Текст книги "Земные Боги. Через Небо"

Я умер, чтобы выжить. Хотя счастье не живое и не мертвое. Оно просто есть

Люди воздвигали города, приручали законы, вводили в обиход небо. Оправдывали человеческое наукой и изобретениями. В несуществующем, но существенном происходит более чем невероятное. Я выхватываю кого-то откуда-то. Меня половинят на глазах у всех.

Хочется осуществить то, чем никогда не занимался. Общение. Бессловесное. Общение взглядами, запахами, присутствием. Нечто вроде развлекательного центра, у нас это обогатитель настроения. Место скопления пищи для души. Для невидимого, но основного.

Люди не казались радостными, они были счастливы. Чем больше пакетов, тем больше они светились, заражали, исцеляли. Здесь хотелось остаться, хотелось жить. Приют для одичавших чувствами. Обедневших и высосанных.

Только сейчас в голове появились мысли о внешнем виде. О том, насколько лишал себя и свое тело радостей. Всех радостей. Удивительно насколько характер или привычки исключают из-за эгоизма вышестоящие, но равное – город, тело, людей.

Мы молча шагали по полу, в котором жили муравьи или кто-то вроде них. Давления наших шагов образовывало энергию. Предел необходимый каким-то мизерным существам, которые обеспечивают нас не меньше, чем их.

Понаблюдал за ней и все было поразительным. Казалось, что её глаза видели больше, чем мои. Уверен. Но все-таки желал того момента, когда встречусь с ними. Жаждал того первого момента снова, чтобы запомнить их вновь. А затем опять вырезать из памяти. Это будет особенным для нас. Для нас.

Я чувствовал, что от меня что-то зависит. А это такое огромное значение в жизни. Те, кто недопонял этого в жизни, много утратили. Лишь раз отказ, и в жизни что-то смещается. Потеря возможности-дара.

Её лицо молчало. Мы держались за руки. Если был момент, когда вынужденный разрыв между ними обязателен, он как стихия, сметал покой, метал беспокойством. Все становилось не так. На моих глазах мир вянул. Краски тускнели, огни уже угли. Болезненное дыхание, головная боль.

Придумываю ли, или это больше чем чувства. Роковая болезнь. Фатальная необратимость, неизбежность. Я знаю, что такое любовь, – это наказание, сотворенное богами. Приходит, сходишь с ума. На вершине, и в самой бездне. Двоичность, двойственность. Предел предельных пределов.

Сколько так продолжалось, пока снова руки не соединились, трудно сказать, но по времени не больше 10 секунд. Теперь у меня другие часы, другие измерения. Сердце не вырывали, не перекрывали кислород, у меня отнимали жизнь. Оставалось только беспомощное тело.

Поддавался, плыл? Мы нырнули в бутик. Я даже и не замечал, что мы шли на встречу людям. Я не видел раньше лиц, не слышал голосов, только присутствие. Теперь мне дали все оттенки каждого из чувств. Тяжело, я так полон. И в какой-то момент истина, что жизни и смерти нет, успокоила и разочаровала.

Ни я, ни она не знали, что можно сделать с этим миром, что можно из него взять. Мы цыплята. Все интересно и ново. Все вокруг казалось мыльными пузырями и ароматами. Хотелось прикоснуться ко всему, пропитаться каждым запахом. Мы впали в этот безумно быстрый поток суеты и не хотели оставлять его. Мы исследователи миров, инспекторы новшеств и дожди событий.

Вообще-то огромные территории, занятые такими центрами – тоже иллюзия. Комната вмещала в себя, и росла по мере нашего движения в ней. Тоже пузырь. Мы наблюдали за другими, что принято делать. Как нужно использовать арсенал возможностей тела. Как девушки выбирают одежки, как присматриваются к тканям. Как вдыхают парфюмы.

Но в какой-то момент она перестала смотреть на кого-либо. Остановилась? Нет, там что-то другое.

Я только наблюдал за ней, но этого было мало. Теперь она отдала свой мир, свои глаза – мне

Неудержимое желание исследовать не только тело, правило мной, как король балом. При том, что не знает никого, может даже и себя, она слишком понимала, что требуется и необходимо. Каким огнем я горел – известно лишь ей. Она видит это лучше и больше.

Только два шага и полет сквозь меня расшифровали мой сигнал, отосланный куда-то туда, где я никогда не буду, пока я здесь.

Глаза закрыты. Но и так все вижу. Эти движения цветов, означающие жизнь. Вдалеке, женщина бросает в парня цветы и кричит что-то в ответ. Но я вижу не это. Цвета. Движение цветов. Оркестр цветовых волн. Только это. Каждый, кому расскажу об этом – не сможет переварить. А потом просто ничего не стало. Ни темноты, ни звука. Ничего. Я подтвердил теорию о несуществующей существенности. Я прав. И всегда так было.

Сколько у неё было спектров зрения, сколько глаз, в этом измерении? Цвета, вибрации, движения – вот какой мир, каким его можно видеть. Слово «мир» теперь насыщает каждую мысль.

Если являюсь только приемником, как вышло, что пробую на вкус окружающие? Может мои мысли – это только вид на него, но теперь я в событиях, ключевая фигура, исход.

Мы шли и все происходило во мне. Трансформации мировоззрения. Она ждала, когда мы дойдем до зеркала, когда это случилось – фокус, сотворенный ею, один из множества обдавал сомнениями. Действительно ли мы ограничены? Естественно кроме собственных фальшивых рамок. Однозначное, абсолютное да.

Два силуэта погружающие взгляды друг в друга расплывались. Она снова вошла в меня. И осталась во мне. В отражении видел нас двоих в одном теле. Такие же перетекающие, как и её нательные записи отражения. Люди ли? Боги ли? Кто? Сливающиеся лица два в одно. Я точно видел, где она, а где я. Мы целое, едины, одно. Моё самое невозможное и даже смешное желание, которое я носил в себе, во мне же и осуществилось. Мы снова вместе. Пока чувствовал с какими реакциями она просматривает меня, вливался в неё еще больше, и осознавал, что только мне там и место. Экстаз. Я соль, та самая и каменная, которую вода рубит, ломает. Но сейчас это другое. Она-вода вытачивала во мне вены для её пробега. Не рушила, а создавала. Я для неё единственный, но не потому, что не знала никого. Она пришла ко мне, за мной, для меня, ради меня.

Так я и пошагал дальше, только теперь уже мы в одном теле. Вот так просто два человека идут в одном теле. Интересно, как это выглядело со стороны?

В витринах были как люди-хамелеоны. Всех удивляло и поражало, а именно каков сегодняшний мир. Насколько он невозможен и реален. Мы не отличались, но отличились.

Реальная виртуальность, иллюзион истины, обман правдой. Мы как голограмма, как перламутр на солнце. Нас двое, но в одном.

Рассекающая мысль блеснула. Если я почувствовал это, значит и она тоже сможет. Как я дал нам возможность, так и она получит её.

Как я знакомил нас с миром, где обитал, тем же она и ответила мне. Улицы. Дома. Люди. Погоды. Все стало настолько бесценным, настолько раритетным. Она – мой ключ. А мои изобретения – механизм замка, который её и привлек.

Я убил бы день за то, что он закончился. Что мне оставалось, кроме как хитрости. Я привел её к новому дню, в смысле туда, где был день. Солнечная погода. И я бы всегда водил её по дням сбегая от ночи лишь бы не расставаться.

Всегда забавляло, как две стороны, растянувшиеся на целый земной шар – теперь стали лишь километром. Ей тоже навязалась погода, времена года и изобилие среди всех кварталов нашего двухстороннего города. Тот же интерес тех же переходов от одного к другому, от ночи зимы к летнему дню также оживлял. Мы похожи или это следствия слияния? Неважно.

Она осталась в стороне зимы, я перешел в лето. Она запустила руки в снег, и уже мечтал, чтобы этот снег был моими волосами. Иногда я страдал, что недоступны её мысли, не чьи-то, а собственные, недоступна мимика, но это пока. Я исполнитель желаний. Моя судьба – тоже моё желание.

Раньше замечал границы между временами года, но не переживал так глубоко их, а теперь тонкая пелена разделяла два участка. Я ужаснулся. Разделяла нас. Она встала и аккуратно несла комок снега. Почему-то в этом было что-то значимое. Перед границей остановилась. Я уже понял в чем дело. Кинулся к ней, но упал только в снег. Покинула, но не оставила – прозвучало в голове. Покинула.

Человеческая хитрость не знает границ, если выбора не оставить

Мне конечно легче, нежели в первый раз, когда мы просто расстались только руками. Как же тогда не понял, что отпускать её нельзя вообще. Что её держало возле меня? Мысли? Эмоции? Действия? Умнее спросить, почему она исчезла? Если она архив мыслей и сюда явилась с целью – возможно, её задание выполнено. Может, пришла, чтобы узнать мои мысли или чтобы в них проникнуть? Что-то заставило остановиться, и не мог ни о чем думать. Будто ответ уже сказан. Она проникла, значит, оставила след. Именно. Зачем же так все усложнять. Зачем метаться? Или может….

Все было слишком очевидно, что я не заметил этого сразу.

Он сказал тогда, тот с шарфом – вырви её, откуда она. Ты разрушишь, но вынужден будешь построить. Вырви её. Строить. Еще в памяти были картинки каких-то мест, но не из города. Мозаика захлопнулась, как ловушка.

Опять предстоит сделать то. Что не делал никто. Отправляюсь на земли, ту самую, что мы оставили. Если разрушил её, значит, сотворю для неё новый мир. Клетку от всех Вселенных, но рай для нас. Закроюсь от всех, но открою новое и собственное… Для неё.

Не буду ничего отдавать, потрачу все, что в меня вложено

Зачем мне знать можно или нет покидать наш космополит? Просто сделаю это. С такими мыслями я шагнул с него. Шагнул в неизвестность, которая перестает так называться. Да, летчиком меня не назовешь, но это не похоже ни на что другое. Если в «небе» нашего города – полет, как танец с воздухом, то теперь словно разрывало на части. Боль усиливалась. Ног уже не чувствовал.

Загвоздка состояла в том, что не помнил ничего о месте куда направился. Его законов. Почему-то волновало не это.

Почти приземлился, как понял, что сейчас умру.

Ничего не брошено у природы на полпути, если есть мы, значит, мы – результат и завершение

Воздух очень холодный. Ветра, однако, не было. На руки осела пыль. Уверен, что происходит с нами – выверено и отмерено. Рядом со мной лежало моё же тело. Кадры из памяти кололи глаза. Когда-то меня поглотила земля, точнее одного из моих проявлений. Умер, но жив.

Так как у нас люди не умирали, не знал, что делать. Но бросить себя здесь – чудовищно. Где-то говорилось, мы – прах земной, им и станем. Значит, закопать. Как только подумал об этом. Земля снова расступилась и поглотила. Что ж, равноценный обмен. Забрала живого, а приняла мертвого. Может поэтому и нужны копии?

Перемены. Моё тело свидетельствовало об этом. Оно болело. Земля – теперь пустыня. Ровный цвет жженых косточек персика вселяет некое постоянство. Наверное, больше в свой город не вернусь никогда. Теперь я Моисей, только вывожу не народ, а своё существование. Борюсь не с египтянами, а с когда-то отвергнутой матерью. Странно, что она носила нас, а когда больше не смогла – мы оставили её. Заменив чем-то до безумия не естественным.

Я скиталец без неё. Одиссей в море на скольких бы островах не был, везде хочу на Итаку – Собственную

Наконец идти совсем стало в тягость. Города в небе давно уже не видно. Я батарейка, если силы во мне закончатся – не стану больше ничего делать. Лягу на землю и усну. Жажда. Голод? Так ошарашен этим состоянием и тем, что оно в новинку. Но под ногами ни травинки. Еще не хватало умереть по-настоящему! Куда идти, если везде все одинаковое.

Наверное, полземли пройдено точно, раз уже ночь. Земля давно стала вращаться вокруг оси медленнее в несколько десятков раз. Хотел узнать, что, еще могу сделать. Какие силы у меня остались. Наклонился и искал. Долго. Наконец смог вытянуть воспоминания у Земли о нас. Воспоминания людей бывших здесь. Людей бывших и бывших людей.

Словно сеть я вытаскивал из земли нечто тягучее. Вокруг снова выросли города, только все было мутным. Увидел старый приют людей. Это очень отличалось от нашего небесного космополита, хотя очень походило. Дело не в высоких зданиях, не в изящности построек. Все имеет общность. Определённый стереотип. Ровные, стеклянные, упоительные, как капли, айсберги, антенны-дома.

В чем же действительная причина ухода? В чем правда?

Может, и всё «моё» – такие же воспоминания, среди которых хожу на земле?

Здесь отголоски жизни, и будто все настоящее. Может и я тоже только голос. Кто-то бежит с кофе, девушка со странным цветом волос – очень светлым, почти как солнце в небе, ломает каблук и жалуется. Как давно я не видел солнца. Солнце? Желтое? Жарко. Парень в машине скучает. Пробка. Будто был здесь. Какие странные обычаи. Все другое. Новая планета. Лица людей особенные, индивидуальные, не смиксованные, чистые. Чувствую себя живым, но загнанным. Я тоже картинка, тоже мираж. Могу потеряться среди когда-то живших людей, даже оставить себя здесь. Навсегда.

Не нужно недооценивать тех, кто тебе не по нраву

Что мне призраку рассматривать чужие ссоры? И почему-то хотел найти нечто похожее на нас с ней. Эллин, девочка, провалившаяся вовремя, времени, временах. Снаружи я был достаточно, то есть рассматривая воспоминания. Теперь хочу увидеть какие люди в обществе.

Высокие потолки, люстры блестят как капля на солнце. Все в красивых нарядах, скрывают себя. Нарисованная красота в цвете губ, блеске глаз. Усталость. Открытые и забытые книги. Таблоиды с объявлениями и огромными буквами «мы здесь». Но где-то в стороне – простота, сидящая в углу. И с улыбкой смотрящая на маскарад перевоплощений. Ждет. Оказывается, раньше книги читали глазами! А у нас их втягивают в себя и сдают пустые тетради. Расслаблена и насторожена. Ждет. Даже знаю, кого она выбрала.

Он высоко роста, и темные волосы. Наверное, впитываю это время, его облик. Будет одет в светлый костюм и почему-то у него будет зонт. Я прав. Наблюдая издалека, увидел этого мужчину. Только она смотрела недостаточно обожающе, чувств не было много во взгляде. Потом мужчина повернул голову, и я всё понял… девушка, а я ошибся. С виду «он» оказался женщиной. Какая подмена.

Я мог блуждать так, до тех пор, пока не умер бы, наверное. Однако знакомое лицо, силуэт напрягли и разбудили. Он прочертил в воздухе прямоугольник. Старик с шарфом. Я бросился со всех ног к нему. Спасение.

Я всего лишь дождь, капающий по измерениям

– Я старался не замечать тебя, не потому, что ты не понравился, если бы я зацепился за тебя, то не смог бы тебя спасти. Ты очень похож на человека, которому нужна помощь. Теперь ты вернешься обратно и сделаешь снова, так как я сказал.

Он не дал мне сказать ни слова, а только толкнул в дверь. Я вывалился там, где встретил его. Где мы с братом были. Думаю, стоит, вернуться к себе.

Соседний дом разрушен. Однако военный один, голоден и стар. Бродит среди воспоминаний, а меня переполняют эмоции. Я снова вернусь домой. Уже в который раз. Дверь открывается сама собой. Все изменилось или осталось как тогда? Я вошел в комнату. Взрослый мужчина смотрел на меня детским взглядом.

– Брат. Я столько ждал тебя. Мы ждали.

Подлетел ко мне и обнял.

– Я научился питаться луной. Я умею. Как и ты. – слезы были не только в его глазах. Мы могли болтать часами, но чувствовал, что упускаю что-то. Если вернулся с Земли значит, я – смертен и заложник у террориста-времени.

Он все что-то нервно рассказывал, рассказывал. А я думал, как же осуществлю свои замыслы?

Он притих.

– Что?

– Она искала тебя. Много раз я видел её, – отчаяние в его голосе беспокоило.

– Она дала мне это. – и он протянул мне перо, черное.

Все встало на свои места. Немедленно. Срочно.

– Спрячься в копии комнате. Я уйду, и не вернусь. Никогда. И ничто не заставит меня это сделать.

Конечно, он понимал всё.

– Я все равно жду тебя. И буду. Сейчас я прав, и ты вернешься. Но ты прав тоже.

Никаких больше прощаний, ни взглядов, объятий. Он исчез в воздухе.

– Мой брат…

Я мог бы пить свои слезы. Но времени мало. Чертово несуществующего времени!

– Здравствуй мой друг.

– Добрый день Самар, какие инструкции?

– Каплю пожалуйста.

Повернулся не замечая рыб, Бальдра, схватил каплю и бросил в стену. И капля стала отражателем. Зеркало показало мне вовсе не того, каким был. Я тоже стал старше. Волосы потемнели, но медный оттенок остался. Лицо более пафосное, а плечи еще шире. Думал должен похудеть из-за земных приключений, но нет. Рассматривая перо, я до конца не понимал, что нужно делать.

– Пожалуйста, обработай память пера. Мне нужно узнать его применение. И загрузи мне.

Только хотел расслабиться, как лицо повернулось к зеркалу, рука самопроизвольно потянулась к моему лбу и прислонилась к его центру. Черный цвет пера вылился в межбровье и преобразовался в треугольник. Я – зритель.

– На землю. – с этими словами я снова спрыгнул с космополита. До этого ничего не помнил, как покинул квартиру и как оказался здесь. Четко понимал, что нужно и как это сделать.

На моих руках наши жизни

Это уже не просто пустыня, здесь будет скоро дом. Наш дом. Может я и был еретиком, раз решился на это. Моё сотворение должно стать обрядом. Я чувствовал что-то священное в этом. Если что-то держит меня на нитках, значит, и я могу также. Матричная матрица. Пирамидальная пирамида.

Я развел руки в стороны и поднимал их выше и выше. Громкий рык откуда-то из Земли не мог испугать. Из неё выступала вода. Она заполняла пустыню, поила её. С неба впервые пошел естественный дождь за все время нашего пребывания на космополите. Сила воды проявлялась по моей воле.

Я знаю, что все верно. Должен был утонуть, но не это было моей миссией. Вода и я – идеальный баланс. В этот момент что-то отдельно сработало от меня. Крылья. Как и у Эллин, они висели над спиной. Серые. Я выплыл без моего ведома из воды. Сухой.

Теперь суша. Руки дирижировали, мысли рисовали. Я вытягивал из воды остров, который будет моим домом. Нашим. Он восставал, поднимался со дна. Это его триумф.

Брошенный мной волос образовал деревья, и прочую растительность. Хочу насытить «мой мир прежним. Я возвращаюсь к матери. Слеза, проникшая в недра острова, растеклась и застыла. Лед. Он вызывает жар.

Капля крови населит мой дом живыми. Среди лесов появилось разнообразие хищников. Мифы никогда не были выдумками. Самое невозможное – самое реальное. Жизнь и что со мной происходит – аксиома этого высказывания.

Я спустился с небес на землю, чтобы вернуть её. Любовь? Мне не нужно названий. Я перечеркнул свой мир, как она сделала это, когда первый раз пришла как бестелесное и неопознанное. Я бродил среди лесов, рек и гор, и искал жизни. Но только присутствие Эллин наполнит наш дом. Сейчас созданный мной мир походил на музей. Фигуры, статуи, реальные, но безжизненные. Вот теперь-то они мифы.

Теперь и в самом деле пора. Еще пару мгновений, и она будет рядом. Голос внутри сказал – насколько жестко я поступлю с кем-то, также и поступят со мной. Не имеет значение. Пусть причины и следствия карают меня. Это они оступились, дав возможность моему сердцу испытать непреодолимое ни смертью, ни жизнью чувство.

Все мысли сосредоточены на ней. Удивительно насколько все доступно. Мне только найти на теле крючок, как это воспоминание станет живым. Почему так? Память – это своего рода зацепки. Конечно, прошлого не изменишь, но на него можно повлиять ради будущего. Ремонт прошедшего. Странно и немыслимо. Вот уже в моих руках кусочки событий, связанные с ней. Да, – мысли самостоятельны. Они почва и удобрение. Солнце, а мы жизнь. А может и наоборот.

Невероятно, не правда ли? Лишь одно воспоминание, о «чем-либо» и «это» может снова оказаться со мной или у меня. Раньше мысли и воспоминания были закрыты от людей, а теперь они – почта. Хранятся, доставляются, используются.

Ни в коем случае не могу дать себе волю. Хочу ли что-либо кроме неё? Посмотрим. Знаю, это взаимно. Иначе она бы не появилась.

Снова плавающие записи. Снова крылья. Осмелюсь взглянуть в глаза и подойти слишком близко. Я рядом. Ты рядом. Слышу мысли, как только смотрю на записи, чужие. Тепло от тела. Я устал от холода одиночества. Теперь можно расплавиться. Глаза. Теперь знаю их. Льющийся топаз в серебро бриллиантов. Она не проявляла никогда мимики. Но это место преобразит нас. Здесь самое скрытое, и глубокое найдет пути выхода из лабиринта черт характера.

Раньше совсем не знал, что чувствую. Даже не имел четкого представления, словно слепой, идущий на ощупь. Её взгляд разливал по телу что-то наркотическое, подчиняющие. Возможно, я этого и ждал. Хотел быть к чему-то причастным. Вместо запятых мне нужны были многоточия.