Текст книги "Пока был жив покойник"

Глава 22

Мариша с Голубевым приехали в пять часов вечера. Следователь был раздраженный и усталый; Мариша, наоборот, довольная.

– Как съездили? Удачно?

– Удачно.

– Везде успели?

– Ага.

– Пошли наверх, расскажешь, как все прошло. А Голубев пусть перекусит. Может, задержится подольше, нас не будет отвлекать.

– Настена, – Эрик подошел к хозяйке и тихонько попросил, – займи чем-нибудь Голубева. Нам с Маришей нужно поговорить.

– Хорошо, – кивнула она. – Только не задерживайтесь долго. Мы сгораем от нетерпения, что они там накопали.

Эрик кивнул и потащил Маришу наверх. Он буквально впихнул ее в свою комнату и нетерпеливо спросил:

– Ну?

– Что – ну? – спросила она, широко раскрыв глаза.

– Как все прошло?

– А… Ты об этом? Так бы и говорил… А то сразу «ну»!

– Маришка, не томи! Рассказывай давай!

Он плюхнулся в кресло и уставился на девушку.

– Что тебя интересует в первую очередь? – поинтересовалась она, усаживаясь рядом.

– Давай про Ежова. Вы же ради него ездили.

– В общем, это оказался не его билет. Ежов в тот день никуда не ездил. Он получает российское гражданство и в тот день с утра до вечера бегал по кабинетам, оформлял документы.

– А сейчас он почему не на работе?

– Так это дело не на час и не на два. Оформление занимает несколько дней, вот он и взял отгулы, чтобы все успеть.

– Вы проверили, он действительно занимался документами?

– Да. Голубев съездил в отдел, там подняли бумаги за четверг, и оказалось, что господин Ежов действительно оформлял в тот день документы.

– С этим ясно. Хотя я сразу сказал, что Ежов не имеет никакого отношения к этому билету.

– А зачем же мы тогда ездили? – удивилась Мариша.

– Чтобы убедиться в этом окончательно. Догадки к делу не пришьешь. Зато теперь мы будем точно знать, что Ежов билета не терял.

– А кто же тогда его выронил?

– Или убийца, или сам Иванов.

– Но тогда Ира и Сергей точно не убивали. Если, конечно, билет принадлежит убийце!

– Может, и не убивали, – согласился Эрик.

– Эх, если бы знать!

– А ты как думаешь?

– По поводу того, кто убил Николая?

– Да.

– Я не знаю, что и думать. Сердце подсказывает, что это не они, а разум говорит, что больше некому. Нет других вариантов.

– И к чему ты склоняешься?

– Даже не знаю… Мне бы не хотелось считать Иру с Сережей преступниками. Но Голубев отругал меня за то, что я полагаюсь на чувства.

– Вот как?

– Да! Он сказал, что умные люди полагаются не на эмоции, а на факты. Я же внушила себе, что они не виноваты, и приняла эти собственные ощущения за факт.

– Он так и сказал?

– Да! Еще и отругал меня за то, что я слушаю твои глупости и иду у тебя на поводу!

– Наверное, нужно слушать его! Он у нас самый умный! – хмыкнул Эрик. – С этим все понятно. А что с деталью? Ты ее получила?

– Ага, вот она, – и Мариша достала из сумки небольшую серо-голубую коробочку. – Вот, держи. Правда, на ней написано «свечи». А свечи, насколько я знаю, совсем не дефицитный товар.

– Для отечественных автомобилей и недорогих иномарок – да, – ответил Эрик, разглядывая коробку. – А для моего авто нужны особые свечи. Вот как эти, – и он осторожно открыл упаковку.

Мариша вытянула шею.

– Как все прошло? – поинтересовался Эрик, убирая коробку от Мариши.

– Нормально. Когда мы поговорили с Ежовым, Голубев хотел ехать обратно, но я все же уговорила его съездить на этот склад. Сначала он долго отнекивался, ныл, что у нас очень мало времени, в городе его ждут дела, но я его уломала. Потом мы долго колесили по городу в поисках нужной улицы. Наконец мы ее отыскали, зато никак не могли найти дом. В итоге он оказался совсем не там, где должен быть. По идее, последние номера располагаются в конце улицы, а этот оказался в самом начале.

Когда мы нашли этот склад, он был закрыт. Сначала мы ждали где-то около получаса, а когда у Голубева терпение лопнуло, я принялась колотить в дверь. Оказалось, что это нужно было сделать раньше. На пороге тут же возник парень, одетый в синий комбинезон, и спросил, что мне нужно. Я отдала ему карточки и мило улыбнулась. Он почему-то осмотрел меня подозрительным взглядом, потом оглядел Голубева, посмотрел на твою машину и только потом ушел за этой коробкой.

– Он спрашивал тебя о чем-то?

– Нет, просто отдал, и все. Даже денег не взял. Я сначала не сообразила, что мне нужно заплатить за эти свечи. Мы уехали, и только потом я вспомнила, что не отдала деньги, но Голубев не захотел возвращаться обратно. Сказал, что парень сам виноват, не нужно было щелкать клювом.

– Очень хорошо! Ты просто умница! – у Эрика явно было отличное настроение. – Дай я тебя поцелую!

Сыщик притянул Маришу к себе и звонко чмокнул ее прямо в губы.

Девушка изумленно посмотрела на мужчину:

– Не знала, что ты так реагируешь на выполненные поручения. В следующий раз я еще что-нибудь для тебя сделаю!

– Голубев не понял, что ты это делала для меня? – не обратил внимания на ее слова Эрик.

– Нет, все это время он пытался сдерживать свое плохое настроение, но у него это ужасно получалось. Про тебя он вообще не говорил, видимо, считал, что ты этого недостоин. Его наверняка злило, что ты остался дома, а он вынужден заниматься разной ерундой!

– Меня сейчас мало волнует Голубев, – отмахнулся Эрик. – Меня интересует судьба Иры. Кстати, нужно спросить, что он решил по поводу ее ареста.

Сыщик вскочил с места и кинулся вниз. Ему явно не терпелось поговорить со следователем. Мариша, едва поспевая, бросилась за ним. Голубев восседал в гостиной с телефонной трубкой около уха и на глазах становился все мрачнее и мрачнее. Он даже ничего не отвечал своему собеседнику, а только кивал, как будто тот его видел. Рядом с напряженными лицами застыли Ира и Настя, они пытались понять, какие новости сообщит им следователь.

Голубев положил трубку и на некоторое время замер, глядя невидящим взором в противоположную стену.

– Ну что? – первой нарушила молчание Мариша. – Что тебе сказали?

Он вздрогнул и медленно перевел взгляд на девушку.

– Ничего хорошего, – наконец ответил он. – Ирина Михайловна, – он повернулся к Ире. – Я попрошу вас собрать свои вещи и поехать со мной.

– Что случилось? – одними губами прошептала она.

– Наши ребята нашли пистолет.

– Пистолет? – нахмурился Эрик. – Где?

– На даче Мальцева. Он лежал в сарае, завернутый в тряпку.

– Это точно его пистолет?

– Да, Мальцев его уже опознал.

– А что пули? Результаты экспертизы уже есть?

– Есть, конечно, – Голубев устало вытер лоб. – Эксперт все бросил, как только привезли оружие, и сразу занялся им. Обе пули выпущены из этого пистолета.

Ира побледнела и прижала ладонь ко рту.

– Не может этого быть!

– К сожалению, может. Поэтому я и прошу вас поехать со мной. А кроме того, есть еще кое-что… – следователь замялся.

– Говорите, Алексей, – поторопила его Настя, – хуже уже не может быть.

– Боюсь, что может, – мрачным голосом проговорил Голубев.

– Ну что, что? – затеребила его Мариша.

– Отпечатки пальцев на пистолете принадлежат Ирине Михайловне! – медленно сказал следователь и отвернулся.

В комнате воцарилось молчание. Девушки потрясенно смотрели друг на друга, а Эрик мрачно теребил край диванного покрывала.

– Ошибки быть не может? – спросил он.

– Нет, отпечатки довольно четкие, правда, чуть смазанные. Но это оттого, что пистолет завернули в тряпку. Так что теперь нет никаких причин оттягивать это дело и дальше. Как бы мне ни было горько, но я вынужден вас арестовать. – И Голубев подошел к Ире.

– Нет, это неправда, – прошептала она, съеживаясь в кресле.

– Ирина Михайловна, поверьте, – глухо заговорил он, – вы мне глубоко симпатичны, и, вероятно, у вас была серьезная причина, если вы решились застрелить мужа, но я ничего не могу поделать. Справедливость превыше всего. Понимаете?

– И это вы называете справедливостью? – горько ответила она. – Я не убивала, слышите?

– Я думаю, вы это сделали в состоянии аффекта, – сказал Голубев. – Скорее всего, Николай стал вам в очередной раз угрожать, и вы его застрелили. Вероятно, вы действительно этого не помните, у беременных женщин такое бывает. Но Сергей сразу догадался, в чем дело. Он попытался вывести вас из-под огня, но, увы, это не получилось. Остались свидетели, которые все видели и слышали. И если первое убийство могло бы сойти вам с рук, если бы вы могли доказать, что были в тот момент невменяемы, то Иванова вы убивали, будучи в трезвом уме. И теперь вас ничто не спасет.

Голубев закончил свою речь и вытащил телефон.

– Нужно позвонить шефу.

– Подожди, – остановил его Эрик. – Давай поступим по-другому. Знаешь, как поступают в классических детективах? Собирают всех действующих лиц в одном месте и выявляют убийцу.

– Мне кажется, мы его уже выявили, – холодно ответил Голубев.

– И тем не менее было бы неплохо еще раз всех собрать и восстановить картину преступления по минутам. Во всяком случае, делу это никак не повредит. А вдруг мы что-то упустили?

– Вы все еще надеетесь, что откуда ни возьмись появится другой убийца? Не надейтесь. Здесь уже все ясно и понятно. Я говорил вам, что и без пистолета докажу виновность Ирины Михайловны? А с пистолетом и доказывать нечего!

– И все же давайте попробуем! – твердо сказал Эрик.

– Что ж, если вам так угодно… Только с моим начальством будете договариваться сами.

– Хорошо, – кивнул он, – набирайте номер.

Голубев передал ему трубку, и Эрик отошел в сторону. Разговаривал он недолго, минуты две-три. Все это время девушки напряженно следили за ним взглядами.

– Все в порядке, – сообщил он, отдавая телефон, – через час собираемся в этой комнате и попробуем вернуться в тот день, когда был убит Николай.

– Думаешь, это поможет? – с сомнением поинтересовалась Мариша.

– Попытка не пытка, – подмигнул он ей и принялся напевать какой-то веселый мотив.

– Зачем он это придумал? – тихонько спросила Настя, подходя к подруге.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Тебе не кажется, что это продолжение вчерашней истории? Ире и так плохо, а он хочет еще раз ее через все это провести.

– Ей в любом случае придется непросто, когда она попадет в лапы Голубева. Так что разом больше, разом меньше…

Глава 23

Через час в гостиной Хлопковых было не протолкнуться. Оба дивана и четыре кресла оказались заняты людьми. Более странную компанию, собравшуюся в одном месте, трудно было себе представить. Несколько полицейских во главе с шефом районной полиции, братья Мазины, представляющие собой местное предпринимательство и по совместительству меценаты, Скориков с Алешиным, которые были далеки по своему духу и от тех и от других, адвокат, ну и, наконец, сами хозяева дома и их гости – Мариша и Эрик. Чтобы места хватило всем, Антон притащил стулья с кухни и пару кресел из кабинета. Когда все расселись, привезли Мальцева. Ира хотела броситься к нему, но Настя крепко держала сестру за руку.

– Сейчас не время, – шепнула она ей. – Подожди, когда все закончится.

– Мне кажется, это не закончится никогда, – простонала та. – А если и закончится, то я точно не увижу Сережу еще лет двадцать!

– Подожди ныть. Что-то подсказывает мне, что вся эта компания собралась здесь не просто так.

– Конечно, не просто так, – кивнула Ира, – а ради меня. Устроили показуху! Бедный папа! На нем лица нет!

– Раньше надо было думать, когда любовника заводила, – цыкнула на нее Настя.

Ира вздохнула и отвернулась.

– Прошу внимания! – прозвучал голос Голубева, и в гостиной воцарилась тишина. – Сразу хочу сказать, что собрать всех вас в этом месте идея не моя, а господина сыщика. Я пытался его отговорить, но он слишком любит эффектные финалы. Поэтому нам придется немного потерпеть и завершить это дело в лучших традициях классического детектива. Не понимаю, почему его поддержали, – добавил он и сел на свое место.

С кресла, стоявшего особнячком, поднялся шеф полиции.

– Я понимаю, что вам не очень приятно здесь находиться, – сказал он, – но я доверяю господину Эрику. Мне бы тоже хотелось, чтобы все закончилось так, как это обычно и бывает, а именно в кабинете следователя. Но тем не менее я сделал исключение. Поэтому сейчас мы дадим слово господину сыщику и внимательно выслушаем все, что он нам расскажет.

Шеф сел, и из-за стола медленно поднялся Эрик. Полтора десятка взглядов сразу же уперлись в него. Напряжение в гостиной с каждой минутой возрастало. Мариша ощутила, как волна человеческого страха постепенно наполняла комнату. Ей и самой уже было жутко. Мариша не могла понять, откуда взялись эти ощущения. Она ясно понимала, что остальные сейчас чувствуют себя ничуть не лучше.

«Мамочка, – прошептала она про себя. – Такое впечатление, что сейчас будет решаться судьба человечества!»

Она украдкой огляделась по сторонам. Ира вцепилась в Настину руку, Сергей вытирал со лба пот, Скориков и Алешин растерянно хлопали глазами, и даже Голубев нервно теребил край рубашки. Только Мазины сидели с каменными лицами. Но это и не удивительно. Жизнь научила их держать лицо в любой ситуации.

Эрик выждал несколько минут, оглядел аудиторию и наконец заговорил:

– Господа! Я пригласил вас сюда не случайно. Все мы так или иначе связаны одним делом. Казалось бы, есть убитый и есть убийца. Два человека, две судьбы! О чем еще тут говорить? Но на деле все оказывается гораздо сложнее. Масса людей вплетена в эту историю. Масса ниточек, связанных между собой. Все они тесно переплетаются друг с другом, словно в детской игре, где нужно отыскать верный путь к одной-единственной цели. Беда в том, что иногда можно пойти не по тому пути, хотя кажется, что вы потянули за ту самую верную ниточку.

Господин Голубев уже сейчас готов со мной поспорить и уверить меня, что на этой дороге есть только одна нить, но я не соглашусь! Невозможно связать вещь из одной нитки. Так же как и в любом деле нет явных виноватых и несомненных потерпевших. Всегда виноваты двое. Но это не значит, что преступление должно остаться безнаказанным.

В большинстве случаев виновный бывает найден. Это случается, когда все нити ведут в одну-единственную сторону. Но может получиться и по-другому! Взгляните на этот свитер, – и Эрик покрутился перед окружающими. – Он связан из ниток двух цветов: красных и желтых. Кажется, что желтый – это второстепенный цвет, и если мы потянем за эту нить, то просто избавимся от рисунка, а сам свитер останется целым и невредимым. И мы за нее тянем! Но что мы видим? Все оказывается не так, как мы думали! Взяв за эту нитку, мы распустим весь свитер.

К чему я все это говорю? – Эрик замолчал и оглядел зал. Стояла полная тишина. Было слышно, как жужжат комары в саду. – Я говорю это к тому, что в любом деле необходимо пройти по всем возможным дорогам и потянуть за каждую видимую нить. В противном случае можно осудить невиновного. А это, – Эрик поднял вверх палец, – самое страшное, что может сделать в своей жизни человек, отвечающий за вершение справедливости. Сейчас в первую очередь я имею в виду следователей, которые собирают улики и доказательства. Именно от них зависит, по какому пути пойдет следствие, а в дальнейшем и весь судебный процесс.

Давайте пройдем по тому пути, который прошли мы, разбираясь в этом, казалось бы, несложном деле. Что может быть проще? Жена устала от собственного мужа и решила убрать его из своей жизни. Что она должна была сделать? Обратиться к адвокату и развестись. Кстати, именно так и сделала наша героиня.

Но дальше она поступает абсолютно нелогично. Вместо того чтобы сидеть тихо и ждать, когда все решится само собой, она берет пистолет и убивает своего мужа!

Я думаю, многие мне сейчас могут возразить, мол, какая у женщин логика! Но я вас уверяю, что она у них есть! Пусть не такая, как у нас, мужчин, но думать они умеют! Я сразу хочу сказать, что у обвинения масса доказательств, изобличающих Ирину Михайловну. Сомневаться в этих доказательствах было бы глупо. И тем не менее я хочу еще раз пройти весь этот путь от начала до конца.

Эрик вновь сделал паузу. Все лица смотрели только на него. У каждого в глазах читался невысказанный вопрос: что последует дальше? Сыщик расскажет все то, что им уже известно, или… Ира, бледная до синевы, впилась взглядом в Эрика и буквально впитывала каждое его слово.

– Итак! С чего все началось? Ирина Михайловна разочаровалась в собственном муже и полюбила другого человека, более достойного, на ее взгляд. Какое-то время она это скрывала, но затем возникла ситуация, при которой дальше тянуть было нельзя. Нужно было что-то решать. И она решила – рассказала мужу, что разводится с ним, и попросила адвоката заняться этим делом.

Николай жутко разозлился. Он вовсе не собирался сдавать позиции, которые занял с таким трудом. Возможно, он бы отнесся ко всему проще, если бы ему была положена супружеская доля после развода. Но между ним и Ириной был заключен брачный договор, по которому Николай ничего не получал. Естественно, он решил принять все меры, чтобы жена от него не ушла. Однако, вместо того чтобы решать проблему мирным путем, он стал угрожать жене, что заставило ее опасаться за свою жизнь. Естественно, Мальцев решил подстраховать любимую женщину и передал ей пистолет. Если помните, это было в вашем, Настя, доме, – Эрик повернулся к хозяйке, и она кивнула.

– Что было дальше? – Эрик снова сделал паузу. – На следующий день Мальцев и Ира уезжают, а в субботу Николая находят застреленным. Причем время его смерти совпадет с тем периодом, когда Мальцев и Ирина Михайловна были еще в доме. В это же время около дома стоял некий человек, как потом выяснилось, Иванов Иван Иванович, агент по недвижимости. Его вызвал сам Николай, предположительно по вопросу продажи дома. Он мог видеть и слышать что-то, что позволило бы нам сделать однозначный вывод о виновности Ирины. Но мы не можем опросить Иванова, потому что он был убит. Застрелен, предположительно, в этот же день. Что интересно, Ирина и Сергей искали Иванова несколькими часами позже и даже приезжали к нему домой.

Сегодня был найден пистолет, из которого выпущены обе пули, а отпечатки пальцев принадлежат Ирине Михайловне. Вот такая история. Каков ваш вердикт, господа?

Мариша выдохнула и заерзала на стуле. Все то время, пока Эрик говорил, она сидела неподвижно и только сейчас заметила, что ноги у нее совсем онемели. Очевидно, то же самое испытывали и другие. Люди пришли в движение и тихонько заговорили.

– Я сразу сказал, что другого подозреваемого здесь и быть не может! – подал голос Голубев. – Только меня никто не слушал. Все надеялись до последнего. Хотя, признаюсь, я и сам был бы рад, если бы убийцей оказался кто-нибудь другой! А остальные как думают? – спросил Голубев и обвел глазами зал.

– Я согласен со следователем, что других виноватых нет, – вдруг глухим голосом проговорил Иришин отец. Михаил Мазин выглядел совсем плохо. Под глазами залегли тени, по лицу разлилась бледность. Сейчас они были очень похожи со своей дочерью. – Я и сам всегда выступал за справедливость. Если Ира виновата, она должна понести наказание. Даже если я считаю, что Николай был абсолютно недостойным человеком. Но все дело в том, что я не верю в Ирину виновность. Не могла она этого сделать! И я говорю это не потому, что я ее отец. Я просто знаю свою дочь. Она не всегда поступала разумно, часто доставляла мне неприятности, но она была доброй девочкой. А когда выросла – стала отзывчивой и внимательной девушкой. Если Иру признают виновной, я не буду бегать по инстанциям и просить снисхождения, но отцовское сердце подсказывает мне, что это сделала не она. – Мазин замолчал и опустил голову.

– А есть еще кто-то, кто не верит в виновность Ирины Михайловны? – спросил Эрик и посмотрел в напряженные лица присутствующих. В ответ на это в зале снова наступила тишина.

– Я не верю! – вдруг воскликнула Мариша и подняла руку.

Голубев бросил на нее презрительный взор, а Мазин окинул долгим оценивающим взглядом.

– Я не верю, – твердо повторила она и решительно посмотрела на присутствующих.

– А можно поинтересоваться почему? – спросил Михаил Иванович, выпрямляясь в кресле.

– Не знаю, просто не верю! Разве не может быть такого?

– Может, конечно, но всему должно быть свое объяснение.

– У меня оно есть. Я верю собственной интуиции.

На этих словах Голубев хмыкнул.

– Да, да! – твердо продолжила Мариша. – Когда-то Эрик сказал, что у меня есть нюх на преступление, и я должна доверять своим чувствам. Вот я и доверяю. Правда, господин Голубев пытался убедить меня, что все это глупости и я должна опираться на факты, но в этом случае я не могу этого сделать. Я не верю, что Николая убила Ира.

– Спасибо, Мариша, – тихо произнес Мазин и улыбнулся.

– Долго мы будем слушать эту чушь? – заговорил Голубев, вскакивая со своего места. – По-моему, в этом деле всем все ясно и понятно. А кому что кажется, это уже не наши проблемы. Вы закончили? Мы можем забирать Ирину Михайловну?

– Нет, я еще даже не начинал, – медленно покачал головой Эрик. – Это было вступление. А моя речь еще впереди.

Голубев застонал и откинулся на спинку стула.

– Господа, позвольте я начну вторую часть моего выступления, – продолжил Эрик, не обращая внимания на следователя. – Давайте пройдем по тому пути, который прошел наш уважаемый Алексей Анатольевич. Итак, были совершены два убийства. Однозначно доказано, что они были осуществлены с помощью пистолета Мальцева. Обе пули оказались идентичны. Эта часть ни у кого не вызывает сомнения. Вопрос в том, кто именно воспользовался пистолетом. И здесь возможны варианты. Разберемся, кто знал о том, что пистолет в четверг вечером оказался у Ирины? Давайте пока не будем брать в расчет саму Ирину.

Во-первых, это Мариша и Настя. Они видели пистолет и даже отговаривали Иру забирать его с собой. Но девушек мы тоже в расчет не берем. Они были весь день вместе, да и мотива для убийства я тоже не вижу.

Во-вторых, Антон. Он тоже мог застрелить Николая, но, как и в предыдущем случае, у него отсутствует мотив, а во время убийства он проводил совещание.

В-третьих, это сам Мальцев. Он отдал пистолет своей женщине, а на следующий день был в доме Проскуриных в то время, когда было совершено убийство. Однако я его исключаю, ведь если бы стрелял он, то на пистолете остались бы его следы, а не Ирины.

Ну и наконец, был еще один человек, который знал о пистолете…

Эрик остановился и осмотрел зал. Скориков, который до этого сидел спокойно, вдруг завозился.

– Да, я видел пистолет и честно вам об этом рассказал. Ну и что? Теперь нужно намекать на то, что я убил Николая?

– Эрик, вас, кажется, понесло не в ту степь! – воскликнул Голубев, вновь вскакивая на ноги. – Сколько можно слушать этот бред? Давайте уже заканчивать этот балаган! – Голубев хотел добавить что-то еще, но начальник дернул его за рубашку и сделал знак замолчать.

– Продолжайте, – кивнул он Эрику и пересел поближе к Скорикову. Голубев опустился на свое место.

– Скориков тоже знал о пистолете, – повторил Эрик и вдруг обратился к следователю: – Помните, я перечислил вам четыре вопроса, а вы высмеяли меня, сказав, что у меня не все в порядке с головой?

– Я и сейчас так считаю, – проворчал тот.

– Если бы вы немного подумали, то сообразили бы, что все они имеют непосредственное отношение к нашему делу. У Иванова обнаружили следы многочисленных ударов. Причем Мальцев утверждал, что не трогал мужчину, а Скориков и его товарищ говорили обратное. Кто из них врал?

– Конечно, Мальцев, – снова встрял Голубев. – Это и дураку понятно.

– Алексей! – снова одернул его начальник.

– А давайте посмотрим на этот вопрос с другой стороны. Один человек сильно избивает другого. Причем бьет по ребрам, да так, что вся грудь оказывается в синяках. Я считаю, что после такого избиения у него на руках должны были остаться какие-то следы. Помните, каким был один из вопросов? Почему у Мальцева такие ухоженные руки. Я вам отвечу. Потому что он не бил Иванова, иначе на его руках остались бы следы. Однако если Мальцев говорит правду, значит, врет Скориков… Но зачем ему это? Я скажу об этом чуть позже. А теперь обратите внимание на руки его друга, господина Алешина. Вы видите, что правый кулак у него ободран?

– Я упал в вашем саду, – пискнул тот. – Помните? Это было в тот день, когда нас позвали, чтобы мы рассказали о результатах допроса.

– Матвей, не разговаривай с ним, – прервал его Скориков. – А вы, господин сыщик, скажите прямо, о чем вы пытаетесь сказать. Или вы обвиняете нас в этом убийстве?

– Да, господин Скориков! – глядя ему в глаза, ответил Эрик. – Я обвиняю вас в убийстве Николая Проскурина и Иванова Ивана Ивановича!