невозможно. Я оставляю тебе себя. У меня есть лишь несколько предложений, чтобы заверить тебя в обратном тому, что происходит. Я остаюсь, но меня больше не будет рядом. Новая «я», сотрет твои воспоминания обо мне. Мы позволяем всему случиться с нами, только позволяем. Не нужно никаких Высших сил, слов о судьбе, – цвета её глаз прыгали от одного к другому. Синие, желтые, багровые, фиолетовые. Было ощущение слабого сигнала.

В моих глазах не было слез. Я был загипнотизирован. Реакции спали, а чувства кричали из клетки происходящих событий о несправедливости и разладе в себе. Моими руками и моим миром происходил суд надо мной.

– Я оставляю тебя себе, я остаюсь уходя. Я умираю, чтобы жить. Я ухожу, чтобы прийти. Я оставляю боль, чтобы принести радость. Я оставляю себя, чтобы любить тебя.

Монолог вопреки всему, как она и сказала, разубедил меня в том, что происходит. Что-то пока не расшифрованное мной, но уже понятное, содержалось в каждом звуке между строк. Её глаза просто высохли, высох тот цвет жидкого топаза. Надписи на её теле продолжали жить своей жизнью. Никто ведь не отменял мыслей.

Эллин не умерла, я и не принимал этого понятия. Все продолжалось. Мои чувства те же, и еще более сильные, чем раньше. Теперь я почувствовал холод и звонкий плач ребенка.

Наша маленькая любовь. Наш эксклюзив, оригинал.

Когда взял её на руки, только что родившийся новый мир, почувствовал свободу, легкость и, освобождение. Обнаружил еще более непонятные вещи, о которых и догадываться не мог. Семья и кровь. Я часть системы. И всегда был ей, даже оставаясь маргиналом.

Пока рассуждал, маленькое существо в моих руках, маленькая Эллин, маленький Самар, запускало свою систему. Тело Эллин на моих коленях и маленькое существо в моих руках работали каждый на свой лад. Надписи Эллин медленно переплывали к нашему ребенку. После того, как эта процедура была завершена, глаза ребенка открылись, явив миру сверхновое. Разноцветные. Часть меня и её.

– Здравствуй Ио, добро пожаловать в мир для тебя, моя дорогая.

Боль от ожога потери стихла.

История каждого пишется шрамами. Если не знаю, что меня ждет, значит, все получается самым наилучшим образом.

Сколько еще пройдет времени, прежде чем, смогу до конца понять смысл её слов – не знаю. Я закончен и продолжаюсь.