Текст книги "Из космоса с любовью"

Глава 11
Убежище

– Шкрик-вик! Шкрик-вик!..

Серый усач противно пиликал где-то поблизости, но меня он больше не раздражал. Я любила весь мир. Потянувшись, приподнялась на локте и осмотрелась. Маркуса рядом нет. И почему меня это не удивляет? У этого мужчины прорва энергии, которую на острове некуда девать, вот и просыпается с рассветом. А я опять проспала, и в очередной раз завтрак готовил леранский миллиардер. Забавная ситуация, но вряд ли кто поверит, если рассказать. И все же обидно, что проспала, я хотела проснуться раньше и приятно удивить завтраком в постель, отблагодарив за кофе. Ну и не только за него, а и за то, что Маркус взял на себя готовку.

У пребывания на необитаемом острове есть своя прелесть для женщины – не надо ломать голову над тем, что сегодня надеть. Отыскав купальник и платье, я быстро натянула их и вышла из-под навеса.

Вовремя. Над раскаленными угольями подгорал наш завтрак – четыре крупные рыбины на веточках. Сняв их на широкий лист, лежащий на камне, я испытала удовлетворение: хоть сегодня я была полезна. Накрыв спасенную еду вторым листом, отправилась на поиски Маркуса.

Настроение зашкаливало. Тело пело, одновременно переполненное энергией и легкой истомой. Душой же завладела щемящая нежность к Маркусу. После совместной ночи я ощущала себя самой красивой и желанной во всей Вселенной – он это доказывал до рассвета. Столько нежности и смущающих комплиментов… Одна ночь с увлеченным леранцем дала мне больше, нежели несколько лет отношений с якобы влюбленным женихом. Нет, я не буду вспоминать Арка, не хочу портить настроение.

Предсказуемо, что Маркуса я нашла у озера, на противоположном берегу. Он не плавал, увлеченно что-то искал на мелководье, как поняла после некоторого наблюдения. Заинтригованная его действиями, я подошла ближе, но так, чтобы остаться пока незамеченной.

Маркус доставал из озера ракушки, за один раз – две-три, не больше. Осторожно осматривал их и возвращал обратно в воду, не открывая. Вытянутой формы, длиннее моей ладони, какие-то невзрачные, буро-серые. И чем они его заинтересовали? Моллюсков я не люблю, но в условиях необитаемого острова готова съесть что угодно. Только в этот момент я ощутила, как сильно проголодалась, настолько, что согласилась бы и на стейк из шпина.

До Маркуса можно дойти по берегу, но лезть по камням и через высокую растительность я не решилась и до своей цели добралась вплавь, заодно освежившись и взбодрившись.

– Доброе утро, – произнесла я, когда блондин оставил свое занятие и пошел навстречу.

Широкие ладони скользнули по моим плечам, нежно гладя. Молча накрыв мои губы своими, Маркус поцеловал с откровенной жадностью.

– Доброе, Алиса.

Ласкающий взгляд мужчины осязаем, будто перышком по моему телу провели. Захотелось зажмуриться, замурлыкать, как кошка.

– А что ты делаешь? – Я не удержала любопытство при себе.

– Среди обычных жемчужниц ищу особенную, – загадочно ответил леранец и нахмурился: – Рыба… Я забыл снять ее с костра.

– Я сняла, не переживай.

Интересно, что повлияло на его собранность? Недосып или, быть может, думал обо мне?

– Раз ты уберегла наш завтрак, предлагаю поесть, а затем исследовать ближайшую гору – пора искать серьезное убежище.

Я вспомнила, как он говорил о сезоне гроз, который вскоре начнется. Длящиеся часами тропические ливни – явление страшное, наш навес сорвет в первые же минуты. Только глупцы останутся возле озера, пренебрегая возможностью отыскать надежный приют.

– Я не против озвученной программы развлечений, – улыбнулась я и последовала за леранцем в озеро. – Скучно не будет.

И почему у меня такое ощущение, что я права?

Рыба, даже чуточку пригоревшая, оказалась восхитительной – аромат дыма придавал вкусу остроты, или я просто слишком проголодалась. Все же бурное времяпрепровождение давало о себе знать.

Завтракая, мы не сводили друг с друга глаз и улыбались. Подозреваю, со стороны смотрелись странно, а то и смешно. Говорят, влюбленные в острой фазе чувств глупеют. Не знаю, как блондин, а я, похоже, уже.

– Маркус, а где ты научился так вкусно готовить? Да еще в таких условиях?

Я собрала рыбные кости на листок, планируя выкинуть объедки в кусты, подальше от нашего лагеря. Еще на прошлом месте Маркус объяснил, что если будем выбрасывать их рядом, то приветим какую-нибудь живность, и не факт, что она окажется безобидной.

– Моя мать – художница, крайне увлекающаяся натура. Время от времени она устраивает себе творческие каникулы: уезжает на семь – десять дней на крохотный остров с одним бунгало. Там она пишет картины сутки напролет, порой забывая не то что поесть, но и попить. Когда я был подростком, старался поехать с ней, чтобы проследить за ее режимом.

Маркус улыбнулся, его голубые глаза потемнели, меняя цвет на глубоко-синий.

– А сейчас как она? Продолжает устраивать каникулы без тебя? – Я не удержалась от закономерного вопроса.

Мне и вправду было интересно, кто заботится о художнице, если сын взрослый. Творческие люди, по словам тех, кто с ними близко сталкивался, те еще оригиналы. Сама я не имела никаких талантов, если не считать интуитивный поиск неисправностей в механизмах.

– Сейчас у нее есть помощница, подруга Эфриды.

Маркус помрачнел, а я прикусила язык – сама же нечаянно напомнила ему о невесте. Неверной невесте, но и он, получается, от нее далеко не ушел. Прогнав неприятное давящее чувство, я сосредоточилась на рассказе блондина, который тоже отринул неприятные мысли и даже улыбался.

– Однажды сломалась система управления бунгало – вышли из строя многие приборы, в том числе и холодильник, забитый продуктами. Мы узнали об этом, лишь когда мать отпустила такси. За нами должны были прилететь через две недели, коммуникаторы не брали, пришлось думать о том, как прокормить себя эти дни. Волей-неволей я научился собирать крабов, моллюсков, ловить рыбу – и все это готовить на костре.

– И как? Продержались?

Маркус усмехнулся:

– Как видишь, я жив. Позже мне еще довелось практиковаться в экстремальных условиях во время службы в армии.

– Ты был медиком отряда?

Он равнодушно пожал плечами:

– Кем же еще я мог служить после медицинского? Ладно, давай собираться.

Пока я расчесывала волосы, а потом заплетала косу, Маркус что-то мастерил, устроившись за невысоким, но густым кустом альмаля. Хоть и грызло любопытство, я не спрашивала и не подглядывала – каждый человек нуждается в уединении. Все равно потом узнаю, чем он занимался. Увы, блондин оказался крепким орешком: признаваться не спешил.

К походу в ближайшую пещеру мы собрались быстро, точнее, сделал это леранец. Воду, набор лекарств, сухпаек, веревку он завернул в тонкое термопокрывало. Этот компактный сверток обвязал короткой веревкой и из нее же сделал лямки, чтобы носить его за спиной. Затем настал черед оружия: одни ножны прицепил на пояс, вторые – на голень.

Я наблюдала за быстрыми сборами молча, понимая, что сама бы так не сумела, обязательно что-то да забыла бы.

Захватив хорошо зарядившийся на солнце фонарик, через полчаса мы подошли к ближайшей из расщелин, рассыпанных по известковому склону. Полускрытая ползучим растением, похожим на дикий виноград, она встретила нас невысоким каменным завалом, который пришлось перелезать. Узкий проход через несколько минут вывел нас в зал, украшенный каменными «сосульками» – сталактитами. Были здесь и торчащие из пола «зубы» – сталагмиты. Часть наростов липла к стенам и напоминала диковинные предметы: гигантские соцветия брокколи, виноградные грозди, скомканную ткань, пчелиные соты…

– Ого! Сколько их здесь? – Я спросила шепотом, боясь нарушить тишину.

Природа создала настоящий шедевр – мрачный, но прекрасный.

– Много. Здесь легко потеряться между колонн, – сообщил Маркус, поднимая фонарик повыше и освещая обширную территорию. – Предлагаю подстраховаться.

Сбросив импровизированный рюкзак на пол пещеры, он достал из него моток веревки. Ею мы обвязали друг друга.

– Я уже сейчас могу сказать, что эта пещера нам не подходит – слишком длинный в нее ведет переход. Остановимся здесь, если не будет ничего более подходящего.

– Знаешь, а я раньше не бывала в пещерах, – неожиданно призналась я. – Часть детства провела на Земле, у гор, но так никогда и не поднялась ни на одну вершину. А вот дед у меня спасатель – больше сорока лет разыскивал потерявшихся там людей. Однажды, еще по молодости, его завалило в пещере, и бабушка не покидала место поисков, пока его не нашли, хотя даже опытные спасатели твердили, что в тех условиях он погиб. Его спасение через одиннадцать дней назвали чудом.

– Если женщина до последнего верит в своего мужчину, эта вера усиливает его, дает дополнительную удачу.

После тихого замечания Маркуса мне стало грустно – вспомнился бывший. Видимо, я до конца не верила в него – Арк чувствовал это и поступил со мной так, как позволила ему совесть.

После того как мы обвязались веревкой, идти стало спокойнее. Впереди шел Маркус. Он старался, чтобы света фонаря хватало и пляшущие тени не мешали переступать через камни и обходить «зубы», росшие из пола.

Временами я слышала попискивание над головой. Поначалу думала, что это галлюцинации, – сказывалось напряжение, и слышалось то, чего не было, тем более что Маркус не обращал на подозрительные звуки никакого внимания.

Я успокаивала себя так, пока что-то не шлепнулось на плечо. В темноте, разгоняемой светом одинокого фонарика, видятся всякие ужасы. И несколько секунд я не решалась проверить, что на моем плече. Паук? Ядовитый жук?

Нервы сдали – я коснулась указательным пальцем подарочка свыше… Ох, уж лучше бы это был паук! Похоже, меня кто-то обгадил.

– Маркус, наверху кто-то есть, – прошептала я.

– Разумеется, – спокойно ответил блондин. – Как и в любой пещере, здесь водятся летучие собаки.

Он направил белый луч фонаря на потолок. И я их увидела. Ох, желтые карлики, какие огромные! Больше земных летучих мышей в несколько раз!.. Сейчас они напоминали сложенные и подвешенные к потолку зонтики, поэтому судить, похожи на собак или нет, я не могла. И хотя Маркус недолго беспокоил их светом, летучие твари проснулись и запищали настолько пронзительно, что у меня волосы на голове встали дыбом.

– Алиса, быстрее!

Маркус ускорил шаг, я поспешила за ним, понимая, что происходит нечто экстраординарное. Неужели не ожидал, что существа проснутся? И хотя мне не по себе, душу грело понимание, что в этот раз накосячил блондин, а не я.

Что-то коснулось моих волос, легонько дернув. Взвизгнув, я отшатнулась вправо, и пол ушел из-под ног, осыпаясь песком. Я полетела в яму. Веревка натянулась, больно впиваясь в талию, а затем обмякла – Маркус последовал за мной. Наш полет я сопровождала криком. В голове билось одна мысль: взяла и сглазила…

Вокруг посветлело, а затем резко пахнуло холодом – мы упали в воду. Ледяную!

Запаниковать не успела – сильная рука схватила за плечо и толкнула вверх. Вынырнув на поверхность, я толком не отдышалась, сразу закричала:

– Маркус! Маркус!..

Блондина я почему-то не видела, хоть это он подтолкнул меня вверх.

Я кружилась в воде, ища его взглядом.

– Маркус!..

Паника накатила, холод страха заморозил все внутри. А что если на него напал какой-нибудь водяной змей? Или Маркус зацепился за что-то и не может всплыть? Сделав глубокий вдох, я нырнула. Нырнула с открытыми глазами и сразу увидела, как в прозрачной толще кто-то плывет ко мне, поднимаясь со дна.

Вынырнули мы с Маркусом одновременно. Я жадно дышала, он даже не запыхался.

– Пока падали, я упустил фонарь, пришлось доставать. – Он потряс работающим прибором.

Отстраненно отметила, что было видно и без него.

– Ты с ума сошел! Ты мог утонуть! Лучше бы фонарь оставался там! – Я кричала, срывая голос. – Я думала, ты погиб! Зацепился за что-то! Как ты мог?

– Тихо.

Одно слово – и моя истерика прекратилась.

Нахмуренный блондин строгим тоном спросил:

– Успокоилась? – когда кивнула, велел: – Плыви к берегу.

То, что он не нянчился, а разговаривал сурово, помогло собраться с духом и доплыть до берега. Песчано-каменистый, он был освещен потоками света, пробивающимися сквозь трещины в своде. Своеобразное освещение помогло сразу заметить на дальней стене барельеф.

– Маркус, ты видишь то же, что и я? Или я брежу?

Плавные, четкие линии – не похоже на шутку природы или игру света и теней.

– Нет, ты в порядке.

Глаза не обманули: на стене выбито изображение мужчины и женщины, сидящих на спине огромной черепахи. Бедра женщины обхватили бока мужчины, руки вцепились в широкие плечи, голова запрокинута назад. Недвусмысленная поза.

– Какой пошлый барельеф. – Я не удержалась от комментария.

– Все, что касается Ктулху, не может быть пошлым, – возразил Маркус твердо. – Ты у меня немного ханжа, Алиса, не видишь красоту интимной стороны человеческих отношений.

Я не обиделась за ханжу – есть немного, признаю, да и после слов: «Ты у меня…» – разве можно сердиться? Я бы хотела быть «его». Очень хочу.

Горло перехватило. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я повинилась:

– Не признала Ктулху в человеческом облике.

– Ктулху и его жена Шадора, – уточнил блондин. – И кстати, это не барельеф, а горельеф, ведь фигуры выступают над плоскостью фона более чем на половину объема изображения.

Я не сильна в искусстве, поэтому поверила на слово. Сцена, если отбросить смущение, действительно впечатляла. Метра четыре в высоту, а может, и больше, фигуры поражали проработанностью деталей. Пара на черепахе будто живая и вот-вот сойдет со стены, чтобы продолжить свое занятие уже на полу пещеры.

И как скульптор выбивал все это? Свесившись на веревке? Или стоя на длинной лестнице?

– Не представляешь, Алиса, что мы нашли, – несколько растерянно произнес Маркус. Только сейчас я заметила, что он выглядит немного потрясенным. – После храма Ктулху на Рионе это второй значимый культурный объект Лерана. Культовых сооружений осталось очень мало, а настолько древних – единицы.

– Почему?

– Время, землетрясения, вандалы, отрицающие влияние океанского божества на жизнь современных леранцев. Много факторов. Но знаешь, что? – Блондин задорно улыбнулся, окончательно приходя в себя. – Археологи передерутся за право исследовать это убежище влюбленных.

– Убежище? – Я зацепилась за неожиданное слово.

– Да, раньше на многих крупных островах строили подобные пристанища для влюбленных, которым по какой-то причине нельзя было просто соединить судьбы: мешали родственники или жизненные обстоятельства.

– И что, они здесь прятались?

– Не просто прятались, – усмехнулся Маркус. – Ктулху благословлял их, соединяя и отмечая своей милостью, чтобы их не смогли разлучить. После посещения подобного убежища пара считалась соединенной навеки.

– То есть ты хочешь сказать, что визит сюда заменяет регистрацию брака? Ну, раньше заменял, – быстро поправилась я, поняв, что сказала глупость.

– Именно так, – кивнул Маркус. – Да и попасть в подобное место могли лишь по-настоящему любящие люди.

Мое сердце екнуло. На миг захотелось, чтобы очередной красивый миф оказался правдой, чтобы древние традиции действовали и сейчас, что невозможно в эпоху космических полетов. Солнечный ветер, о чем я? Еще несколько дней на острове – и я, неисправимая материалистка, поверю в существование богов, точнее, в одного конкретного – любвеобильного жутковатого Ктулху.

Ехидный смешок прошелестел под сводом пещеры.

– Ты слышал?

– Что? – Маркус обернулся, оторвавшись от созерцания изображения своего кумира.

– Ничего, показалось.

Кошмар… Начались галлюцинации!

Уголок рта мужчины на горельефе дернулся в усмешке.

Я сморгнула – нет, снова привиделось. Потрясения дают о себе знать, надо отдохнуть. Только как, если и дня не проходит без какого-нибудь злоключения?

– Маркус, как будем выбираться отсюда?

– Искать выход нет смысла, – спокойно заявил блондин.

Развязав веревку, соединившую нас, он занялся распаковкой вещей.

Я нахмурилась. Как это нет смысла?

– Не поняла, объясни. Почему не будем искать?

– Здесь наверняка полно ловушек, недаром место зовется убежищем. За всю историю Лерана разгневанные родственники ни разу не проникали в схроны за беглецами.

– И как быть? Возвращаться так же, как попали сюда?

– По легендам, пара покидала убежище, когда была готова это сделать. – Маркус почему-то усмехнулся. – Но историки утверждают, что выход указывал луч восходящего солнца. Нам придется здесь проторчать до утра.

Оглядевшись, я села на непромокаемое термопокрывало, которое расстелил Маркус. Вода, еда, хорошая компания есть, можно и подождать до восхода.

– Ладно, до утра так утра. Только как бы нам не проспать?

– Я не планирую спать вообще, а ты можешь подремать.

Маркус приглашающе похлопал себя по коленям, предлагая их в качестве подушки. Мокрые взъерошенные волосы, неизменная заботливость и теплый взгляд – я еще сильнее осознала, как он мне дорог. Родной, близкий человек.

Щемящая нежность переполнила сердце, и я потянулась к Маркусу с поцелуем, на который он ответил с готовностью и чуточку пугающей жадностью. Тлеющая искра полыхнула пламенем. Поцелуи и ласки возвращались сторицей. Страсть, смешанная с нежностью, – разве может быть что-то прекраснее?

Многим позже я лежала на плече у Маркуса. Он медленно пропускал пряди моих волос сквозь пальцы. Молчали. Но слова и не нужны, когда двое все еще чувствуют единение душ. Невероятно… я ощущала себя настолько счастливой, что пожелала бы остановить мгновение, если бы мне предложили. Жаль, у Ктулху другая специализация.

– Алиса, я искал подходящий момент, чтобы кое-что отдать, и кажется, он настал именно сейчас.

Поразительно прекрасные мгновения не могут длиться долго – Маркус, как был обнажен, поднялся с покрывала. Я залюбовалась его крепкой, жилистой фигурой. Не соглашусь с утверждением, что женская нагота эстетичнее, на некоторых мужчин невозможно насмотреться. Быстрые ноги охотника, широкие плечи пловца, треугольник торса и пресловутые кубики… Порой я жалею, что не умею рисовать.

– Тебе не хватает везения. – Делая это спорное заявление, Маркус достал из валяющихся на полу поясных ножен кулон на длинной нити. – Это тебе. Талисман на удачу. С ним ты реже станешь попадать в передряги.

Каплевидная зеленая жемчужина, оплетенная нитью, вмиг заворожила своей необычностью.

– Порой то, что мы называем неудачей, – всего лишь поворот по дороге к счастью.

– Земной философ сказал? – усмехнулся Маркус.

Я задумалась, вспоминая, где слышала эту фразу. Смешно, но, кажется, встретила в каком-то любовном романе.

– Не помню автора, но он прав. Авария подарила мне время с тобой. – Я машинально добавила, не задумываясь над приличиями: – Когда еще леранский сноб обратил бы внимание на обычную землянку?

– Сноб?

– Ой… – Я подняла голову и смущенно улыбнулась: – Прости, но в самом начале нашего знакомства ты все-таки вел себя как сноб, и я время от времени мысленно тебя так называла.

Маркус – идеальный мужчина, он захохотал, не думая обижаться.

– Не только мысленно! Я не забыл, как ты меня ругала в храме!

Я обиделась и напомнила:

– Так и ты меня просто морной назвал, нарушив этикет.

– Извини, я был зол. Обычно в храм приходят поглазеть туристы, для которых Ктулху – лишь озабоченный бог. Они не видят серьезную философию нашей древней религии.

Можно с умным видом кивнуть, но я, вздохнув, призналась:

– Если честно, я тоже не вижу. А в храм заглянула случайно и была потрясена откровенностью фресок.

Отсмеявшись, Маркус притянул меня к себе и, легонько поцеловав в нос, с чувством признался:

– Я обожаю тебя, Алиса. Обожаю твою прямоту, честность и живость.

Какое признание… почти заветное, о котором мечтает каждая девушка. Только насчет честности он поспешил. Но раскрывать свои тайны я не спешу не потому, что хочу обмануть его, а потому, что страшусь увидеть осуждение.

От печальных мыслей помогла отвлечься жемчужина, настоящее маленькое чудо. А может, и не маленькое, если ее называют сокровищем и национальным достоянием Лерана. Поразительно яркий зеленый цвет и легкие разводы на перламутре необычны – у пресноводного жемчуга Земли таких нет, по крайней мере, я о подобном не слышала. А еще подарок Маркуса был размером с грецкий орех, поэтому его и удалось оплести нитью красиво.

– Жемчужина прекрасна, и я очень признательна, что ты думал обо мне и позаботился таким образом. – Вздохнув, я протянула нить обратно Маркусу. – Но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Блондин удивленно вскинул темные брови.

– С чего ты решила, что они будут?

– Ты же говорил, что жемчуг желаний не все могут купить. Я не хочу, чтобы к тебе возникли вопросы у властей, когда мы вернемся.

Улыбнувшись, Маркус забрал кулон и зашел мне за спину. Поцеловав в плечо, принялся завязывать на шее нить.

– Проблемы будут у гостей планеты, если они займутся выловом жемчуга, – это незаконно. Если леранец найдет особое озеро на безлюдном острове, он имеет право получить определенный процент. За одну жемчужину мне претензии выдвигать точно не станут, главное, чтобы она тебя приняла.

– В каком смысле?

Я осторожно погладила подушечкой пальца необычный кулон, бесценный и уникальный. И в тот же миг ощутила тепло, исходящее от жемчужины. Нет, она не нагрелась при соприкосновении с моей кожей, она была…

– Как живая, теплая, – своими впечатлениями я поделилась вслух.

– Значит, ты достойна носить жемчуг Лерана.

Подарок согрел мое сердце. Я не поклонница мистики, но, если в силу жемчуга верят жители целой планеты, значит, в этом что-то есть. Я радовалась не дороговизне кулона, а поступкам Маркуса: вчера он пообещал избавить от невезучести, а сегодня уже нашел способ, который посчитал действенным.

– Кстати, утром ты говорил, что ищешь особую жемчужину среди обычных. В озере живут разные жемчужницы?

Маркус помрачнел, напомнив мне грозовое небо.

– Да, дающие зеленый жемчуг соседствуют с речными ракушками.

– Это нормально? – Я и сама понимала, что нет, иначе Маркус не выглядел бы расстроенным.

– Нет, зеленые жемчужницы не терпят конкурентов. Такое ощущение, что кто-то пытался добавить в озеро своих ракушек, что глупо: искусственно вырастить жемчуг желаний нельзя, как и стимулировать увеличение популяции.

– Выходит, остров не так уж и необитаем? – Я нахмурилась. – Кто-то сюда прилетает или приплывает?

Маркус хмыкнул:

– Военные с твоей тайной базы. Заскучали без дела и решили немного развлечься – попробовать себя в выращивании зеленого жемчуга.

Я шутливо стукнула Маркуса по плечу.

– Издеваешься, да? А я до сих пор уверена, что та упаковка энергетика здесь не просто так.

Упоминание жемчуга заставило опустить взгляд. Какое все-таки неожиданное и необычное украшение. И главное, сделано руками Маркуса, а не куплено за его деньги – в противном случае я бы не приняла его.

Рассматривая жемчужину, я вдруг отметила, что она стала ярче. Нет, не сама изменила цвет – ее осветил луч солнца, который упал сверху прицельно. И почти сразу лучик побежал дальше: по моему животу, бедру… Соскочив на пол пещеры, прикрытый сейчас серым покрывалом, ускорился и, как будто заманивая, заскользил дальше. Так в школе играют дети световыми указками, когда пытаются привлечь внимание одноклассников.

– Маркус, смотри! – Я указала блондину на игривый лучик. – Это случайно не знак Ктулху?

– Не случайно, это он и есть. Легенды не врут, – коротко произнес мужчина и принялся собирать наши вещи.

Я поднялась с покрывала и помогла сделать из него «рюкзак». Мы управились за минуту, и указывающий луч не успел далеко убежать.

Следуя за своеобразным проводником, продолжили разговор.

– Но ты же сказал, что знак свыше появляется утром, с рассветом солнца?

– Это если пара не решила скрепить узы прямо в пещере, как мы.

Чудненькая легенда… Чтобы выйти раньше, надо было переспать! И хотя мы выполнили условие, о котором умолчал Маркус, случайно и вдобавок по моей инициативе, все равно неловко. И вроде бы не на что обижаться, но почему-то я почувствовала себя… использованной и обманутой? Ктулху, развлекаясь, словно подтолкнул нас друг к другу.

– Почему ты сразу не сказал о диком условии?

– А ты бы посчитала его приемлемым?

Я не ответила – он прав. Предложение заняться любовью ради того, чтобы выйти из пещеры, обидело бы. Маркус не желал оскорбить, поэтому деликатно промолчал. Все неприятные мысли вмиг испарились.

Как и луч, который внезапно остановился, уткнувшись в очередную группу сталактитов, тянущуюся к стене пещеры.

– Выход где-то здесь.

С минуту мы осторожно бродили между колоннами, пока не обнаружили узкий темный туннель, настоящий кошмар клаустрофоба. Без фонаря мы точно убились бы – не раз довелось перепрыгивать через ямы и расщелины без дна. К счастью, пытка вскоре закончилась – проход расширился и стал плавно вести вверх. Повеяло свежим воздухом. Впереди показалось световое пятно.

– Выход, Маркус!

Я рванула вперед – и была перехвачена сильной рукой.

– Тихо, не спеши. Впереди могут ждать ловушки.

Предупреждение вмиг притушило мою радость. И правда, чего это я? Охваченная эмоциями, не подумала об опасности.

Оказавшись в просторной пещере с широким выходом, частично закрытым густыми плетями какого-то растения, я поняла, что из нее получилось бы неплохое укрытие от ливней.

Одна проблема – ее уже заняли.