Читать книгу "Красавицы Бостона. Охотник и Злодей. Комплект из 2 книг"

Прыщавый официант побежал в заднюю часть закусочной, вероятно, чтобы позвать начальство. Несколько человек опустили головы, возможно, обсуждая, стоит ли разнять мужчин.

Я сумела встать. Наклонилась к Хантеру через стол.

– Не обращай внимания. Он просто пустое место, понапрасну тратящее кислород. – Я пыталась придать голосу веселости. – Поехали отсюда, Хант.

Хантер не обратил на меня внимания, красноречиво глядя на парня и аккуратно снимая пиджак. Я знала, что он не умеет драться. Самопровозглашенному аристократу никогда не приходилось решать собственные проблемы.

– Он никто. Просто какой-то тип, – снова попыталась я, в отчаянии потянувшись к рукаву его рубашки. Хантер отдернул руку.

– Пожалуйста, Хантер, давай просто уйдем.

– О, она говорит. И она и правда женского пола. Мэм, у меня сиськи больше, чем у вас, – хихикнул мужчина, обнажив ряд желтых зубов и выпятив выступающие вершины груди в сторону Хантера.

Я уже сама была готова выбить из него дух. Я не боялась физического насилия. Отец научил меня бить людей головой в лоб и коленом по яйцам, когда я еще не выросла из подгузников.

Атмосфера стала мрачной, неуравновешенной. Язвительный смех, дешевый алкоголь и запах адреналина и насилия вздымались от покореженных деревянных полов. Я сжала пальцы в кулак, приготовившись к атаке. Грубиян повернулся, собираясь поклониться стоящему позади нас столу, за которым восседала толпа смеющегося и присвистывающего народа, как вдруг Хантер схватил его за воротник рубашки и швырнул через стол.

Все в зале затаили дыхание, когда мужчина пролетел через весь паб. Он припал спиной к входной двери, опустив голову на грудь. На миг я подумала, что он сломал шею, но вот он поднял голову и, рассмеявшись, вскочил на ноги с грациозностью, не сочетавшейся с его габаритами.

– Давай, нападай, девочка, – прокричал мужчина, нанеся удар Хантеру прямо в лицо.

Оказавшись неготовым, Хантер отшатнулся назад, наткнувшись на стол, и покачнулся на ногах, когда второй кулак грубияна влетел ему прямо в нос.

– Хантер! – Я ринулась к нему, легкие горели.

Обошла стол, готовясь наброситься на мясистого противника. Несколько мужчин встали, но никто не хотел попасть под кулаки девяностокилограммового мужика. К тому же это место казалось весьма подходящим для того, чтобы позволить двум пьяным работягам устроить драку. Вот только Хантер не был работягой. И не был пьян. Он был богатеньким мальчиком, получившим образование в Итоне, которому, наверное, даже ногти регулярно подпиливал профессионал.

Один из пожилых мужчин, сидевших с краю нашего стола, остановил меня, схватив за руку.

– Не надо. Твоему другу нужно довести начатое до конца, иначе он никогда этого себе не простит. Вмешавшись, ты никак ему не поможешь. Наоборот, он больше никогда не сможет смотреть на тебя, не вспоминая при этом о том, что это ты его спасла. Ему нужно кое-что доказать, милая.

– Но он проигрывает. Ему больно! – Я стряхнула его руку. Мне была невыносима мысль о том, что Хантер пострадает из-за меня. Я сделала еще два шага, и второй мужчина поднял руку, чтобы остановить меня.

– Ему будет больнее, если ты вытащишь его оттуда. Могу судить, основываясь на своем опыте продолжительностью в семьдесят шесть лет. Спасешь сейчас его шкуру – и убьешь его эго. Нужно чем-то пожертвовать. Синяки проходят. А вот гордость, напротив…

Я подняла взгляд и увидела окровавленное лицо Хантера, который, мотая головой из стороны в сторону, пытался снова сфокусироваться на мужчине, с которым дрался. Он пошатывался. Они кружили вокруг друг друга в центре паба. Хантер поднял кулаки, защищая лицо, но его рубашка уже пропиталась кровью, а подбитый глаз начал синеть. Грубиян выглядел ненамного лучше: у него опухла челюсть, а левый глаз не открывался.

Мужчина ударил снова, но Хантер, который уже начал понимать суть уличных боев, уклонился и нанес противнику сокрушительный удар прямо в лицо. В воздухе раздался взрывной звук ломающихся костей, от которого у меня пробежала дрожь по спине. Грубиян согнулся и сложился пополам, словно колода карт. Со стоном зажал нос обеими руками. Хантер воспользовался возможностью набрать скорость и, бросившись на него, плечом повалил на пол. Он сел на противника верхом и принялся наносить небрежные удары по голове, ушам и груди, пока тот отчаянно пытался закрыться предплечьями. Кровь забрызгала пол, стены и обувь посетителей. Два грузных повара и один элегантно одетый мужчина вышли из кухни и помчались к ним.

– Скажешь еще хоть слово об этой девушке – и ты труп, ублюдок. Ты покойник! – Хантер в последний раз ударил парня кулаком по голове, и оба повара схватили его за плечи.

Когда они подняли Хантера с мужчины, лицо последнего было невозможно узнать от залившей его крови. Хантер позволил им оттащить его, с холодным безразличием глядя на грубияна, который лежал возле его ног в позе зародыша, покрытый потом и кровью.

Я бросилась к нему, не контролируя себя от паники, и похлопала по щекам, шее и лбу. Все вышло бесконтрольно, безумно и было совершенно мне не свойственно. Обычно я очень ценила личное пространство. Мои пальцы неистово дрожали. Я внимательно осмотрела каждый сантиметр его кожи. Он выглядел здорово избитым, но далеко не так сильно, как мужчина, который лежал на полу и умолял владельца паба не вызывать «Скорую», потому что у него нет страховки.

– Ты цел? – прошептала я и поняла, что мой голос звучал неспокойно, неуверенно. Мне уже было все равно, что этот идиот сказал про меня. Я просто хотела знать, что с Хантером все хорошо.

Он кивнул, глядя в пол. Уголок его рта кровоточил, и я позволила себе совершить последний промах, вытерев кровь подушечкой большого пальца.

– Поговори со мной, – прохрипела я. – Хочешь поехать в больницу?

Хантер помотал головой, продолжая смотреть в ту же точку возле своих ног, снова отгородившись стеной, заперев ворота и выбросив ключ.

К нам подошел официант и сжал плечо Хантера.

– Я расскажу менеджеру, как все было. Все видели, как он тебя провоцировал. Ты никак не мог это предотвратить. Я к тому, что он говорил всякую дичь о твоей девушке, приятель.

– Она не моя девушка, – громко сказал Хантер, собрав во рту мокроту и сплюнув ее на пол – розовую со следами крови. Он сунул руку в задний карман, достал оттуда кошелек и, вытащив несколько купюр, сунул их в руку юного официанта.

– Не мойте пол. Я хочу, чтобы каждый ублюдок в этом кафе помнил о том, что сегодня произошло.

Я выбежала за Хантером на улицу. Он разблокировал мою машину, сел в салон и завел двигатель, не обращая на меня никакого внимания. Я открыла пассажирскую дверь, беспокоясь, что он забыл обо мне и бросит здесь одну, если не потороплюсь. Острая, будто укол иглы, боль напомнила мне о раненом плече, и, поморщившись, я в мучении согнулась в кресле пополам. Я не хотела думать о том, что значила травма плеча – ни для моих шансов попасть на Олимпиаду, ни для моего душевного равновесия.

Хантер застыл неподвижно, будто статуя, и уставился на паб с выражением лица, как у зомби. Хотелось бы мне знать, о чем он думал.

Проглотив ком, вставший в горле от унижения, я попыталась посмеяться над ситуацией. Меня переполняло чувство благодарности и страх быть отвергнутой. Самое страшное, что я даже не знала, что такого предлагала ему, от чего он мог отказаться.

– Как ни парадоксально, ушли мы без долгих прощаний. – Я достала из бардачка две жвачки, сняла фольгу и предложила ему одну.

Он даже не шелохнулся, чтобы ее взять. Я сунула кусок жвачки в рот и принялась жевать.

– Еще раз спасибо. Честное слово, я не настолько убого беспомощна в вопросах взаимодействия с внешним миром, как кажется. Просто ты всегда опережаешь меня, и я никому не успеваю надрать зад.

Самое время заткнуться, Сейлор.

Было трудно поверить, что именно я с ним нянчилась, тогда как он меня защищал.

Когда Хантер так и не подал никаких признаков жизни, я начала беспокоиться, что его настигло посттравматическое расстройство.

– Просто скажи мне, что с тобой все хорошо. – Я опустила голову и плечи от усталости и унижения. – И я оставлю тебя в покое.

– Я никогда раньше не дрался, – сказал он наконец скорее самому себе, чем мне. – Натворил немало безумной фигни за эти годы. Как-то раз даже гонялся за своим другом Воном с мачете. Но никогда не дрался по-настоящему, понимаешь. Не махал кулаками. Не был ранен. Не ранил других.

Он повернулся и посмотрел мне в глаза. Я подняла взгляд, жадно поглощая его внимание.

Я не знала, как такое возможно, но с синяками и порезами он выглядел еще великолепнее. Как новенькая машина, на которой появилась первая царапина, что превращает ее из просто очередного автомобиля в твой автомобиль с историей, общими воспоминаниями и прошлым.

В это мгновение я подумала, что лучше бы вообще никогда не встречала Хантера Фитцпатрика, потому как отчетливо поняла, что, несмотря на распущенные манеры, развращенное поведение и одержимость удовольствиями, по натуре он был добрым, преданным и храбрым.

А потому он становился очень опасным для меня.

Опасно привлекательным.

– Не то чтобы я поощряю какой-либо вид насилия, но этот парень еще долго будет помнить твое лицо, пока ждет, когда заживет его собственное, – сказала я. – Так что поздравляю с тем, что лишился невинности, а его лишил носа, причем успешно.

Снова наступило молчание. Живот заурчал, напоминая о том, что его не кормили уже больше семи часов, и я слегка надавила на него, стараясь заставить замолчать.

Хантер тряхнул головой и наконец вырулил с импровизированной подъездной дорожки.

– Есть хочешь?

– Не отказалась бы, – невнятно пролепетала я.

Он рассмеялся, но смолк, когда губа снова начала кровоточить.

– Знаешь, я вспоминал это место с большей нежностью. Вот же отстой. Давай тогда поедим бургеров, которые вызывают закупорку артерий, пока обмен веществ нам позволяет.

– Слава богу. Мясо там выглядело подозрительно, – простонала я.

– У меня есть отличный кусок прямо между ног, если тебе интересно.

Вот и вернулась его привычная, пошлая натура. Я была даже рада его грубому замечанию.

– Нисколько.

– Ты многое потеряла.

– Зато все остальные девушки Америки приобрели, – съязвила я.

– Только не в ближайшие пять месяцев, за что большое тебе спасибо.

Пять месяцев.

Как возможно, что прошел уже целый месяц?

А он и не прошел. Прошло всего две недели. Но Хантер хотел как можно скорее выйти из этого соглашения. Я опустила голову на подголовник. От боли в плече и адреналина, стучащего в венах, меня клонило в сон. Я всего на миг закрыла глаза, но оказалось сложно открыть их снова, когда Хантер тронулся в путь, рассекая ночь словно нож на обратном пути в Бостон.

Возможно, именно поэтому он сказал то, что сказал. Думал, что я не просто отдыхаю, а заснула.

– Агнес, – прошептал он. – Няню звали Агнес.

Десятая

Хантер

Песня настроения: «Zombie» от Jamie T.

Следующая неделя была отстойнее первых двух. Казалось, будто моя жизнь превратилась из парка развлечений, полного оргазмов, дизайнерской одежды и бесконечного веселья, в нескончаемую мрачную катастрофу воздержания.

Сперва мне пришлось объяснять в офисе, почему я выглядел так, будто мое лицо погрызли больные питбули. К счастью (и я сейчас говорю весьма условно), Капитан Спаси-Братана, она же Сейлор, обещала не доносить на меня в своем еженедельном отчете моему отцу, отчего я почувствовал себя любимчиком учителя, за вычетом самой интересной части, когда меня вознаграждают минетом (или такое бывает только в порно?).

Мы с Сейлор договорились рассказать отцу измененную версию случившегося в пабе. Словом, мы признались, что я в самом деле ввязался в драку, но только потому, что тот парень схватил Сейлор. История была встречена ледяным скептицизмом па и Киллиана и теплым одобрением Силли, которые собрались в кабинете отца, когда я обо всем им рассказал.

В конечном счете, никто не стал озвучивать претензии по поводу того, что я выглядел, как измученный герой сериала «13 причин почему»[27]27
  «13 причин почему» – американский драматический телесериал, основанный на одноименном романе Джея Эшера 2007 года.


[Закрыть] – весь в порезах, синяках и с хромотой. Если бы кто-то приставал к женщине на их глазах, они бы поступили так же. Я просто был клятым джентльменом.

А еще была проблема с Силли. Отец меня отшил, а Киллиан считал наблюдение за моими потугами оргазмически приятным событием, так что мне приходилось раскапывать все самому. На работе я ходил за Силли по пятам, когда он не замечал.

Он по-прежнему был единственным ублюдком, который вел себя со мной мало-мальски культурно, но я знал, что слышал, и хотел добраться до сути. Проблема заключалась в том, что до сих пор мне не выпало ни капли везения, и того меньше возможностей.

Силли не принимал личных звонков на пожарной лестнице, и мне нужно было прилагать больше усилий. За пять дней, прошедших после драки в пабе, я удивил самого себя тем, с какой самоотверженностью за ним следил. Я испытывал душераздирающее, жгучее желание узнать, что он задумал.

А еще оставалась последняя проблема: Сейлор.

Я не говорил с ней о случившемся в пабе, но предполагал, что она в шоке оттого, что ее назвали уродливой и ни один мужчина из сотни присутствовавших в баре не стал с этим спорить.

Отмечу для протокола: лично я отжарил бы ее до потери сознания.

Ну да, ее сексуальная привлекательность не была очевидной. У нее не было большой груди, необъятных изгибов, губ, похожих на тщательно выбритую вагину, и блестящих волос. Но она была из таких девушек, чья красота настигает тебя тем сильнее, чем дольше ты на них смотришь. Она была нетрадиционно привлекательна, но все равно привлекательна. Наподобие Лили Коул[28]28
  Британская модель и киноактриса.


[Закрыть]. (У меня только с третьего раза наконец-то получилось подрочить на фотографию Лили Коул. Но как только я поймал ритм, она стала одной из моих любимых моделей для разрядки.)

Было что-то причудливое в рыжих волосах, бледной коже и умных глазах Сейлор. Она была похожа на фею из ирландского фольклора, в котором творилось много странной, волшебной хрени.

Называйте меня безнадежным романтиком, но, если бы мне, скажем, довелось присунуть Сейлор Бреннан, можете держать пари, что я бы при этом смотрел ей в лицо и нашептывал на ухо милые глупости. (Брань о том, что я хотел сделать с ее маткой, считается милой, верно?)

Какой бы лакомой я ни считал свою соседку, я не мог сказать ей об этом прямо, потому как она уже подозревала, что я хочу залезть к ней в штаны (виноват), а еще потому, что мы оба вели себя странно после драки в пабе (тоже виноват).

Но я никак не мог объяснить ей одно: я всегда был идиотом. Дураком. Косячником. Я ляпал всякую чушь, которая, как я считал, рассмешит людей, потому что от меня никогда не ждали содержательных или глубоких мыслей. Все всегда ожидали, что я буду немного забавным. Я так упорно стремился быть беспечным идиотом, что меня пугала даже сама мысль о том, чтобы им не быть.

А с Сейлор я не мог быть идиотом. Она постоянно выталкивала меня из зоны комфорта, а я все время полз обратно.

После того как мы проглотили наш ужин из фастфуда, которым провоняла вся ее машина, мы вернулись домой, и Сейлор молча обработала в ванной мои раны.

Утром я застал ее на кухне. Была всего половина восьмого, но она должна была уже давно выйти из дома. Я видел, как она закинула в рот две таблетки обезболивающего, запила их водой и поплелась обратно в кровать. Я поехал на работу, а когда вернулся, ее не было дома, наверное, ушла на тренировку.

Когда мы заговорили в следующий раз, то речь шла о том, что еда Норы настолько острая, что наши кишки скоро подадут в суд на наши рты, и о том, что нам стоит отказаться от ее услуг и заказывать еду с доставкой из DoorDash[29]29
  Компания по доставке еды из местных ресторанов.


[Закрыть]. Сейлор утверждала, что у нее талант находить заведения с хорошей едой. Что, кстати говоря, делало ее пригодной для брака, если бы я был сторонником моногамии.

В следующий раз я помог ей найти что-то на Netflix.

В следующий-следующий раз она сказала, что пристроила Нору на работу в один из ресторанов своей матери, в результате чего Нора была благодарна за благополучие ее кошелька, а мы – за свое здоровье.

Говоря в двух словах, мы, по сути, избегали друг друга. Снова.

Первые несколько дней я был твердо убежден, что Сейлор вольна распоряжаться своим временем как пожелает. До тех пор, пока, согласно еженедельному доносу, я был чист как стеклышко, мне незачем было водить с ней дружбу. И неважно, что я был более одинок, чем единственная функционирующая мозговая клетка в голове Броди Дженнера[30]30
  Звезда реалити-шоу, светский лев и модель.


[Закрыть]. Очевидно, что у меня была гордость (ну ладно, я звонил Вону и Найту так часто, что они реально сменили номера, но только ради шутки).

Сегодня шел пятый день нашей бредовой холодной войны. Я пришел домой в девять и зашел в коридор, слишком уставший, чтобы проверять, что Сейлор нам заказала, и отправился прямиком в постель.

– О-х-х-х, – послышался тихий стон из-за двери, ведшей в главную ванную комнату. Член привстал.

А ну-ка, притормози.

– М-м-м, – снова протянул тихий голосок Сейлор.

Пускай малая часть меня твердила, что я вел себя как первоклассный извращенец, большая часть сказала меньшей заткнуться на хрен, заклеила ей рот клейкой лентой и бросила в багажник какого-то странного чувака. Дьявол на моем плече подначивал меня заглянуть в дверную щель. В свою защиту скажу, что она была приоткрыта. Сейлор знала, в котором часу я возвращаюсь домой, и вполне могла запереть дверь, как делала по десять раз на дню.

– А-х-х, – снова раздался ее голос, и мой член, наполнившись кровью, возбудился так сильно, что я почувствовал, как он упирается в ткань трусов. Мне хотелось потереться о самого себя. К такой степени возбуждения даже я не привык.

Сейлор мастурбировала, и внезапно день (несмотря на то, что я отпахал десять часов, препирался с отцом и Киллианом, тайком ходил за Силли по пятам, словно потерявшийся щенок, и посещал вечерние занятия) стал казаться намного лучше.

Шагнув вперед, я заглянул в узкий просвет между дверью и косяком. Сейлор сидела на краю джакузи и, прищурив глаза, смотрела в воду. Странное выражение лица в момент оргазма, но не мне судить.

Она подалась вперед, и ее тело согнулось пополам.

К моему большому разочарованию, она вовсе не занималась самоудовлетворением. А морщилась и разминала правое плечо, которое распухло.

И под «распухло» я подразумеваю, что ее дельтовидная мышца стала размером с теннисный мяч.

Сейлор попыталась опустить ноги в джакузи, все еще держась за правое плечо, но в итоге шлепнулась задницей прямо на мраморный пол. По комнате эхом пронесся звук, с которым ее копчик ударился о твердую поверхность. Она зажмурилась, беззвучно содрогаясь от боли. Я уже был готов отступить и оставить ее одну (Сейлор ведь убьет меня, если я ворвусь, чтобы спасти положение), как вдруг заметил, что по ее щекам текут безмолвные слезы.

«Разворачивайся и уходи. Это не твоя проблема», – сказал дьявол на моем плече, тот самый ублюдок, который хотел, чтобы я подрочил в коридоре, глядя, как она мастурбирует.

Ангел как-то сумел оторвать клейкую ленту ото рта и сказал: «Быть не может, чтобы ты был такой сволочью. К тому же это Сейлор».

Он был прав. Это же Сейлор, а в моем мире Сейлор заслуживала лучшего. Я в раздражении толкнул дверь и ворвался внутрь.

– Хантер! Господи! Что ты делаешь? – Ее печаль вмиг сменилась возмущением, и она попыталась прикрыть грудь руками, но ее правое плечо совсем не слушалось.

Просунув руки ей под мышки, я усадил ее на край джакузи, сорвал халат с крючка и обернул его вокруг плеч Сейлор. Ее руки все еще прикрывали грудь, зубы стучали. Я не знал, как бы вежливо сообщить ей, что я уже видел ее сиськи (и они были намного красивее, чем я представлял, а представлял я их, конечно же, регулярно).

А еще, если бы мне пришлось защищать свою добродетель на ее месте, я бы, пожалуй, для начала скрестил ноги, потому что между ее бедер виднелся симпатичный рыжий пушок, который я не мог стереть из памяти. Это был не пышный кудрявый куст, который так и кричал о запущенности и вшах. Всего несколько мягких волосков, которые мне хотелось нежно смахнуть, пока я жадно вылизываю ее киску после бурной бессонной ночи.

Смени направление мысли, говнюк.

– Только что пришел домой. Что с твоим плечом? – Я присел на корточки, чувствуя, как натягивается ткань штанов, давя на колени и на член.

В этот миг я скучал по временам, когда жил в спортивных штанах от Тома Брауна.

– Ты не имел права сюда врываться! – Ее глаза дико вспыхнули.

Сейлор вцепилась в края халата, пытаясь прикрыться. Я помог ей, обернув его вокруг нее, а потом сделал шаг назад, отведя взгляд в сторону на какое-то декоративное бревно, лежащее на краю джакузи цвета шампанского.

– Я и не собирался. А потом услышал, как ты стонешь от боли, когда пошел посмотреть.

– Ты не должен был смотреть! – завизжала она.

– Да, черт побери, дверь была открыта, aingeal dian, – огрызнулся я, снова глядя на нее.

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Не знаю, почему я так ее назвал, но оттого мне захотелось врезать по всему, что было в комнате, начиная с собственной физиономии. Я осознал, пока смотрел в ее раздражающее лицо (которое вечно доставляло мне неприятности), что скучал по тому, чтобы быть рядом с ней.

– Ты плакала. И не в обиду будет сказано, но это плечо накачанного полузащитника не подходит к твоему телу. Отвезем тебя в неотложку.

Я двинулся к ней, и Сейлор, резко подняв ногу, врезала мне прямо по причиндалам. Я застонал, согнулся пополам и схватился за яйца, чуть ли не пуская пену изо рта от злости.

– Да какого ж хрена! – заорал я.

– Черт! – воскликнула она, подняв руки в знак извинения. – Я не хотела. Думала, ты отойдешь назад, если я ударю по воздуху.

– Это был не воздух!

– Прости. Я промахнулась.

– Прицеливаться – это без преувеличения единственное, что ты должна уметь делать хорошо. Ты же чертова олимпийская лучница!

– Формально еще нет, и у тебя великоваты яйца.

– Ну а у тебя маловата грудь.

– С моей грудью все нормально.

– Я тебе не верю. Дай поглядеть.

Я оторвал взгляд от своих уязвленных яиц и заметил, что она вовсю улыбается, а я вовсю попал.

Как я раньше не замечал, что у Сейлор Бреннан самая невероятная клятая улыбка во всем клятом мире? Она сияла. Все ее лицо светилось, как пламя свечи, глаза блестели, а рот… ее губы вовсе не были тонкими и скучными. Они были полными, розовыми и с россыпью рыжих веснушек, которые мне хотелось поглотить. Яростно.

Россыпь рыжих веснушек. Только послушай себя, придурок. Я лыбился, довольный, как сыр в масле – не хватало только вина для полного удовольствия.

Проблема с Сейлор заключалась в том, что у нее было именно то, чего я желал – и вовсе не задница, которая побывала у пластического хирурга и выносила по сотне приседаний в день, если вам вдруг интересно. А талант, настоящий, откровенный, неподдельный. Ее мастерство сочилось из кончиков пальцев. Она была точной, предельно сосредоточенной, целеустремленной. Неудержимой.

Или же она была…

Внезапно ситуация стала предельно ясной.

Обезболивающее по утрам.

Пропущенные занятия в спортзале.

Раздувшееся за ночь плечо, как у Вина Дизеля.

На сей раз эта сучка не отвертится.

– Ох… да что с тобой, Хант? Прости, что ударила тебя по яйцам, но, говоря по справедливости, ты застал меня совершенно голой. Честное слово, мне не нужна неотложная помощь. Я…

Не сказав ни слова, я схватил ее, закинул на плечо, обхватив рукой под задницей, и вынес из ванной. Она сделала резкий вдох, но испытывала слишком сильную боль, чтобы царапать мне спину в знак протеста. Я с удивлением обнаружил, что ее кожа всюду была шелковистой. Задняя сторона ее бедер на ощупь была как прессованный бархат, такая мягкая, что мне хотелось вонзиться зубами в ее лодыжку и, покусывая кожу, добраться до самой киски. Она возражала все время, что я нес ее в комнату, где уложил на кровать. Затем я открыл ее шкаф и достал оттуда толстовку с надписью «Anti Social Social Club»[31]31
  В переводе: антиобщественный общественный клуб.


[Закрыть] и мешковатые штаны. Развернулся и принялся ее одевать.

– Что ты делаешь? – запыхтела Сейлор, когда я просунул ее ногу в штанину. Она снова принялась отчаянно пинать воздух.

– Ты поедешь в неотложку, – отрезал я.

– Со мной все нормально. Оно просто немного опухло.

Она пыталась вылезти из штанов. Я не мог поверить, что намеренно заставлял девушку оставаться в одежде. Ад какой-то. В этом я не сомневался.

– Прости, куколка, – хмыкнул я, закончив надевать на нее штаны и взявшись натягивать толстовку на эти удивительно потрясные сиськи. – Или нужно что-то делать с твоим плечом, или ты превратишься в монстра-мутанта. Я посмотрел достаточно ужастиков, знаю, что ты обернешься в полночь, и не хочу быть рядом, когда ты начнешь пожирать меня на завтрак. Однако, будет тебе известно, я с радостью вылижу тебя, когда пожелаешь.

Сейлор вскрикнула от боли. Ей было так больно, что она даже посмеяться не могла. Господи.

Я нашел ключи от ее машины, усадил ее на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем безопасности, как ребенка. Все это время Сейлор грозилась убить меня всеми возможными способами, и некоторые из них были весьма изобретательными и чрезвычайно болезненными. Я в ответ перечислял ей все способы, какими хотел убить ее, когда мы только съехались, в том числе ударить ножом на фоне заката на Багамах и сбросить с Эйфелевой башни. Мне было не понять, как можно быть настолько одержимым чем-то (в ее случае, участием в Олимпийских играх), чтобы рисковать своим здоровьем.

Когда мы покончили с фантазиями о том, как убиваем друг друга, она принялась без умолку трещать про то, что все это помешает ее прогрессу на тренировках. Я включил радио, но это не помогло, а потому решил сменить тему:

– Знаешь, изначально я заглянул за дверь, потому что подумал, что ты мастурбируешь.

Краем глаза я заметил, как она бросила на меня взгляд, полный огня и ярости.

– Можно многое сказать о человеке по тому, как именно он предпочитает мастурбировать. – Я пожал плечами, ведя машину по пустым улицам Бостона. Они уже становились мне знакомыми. – Мастурбация в горячей ванне указывает на твой консервативный склад характера, ты знаешь? Мне казалось, ты из тех, кто занимается этим возле тарелки с клубникой в шоколаде, читая томик Даниэлы Стил.

– Я не мастурбирую, – сказала Сейлор, дерзко глядя на меня, будто подначивая с этим поспорить.

Я поверил ей. Она похожа на девчонку, у которой слишком много дел, чтобы исследовать секс, невзирая на все его чудеса.

Я почесал небритую челюсть.

– Потому что не умеешь или потому что оргазм тебя не интересует?

– И то и другое. – Она удивила меня своим признанием.

– С первым могу помочь. – Я прокашлялся.

– Как мило, что ты предложил.

– Это не «нет», – заметил я.

– Но и не «да». Просто я пытаюсь не думать о том, что мне сейчас прочитают лекцию, потому что я не занялась лечением раньше. Надеюсь, укол стероидов поможет. У меня завтра ранняя тренировка.

Эта засранка все равно собиралась тренироваться через несколько часов. Невероятно.

– Это просто гребаная стрельба из лука, – процедил я. – Ты ни во что не стреляешь. Это даже не настоящий олимпийский вид спорта. Это хрень, которую люди смотрят, чтобы заснуть. Для фона.

– Мне правда жаль, что ты так и не нашел то, что тебе небезразлично, Хантер, но не тебе меня судить.

– А я только что это сделал.

– Замолчи, – насупилась она.

– Заставь меня.

– Как?

Я пошевелил бровями, и она откинула голову на подголовник.

– Фу. У тебя в голове грязнее, чем на свалке.

Я помалкивал все время, что мы провели в отделении неотложной помощи. Сейлор сделали укол стероидов и обезболивающего, осмотрели ее плечо и сделали снимок. Строгий доктор, который проводил осмотр, сказал ей, что нужно начать физиотерапию, настоящую физиотерапию, как только спадет опухоль. Назначил ей как минимум две недели отдыха от тренировок. Она исправно со всем соглашалась и была паинькой, коей я ее и считал, пока мы не съехались.

Но пока мы шли к машине, она вдруг сказала:

– Ты представляешь? Он в самом деле думал, что я могу взять двухнедельный отпуск.

– Потому что так и есть, – тут же ответил я.

Почему мне не все равно? Почему? Почему? Почему?

– Ни в коем случае.

– Это я должен отправлять твоим родителям еженедельный отчет, – пробормотал я.

Сейлор рассмеялась, а потом схватилась за плечо.

Видя ее такой, я приходил в ярость.

Дома я уложил ее в постель и стал смотреть, как она засыпает. Обезболивающее здорово ее прибило. Она заснула за пару секунд.

А перед этим сказала:

– Хант, вообще как-то жутко, что ты так на меня уставился.

Я был полностью с ней согласен, но ничего не мог поделать. Она называла меня Хантом, сказала моему отцу, что я замечательный, а еще всегда знала, что мне хочется съесть, когда делала заказ еды с доставкой, даже если мы не разговаривали весь день.

В ней было полно страсти, а во мне – ни капли. При этом я дрочил по три раза в день, а ей даже не нужно было, чтобы ее регулярно трахали.

Сейлор Бреннан сбивала меня с толку.

Я заснул на застланном ковром полу ее спальни, как гребаный торчок.

Следующим утром Сейлор вышла из своей комнаты в поношенной одежде для тренировок. Я стоял за кухонной стойкой, потягивая кофе в дизайнерских спортивных брюках и толстовке с капюшоном.

Я пододвинул дымящуюся кружку с кофе в ее сторону в качестве предварительного предложения заключить мир, перед тем как устрою ей адскую жизнь. Сейлор улыбнулась в знак благодарности и сделала глоток, закинув снаряжение для стрельбы на поврежденное плечо, с которого слегка спала припухлость. Сущий дьявол. Если бы я был королем, собравшимся на войну, то хотел бы, чтобы она вела мою армию. Эта сучка уничтожит все на своем пути, чтобы получить желаемое.

– Еще раз спасибо за вчерашнее. Я перед тобой в большом долгу. И для начала скажу твоему отцу, что ему, по моему мнению, стоит ослабить поводок. Ты и впрямь довольно классный.

Пока она говорила, ее зеленые глаза все больше округлялись, как у ребенка, который рассказывал историю.

– Запечатлей этот момент в памяти, aingeal dian, потому что скоро все резко изменится к худшему. – Я схватил телефон с мраморной стойки и бросил его ей. Затем указал на него подбородком.

– Он разблокирован. Проверь мой журнал вызовов.

Сейлор нажала на зеленую кнопку и посмотрела на мой последний исходящий звонок.

– Это номер Джунсу. – Ее глаза вспыхнули. Все лицо исказилось. Сперва в замешательстве, потом от шока, осознания, и, наконец, от ярости.

– Я позвонил ему, чтобы рассказать о том, что случилось с твоим плечом. Прислал ему фото с назначениями врача. У тебя освобождение на две недели. Прости, милая.

Наступило молчание.

Чрезмерно продолжительное молчание.

Неловкое молчание в духе «я сейчас тебе устрою».