Текст книги "Пока был жив покойник"

Глава 19

Эрик сел за руль автомобиля и откинулся на сиденье. Он закрыл глаза и застыл в этом положении. Голубев осторожно сел рядом и посмотрел на Маришу. Она, как всегда, устроилась сзади и нежно погладила мягкую кожу сиденья.

– Надо съездить к Ежову, – вдруг сказал Эрик, не открывая глаз.

– Вы считаете, этот билет обронил он?

– Вполне вероятно. Он был в пятницу на стройке.

– Но вы не верите, что это его билет?

– С чего ты взял?

– Вы сказали это таким тоном…

– Честно говоря, не очень. Мне кажется, этот билет мог выронить или сам Иванов, или тот, кто его туда привез.

– Тогда это точно не Ира и не Сергей. В четверг они были в городе, – пояснила Мариша. – А значит, они не убийцы!

– Это ничего не значит, – ответил Голубев. – Билет, скорее всего, потерял Ежов. Или Иванов. Совсем не обязательно, что это билет того, кто привез Иванова на стройку.

– Чего гадать? Нужно опросить Ежова, и тогда уже можно будет делать выводы.

– Завтра и опросим. А сейчас пора возвращаться в отдел. Доктор наверняка уже готов дать какое-то заключение.

– Хорошо! – кивнул Эрик. – Я тебя подкину.

– А вы не поедете?

– Нет. Мы с Маришей отправимся домой. А ты подъезжай, как только будут готовы результаты вскрытия.

– Вот вы какие! – надулся Голубев. – Оставляете мне самое неприятное – сидеть и ждать.

Автомобиль рванул с места, и Маришу откинуло назад. Она стукнулась головой о подголовник и поморщилась – иногда такие автомобили доставляют и неприятные мгновения! Эрик гнал машину на пределе возможного. Девушка с опаской смотрела в окно и даже не успевала разглядеть деревья, так быстро они мелькали вдоль дороги. В повороты они входили со свистом, и Маришу радовало лишь то, что машина была оснащена подушками безопасности. «Нет, сегодня явно с Эриком что-то не так», – думала она, зажмуриваясь на очередном повороте. И только в городе Эрик наконец сбросил газ.

– Спасибо, что довез живым! – сказал Голубев, вылезая возле отделения.

– Не за что! – кивнул Эрик.

– Побереги Маришу, езжай осторожнее!

– А разве я плохо ехал? – поднял брови Эрик.

– Я бы не сказал, что плохо, но… неаккуратно. Я бы так выразился.

– Много ты понимаешь, – ответил Эрик и надавил на педаль газа.

Мариша закрыла глаза и сжала зубы. Осталось потерпеть минут пятнадцать, и они будут дома. Хотя при такой езде, возможно, и гораздо меньше.

Через восемь минут они уже подъезжали к воротам охраны. Эрик кивнул Валере, который только что заступил на смену, и медленно доехал до Настиного дома.

– Тебе лучше? – тихо спросила Мариша, когда Эрик заглушил мотор.

– Лучше, – кивнул он.

– Что случилось?

– Человека убили…

– Я знаю, но раньше ты так себя не вел!

– Маришка, я же тоже не железный… – устало проговорил Эрик. – И на меня накатывает время от времени. Вот жил человек, жил. Ходил на работу, имел друзей. Отдыхал по праздникам… И вдруг какой-то гаденыш посчитал возможным у него все это отнять! С какой такой стати, хочу я спросить? Кто дал ему такое право? А?

– Не знаю, Эрик, – тихо ответила Мариша. – Но ведь ты и работаешь для того, чтобы таких людей становилось меньше…

– Да, и буду работать дальше! Пока я жив, пока мои глаза видят, а уши слышат, я буду истреблять их! Слышишь?

– Слышу.

– И нет такой силы, которая заставит меня отказаться от моего предназначения!

– Эрик, не нужно так волноваться. Я знаю, тебя ничто не остановит.

– Я буду идти до конца! – Эрик повернулся к Марише и уставился на нее горящими глазами. – Никто меня не остановит, слышишь? – повторил он еще раз.

– Да! Ты молодец! – ответила Мариша. – Таких, как ты, больше нет! Ты работаешь за идею, а не потому, что так приказало начальство. Если бы все придерживались таких же принципов, наш мир был бы гораздо лучше! Может быть, я не могу до конца выразить свою мысль, но я счастлива, что встретила тебя. Я горжусь тобой, хотя и не имею на это права. Ты самый лучший, ты – настоящий!

Эрик наклонился к Марише и поцеловал ее в макушку.

– Спасибо, моя хорошая. Мне сейчас очень нужна была поддержка. Спасибо, что понимаешь меня. Я тебя прошу, не говори никому, что я был таким, ладно?

– Каким таким?

Эрик немного помолчал.

– Слабым. Не говори, хорошо?

– Не скажу. А ты часто бываешь таким?

– Не часто. Но бывает… Когда происходят события, к которым я не готов. Иногда так устаешь быть сильным… Особенно если все от тебя этого ждут. Ты не поверишь, но многие мои знакомые считают меня человеком без эмоций. А кто-то даже зовет терминатором.

– Я слышала, – кивнула Мариша.

– И мне приходится быть таким. Ведь люди ждут от меня чуда, надеются и верят. Как я могу их подвести? А значит, я должен надеть маску и идти вперед, невзирая ни на что. Сегодня я позволил себе слабость, и мне за это очень стыдно. Я сам не так давно ругал Голубева за то, что он не умеет сдерживать свои эмоции. И что в итоге? Сам же и не сдержался!

– Не кори себя. Во-первых, ты тоже имеешь право на слабость, а во-вторых, ты никого не обидел и не оскорбил. Я не думаю, что Голубев может обвинить тебя в излишних эмоциях.

– Дело не в этом, – покачал головой сыщик. – Дело в том, что я позволил себе потерять лицо. Пусть ненадолго, пусть у меня на это есть причины, но я не должен был так себя вести!

– Да ведь ничего и не случилось! Многие люди ведут себя гораздо несдержаннее!

– Меня не интересуют другие люди. Меня интересую я сам. Мое поведение и мои слабости. До сих пор я позволял себе проявлять эмоции только при одном человеке – моей бабушке. А сегодня не сдержался. Прости.

– Тебе стало легче? – спросила Мариша, заглядывая ему в глаза.

– Да, – ответил он, – гораздо.

– Ну и хорошо. Ты можешь больше не ждать, когда встретишься с бабушкой. Пока я рядом, я всегда тебе помогу. Если, конечно, моя помощь будет тебе нужна.

– Спасибо. Я об этом не забуду. Мы теперь с тобой своего рода заговорщики. Ты знаешь, что я тоже умею быть слабым!

– Знаю и никому об этом не расскажу!

– Спасибо, Маришка! Как хорошо, когда рядом есть такой друг, как ты.

– Друг? – с грустью спросила Мариша.

– Друг, – кивнул Эрик. – А что тебя смущает? Ведь друг – это самый главный человек в твоей жизни. Если он настоящий, конечно.

– Ты думаешь?

– Уверен. Простому знакомому не доверишь самого важного, а любимый человек может разлюбить, предать, изменить… И только настоящий друг будет всегда рядом с тобой. Он всегда поймет, поддержит, придет на помощь. Только с другом можно быть самим собой и позволять себе маленькие человеческие слабости.

– А у тебя есть друзья?

– Есть, моя бабушка. Она мой самый верный и преданный друг.

– А мама?

– Мама… Мама очень хорошая, и я ее очень люблю. Но в ее жизни есть человек не менее важный, чем я, с которым она проводит гораздо больше времени и разделяет его секреты и чувства.

– Это твой отец?

– Да. Я просто не считаю возможным вешать на нее еще и мои проблемы. Ей и так хватает переживаний.

– А она не интересуется твоими делами?

– Раньше интересовалась, но я старался опускать все подробности моей жизни. Отделывался банальными фразами, что все хорошо, просто замечательно! Так у нас до сих пор и ведется. И если бы не бабушка, мне пришлось бы очень туго. Ты не представляешь, как сложно держать в себе все, что накопилось за долгое время, и не иметь возможности всем этим поделиться! Когда я приезжаю домой, мы с бабушкой по несколько дней ведем задушевные разговоры, и я чувствую, как оттаиваю. После этих бесед я снова готов бороться за правду! Если бабушки не станет, я не знаю, что буду делать.

– Наверное, она чувствует это, поэтому и живет так долго.

– Возможно… Я не хочу об этом думать. Когда я вспоминаю, сколько ей лет, мне становится не по себе.

– Не думай об этом. Никто не знает, сколько ему отписано прожить. Мне кажется, пока человек кому-то нужен – он будет жить!

– Я надеюсь на это.

– А кроме бабушки у тебя нет друзей?

– Нет. С мужчинами как-то не складывается. Знакомых много, но не более того. Многие мне завидуют. Считают, что я баловень судьбы. Говорят: а как иначе, с таким-то дедом! А при чем здесь дед? Я сам всего добился. Мне никто не помогал и за руку по кабинетам не водил. Дед передал мне свои способности, и это уже моя заслуга, что я ими смог распорядиться.

– А женщины?

– Женщины… Ты меня, Маришка, прости, но женщины вообще дружить не умеют. Они сразу начинают рассматривать тебя как какой-то объект. Кто-то испытывает сексуальный интерес, кого-то интересует мой кошелек. Кому-то просто хочется порисоваться перед знакомыми.

– А как же я? Ты ведь назвал меня другом?

– Ты особенная. Ты не такая, как все. С тобой легко. Ты знаешь, что я умею чувствовать людей? Да, знаешь, я говорил тебе об этом. Так вот, я чувствую, что могу поведать тебе то, о чем больше никому никогда не скажу. Я чувствую, что ты меня не предашь, не будешь надо мной смеяться, не станешь презирать за слабости.

– А почему ты не хочешь дать мне чуть больше возможностей? – тихо спросила Мариша.

– Тебе честно ответить? – поинтересовался Эрик.

– Конечно, честно!

– Я боюсь.

– Чего?

– Потерять нашу дружбу.

– А почему ты должен ее потерять?

– Я же сказал, что дружба гораздо сильнее любви. А любовь хрупка, и ее очень легко разрушить. Понимаешь?

– Не понимаю, – вздохнула девушка, – но постараюсь понять.

– Спасибо! Ты молодец! Ты всегда стараешься понять. Другая бы просто фыркнула и сказала: либо будет так, как я хочу, либо прощай.

– Тебя просто никто не любил по-настоящему.

– Ты считаешь, что любовь существует?

– А разве ты сомневаешься?

– Сомневаюсь.

– А как же твоя бабушка?

– Она любила, я не спорю. Но куда завела ее любовь? Она так и не смогла быть вместе с любимым человеком. Так в чем тогда смысл любви? Я считаю, что она должна быть для двоих. А если кому-то плохо в этих отношениях, значит, это уже не любовь. Я так понимаю…

– Может быть, ты и прав. У каждого свое понимание. Многие принимают увлечение за любовь. Но я считаю, что даже несчастная любовь имеет право на существование. Я счастлива, что встретила тебя, даже если мы никогда не будем вместе.

– Ты действительно этому рада? – Эрик недоуменно посмотрел на Маришу.

– Да, – кивнула девушка.

– Мне этого не понять. Для меня важна работа. Но ты мой друг. Мне сложно определить свое отношение к тебе. Ты мне дорога. Мне с тобой хорошо, но если я себя спрашиваю, что мне дороже, ты или работа, то ответ очевиден.

– Я даже не буду спрашивать, каков ответ.

– Я никогда не смогу отказаться от своей работы.

– Я знаю.

– И я не смогу дать тебе никакой надежды.

– Знаю…

– Но мне очень важно, чтобы ты была сейчас со мной рядом.

– Спасибо и на этом.

– Если ты не готова к таким отношениям, скажи мне об этом.

– Я готова. Я готова к любым отношениям! Мне только непонятно одно…

– Что?

– Почему ты не можешь совместить меня и свою работу.

– Я чувствую, что у меня это не получится. Я не смогу разрываться на две части. А своим ощущениям я доверяю.

– Что ж, поживем, увидим, – криво улыбнулась Мариша. – Знаешь, как говорят, вода камень точит.

– Ты считаешь меня камнем?

– В какой-то степени. В конце концов, ты тоже часть природы… Чем ты отличаешься от других представителей нашего мира?

– Чем-то, наверное, отличаюсь, – улыбнулся Эрик.

– Я обязательно найду, в чем твое отличие, и тогда посмотрим, кто из нас окажется сильнее.

– А знаешь, Маришка, мне и самому это интересно.

– Самое главное, не исчезай внезапно, а то мы никогда этого не узнаем.

– Не исчезну.

– Обещаешь?

– Обещаю!

Глава 20

Голубев приехал только в восемь часов. К этому времени все уже успели поужинать, попить чаю с эклерами и в ожидании следователя вели довольно непростую беседу.

– Иришка! Вспомни, пожалуйста, ты когда-нибудь бывала в этом городе? – в который раз спрашивала Настя у сестры – Мариша рассказала о находке железнодорожного билета.

– Да нет же! – снова отвечала Ира со слезами на глазах. – Я уже и не помню, когда последний раз ездила в область. Мы если и выезжаем куда-то, то это либо город, либо какой-нибудь курорт.

– А Сергей?

– Сережа целыми днями на заводе. Да и что ему там делать, в этом городишке?

– Может, в командировку посылали?

– Какая командировка! Ты же знаешь, что его работа не предполагает никаких командировок.

– Настя, я считаю, что вы напрасно привязались к этому билету. Вряд ли он имеет связь с убийством Николая, – встрял в разговор Эрик.

– Ты так считаешь? – удивилась Мариша. – А почему ты не сказал об этом Голубеву? По-моему, это ты настоял на том, чтобы проверить связь билета с тем рабочим, Ежовым.

– Мариша, слушай меня внимательно: я считаю, что билет не имеет связи с убийством Николая. Услышала?

– Да.

– Но, говоря это, я не имел в виду убийство Иванова.

– А разве одно не связано с другим?

– Связано, но не так, как ты думаешь.

– А как думаешь ты?

– То, что я думаю, останется при мне. Во всяком случае, до тех пор, пока не придет время выложить карты на стол.

– А когда придет это время?

– Когда оно наступит, ты сразу об этом узнаешь, – пообещал Эрик.

– Вредный ты! – обиделась Мариша. – Мог бы и поделиться мыслями.

– А зачем? У тебя есть свои мысли. Размышляй, думай, сопоставляй… Для чего тебе дана голова?

– Эрик, все очень плохо? – подала голос Ира, которая сегодня выглядела ничуть не лучше, чем вчера.

– Плохо, – кивнул сыщик.

– Я не могу понять, почему все на нас ополчились?

– Потому что так складываются обстоятельства. Николая убили примерно в то же время, когда вы были дома. Кто, кроме вас, мог это сделать? У следователя нет других кандидатур.

– А при чем здесь Иванов? Или вы считаете, что его убийство связано с убийством Коли?

– Так считает Голубев.

– А вы лично что думаете.

– Ира, я только что сказал об этом Марише, скажу и вам: то, что я думаю, я всегда держу при себе. Потерпите еще немного – и вы все узнаете.

– Мне очень жалко Иванова, – призналась Ира, немного помолчав. – Почему его убили?

– Мы думаем, что он мог вас шантажировать.

– Нас? – изумилась девушка и во все глаза уставилась на Эрика.

– Да. Есть версия, что он что-то такое слышал или видел в вашем доме и вас это никак не устраивало.

– Вы имеете в виду звук выстрела, о котором говорил Скориков?

– Да, его. А еще Голубеву не нравится тот факт, что вы отрицали избиение Иванова. Хотя Алешин видел, как Сергей его ударил.

– Но Сережа его действительно не бил, честно!

– К сожалению, вам никто не поверит.

– Но почему?

– Потому что на теле Иванова обнаружили синяки. И доктор это тоже подтвердил.

– Я ничего не понимаю, – в голосе Иры послышалось отчаяние. – Неужели Сергей успел ударить его за те несколько секунд, когда я шла впереди него к машине?

– Не знаю, – развел руками Эрик, – это вы должны знать.

– Но Сергей не мог его ударить! Он всегда держал себя в руках, даже если был повод для серьезной драки. А в этой ситуации и вовсе ничего не было! Во всяком случае, такого, из-за чего можно было ударить человека.

– Вы имеете право на такое мнение. Вам действительно могло так казаться. А Сергею показалось по-другому.

– Нет, это невозможно!

– Давайте не будем спорить! Приедет Голубев, и мы еще раз все обсудим!

– Я так не хочу, чтобы Голубев приезжал! – в глазах Ирины заплескался ужас. – Мне становится не по себе, когда он смотрит на меня.

– Почему? – удивилась Настя.

– Мне кажется, что он сейчас встанет, возьмет меня за руку и скажет: «Вы едете со мной, собирайтесь!»

– Поверьте, он делает над собой колоссальные усилия, чтобы этого не совершить, – произнес Эрик. – По всем правилам, он уже должен был содержать вас под стражей. По сути, вы сейчас здесь только потому, что ваш папа в этом городе не последний человек, и кроме того, я дал слово, что вы никуда не денетесь из этого поселка.

– Спасибо, – прошептала девушка.

– Не за что! Держите себя в руках. Скоро все решится. Голубеву осталось только найти пистолет.

– А если он его не найдет?

– Это не сыграет большой роли. Он уже сейчас готов отчитаться по этому делу.

– А что его тогда останавливает? – поинтересовалась Настя.

– Смею надеяться, что ваш покорный слуга. Он видит, что я не удовлетворен имеющимися доказательствами, и потому медлит, чтобы не остаться в дураках. Начальство его торопит, но не настолько сильно, чтобы отдать вас на растерзание судебной системы. Но долго ждать он не будет. Еще день-два…

– Эрик, а вы-то чего ждете? Вы же знаете, что мы надеемся на вас!

– Знаю. Но жду того же, что и Голубев. Меня интересует пистолет и еще некоторые моменты. Как только все будет разложено по полочкам, можно будет приступать к последней стадии этого процесса.

– И какая она будет? – тихо спросила Ира.

– Пока не знаю, – ответил Эрик. – Все будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства. Здесь все очень непросто. Даже я не во всем пока уверен. Чего уж говорить о Голубеве… Я расставил сети, и теперь жду, кто в них попадется.

– А если это будет Ира? – поинтересовалась Мариша.

– Не будем забегать вперед. Я жду ответа на свой вопрос. Мой осведомитель должен передать мне информацию, которую я считаю важной. От этого будет многое зависеть.

– А когда ты получишь эту информацию?

– Надеюсь, что в самое ближайшее время.

– Я так боюсь, – вдруг совсем по-детски всхлипнула Ира.

– Чего ты боишься? – тихо спросила Настя.

– Я боюсь, что нам с Сергеем не выбраться из этого омута. Все против нас! И как доказать всем, что мы ни в чем не виноваты, я не знаю!

– Успокойся, доверься Эрику. Он обязательно что-нибудь придумает. Правда, Эрик? – Настя посмотрела на сыщика.

– Я очень постараюсь, – медленно ответил он и отвернулся.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно, хотя каждый из них ждал приезда Голубева. Даже Мариша вздрогнула, когда громкая трель разлилась по всему дому. Настя вскочила и побежала навстречу гостю.

Когда Голубев вошел в гостиную, все стало понятно и без слов. Его вытянутая физиономия говорила гораздо красноречивее всяких слов. Он подошел к дивану и обреченно плюхнулся на него, как будто следующие минуты жизни должны были стать для него последними.

– Стреляли из одного пистолета? Пули совпадают? – поинтересовался Эрик своим обычным равнодушным тоном.

– Да, – кивнул следователь и тяжело вздохнул. – Я уже доложил об этом начальству.

– Алексей! – воскликнула Мариша. – Ты же обещал подождать!

– Прости! Но шеф сам позвонил, когда я уже собирался уходить. Он в курсе, что мы нашли тело Иванова, и с не меньшим нетерпением ждал результатов экспертизы.

– Но почему ты не сообщил ему об этом завтра утром?

– Я хотел! Говорю же, он поймал меня уже на выходе. Что мне оставалось?

– Так, и что теперь? – напряженным голосом спросила Настя.

– Ждем до завтра, – вяло ответил Голубев.

– А завтра что?

– Завтра и узнаем, – уклонился он от ответа.

– Хорошо, что хотя бы сегодня Иру оставили в покое.

– Вообще, это очень удивительно, – отозвался Голубев. – Я уже приготовился к тому, что придется увозить Ирину Михайловну из вашего гостеприимного дома, но шеф дал отбой до завтра. Чего-то он еще ждет… Вот только чего? Чуда, что ли?

Эрик хмыкнул. Голубев посмотрел на него унылым взглядом, но ничего не сказал.

– Я сегодня так устал, словно сутки напролет мешки ворочал! – наконец произнес он, не выдержав дружного молчания окружающих. – А завтра я стану для вас врагом номер один.

– Подожди жаловаться, может, все и обойдется, – потрепала его по руке Мариша.

– Ты издеваешься, да?

– Почему? – удивилась она. – Я просто пытаюсь верить в лучшее.

– Вот и мой шеф, видимо, пытается. А чудес не бывает, понятно вам?

– Не нервничай! – осекла его Мариша. – До завтра еще дожить надо.

– Хоть бы не дожить! – простонал Голубев. – Вот бы умереть во сне, тихо и спокойно! Чтобы больше никто не докапывался со своими родственными связями!

– Чего ты стонешь? Если шеф дал тебе еще один день, значит, считает это правильным. И потом, вся ответственность ложится на него, а не на тебя.

– Я представляю, каково ему! Уж если мне так хреново, ему и подавно!

– Ты думаешь, он тоже мучается из-за этой ситуации?

– А как же! Он боевой офицер. Для него справедливость – превыше всего. А видишь, как приходится действовать…

– Ладно, возьми себя в руки. Есть хорошая пословица – утро вечера мудренее. Видимо, твой шеф придерживается этой старинной мудрости. Придерживайся и ты!

Голубев только тяжело вздохнул. Марише вдруг стало жалко этого парня. Много ли их таких в нашей правоохранительной системе? Тех, кто готов, несмотря ни на что, искать правду и не замалчивать ее только потому, что у кого-то есть влиятельный папа или высокопоставленные знакомые…

Это здорово, что есть люди, подобные Голубеву, – ответственные, принципиальные, болеющие душой за свою работу. Ему сейчас очень непросто, ведь он предает свои принципы, взгляды, убеждения. Как ему, должно быть, хочется забрать Иру и покончить со всем этим делом. Но он не может, потому что ему не дали такой команды! И бедный Голубев должен кусать локти от злости и бессилия.

– Алексей, мы ждем твоего рассказа, – тихонько проговорил Эрик, пристально глядя на следователя.

– Сейчас расскажу, – нехотя откликнулся он. – Правда, и рассказывать-то особо нечего. Два часа я сидел в своем кабинете и ждал, когда же судмедэксперт и эксперт по баллистике выдадут свои вердикты. Я прокрутил в голове кучу разных версий. Прикидывал, что будет, если пистолеты окажутся разными.

– И что же было бы?

– О! Здесь возможны разные варианты, – оживился Голубев. – Я так увлекся, что почти убедил себя в том, что пистолеты точно будут разными. Эксперт позвонил как раз в тот момент, когда я решил, что эти два убийства никак не связаны между собой.

– Представляю твое разочарование!

– Не представляете! Я реально чуть не заплакал!

– Ты давай рассказывай, ныть будешь потом.

– Ну вот! Позвонил эксперт и сказал, что пули выпущены из одного и того же пистолета.

– Это точно? Ошибки быть не может?

– Абсолютно точно. Наш эксперт, Морозов, уже двадцать лет работает в этой сфере. Он на этих экспертных заключениях собаку съел!

– Значит, пистолет один и тот же, – задумчиво протянул Эрик, – что ж, нам от этого ни горячо ни холодно.

– То есть как? – опешил Голубев. – Разве не было бы проще, если бы пистолеты оказались разными?

– На мой взгляд – нет.

– Эрик, вы это серьезно говорите?! – Голубев даже привстал.

– Абсолютно серьезно! – кивнул сыщик.

– Ничего не понимаю! Может, объясните мне, почему две пули, выпущенные из одного и того же пистолета в двух разных людей, никак не влияют на исход дела?

– Позже, – отмахнулся Эрик. – Лучше скажите, что там со временем смерти Иванова? Удалось определить?

– Только очень примерно, – отозвался Голубев. – Доктор дает довольно большой разбег во времени. Не стоит забывать, что тело долго пролежало в горячей воде.

– Я помню, – нетерпеливо сказал Эрик, – что дальше?

– В общем, смерть могла наступить от двенадцати часов дня пятницы до полудня субботы.

– А точнее никак?

– Нет, – развел руками следователь. – Я пытался надавить на доктора, но он не хочет брать на себя ответственность. Говорит, что и так сделал все, что мог!

– Ладно… Примем это как должное.

– Самое обидное, что это никуда нас не приводит, – заметил Голубев. – Мы остаемся там же, где и были. Ира и Сергей вполне могли застрелить Иванова и притащить его на стройку. Тем более что днем охраны все равно нет.

– Да, но откуда они могли об этом знать? – встряла Мариша.

– Может, им просто повезло. Кстати, у меня появилась версия.

– Какая? – заинтересовалась девушка, а Эрик снова хмыкнул.

– Иванов ведь был агентом по недвижимости? Так?

– Так.

– Когда Мальцев и Ирина Михайловна его нашли, он мог ехать на объект.

– Ты имеешь в виду эту стройку?

– Да, ее.

– Но там пока еще нечего продавать!

– Неважно! Многие люди покупают недвижимость еще на стадии строительства. Так вот. Мальцев пообещал его подвести, они доехали до стройки и там повздорили. Сергей заметил, что на стройке, кроме них, никого нет, и решил воспользоваться ситуацией. А тут и яма с горячей водой подвернулась. Может, он хотел совсем скрыть следы преступления, а может, просто сбить следствие с пути, но сейчас мы не узнаем. Нужно снова допрашивать Мальцева. Как тебе такая версия?

– Это не версия, а полный бред! – дрожащим голосом воскликнула Ира.

Голубев обернулся и покраснел.

– Вы здесь, Ирина Михайловна? Вы же сидели на диване. Я думал, вы ничего не слышите.

– Как видите, я пересела поближе к вам, чтобы тоже слышать, что вы там напридумывали! Как вы можете такое говорить! Да, мы действительно искали Иванова, но так и не нашли!

– Кто может это подтвердить?

– Я и Сергей. Вам этого мало?

– К сожалению, мало, – развел руками Голубев. – Вы лица заинтересованные, поэтому ваши слова всерьез никто не воспримет.

– Почему ты так категоричен? – вдруг спросил Эрик.

– А что, разве не так? Вы думаете, найдется такой лопух, который посчитает, что Ирина Михайловна и Сергей белые овечки?

– Найдется! – кивнул сыщик.

– И кто же это?

– Представь себе, это я!

Голубев замолчал и вытаращил на Эрика глаза.

– Надеюсь, вы пошутили?

– Отнюдь! Разве ты видишь повод для шуток?

– Своими словами вы даете Ирине Михайловне надежду! – воскликнул следователь. – Разве вы этого не понимаете?

– А что в этом плохого? – пожал плечами Эрик. – По-моему, давать человеку надежду – это здорово! Разве не так?

– Но не в этом случае. Завтра мне дадут отмашку, и Ирине Михайловне придется покинуть этот дом. По-моему, она должна настраиваться на это, а не на ваши фантазии.

– Хорошо, я не буду с тобой спорить, – кивнул сыщик.

– Значит, вы согласны, что исход у дела только один?

– Нет, не согласен, но доказывать ничего не буду.

– И не надо! Я же знаю, что и Мальцев, и Проскурина виновны! Более весомые улики и доказательства даже придумать трудно!

– Алексей, я же сказал, считай как хочешь, я тебя ни к чему не принуждаю. Но на твоем месте я бы подумал о некоторых деталях…

– Что еще за детали?

– Я поделюсь с тобой некоторыми методами своей работы, – медленно начал Эрик, и в комнате сразу воцарилась тишина. – Сначала я составляю список деталей, – продолжил он, – которые, на мой взгляд, немного не вписываются в концепцию дела, но отмахнуться от этих деталей было бы неправильно. В каком-то деле их меньше, в каком-то больше, но неясности есть везде. Как правило, от мелочей, которые не вписываются в общую картину, просто отмахиваются, считают, что такие частности не способны повлиять на исход работы. И в этом заключается большая ошибка! Еще мой дед составлял такие заметки. Для себя, конечно, и пытался найти им место среди остальных улик.

– Вы тоже составили такой список? – поинтересовался Голубев.

– Да, это дело не является исключением.

– А вы можете… – Голубев немного помолчал, – озвучить нам этот список.

– А надо? – усмехнулся Эрик.

– Нам было бы очень интересно, – взмолилась Мариша.

– Я думаю, не стоит. Вы все равно не оцените.

– Эрик, пожалуйста, – раздались со всех сторон голоса.

– Что ж, ладно, – замахал он руками. – Только учтите, я составлял его сугубо для личного использования, и, если вам будет что-то неясно, не обессудьте.

Эрик достал из кармана листок и пробежался по нему глазами. В комнате воцарилась мертвая тишина.

– Итак, вот список вопросов, на которые я должен ответить, чтобы разрешить это дело:

1. Почему Ира положила пистолет в ящик, если намеревалась обороняться от Николая?

2. Почему на Иванове, когда его нашли, не было рубашки?

3. Всем ли понравился газон Скорикова?

4. Как Мальцев умудряется ухаживать за руками?

Эрик закончил, оглядел всех присутствующих ироничным взглядом и убрал листок в карман. В комнате по-прежнему стояла тишина. Ира недоуменно хлопала глазами, Настя хмурилась, Мариша открыла рот и так и замерла, и только Голубев выдал некое подобие улыбки.

– Эрик, вы в своем уме? – наконец вымолвил он.

– А что такое?

– Вы всерьез считаете, что ответы на эти вопросы нам помогут?

– Конечно! Иначе я бы не стал заострять на них внимание.

– Мне кажется, вы шутите… Во всяком случае, я не могу воспринимать серьезно то, что вы нам сейчас прочитали.

– А я вас предупреждал, – покачал головой сыщик. – Но тем не менее все равно захотели услышать эти вопросы.

– Ну допустим, первый вопрос не лишен логики, – начал Голубев. – Хотя я и так смогу на него ответить. Ира соврала. На самом деле она собиралась использовать пистолет и держала его при себе.

– А как же показания Скорикова о том, что он видел, как Ира убирала пистолет в ящик?

– Она сначала убрала, а потом снова взяла, когда поняла, что Николай опасен. И воспользовалась им в конце концов.

– Вы так думаете?

– Да, ведь в итоге пистолет не нашли. Поехали дальше, – продолжил Голубев. – Второй вопрос я считаю бессмысленным. Какая разница, почему на Иванове не было рубашки? По-моему, к делу это никак не относится. Ну, а третий и четвертый вопросы я считаю просто абсурдными. По-моему, вы просто решили над нами посмеяться!

– Что ж, воля ваша! – пожал плечами Эрик. – В конце концов, каждый работает так, как умеет. У меня свой метод, у вас свой. – И Эрик, зевнув, откинулся на диване.

– Мне кажется, – наклонившись к Марише, прошептал Голубев, – что у господина сыщика поехала крыша. Он не в своем уме! Ты слышала когда-нибудь что-то подобное? Мы должны узнать, почему у Мальцева такие ухоженные руки! Очуметь!!! – И Голубев изумленно потряс головой.

– Я даже не знаю, что сказать, – тихо ответила она, искоса поглядывая на Эрика.

– Нет, он точно не в своем уме! Слушай, а может, он издевается над нами?

– Вряд ли… – усомнилась девушка, – раньше я за ним такого не замечала.

Настя выразительно посмотрела на Маришу и покрутила пальцем у виска. Та в ответ пожала плечами и сделала круглые глаза. В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз она была вызвана глубоким недоумением всех присутствующих. Эрик, конечно, заметил некую натянутость, но никак на это не отреагировал. Он снова зевнул и лениво произнес:

– Настенька, может, чайку организуешь?

– Сейчас, – ответила Настя и, поглядывая на Эрика, отправилась в кухню.

Мариша подсела поближе к Ире.

– Ируся, а что за разговоры о руках Мальцева? Он действительно за ними ухаживает?

– Не знаю, – пожала та плечами. – У него обычные руки, как у всех нормальных мужчин. Конечно, есть такие, кто ногти месяцами не стрижет и зимой без перчаток ходит, так что потом никакой крем не помогает… Но я бы не сказала, что Сережа специально за ними ухаживает. Что за бредовая идея?

– Я сама в полной растерянности, – зашептала Мариша. – Он меня совсем выбил из колеи этим заявлением. А вдруг у него действительно что-то случилось с головой и он уже не способен здраво мыслить?

– Что-то мне становится не по себе, – поежилась Ира. – Я так рассчитывала, что Эрик вытащит нас из этой передряги!