Читать книгу "Где умирают сновидения?"

Глава 16

– Надеюсь, сегодня мы хорошо выспимся! – произнесла Мариша и потянулась.

Ужин в ресторане разморил ее, и всю дорогу до дома она дремала. В голову лезли всякие мысли, которые сплетались в причудливый узор. Сначала ей мерещилось лицо без глаз и рта. Оно каким-то непонятным образом доставало электрошокер и по очереди убивало всех, кто попадался ему на пути. Потом вдруг все поверженные от электрического удара неожиданно поднялись и стали водить хоровод вокруг сейфа. Мариша хотела было крикнуть, что там находиться опасно, повсюду торчат оголенные провода, но люди не замечали ее и только смеялись. А потом стали трогать провода руками и бурно радовались, когда от них во все стороны разлетались искры.

В общем, когда Эрик доехал до дома и потряс ее за плечо, она жутко обрадовалась. Дурацкий сон стал напрягать ее. Весь вечер она простояла у плиты, ожидая, что вот-вот позвонит Голубев и снова не даст ей отдохнуть. Однако часы показывали уже полночь, а от следователя не было ни слуху ни духу. Облегченно вздохнув, она направилась спать.

Резкий телефонный звонок разбудил ее, едва она закрыла глаза. Некоторое время Мариша лежала, чертыхаясь и кляня того человека, который осмелился нарушить ее сон. С трудом дотянувшись до телефона, она заскрипела зубами. Конечно же, это оказался Голубев.

– Слушаю! – рявкнула она, желая задушить следователя своими собственными руками.

– Мариша, срочно приезжай ко мне, – каким-то придушенным голосом попросил Голубев.

– Ты сдурел? На часы когда смотрел последний раз?

– Пять минут назад. Сейчас шесть утра.

Мариша включила настольную лампу и уставилась на циферблат. И правда, шесть. Но разве это повод, чтобы поднимать человека с постели?

– Чего тебе надо?

– Это не по телефону. Приезжай скорее, я все объясню.

– Эрик тебя убьет. Он лег спать еще позже меня.

– Не говори ничего Эрику. Приезжай одна.

– Час от часу не легче, – простонала Мариша. – Ты уверен, что без меня не справишься?

– У меня голова совсем ничего не соображает, – вдруг плачущим голосом произнес Голубев, а потом тихонько застонал.

Мариша испугалась. Что могло случиться? Голубев, конечно, любит поэксплуатировать людей, но не до такой же степени. Чтобы позвонить ей в шесть утра и вытащить ее из постели, нужен весомый повод.

– Еду, – проворчала она и принялась собираться.

Через полчаса такси высадило ее перед домом следователя. Как-то раз она была у него в гостях и после этого своими визитами не радовала. Дом у Голубева был не ахти. Старая девятиэтажка с облупленными стенами и вечно ломающимся лифтом. Благо Алексей жил на третьем этаже, так что вторая неприятность мало его волновала.

Мариша вызвала лифт и с чувством брезгливости вошла в кабину. Интересно, неужели жителям приятно каждый день ездить в заплеванном лифте? Неожиданно ее глаза остановились на весьма необычном объявлении: «Уважаемые соседи! Сегодня ночью в лифте было утеряно мужское нижнее белье. Нашедшему просьба позвонить по телефону за вознаграждение».

Она с изумлением уставилась на знакомые цифры. Неужели это… Додумать свою мысль она не успела, так как дверцы распахнулись, и она вышла из кабины. В лифт тут же вошла бело-черная болонка и пытливо посмотрела на Маришу.

– Ты гулять? – машинально спросила она у собаки и поразилась собственной глупости. Ну разве собаки могут разговаривать?

Однако болонка утвердительно гавкнула и посмотрела на кнопки этажей. Мариша нажала на первый этаж, двери закрылись, и кабина уехала вниз.

– Могла бы и пешком дойти, – проворчала девушка и ткнула пальцем в звонок.

Однако дверь ей открывать никто не спешил. Она нажала еще раз. Похоже, Голубева не было дома. Она со злостью пнула дверь, и та неожиданно распахнулась. Злость сменилась испугом. Что должно было случиться, чтобы следователь не открыл дверь?

Мариша вошла в прихожую и прислушалась. Откуда-то доносился приглушенный стон. Слегка приободрившись, она прошла в комнату. На диване, с тряпкой на голове, лежал Голубев. Вид у него был не ахти. Если бы не тихие стоны, вырывающиеся у него изо рта, она бы решила, что следователь отбросил коньки. Хотя вряд ли Голубев способен на такой великодушный поступок. Похоже, он будет мучить ее еще много лет.

– Умираю, – прохрипел он и приоткрыл один глаз.

– Что случилось? – настороженно спросила Мариша.

– Мне плохо.

– Это я уже поняла. Чем я могу помочь?

– Не знаю, дай мне какое-нибудь средство от похмелья.

– От похмелья?! – разозлилась она. – Так ты, оказывается, пьян! И ради этого я в шесть утра мчалась через весь город?

– Пожалуйста, – прошелестел он и снова закрыл глаза.

Мариша перестала орать и в раздумье уставилась на Голубева. Похоже, тому и в самом деле было плохо. Интересно, где он так нажрался? Вчера у него было свидание. Вряд ли он позволил себе так напиться при девушке. Никому не понравится, если парень на первой же встрече наберется, как свинья. Да и если честно, она ни разу не видела Алексея в таком состоянии.

Мариша вышла из квартиры и направилась в аптеку. Ей повезло, на углу дома работал круглосуточный пункт. Аптекарша вручила ей пакет с порошками и проинструктировала, как быстрее всего вывести пьяницу из тяжелого похмелья.

Голубева она нашла в той же позе. Похоже, ему стало еще хуже. По лицу разлилась бледность, дыхание участилось.

– Эй, может, «Скорую» вызвать? – испуганно спросила девушка, потрепав следователя за плечо.

– С ума сошла? – с трудом просипел он. – Да надо мной весь отдел ржать будет.

– Зато жив останешься.

– Лучше умереть! Я не вынесу еще одной заметки в газете.

– Ладно, – проворчала она, – но если тебе будет хуже, пеняй на себя.

Она налила в стакан воду, высыпала порошок, размешала и отнесла Голубеву. Тот еле-еле оторвал голову от подушки и с трудом выпил жидкость.

– Как же мне плохо! – воскликнул он, откинувшись на подушку.

– Через десять минут дам тебе еще порцию, – пообещала Мариша, – и тебе будет легче.

– Мне кажется, что легче уже никогда не будет.

– Пить надо меньше! – проворчала она.

Через полчаса, после трех порций лекарства, Голубев заметно ожил. Он перестал стонать и даже сумел приподняться на кровати.

– Что здесь вчера было? – поинтересовалась Мариша, обозрев разгромленную комнату.

– Свидание, – буркнул он и осмотрелся по сторонам. – Черт! Что это?

– Полный разгром, – сообщила Мариша, глядя в изумленное лицо следователя.

– Кто его устроил?

– Явно не я.

– Мамочка! – Голубев медленно осматривал комнату и менялся в лице. – Я вчера полдня делал генеральную уборку!

– Значит, нас укорял обедом, а сам смотался с работы пораньше? – желчно поинтересовалась Мариша.

– Не смотался, а ушел, – ответил Голубев. – Это, заметь, разные вещи.

– Что-то я не вижу следов уборки.

– Я убирался, – упрямо сказал тот.

– Интересно, где? Может, ты по ошибке зашел не в ту квартиру?

– Хватит издеваться, – устало ответил следователь. – Я три часа наводил чистоту.

– А! Я знаю, что произошло!

– И что же?

– Ты вывалил весь мусор, чтобы потом его прибрать, но по какой-то причине забыл это сделать.

– Я похож на идиота?

– Очень! – кивнула она и посмотрела по сторонам.

Комната и впрямь походила на место побоища. Такое впечатление, что здесь всю ночь гуляла шумная компания. Мебель передвинута, стулья опрокинуты, одежда грудами валяется на полу. Посреди команды – большой эмалированный таз, а вокруг него липкие лужи.

– Давай, вспоминай, что случилось.

– Голова не соображает, – пожаловался он.

– Начни с того, как ты встретился с девушкой. Она, надеюсь, пришла на свидание?

– Пришла. Я встретил ее возле сквера, подарил цветы, и мы отправились гулять.

– Отлично. Дальше что?

– А потом мы пошли ко мне домой, – он нахмурился. – Хотя сначала зашли в магазин и купили шампанского.

– Прекрасно. Много купили?

– По-моему, шесть бутылок.

– Сколько?!

– А может, больше. Мне кажется, мы потом еще ходили…

– Очуметь!

– Два раза. Или три.

– Ты в своем уме? Зачем вам столько шампанского?

– Мы в нем купались.

– В шампанском? – Мариша глупо захлопала глазами.

– Ну… да, наверное. Точно! – он хлопнул себя по голове. – В тазике!

– В к-каком тазике? – принялась заикаться девушка.

– А вон стоит, – он показал пальцем на эмалированный таз.

– Вы наливали туда шампанское?

– Конечно! А как, по-твоему, можно было еще в нем искупаться?

– И кому же в голову пришла столь замечательная мысль? – желчно спросила Мариша.

– Маше вроде, – он нахмурил лоб, пытаясь припомнить подробности. – В общем, точно не мне.

– И как это выглядело?

– Как, как… Вылили шампанское в тазик.

– Все шесть бутылок?

– Сначала шесть. Но его оказалось мало, и Маша сбегала в магазин.

– Отлично. Сколько она принесла?

– Мне кажется, столько же. Но его все равно не хватило.

– И вы пошли еще раз?

– Ну… да. Вроде. Я не помню точно, сколько раз мы ходили.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты идиот? – разозлилась девушка.

– Ага. Ты все время об этом трындишь.

– Похоже, заметку о тебе написали не зря.

Голубев замер и с обидой посмотрел на Маришу.

– Вот ты какая! А еще подругой называешься!

– Так не мне пришла в голову мысль купить несколько ящиков шампанского и в нем искупаться. Кстати, где оно?

– Кто?

– Шампанское.

– Выпили, кажется…

– Все?! – Маришины глаза едва не вылезли из орбит.

– Наверное. Иначе куда оно делось, а?

– Так, давай все сначала. Вы купили много шампанского и вылили его в таз. Что было потом?

– Потом Маша разделась и полезла купаться.

– Совсем разделась?

– Ну… да. А что такого?

– На первом же свидании?

– Что ты ко мне привязалась? – рявкнул Голубев. – Да, на первом же свидании она разделась. Что особенного? Или я такой страшный, что девушка должна меня испугаться?

– Нет, ты не страшный, но порядочная девушка так никогда не поступит.

– Много ты знаешь. Живешь с Эриком который год и все еще бережешь свою честь.

– Не в чести дело, – сквозь зубы протянула она. – И вообще, речь не обо мне. Что было дальше?

– Дальше? – Голубев замялся. – По-моему, я тоже разделся, и мы стали плескаться шампанским.

– Очуметь!

– А потом пили его прямо из тазика.

– Жесть!!!

– А затем… – он остановился и в смущении уставился на Маришу.

– Что?

– Ну… В общем…

– Не тяни!

– Маше захотелось острых ощущений, и она предложила прокатиться голышом на лифте.

– Ты у своей Маши справку из дурдома не спрашивал? – рявкнула девушка.

– Так она нормальной казалась.

– А когда предложила выйти голыми в подъезд, тоже была в порядке?

– Тогда я уже ничего не соображал, – признался следователь. – Правда, я натянул штаны, а она отправилась в чем мать родила.

– Но ведь в подъезде холодно! – только и смогла ответить Мариша.

– В то время мы этого уже не замечали.

– И чем вы занимались в лифте?

Голубев покраснел.

– А вот об этом порядочные девушки не спрашивают.

– Меня сейчас мало волнуют твои принципы! – рявкнула она. – Кто написал объявление в лифте?

– Какое? – удивился следователь.

– «Утеряно мужское нижнее белье». И телефон. Твой.

– Мой?! – он захлопал глазами. – Черт!

– Что?

– Я же потерял служебное удостоверение! – Голубев застонал.

– Когда?

– Вчера, наверное. Мы пришли домой, после того как покатались в лифте, я по штанам руками похлопал, а удостоверения нет. Весь дом облазили, не нашли. Тогда Маша и предположила, что оно может быть в лифте.

– Удивительно, как вы смогли это сообразить после литров шампанского! – язвительно поинтересовалась она.

– Тогда мы были относительно трезвые, – махнул рукой Голубев. – В общем, Маша предложила написать объявление и повесить в лифте. Вдруг кто-то ехал после нас и нашел корочки.

– Но почему именно в лифте?

– А где еще? Мы по подъезду не гуляли. В лифт вошли – из лифта вышли.

– Но почему в объявлении речь идет о нижнем белье? Ты же в штанах пошел.

– Вообще-то в трусах, – покраснел следователь.

– Тогда каким образом у тебя в трусах могло оказаться удостоверение?

– Понятия не имею!

– Ты идиот!

– Слышал уже.

– Суперидиот! Корочки наверняка дома, а над тобой хохочет весь подъезд!

– Твою мать! Надо срочно снять эту бумажонку.

Голубев сполз с кровати и принялся одеваться. В подъезде было тихо. То ли народ еще не проснулся, то ли уже разбрелся по своим делам. Лифт открылся тут же. Видимо, после Мариши им никто не пользовался. Объявление по-прежнему висело на том же месте.

– Вот идиотка! – прошипел Голубев.

– Я?

– При чем здесь ты? Маша. Я же попросил ее написать про корочки. А она чего наплела?

– Похоже, ты нашел подругу под стать себе, – хихикнула Мариша.

– Надо его отодрать, – следователь шагнул в лифт.

Мариша брезгливо поморщилась. Похоже, болонка не стала ждать, пока лифт опустится вниз.

– Не отдирается, – проворчал Голубев. – Чем же Машка его присобачила?

Мариша хмыкнула. Присобачила было самым походящим словом в этой ситуации. Двери лифта закрылись, и следователь остался внутри. Некоторое время из лифта слышалось его сопение, а потом раздалось несколько стуков по стенке кабины.

– Выпусти меня, – послышался голос Голубева.

– Сейчас, – кивнула Мариша и нажала кнопку вызова.

Однако ничего не произошло. Лифт не подавал никаких признаков жизни.

– Ну, чего ты ждешь? – стал проявлять нетерпение следователь.

– Не работает, – растерянно сказала Мариша.

– Как не работает? Только что был в порядке.

– А теперь не работает.

– Попробуй еще раз.

Проковырявшись минут двадцать, девушка сделала вывод, что лифт умер. Все это время Голубев исходил ядом от злости и ругался так, что Марише было смешно и стыдно одновременно.

– Ничего не выходит, – наконец сообщила она. – Придется вызывать спасателей.

– Только не это! – взвыл он.

– Тогда сиди здесь и жди, пока свершится чудо.

– Может, попробуешь разжать дверь?

– Ты офигел? – обиделась она. – Я кто, по-твоему, Геракл? Да и опасно это.

– Вот так всегда! Как упрекать, так она первая, а как помочь, так сразу в кусты.

– Все, хватит разговоров, – пресекла она его стоны. Я вызываю спасателей. Или ухожу. Выбирай, что для тебя лучше.

– Ладно, вызывай, – проворчал он.

Пока Мариша звонила в спасательную службу, пока объясняла ситуацию, пока ждала машину, прошло еще полчаса. За это время успел позвонить Эрик, который уже проснулся и очень удивился, не найдя ее дома. Вкратце описав ситуацию, она пообещала, что в ближайшее время сумеет сбежать от Голубева.

– Не надо, – хихикнул он. – Я сам за тобой заеду. Надеюсь, захватывающее зрелище без меня не закончится.

– Ну, где пострадавший? – послышался трубный бас, и в подъезде появились двое мужчин.

– Скорее заточенный, – ответила Мариша и махнула рукой. – Он там, в лифте.

– Посмотрим, – кивнул невысокий коренастый мужичок.

Он вынул какие-то инструменты и принялся колдовать возле кабины. Через пять минут двери открылись, и Голубев, живой и невредимый, вышел на свободу.

Мариша схватила его за руку и втянула в квартиру.

– Некогда мне с тобой сидеть. Говори, чего ты еще от меня хочешь, и я побегу.

– Помоги найти удостоверение.

Мариша застонала. Сейчас они потратят полдня на поиски корочек, и Эрик уедет без нее. Однако, посмотрев на скорбную физиономию Голубева, она тяжело вздохнула, и следующий час они обыскивали квартиру. Вернее, рыскала Мариша. Голубев возлежал на диване и время от времени давал ей указания.

– Как продвигаются дела? – послышался бодрый голос сыщика. – Почему дверь нараспашку?

Эрик не торопясь вошел в комнату и обозрел беспорядок.

– Ничего себе! – присвистнул он. – Вот это повеселились! У тебя завелся гарем?

– Почему гарем? – хмуро отозвался Голубев.

– Трудно представить, что свидание с одной девушкой может привести к таким последствиям.

– Просто девушка попалась темпераментная.

– Представляешь, они купили несколько ящиков шампанского и наполнили им тазик, – хихикнула Мариша. – Сначала в нем искупались, а потом выпили.

– Выпили?! – Сыщик широко распахнул глаза.

– А что, нужно было оставить? Между прочим, за все деньги плачены, – огрызнулся Голубев.

– Очуметь! – вытаращилась Мариша. – Ты же мог умереть!

– Но ведь не умер же!

– Скажи мне спасибо! Кто бы еще примчался к тебе в шесть утра? Кстати, как себя чувствует Маша?

– Понятия не имею.

– Так позвони ей! Может, она тоже загибается с похмелья.

– У меня нет ее телефона.

– Я так и не понял, – вдруг заговорил Эрик, – с чего ты так набрался? Ну, искупались в тазике, покатались в лифте. В чем проблема?

– Я потерял служебное удостоверение, – промямлил Голубев и исподлобья глянул на сыщика.

– Тогда понятно, – хмыкнул тот. – Ты решил покончить жизнь самоубийством. И нашел самый простой способ.

– Не смешно. Вот где мне теперь искать корочки?

– А вы везде посмотрели?

– Всю квартиру перерыли!

– И нигде нет?

– Нет!

Эрик задумался и уже более внимательно осмотрел комнату. Сейчас однокомнатная квартира больше напоминала пентхаус, в смысле найти здесь что-то было очень непросто.

– А в мусорном ведре смотрели? – вдруг поинтересовался он.

– Где? – изумился Голубев.

– В помойке.

– По-твоему, я мог выбросить служебное удостоверение?!

– А почему нет? Судя по тому, в каком ты был вчера состоянии, в этом нет ничего удивительного.

– А вдруг это Маша утащила корочки? – предположила Мариша.

– С ума сошла? – зашипел Голубев. – Да если так случилось, то мне кирдык!

– А чего ты на меня орешь? Будто я привела эту Машу.

Голубев открыл было рот, но вовремя одумался и решил промолчать.

– Поищи в помойке, – наконец сказал он и откинулся на подушки.

– Почему я? – возмутилась Мариша.

– А кто еще? Я не в состоянии…

Злясь на следователя за то, что он снова воспользовался ее добросердечностью, и на себя за доброту и отзывчивость, она принялась рыться в мусорном ведре. Хорошо, что никаких обрезков и объедков в ведре не наблюдалось. Пара упаковок из-под колбасы и несколько банок консервов. Возле ведра рядком стояли пустые бутылки из-под шампанского. Мариша насчитала почти два десятка. Не может быть, чтобы парочка все выпила. Это ж каким здоровьем нужно обладать, чтобы осилить такую прорву алкоголя!

Подивившись выносливости Голубева, она снова вернулась к ведру. Под последней упаковкой обнаружились… корочки. Мариша воззрилась на документ. Похоже, следователь и правда был в невменяемом состоянии. Еще хорошо, что Эрик догадался поискать в мусоре. Видимо, человеческая натура ему хорошо известна. А натура Голубева тем более.

– Радуйся! – заявила она, появляясь в комнате. – Я спасла тебя от смерти.

– Нашла? – воскликнул следователь и нетерпеливо выхватил документ из ее рук. – Фу! А чем он воняет?

– Куда положил, тем и воняет.

– Удостоверение и правда было в мусорном ведре?

– Именно там!

– Какое счастье, что я не успел его выбросить! – взвыл Голубев.

– Благодари Эрика за то, что он вообще догадался там посмотреть.

– Сердечно благодарю! – желчно ответил тот и слегка поклонился.

– И Марише скажи спасибо за то, что приехала, – усмехнулся сыщик.

– Так поступил бы любой друг! – торжественно ответил Голубев и снова откинулся на подушки.

Глава 17

Ангелину они встретили у подъезда. Женщина гуляла с собакой. Пес выглядел довольно забавно. В ярко-желтой курточке с капюшоном, в вязаной шапочке и коричневых ботиночках. Песик оказался весьма любопытным и очень дружелюбным. Увидев, что хозяйка с ними разговаривает, собака встала на задние лапы и принялась прыгать, чтобы получше их разглядеть.

– Фу, Феликс, – ласково сказала Ангелина. – Ты испачкаешь людей.

– Ничего, – махнула рукой Мариша и погладила пса.

Тот завилял хвостом и тихонько взвизгнул.

– Мне уже можно возвращаться на работу? – поинтересовалась женщина.

– Пока не знаю. А вы сможете продолжать работу без Никиты?

– Смогу. У меня доверенность на ведение всех дел. И доступ к счету тоже есть.

– А разве компания может продолжать работу в случае смерти ее владельца?

– У нас два владельца.

– А кто второй?

– Я, – невозмутимо ответила Ангелина. – Никита настоял, чтобы я стала совладельцем. Мало ли что в жизни бывает. А вдвоем всегда сподручнее.

– Вот как? – Сыщик внимательно посмотрел на женщину.

– Между прочим, я тоже вложила в компанию деньги, – с вызовом ответила Ангелина. – Пусть не так много, как Никита, но это были все мои сбережения. Я рисковала, начиная новую деятельность, но отказать Нику не смогла. Собственно, это была его идея, чтобы я тоже стала совладелицей компании.

– А я ни в чем вас не обвиняю, – невозмутимо отозвался Эрик.

– Мне показалось иначе, – Ангелина медленно зашагала вдоль улицы. Пес носился тут же, время от времени совал нос в снег и фыркал от удивления.

– Вот именно что показалось, – кивнул сыщик, пристраиваясь рядом. – В конце концов, это ваше дело. Меня сейчас интересует другой вопрос.

– Какой же?

– Кому достанется другая половина бизнеса?

– Мне, конечно.

– Почему конечно? Никита собирался жениться. Было бы логично, если бы часть предприятия отошла его будущей супруге.

– Видите ли, – женщина задумчиво теребила пояс от пальто, – у нас с самого начала была такая договоренность. Если с партнером что-то случается, то второй наследует его часть. Мы не обговаривали других вариантов деления нашего бизнеса, даже несмотря на то, что Ник собирался жениться. Возможно, потом речь бы об этом и зашла. Но Никита даже не заикался о чем-то подобном.

– Значит, теперь вся компания принадлежит вам, – вкрадчивым тоном произнес Эрик.

Мариша насторожилась. Скорее всего, у сыщика появилась некая мысль.

– Поверьте, я меньше всего об этом мечтала, – мрачно сообщила Ангелина. – Никиту жалко. Да и руководством я никогда не занималась. Думаю, это совсем не просто. Все переговоры всегда вел Ник, я лишь занималась финансами и договорами. Даже не знаю, как теперь меня будут воспринимать партнеры.

– Значит, Вике ничего не достанется?

– Почему? – удивилась женщина. – Я обещала Никите, что двадцать процентов от доли его прибыли я буду перечислять ей.

– Вот как? – Сыщик изучающе посмотрел на женщину.

Та отвернулась и наблюдала за своим псом. Эрик буквально не отрывал глаз от Ангелины. Мариша задумалась. Что не нравится сыщику? У него явно что-то на уме.

Пес подбежал к хозяйке и тихонько заскулил.

– Замерз? – ласково поинтересовалась женщина и потрепала пса по голове.

Тот запрыгал вокруг хозяйки и заскулил еще сильнее.

– Может, поднимемся ко мне? – предложила Ангелина, повернувшись к Эрику. – Феликс уже перегулял. Он не любит долго находиться на улице.

– Конечно, – кивнул сыщик и открыл дверь в подъезд.

Оказавшись в квартире Ангелины, Мариша с любопытством огляделась. Она ожидала, что жилище женщины окажется шикарным. Однако, к ее удивлению, двушка не блистала особой роскошью. Вполне стандартный ремонт. Вот кухня выделяется на общем фоне. Очень удобная, вместительная, с хорошей бытовой техникой.

– Феликс! А ну, мыть лапы! – приказала Ангелина, и пес тут же помчался в ванную комнату.

Процедура омовения заняла не более пяти минут. Совсем скоро довольный пес выскочил в прихожую и начал носиться по квартире. При этом он высоко подпрыгивал, отталкивался от стен и делал в воздухе невообразимые кульбиты. Стало понятно, почему Ангелина не потратилась на дорогой ремонт. С такой собакой его надолго не хватит.

– Чаю налить? – предложила женщина, появляясь на кухне.

– Не откажемся, – кивнул Эрик, и она захлопотала у плиты.

– Так на чем мы остановились? – спросила Ангелина, поставив перед Маришей и сыщиком дымящиеся чашки.

– Вы говорили, что двадцать процентов Никитиной прибыли будете отдавать Вике.

– Ах, да, – кивнула она. – И у вас по этому поводу возник какой-то вопрос?

– Точно!

– Я вас слушаю, – она выпрямила спину и уставилась на сыщика.

– Почему вообще возник разговор?

– Не поняла… – Ангелина недоуменно посмотрела на Эрика.

– Что тут непонятного? Мне интересно, почему вы стали обсуждать возможность выплаты процентов Вике?

– Такова была воля Никиты. Его право. Если ему хочется, чтобы часть его доли досталась Вике, ради бога. Я не могу против этого возражать.

– Я не это имел в виду, – сухо ответил сыщик.

– А что же тогда?

– Речь о дележе имущества чаще всего заходит тогда, когда человек составляет завещание. Никита своей долей уже распорядился. Она принадлежит вам, так?

– Да, совершенно верно.

– А передача двадцати процентов прибыли его девушке тоже оговорена в завещании?

– Вообще-то нет, – потерла подбородок Ангелина. – Никита попросил меня об этом устно, но для меня и такая договоренность имеет значение.

– Когда он вас об этом попросил?

– Буквально несколько дней назад.

– Вот! – Эрик поднял указательный палец. – Я снова возвращаюсь к своему вопросу. Почему возник этот разговор? Никита знал, что он скоро умрет?

– Ах, вот вы о чем, – Ангелина расслабилась и откинулась на спинку стула. – Не то чтобы знал… Он очень волновался. Особенно в последние дни. Он считал, что ему недолго осталось жить.

– Но откуда такие мысли?

– Вы знаете о его снах?

– Слышал, – кивнул сыщик.

– Вот вам и причина.

– Но ведь это полнейшая глупость! – проворчал Эрик. – Взрослый, состоявшийся мужчина и верил в сны…

– Все мы разные, – грустно улыбнулась Ангелина. – Никита всегда был очень впечатлительным. С самого детства. Он очень долго верил в Деда Мороза и каждый раз прятался под елкой, желая увидеть его своими глазами. Я думаю, он понял, что его не существует, лет эдак в восемнадцать. И все равно его мама продолжала класть под елку подарки. А Никита с удовольствием их принимал.

– И все-таки разговоры о смерти из-за каких-то снов кажутся мне нелепыми.

Ангелина пожала плечами и ничего не ответила. Эрик тоже немного помолчал.

– И давно ему снятся эти сны?

– Давненько. В детстве ему мерещились разные монстры и чудища. Потом, как мне кажется, наступило затишье, а в последнее время эти сны буквально обрушились на Ника. Периодически он приходил в офис бледный и разбитый. Мне даже спрашивать не нужно было, отчего он такой. Сразу становилось понятно – опять сновидения.

– Ангелина, припомните, пожалуйста, – Эрик сделал паузу и посверлил женщину глазами, – не случалось ли в последнее время чего-то такого, что совершенно выбило его из колеи.

Та пожала плечами и перевела взгляд за окно.

– Пожалуй, нет, – наконец ответила она. – Разве что… Подождите, я сейчас покажу.

Женщина вскочила со своего места и убежала в комнату.

– Вот, держите, – вернулась она буквально через минуту и сунула сыщику в руки газету.

Мариша с любопытством вперила взгляд в издание. Эрик тоже уставился на газету и принялся медленно ее перелистывать.

– Это та самая газетенка, в которой протащили Голубева, – шепнула она на ухо сыщику.

– Вижу, – кивнул он.

На мгновение он задумался, а потом повернулся к Ангелине.

– Какое отношение эта газета имеет к нашему разговору? – поинтересовался Эрик.

– Так именно в тот день Ник и устроил истерику по поводу своей близкой смерти, – пояснила Ангелина.

– Если можно, с этого момента поподробнее, пожалуйста, – насторожился сыщик и отложил газету.

– Раньше Никита никогда не жаловался на сны, – начала женщина. – Он просто буркал что-то типа: опять хрень привиделась. А в тот день он чуть ли не в истерике прибежал ко мне, кинул эту газету на стол и заплакал. Я, конечно, бросилась его утешать, спрашивала, что случилось, а он тыкал мне газету в нос и ничего не отвечал. Наконец Ник успокоился.

– Видишь, что в мире происходит, – сказал он. – Людей убивают, а полиция бездействует.

– Людей всегда убивали, – осторожно ответила я.

– Но не так жестоко, – покачал он головой. – Мне всю ночь снилось лицо без лица, если можно так сказать.

– Так ты поэтому расстроился? – с облегчением выдохнула я. – Нечего читать на ночь ужасы. Я, например, знаю за собой слабину: стоит только посмотреть страшное кино, и ночь кошмаров мне обеспечена.

– Ты не поняла, – тихо ответил Ник. – Это знамение.

– Какое знамение? – удивилась я.

– Самое обычное. Знак, что и мне суждено отправиться в мир иной. Пора. Жаль Вику, она меня очень любит. Не хотелось бы с ней так быстро расставаться.

– Что ты несешь? – рассердилась я. – У тебя мозги набекрень встали. Тебе еще жить да жить!

– Хотелось бы в это верить, да не могу. Знак мне дан.

– Что ты заладил, знак да знак! Ты не экстрасенс, чтобы судьбу предвидеть. Мало кому дано знать о своем конце.

– Значит, его расстроила заметка в газете? – уточнил Эрик.

– Даже не знаю, – покачала головой Ангелина. – Возможно. Я так и не посмотрела, что именно его расстроило. Может, статья, а может, сон на него так повлиял.

Сыщик еще раз пролистал газету.

– Так вы говорите, Никита устроил истерику накануне своей смерти? – уточнил он.

– Да, вроде. Хотя, точно накануне. Я еще подумала, завтра у парня день рождения, а настроение у него гаже некуда.

– А газета вышла за два дня до этого. Значит, цепочка может быть иной – сначала газета, а потом, как следствие, сон.

– Может быть, – махнула рукой женщина. – Сейчас-то уже поздно об этом говорить.

– Почему же? – удивился сыщик. – Мы преступление расследуем, а в этом деле важна любая зацепка.

– Не понимаю, что это дает, – раздраженно сказала она. – Ника больше нет. И никакие усилия его не вернут.

– Вы не хотите наказать виновного? – приподнял брови сыщик.

– Хочу, но не вижу смысла.

– Смысл в возмездии, – медленно ответил он. – Справедливость должна восторжествовать.

Мысли тяжело заворочались в Маришиной голове. Как правильно сказано. Они работают ради осуществления справедливости. И возмездия. И это очень благородно. Вот только она немного не поняла. В данном случае справедливость и возмездие можно объединить под одним флагом? На ее взгляд, это немного разные понятия. Но почему Эрик связал их вместе? Или она чего-то недопонимает?

– Скажите, – Ангелина нервно сжимала руки. – А что известно о Василии?

– Его убили, – коротко ответил Эрик. – Электрошокером.

– Какой ужас… – она схватилась за горло. – А я надеялась, что это просто несчастный случай.

– Почему вы на это надеялись? – сыщик с любопытством посмотрел на женщину.

– Сначала Ник, потом Василий. Жуть!

– Вас уже опрашивали по этому поводу?

– Да, приходил паренек, выпытывал, есть ли у меня алиби.

– Почему же выпытывал? – хмыкнул сыщик. – Работа у него такая. Спрашивать, интересоваться. И что с алиби?

– Между прочим, я живу одна, – вдруг разозлилась женщина. – Вечера провожу вместе с Феликсом. Только вряд ли его показания примут во внимание.

– Может быть, и приняли бы, только как он их даст? – невозмутимо ответил Эрик.

– В том-то и дело, – поникла Ангелина. – Послушайте, – вдруг зашептала она. – Возможно, это мое воображение, а может, здесь и в самом деле что-то есть… Мне показалось, что меня преследует какая-то машина.

– Когда именно вы это заметили? – сделал стойку сыщик.

– На следующий день после смерти Никиты. Я много гуляю, хожу по улице не торопясь, – принялась пояснять она. – Феликс в хорошую погоду тоже любит лапы размять. Обычно мы гуляем до парка и обратно. А это пара кварталов. Вот мне и показалось, что… – она немного помолчала, – какая-то машина меня преследует.