Текст книги "Пазлы Создателя"

Глава 12

На улице начало темнеть. В ноябре всегда так. Не успеет день начаться, как тут же и заканчивается. Оттого Марише казалось, что дни летят один за другим. Она приготовилась ехать домой, однако у Эрика было другое мнение на сей счет.

– Прокатимся еще в одно место, – сказал он, выезжая на дорогу.

– Куда? – полюбопытствовал Голубев.

– Увидите.

– Мне еще на работу заскочить надо.

– Заскочишь. У тебя вся ночь впереди.

– Вообще-то я собирался… – начал Голубев и замолчал, потому что Мариша ткнула его в бок.

– Куда ты собирался?

– Так… – он тоскливо посмотрел в окно.

Автомобиль явно выезжал из города.

«Интересно, куда мы едем?» – подумала Мариша.

Между тем стало совсем темно. Фонари не горели, дорога освещалась только светом фар. Они проехали километров десять, когда Мариша наконец-то сообразила, куда лежит их путь. Они ехали в поселок, где находилась дача Храмова.

Автомобиль доехал до поселка и остановился. Вокруг стояла тишина. Собаки не лаяли, машины не ездили, в общем, сплошное спокойствие и умиротворение.

– Что мы здесь будем делать? – поинтересовался Голубев.

– Ничего, – ответил сыщик. – Мы уже уезжаем.

Он развернулся и порулил обратно в город.

– Странный какой-то, – прошептал Марише следователь. – Может, он уже не такой гениальный, как раньше? Я слышал, что со временем мозги усыхают. Только у всех этот процесс происходит в разном возрасте.

– Я хотел посмотреть, сколько времени нужно, чтобы добраться от ресторана до дачи, – громко сказал Эрик, и Голубев вздрогнул.

Он воровато посмотрел на сыщика, словно желая понять, слышал ли тот его последние слова.

– Ну, и как? – поинтересовалась Мариша.

– Двадцать минут. Это значит, что в половине седьмого Храмов был уже на даче.

– И что нам это дает?

– Пока не знаю. Я собираю факты.

– Значит, мы должны выяснить алиби всех подозреваемых на этот период времени, – задумчиво протянула Мариша.

– Обязательно выясним, – согласился Эрик.

– Первая подозреваемая у нас уже есть. Это секретарша. Она была дома одна, и подтвердить этого никто не может.

– Вообще-то она странная девица, – почесал в затылке Голубев. – То вела себя довольно нагло, то краснела и бледнела. И эта история с папкой мне не нравится. Кстати, я думаю, что она бывала на даче. Но почему-то не хочет об этом говорить.

– Узнаем, – кивнул сыщик. – Сейчас нам важно уяснить мотивы убийства.

– А чего их уяснять? Пропала папка с важными документами. У Храмова ее не нашли. В офисе тоже. Значит, ее умыкнул кто-то из нашего списка. Вопрос – кто?

– Завезите меня в контору, – заволновался Голубев, обнаружив, что сыщик направился в центр. – Мне должны скинуть информацию о завещании Храмова.

– Я помню, – кивнул Эрик.

Минут через десять следователь покинул машину и скрылся в дверях родного отдела полиции. Эрик развернул авто и не торопясь поехал вперед.

– А теперь куда? – полюбопытствовала Мариша.

– Прокатимся до Смыслова.

– Ты думаешь, он дома?

– Я ничего не думаю. Просто хочу прокатиться.

Теперь они направлялись в другую сторону от центра. Горели фонари, и улочки выглядели загадочными и симпатичными. Немногочисленные прохожие спешили кто куда. Пошел снег, и на дороге стала образовываться снежная каша. Эрик сбавил скорость. Город закончился, потянулись поля, но буквально через километр перед ними вырос довольно большой поселок. «Таунхаус по цене квартиры», – гласил плакат на подъезде к поселку, и Мариша невольно засмотрелась на кирпичные домики. Она принялась крутить головой по сторонам, пытаясь разглядеть все дома сразу, но тут Эрик остановился и заглушил мотор.

– Кажется, здесь.

– Что именно?

– Смыслов живет в этом поселке.

– Мы к нему пойдем?

Эрик помотал головой и завел машину.

– Мы едем обратно.

Он покатил в сторону города, а Мариша недоуменно поглядывала на сыщика. Когда молчание затянулось, она спросила:

– Может, ты объяснишь, зачем мы туда ездили?

– Пораскинь мозгами, – усмехнулся Эрик. – Ты же считаешь себя гениальным сыщиком.

– Понятия не имею, – проворчала она.

– А ты подумай!

– Не знаю! Я не экстрасенс, чтобы читать твои мысли.

– А их и не нужно читать. Сама подумай.

– Представления не имею.

– Слушай, а может, тебе и в самом деле заняться политикой? – поинтересовался сыщик. – Там мозги совсем не нужны. Самое главное – это амбиции и напор.

Мариша надулась. Иногда Эрик бесил ее. Умничать каждый умеет, а вот объяснить, что к чему…

– Ну что, ничего не надумала? – послышался его насмешливый голос.

– Прости, но я не такая гениальная, как ты.

– Тогда давай рассуждать. Мы поговорили с двумя подозреваемыми. С Еленой и Смысловым. Так?

– Ну, так.

– Помнишь, где была Елена с шести до половины восьмого?

– Дома.

– Именно. Но подтвердить этого никто не может. Теперь перейдем к Смыслову. Как он провел позавчерашний вечер?

– Если мне не изменяет память, Смыслов отпросился пораньше и поехал домой. Лег спать, потому что у него болела голова.

Эрик кивнул.

– Теперь перейдем к Храмову. Он уехал из кафе в шесть вечера, а в половине седьмого должен был приехать на дачу. Если, конечно, никуда не заезжал по дороге. Мы знаем, что в семь он отправил письмо Виталию, а не позднее восьми часов его убили. Что там Смыслов говорил по поводу вечера? По-моему, он куда-то ходил.

– Да, к соседу на день рождения.

– А во сколько?

– Не помню, мне кажется, он не уточнял. А что?

– Допустим, Смыслов приехал в поселок, постучал в дверь, и Храмов ему открыл. Затем он убил своего шефа и отправился домой. Последний раз Храмова видели живым в шесть. Если Смыслов убил его в половине седьмого, то у себя дома он должен был быть не раньше половины восьмого.

– Почему?

– Полчаса ехать до центра и еще столько же до поселка, где проживает Виталий.

– Да, а как же письмо, которое Храмов послал Виталию?

– Я пока не беру его в расчет, а просто рассуждаю. При самом удачном раскладе Виталий должен был вернуться домой не раньше половины восьмого. А если он приехал к шефу после семи, когда тот уже отослал письмо, то домой бы он вернулся и вовсе только в начале девятого.

– Если бы Храмов подозревал Смыслова, он бы не стал посылать ему письмо, – с сомнением произнесла Мариша.

– Возможно, – кивнул Эрик. – В общем, мы должны узнать, в какое время Смыслов отправился к соседу.

– А зачем Смыслову это было нужно? Похоже, что он больше теряет, чем приобретает. Главой компании его все равно не назначат. Да и работу он, скорее всего, потеряет. Антон Храмов, судя по тому, что я о нем слышала, вряд ли будет заниматься магазинами. Продаст все да пропьет!

– Может быть. Кстати, у меня есть горячее желание познакомиться с этим молодым человеком.

– Поедем прямо сейчас?

– Нет, завтра. С алкоголиками лучше разговаривать поутру. Пока они не успели залить глаза. И вообще я хочу на сегодня закончить. Бабуля просила приехать пораньше.

Глава 13

В доме сыщика все блестело чистотой. Очевидно, Ника не вняла голосу разума, то бишь голосу внука, и навела в доме идеальный порядок. Эрик долго оглядывался по сторонам, будто желая убедиться, туда ли он попал. С кухни вкусно пахло запеченным мясом и пирогами.

– И когда только успела! – непроизвольно воскликнула Мариша, заметив целую гору выпечки.

– А что я такого сделала-то? – удивилась бабуля.

– Как же… – всплеснула она руками. – Чистота, красота, вкуснота.

– Подумаешь, нашла о чем говорить, – хохотнула Ника.

– А разве не так?

– Для бабули это не подвиг, – ответил Эрик, беря пирожок. – Она пироги горами печет. А тут всего одно блюдо.

– Не одно, – оскорбилась Ника, – два. Второе в духовке. Правда, было еще и третье, но я отнесла его Настеньке. Должен же и ее супруг порадоваться жизни.

Эрик открыл холодильник.

– Послушай, а зачем нам так много еды? – заволновался он.

– Как зачем? – изумилась Ника. – А вечеринка?

– Какая вечеринка?!

– Вот те раз! А в честь приезда бабушки!

– По-моему, твое появление мы праздновали вчера, – произнес он, беря еще один пирожок.

– Вот это внук называется! – надулась бабуля. – Я тружусь в поте лица, создаю ему уют, обеспечиваю комфорт, а ему жаль продуктов, чтобы порадовать бабушку.

– Бабуля, не переворачивай все с ног на голову, – устало ответил сыщик. – Мне не жаль продуктов.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я хорошо провела время?

– Почему же? Проводи, пожалуйста.

– Так ведь ты мне не даешь! Упрекаешь буквально за все. И я чувствую, недалек тот день, когда ты меня и куском хлеба попрекнешь!

– Да устраивай ты свою вечеринку! – рассердился сыщик. – Просто я не вижу в ней смысла.

– А тебе и не обязательно его видеть. Самое главное, что я вижу, – отрезала Ника. – Значит, так. Придут Настенька с мужем и Алеша.

– Какой Алеша? – подозрительно спросил сыщик.

– Как какой? Голубев, конечно.

– А ему что здесь делать?

– Он мой друг.

– Давно ли ты записала его в друзья?

– Со вчерашнего дня. И вообще, что за допрос с пристрастием? Или я уже не могу выбирать себе друзей?

– Первый раз слышу, что Голубев может стать кому-то другом, – фыркнул Эрик.

– Ты просто не веришь в людей, – парировала Ника. – А я всегда могу найти в человеке что-то хорошее.

– И что же ты нашла в Голубеве?

– Он внимательный, добрый, чуткий…

– Можешь дальше не перечислять. О Голубеве это можно сказать лишь в одном контексте – как только появляется возможность пожрать бесплатно, он становится и чутким, и отзывчивым, и заботливым, а самое главное, очень прожорливым.

– Никогда не замечала за тобой скупости. Или тебе жалко куска хлеба для бедного мальчика?

– Мальчика! – снова фыркнул он. – Он такой же мальчик, как и я. Ему почти сорок лет.

– Для меня ты тоже мальчик, – отрезала Ника. – Маленький, капризный, самодовольный ребенок. И не спорь! – прикрикнула она, заметив, что Эрик открывает рот. – Слушай старших.

Голубев подъехал примерно через час, когда вся компания уже была в сборе. Стол просто ломился от разных блюд, и Мариша только удивлялась: когда Ника все успела?

– Такое даже мне не под силу! – заявила Настя, сумев попробовать лишь половину блюд. – А ведь я очень люблю готовить.

– И пироги такие, как у Ники, у тебя не получаются, – тут же наябедничал Антон.

– Бедный мальчик! – всплеснула руками бабуля. – Я обязательно научу Настеньку печь пироги. Нельзя допустить, чтобы ребенок ходил голодным!

Настя хмыкнула. Во-первых, назвать Антона ребенком было довольно сложно. А во-вторых, у бедняги от «плохого» питания уже полез живот. Еще немного, и брюки перестанут застегиваться.

Голубев беспокойно поглядывал на Эрика с другого конца стола. Но сыщик молчал и невозмутимо поглощал пищу. Следователь успокоился и даже сумел расслабиться. Правда, перед этим он принял на грудь немалую дозу коньяка, но это было уже неважно. Коньяк сделал свое дело. Так что следователь чувствовал себя прекрасно.

Внезапно Голубева осенило.

– Да! – воскликнул он. – Я ведь не с пустыми руками! Я сейчас. – Он вышел из гостиной и вернулся с большой картонной коробкой. – Это самой прелестной женщине, которую я когда-либо встречал в своей жизни! – торжественно произнес он и протянул Нике коробочку.

– Как приятно! – пропела она. – А что там?

– А вы откройте, – заулыбался следователь.

Ника заглянула внутрь.

– Боже! Какая прелесть! – бабуля всплеснула руками. – Обожаю такие пирожные! Но они же жутко дорогие! Вы, наверное, израсходовали целое состояние. Право, не стоило так тратиться.

– Ради очаровательной женщины никаких денег не жалко, – скромно отозвался он.

Мариша хихикнула. Это были те самые пирожные, которые Голубев увез из ресторана. Какой, однако, молодец! Зачем тратить собственные деньги, если уже все оплачено.

Эрик перестал есть и сердито посмотрел на Голубева. Тот старательно избегал взгляда сыщика.

– Что-то я не поняла, – Настя толкнула Маришу в бок. – Голубеву повысили зарплату?

– Даже если бы и повысили, я сильно сомневаюсь, что он разорился бы на такой подарок.

– Тогда откуда эта прелесть?

– Эрик оплатил.

– Получается, что Голубев приперся к нему в гости за его же счет? – захихикала Настя.

– Получается, так.

– Какой молодец! – восхитилась она. – Далеко пойдет.

– Пожалуй, в компании такого щедрого человека мне делать нечего, – вдруг произнес Эрик и встал из-за стола. – Извини, бабушка, за то, что ничего тебе не подарил. Как-то вылетело из головы. Хорошо, что Алексей оказался таким заботливым и внимательным. Не в пример мне. Он – настоящий товарищ и галантный кавалер!

Настя хихикнула, а Мариша вздохнула. Ну, вот опять Эрик обиделся. А на что, спрашивается? Голубев такой, какой есть, и никогда не будет другим. Так что не следует на него дуться. Как говорится, на дураков не обижаются.

Неожиданно у следователя зазвонил телефон. Он глянул на дисплей и моментально протрезвел.

– Слушаю, – произнес он и сосредоточился на разговоре.

Мариша загрустила. Похоже, вечер снова не удался. Она-то надеялась, что ей удастся помириться с сыщиком, но он, похоже, вовсе не желает идти на контакт.

– Где Эрик? – поинтересовался Голубев, закончив разговор.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Нашли человека, который пользуется тем самым неизвестным номером.

– Да ты что! – ахнула Мариша и разом перестала грустить. – И кто же это?

– Мы должны найти Эрика, – не обращая на нее внимания, произнес следователь.

– Пойдем, – решительно кивнула Мариша и поднялась на второй этаж.

Дверь в спальню оказалась заперта.

– Эрик, – постучала она, – ты здесь?

В ответ не раздалось ни звука.

– Эрик! – уже громче произнесла она.

– Открой, – не выдержал Голубев, – у меня есть новости.

Щелкнул замок, и на пороге появился сыщик.

– Что на этот раз? – поинтересовался он. – Или Ника по мне уже соскучилась?

– При чем здесь Ника? – вытаращился следователь. – Звонили из отдела. Нашли хозяина неизвестного номера.

Эрик думал несколько секунд, а потом кивнул и распахнул дверь пошире.

– Заходи.

Голубев шагнул в спальню, а Мариша чуть не получила по голове, пытаясь проскользнуть за ним.

– А ты куда? – сердито спросил Эрик.

– Вообще-то я тоже член группы, – обиженно ответила она и добавила: – И вовсе не обязательно хлопать дверью у меня перед носом.

– Иди помоги Нике.

– Она и сама неплохо справится.

– Ай-ай-ай, – насмешливо произнес он. – Как не стыдно бросать старушку одну на кухне с целой горой посуды.

– Старушку! – хмыкнула Мариша. – Да твоя бабуля даст фору и мне, и Насте, вместе взятым.

– А вы и рады стараться!

– Давайте лучше поговорим о телефонном номере, – примирительно произнес Голубев. – Это более интересная тема.

– Рассказывай, – кивнул сыщик и направился к креслу.

Мариша с облегчением вздохнула, тихонько прошмыгнула в комнату и присела на кровать.

– Номером пользуется некий Волохов Петр Сергеевич, – доложил следователь, – тридцати восьми лет от роду.

– И кем он приходится нашему убитому?

– Он ювелир. Храмов периодически советовался с ним по поводу драгоценностей.

– Что значит советовался? – насторожился Эрик. – Зачем?

– Откуда я знаю, – пожал плечами Голубев. – Мне передали, я рассказываю. Наши ребята непрерывно звонили по этому номеру, а час назад отозвался мужчина, представился Петром Сергеевичем. Сообщил, что иногда выполнял для Храмова работу. О смерти Юрия Семеновича он узнал от нас и был потрясен. В общем, завтра с утра он будет в отделе и ответит на все наши вопросы.

– Прекрасно, – кивнул сыщик, – значит, узнаем что-нибудь новенькое.

– Да! – хлопнул себя по лбу Голубев. – Чуть не забыл. По завещанию все имущество Храмова отходит его сыну, Антону.

– Предсказуемый результат, – произнес сыщик и задумался.

Мариша молчала, Голубев нетерпеливо поглядывал на часы и ерзал в кресле. Время двигалось к полуночи, а следователю еще нужно было добраться до дома.

– Не нервничай, – послышался голос сыщика, – ляжешь на диване в гостиной. А утром вместе поедем в отдел.

Голубев кивнул и заметно успокоился. Эрик закрыл глаза и сосредоточенно наморщил лоб. Мариша знала, что в такие моменты в его голове идет кипучая работа. Следователь кинул нетерпеливый взгляд на Маришу и снова заерзал. Очевидно, ему не терпелось отправиться спать. Мариша, наоборот, сидела смирно. Ей хотелось узнать, о чем так усердно размышляет сыщик.

– И все-таки мне непонятно… – пробормотал он и снова замолчал.

– Что именно? – полюбопытствовала девушка.

– Куда делась папка?

– Какая папка? – нахмурился Голубев.

– Красная папка из кабинета секретарши, – пояснил Эрик. – И какое значение она имеет в нашем деле?

– Раз она пропала, значит, что-то здесь есть, – пожал плечами следователь.

– А я в этом не вижу никакого смысла, – покачал головой сыщик. – Совершенно никакого!

– По-моему, ты занимаешь свою голову не тем, чем нужно, – проворчал Голубев.

– Если я пойму, почему пропала папка, мне станет ясно, кто убийца.

Следователь окинул сыщика долгим взглядом.

– Ерунда все это, – наконец ответил он. – Папку мог взять кто угодно. И у каждого была бы своя причина. В первую очередь – это доступ к коммерческой тайне. Так что вряд ли папка может указать на конкретного человека.

Эрик медленно покачал головой и перебрался на кровать.

– Спокойной ночи, – сказал он, давая понять, что аудиенция окончена.

Мариша слезла на пол и поплелась вслед за Голубевым.

– И не забудьте поплотнее закрыть дверь! – крикнул он им вдогонку.

Глава 14

Волохов Петр Сергеевич оказался пухлым невысоким мужчиной с небольшими глазками и очками вполлица. Он все время мял в руках кепку и настороженно посматривал на мужчин. Наибольший интерес вызывал у него Эрик, что, впрочем, не было неожиданностью. Голубеву он посвятил гораздо меньше внимания, а по Марише и вовсе только скользнул взглядом.

– Вы меня не разыгрываете? – в который раз спрашивал он, и на его лице появлялось обиженное выражение.

– Петр Сергеевич, убийство вряд ли можно назвать шуткой, – терпеливо отвечал Эрик.

Он не спешил задавать вопросы, а только присматривался к мужчине. Тот явно нервничал, правда, непонятно, по какой причине. Мужчина несколько раз открывал рот, но снова закрывал его и настороженно посматривал на Эрика. Наконец сыщику надоело играть в молчанку, и он приступил к разговору.

– Расскажите о себе, – попросил он. – Кто вы? Как давно знакомы с Храмовым?

– Волохов Петр Сергеевич, – облизнув губы, ответил мужчина.

– Это мы уже знаем.

– Я – ювелир. Специалист по драгоценным камням и ювелирным украшениям. С Юрием Семеновичем мы знакомы около пяти лет. Я оказывал ему консультации.

– Какого плана?

– Профессионального. Вы в курсе, что Храмов торговал драгоценностями?

– Конечно, – усмехнулся Эрик, – это мы выяснили в первую очередь. Мне только непонятно, почему он обращался к вам?

– Как почему? Я специалист высокого класса в своем деле.

– Я не это имею в виду. Как я понял, ювелирные изделия пересылались Храмову прямо из головного офиса. А значит, все украшения должны быть соответствующего качества. Или я ошибаюсь?

– Вообще-то так и должно быть, – Волохов потер переносицу. – Я сам удивился, когда он в первый раз обратился за консультацией. Предполагается, что продукция, поставляемая главным офисом, должна иметь сертификаты качества и соответствия. А потому не нуждается в перепроверке.

– И все же Храмов консультировался с вами?

– Да, и не зря, скажу я вам. Пару раз я находил подделки среди камней, которые приносил мне Юрий Семенович.

– Так, так… Это становится интересно, – протянул Эрик и подался вперед. – Расскажите об этом поподробнее.

– Я и так стараюсь ничего не пропустить, – кивнул Волохов и утер со лба пот. – Храмов звонил мне несколько раз в году. Причем какого-то особого распорядка в его звонках не было. Он мог не звонить год, а потом вызывать на консультации каждую неделю. Я не знаю, от чего это зависело. Поставки из главного офиса происходили регулярно, два-три раза в месяц, а значит, они не могли быть причиной беспокойства Юрия Семеновича. Я как-то поинтересовался, откуда он берет подделки, но он только отмахивался. Было видно, что ему эта тема неприятна.

– И часто вы обнаруживали подделки? – поинтересовался Эрик.

– Два раза.

– Значит, в остальных случаях опасения Храмова были напрасны?

– Я бы не сказал… Несколько раз золото оказывалось другой пробы, чем было заявлено. Например, на ярлыке стояла пятьсот восемьдесят пятая проба, а на самом деле это всего лишь пятисотая. В любом случае это было золото, только более низкой пробы. А вот с бриллиантами все обстояло гораздо серьезнее. Представьте себе, что вместо бриллианта вам подсунут стекляшку.

– А разве так сложно отличить бриллиант от фианита? – удивилась Мариша.

– Почему от фианита? Фианит – лучший имитант алмаза. Это не стекляшка!

– Так именно им подменяют настоящие камни?

– Все не так просто, как кажется, – покачал головой Волохов. – Оба раза, когда я наблюдал подделки, бриллианты заменялись синтетическим муассанитом. Непрофессионал вряд ли сможет понять, что перед ним подделка. Дело в том, что этот камень также оставляет следы на стекле и имеет схожие с бриллиантом признаки. Но человек вроде меня тут же увидит разницу.

– А чем отличается этот муассанит от бриллианта? – заинтересовалась Мариша.

– Муассанит от бриллианта отличает серовато-зеленый оттенок. Если рассмотреть камень в оптическую лупу, можно увидеть включения в виде каналов и игл. А для бриллианта характерны кристаллики минералов, внутренние трещинки и облачка. Понятно?

– В принципе, да… – расплывчато ответила она.

– А вы говорили Храмову, что у него не настоящие камни? – поинтересовался Эрик.

– А как же! Для этого меня и вызывали.

– И каковы были его действия?

– Не знаю, – развел руками Волохов. – Я, конечно, советовал связаться с главным офисом и разобраться в проблеме, но он всегда отвечал очень неопределенно и быстро сворачивал разговор. А вообще, знаете, какое у меня сложилось мнение относительно этих происшествий? – вдруг произнес Волохов.

– Какое? – заинтересовался сыщик.

– Бриллианты и золото подменяли уже здесь.

– Где – здесь?

– В магазинах или в компании.

– Откуда вы знаете?

– Если бы проблемы были с центральным офисом, он бы давно во всем разобрался. А так Храмов старался не поднимать шума. Он очень хотел выявить человека, который занимается этим гнусным делом, собственными силами.

– Где Юрий Семенович хранил эти драгоценности?

– По-разному. Иногда в сейфе в офисе. Иногда дома. Чаще всего именно дома. Я приезжал к нему на квартиру, и мы без посторонних глаз и ушей осматривали вещи, которые его беспокоили.

– А вы всегда находили фальшивки, когда Храмов вас вызывал?

– Не всегда. Чаще всего вызовы оказывались ложными. Но лучше подстраховаться, чем потом иметь неприятности с покупателями и поставщиками.

– Петр Сергеевич, скажите, пожалуйста, – попросил его Эрик, – Храмов никогда не намекал, кого именно он подозревает?

– Нет, никогда. Мы вообще не разговаривали ни о чем, кроме как о драгоценностях. Правда, иногда он жаловался мне на сына. Говорил, что тот не оправдал его надежд и он не знает, как вести себя дальше.

– Храмов любил сына?

– Раньше любил. Пока была жива его супруга, они дружно жили, хотя парень уже тогда стал проявлять признаки безрассудства. Однако мать была тем сдерживающим фактором, который есть в любой семье. Но когда ее не стало, Антона понесло. Сначала они с Юрием Семеновичем жили вместе, но с полгода назад он сына отселил. Купил ему квартиру на другом конце города и отправил восвояси.

– А больше вы ни о ком не разговаривали?

– Нет, больше ни о ком. Я же говорю, мы никогда никого не обсуждали.

– Скажите, – Эрик почесал подбородок, – а как вы считаете, Храмов был доволен своими сотрудниками? Вы не заметили никаких признаков волнения или тревоги по отношению к кому-либо из них?

– Я даже не знаю, кто у него работал, – робко улыбнулся Волохов. – Я и в офисе-то у него никогда не был. Мы встречались дома.

– А почему?

– Я думаю, Юрий Семенович не хотел афишировать наше знакомство.

– Кстати, а почему номер вашего телефона не был вбит в память? – вдруг спросил сыщик.

– Я же говорю, он не хотел афишировать наше знакомство. Мало ли где бы он оставил телефон. Допустим, уехал домой и забыл в офисе, а секретарша сунула бы туда нос. Возник бы вопрос, кто такой Волохов и почему она о нем ничего не знает.

– А разве она обязана всех знать? – удивился Голубев.

– Нет, конечно, но вы меня спросили – я ответил.

– Как же он звонил вам? Или у Храмова была еще и записная книжка?

– У Юрия Семеновича была прекрасная память. Особенно на то, что касалось цифр.

Голубев удовлетворенно кивнул.

Сыщик побарабанил пальцами по столу. Ситуация вырисовывалась довольно интересная. Храмов периодически обнаруживал поддельные драгоценности, но никому об этом не говорил. Вопрос: почему? Неужели он подозревал в аферах кого-то очень близкого? Но кого? Первым на ум приходит Антон. Но откуда Антону знать о делах отца? Тем более они уже давно не живут вместе.

– А когда вы встречались в последний раз? – поинтересовался сыщик у Волохова.

– Месяца три назад. Точно не помню, нужно посмотреть записи.

– И о чем вы тогда говорили?

– Юрий Семенович показывал мне кольцо с бриллиантом.

– И что с кольцом?

– Вместо бриллианта оказался циркон.

– И как отреагировал Храмов?

– Коротко кивнул и убрал кольцо обратно в футляр.

– И больше Юрий Семенович с вами не связывался?

– Почему? Звонил два дня назад, приглашал на консультацию.

– Так… подождите, – нахмурился Эрик. – Получается, это в день смерти?

– Ну… да, – неуверенно ответил Волохов. – Его два дня назад убили?

– Да, – вздохнул сыщик и уставился на мужчину.

– А почему вы на меня так смотрите? – сжался он.

– Петр Сергеевич, – ласково произнес Эрик. – Я уже час бьюсь с вами по поводу ваших встреч с Храмовым и вдруг узнаю, что вы должны были встретиться в тот день, когда его убили. Почему вы сразу об этом не сказали?

– Так я думал, вы знали, – неуверенно ответил он.

– Откуда?!

– А разве вы мой номер обнаружили не в телефоне Храмова?

– Именно там, – кивнул Эрик, – но, к сожалению, к номеру не прилагалась записка, по какой причине по этому номеру звонили.

– Да, конечно, – сник Волохов.

– Так чего хотел от вас Храмов?

– Он решил посоветоваться по поводу серег и двух колец. Хотел встретиться. В семь часов вечера.

– Так, и что? – насторожился сыщик.

– Ничего. Мы не встретились. Я должен был успеть еще в одно место, к восьми часам, а Юрий Семенович вдруг позвонил и перенес нашу встречу на дачу. А мне туда добираться совершенно не с руки. Правда, сначала я хотел приехать, но потом подумал и решил, что не успею. Позвонил Храмову раз, другой, чтобы отказаться, но он не взял трубку.

– И вы не насторожились?

– Нет, я решил, что человек занят. Освободится – перезвонит.

– Но он не перезвонил?

– Не перезвонил, – ответил Волохов и развел руками.

– Давайте подытожим, – произнес сыщик и принялся чертить на листе бумаги какие-то фигуры. – Вам позвонил Храмов и предложил встретиться. Так?

– Да.

– Во сколько это было?

– Около трех часов дня. Мы договорились, что в семь часов я буду у него дома. За полчаса я вполне бы успел осмотреть изделия. А примерно в шесть он позвонил еще раз и перенес встречу на дачу. Я сначала согласился, но потом решил, что не успею, и решил отказаться.

– Больше Храмов не звонил?

– Не звонил, – помотал головой Петр Сергеевич.

– А когда вы договаривались о встрече на даче, он не показался вам странным?

– Странным… – протянул Волохов и задумался. – А знаете, что-то такое было. В тот момент я не придал этому значения, но Юрий Семенович был явно чем-то расстроен.

– Может, тем, что в его руках оказались поддельные изделия? – предположил Голубев.

– Вряд ли. Такое ведь и раньше случалось, – пожал плечами Волохов. – И Юрий Семенович относился к этому вполне спокойно. В нашей работе по-другому нельзя. Нужно всегда сохранять холодную голову.

Эрик закрыл глаза и замер. Мариша молча смотрела на сыщика. Голубев нервно ерзал на стуле и явно хотел о чем-то спросить Волохова, но не решался нарушить тишину. Волохов беспокойно посматривал то на Эрика, то на Голубева и облизывал языком губы.

– А почему Храмов перенес место встречи? – вдруг произнес Эрик.

– Что? – вздрогнул тот.

– Что сподвигло Юрия Семеновича перенести место встречи вашей на дачу? – повторил сыщик.

– Не знаю, – покачал головой мужчина.

– А раньше на даче вы уже встречались?

– Нет, никогда. Хотя я знаю, где это. Один раз мы проезжали мимо, и Юрий Семенович показал мне это место. Но на самой даче я никогда не был.

– Странно… – сыщик побарабанил пальцами по столу. – Зачем Храмову менять место встречи? Ехал бы себе спокойно домой.

– Может, он не был уверен в том, что дома безопасно? – предположил Голубев.

– Что, по-твоему, могло его насторожить?

– Мало ли… Вдруг он решил, что их разговоры прослушиваются.

– Вряд ли, – покачал головой Эрик. – Но все же пошли ребят, пусть осмотрят квартиру.

Сыщик вновь обратил свое внимание на Волохова.

– А зачем Храмов вас вызывал?

– В каком смысле? – нервно поинтересовался тот.

– Ну, какие драгоценности вы должны были осмотреть?

– А… Серьги и два кольца. Я уже говорил.

– И где они сейчас?

– Откуда же мне знать? – изумленно произнес Волохов. – Ведь мы так и не встретились.

– Да? А я подумал, что Храмов передал вам драгоценности, и вы должны были вынести свой вердикт.

– Нет, он никогда так не поступал. Все было совершенно секретно. Я приезжал к нему домой. Он почему-то очень не хотел, чтобы кто-то знал, что он со мной советуется.

– А где же тогда драгоценности? – поинтересовался Эрик и пристально посмотрел на ювелира.

– Должны быть у него.

– Голубев, что-то подобное в вещах Храмова было найдено? – обратился он к следователю.

– Дома ничего. А на даче только вещи покойной жены.

– Драгоценности были с ярлыками? – спросил сыщик у Волохова.

– Обязательно. И ярлыки, и печати.

– Нет, подобных вещиц не находили, – замотал головой Голубев. – Ребята бы мне сказали.

– Тогда я повторю свой вопрос: куда делись драгоценности?

Видимо, до следователя только сейчас дошел смысл вопроса.

– Ты считаешь, что Храмова могли убить из-за них?

– Все возможно.

– Юрий Семенович никогда никому не рассказывал о наших предстоящих встречах, – покраснел Волохов.

– Откуда вам знать? – спросил Эрик. – Храмов звонил вам из офиса?

– Когда как. Иногда из офиса, иногда из дома.

– Вот видите… А у стен бывают уши, – наставительное произнес сыщик. – Так что о встречах с вами мог знать любой. Может, даже сам Храмов с кем-то делился своими планами.

Волохов с сомнением покачал головой. Он никак не мог поверить, что такой разумный человек, как Храмов, стал бы говорить с посторонними на эту тему. Сам Петр Сергеевич был человеком чрезвычайно осторожным и следил за каждым своим словом.

Эрик отпустил ювелира и погрузился в раздумья. Голубев успел сбегать в соседний кабинет и получить отчет о результатах расследования, а сыщик все пребывал в состоянии глубоких размышлений. Из раздумий его вырвал телефонный звонок. Сыщик посмотрел на дисплей и тут же взял трубку. Разговор получился недолгий. Эрик больше слушал, чем говорил. А по окончании разговора прищелкнул языком, что означало некое недоумение и досаду.