Читать книгу "Хаос"

Катарсис

Огромный белый лимузин, ждал у подъезда. В свете не по-осеннему яркого солнца, от сверкающей белизны лимузина, слепило глаза. Свет прогнал тяжелые мысли от странного разговора. Дверца приоткрылась, и он нырнул внутрь. Его там ждала Руах. О-о-о! Это была превосходно. Он искренне рад был видеть девушку. Она была ослепительна. Волосы были зачесаны высоко и мелкими локонами ниспадали на плечи, мягко обрамляя ее восхитительное лицо. Белый костюм, видимо, в тон лимузину, придавал ощущение свежести. Глаза сияли, на губах блуждала та же отстраненная улыбка. И этот загар! Ее кожа переливалась, казалось, что она искриться миллионом звездочек! Он не выдержал и спросил, – боже, где ты так загорела, на дворе осень, а ты вся сияешь!

Глаза девушки вспыхнули, она улыбнулась, и в машине стало совсем тепло, – высоко, очень высоко, – ответила она, неопределенно описав рукой полукруг над головой.

– В горах? – он не совсем понял, где это высоко и решил уточнить.

Девушка удивленно взглянула на него и протяжно ответила, – да-а, пожалуй, в горах, – при этом улыбаясь чему-то в глубине собственных мыслей.

Он уже привык к странностям вокруг него, поэтому решил расслабиться и провести приятные минуты с Руах, наслаждаясь ее обществом. Окна были прикрыты рольшторами, и водительское место тоже загораживала перегородка. Но долго расслабляться не пришлось. Видимо Руах знала свое дело, и не просто так, появилась она в его жизни.

– Я должна тебе сказать, – девушка стала серьезной, – вернее, передать…

Казалось, она краснеет, путаясь в словах. Он никак не мог взять в толк, что же она хочет выразить.

– Понимаешь, это мое первое задание, такого рода, – она закрыла руками лицо, – ой подожди, я соберусь…

Он сидел, ничего не понимающий и ждал, пока Руах соберется.

Постепенно она упокоилась, и очень серьезно произнесла, – тебя призывают, ты должен послужить!..

Он ждал еще чего-нибудь, каких-то объяснений, но их не было. А уточнения, между тем, хотелось бы получить, – куда, если не секрет, меня призывают, в армию? – он улыбался.

Она удивленно, и даже строго глянула на него и ошарашила окончательно, – в какую еще армию? Ты же старый!

Вот те и здрасте! Он выразительно поклонился ей, выражая тем самым глубочайшую благодарность за выказанную прямоту!

– Ой! – она прикрыла рукой свой прелестный ротик, – я не то хотела сказать! – ее глаза молили о прощении, – конечно, в армию не надо, нет, это другое…

Она приблизилась и положила свою ручку на его измызганные, с въевшейся краской, пальцы.

Он улыбнулся, желая продемонстрировать, что совсем не обижен, и гордиться своим возрастом.

Руах продолжала, – понимаешь, настал твой час, ты много, много страдал, работал, творил! – последнее слово она произнесла с особенным выражением, – ты стоишь на пороге, только нужно войти, а там за этой дверью, вечность. Ты создашь свою лучшую картину. Тебе дано это право, эта картина станет дорóгой для всех нас.

Он не понимал и половины из того, что Руах бормотала. Его мысли, чувства, желания сконцентрировались на этой маленькой ручке. Он почти не ощущал ее прикосновения, казалось, что рука невесома. Руах сидела совсем близко и говорила, говорила… Ее волосы касались его лица, от ее тела исходила такая свежесть, что у него кружилась голова.

– Многие, многие пытались проложить путь, но люди забывают… Невозможно достучаться… Мы сами не в силах, только чувствам открывается истина… Только ты, ты… Все ничто… Никто не в силах…

Он перестал воспринимать реальность, она еще что-то бормотала. Он распустил ее волосы, огненным водопадом они рассыпались по плечам. Одежда спадала сама. Они едва касались друг друга. Бесконечность прикосновений. Ее руки рождали звездные скопления в его теле. Время остановилось. Лишь дыхание, он впитывал ее дыхание, сознание провалилось в бесконечный свет. Стон. Ее стон, огнем разливался в нем. Движение, движение, все сжалось в одну точку… Взрыв! Вселенная понеслась, разрушая покой! Свет! Обжигающий свет…

Он открыл глаза. Руах смотрела на него. На ее лице застыл благоговейный ужас, так это можно описать. Господи, какие знакомые глаза! – мысль пронеслась как молния.

Она отстранилась и села, – ты провел меня! – было непонятно, говорит она с восторгом или с досадой, – я поняла! – ее голос набирал силу, – я все поняла!!! – казалось, что это кричат небеса, – я поняла, – обессиленная она упала на сиденье.

В его жизни было много женщин, очень много, разных женщин. Но то, что произошло, нельзя назвать близостью, нельзя назвать единением. Это было больше чем соприкосновение! Это было очень, очень, очень странно, и непостижимо. Он не помнил собственно близость, казалось, что обжигающая страстью пелена упала на них и, испепелив их души, открыла солнце, и оно ослепительно засияло, обнажая падение в пустоту. Он был абсолютно опустошен. Мыслей не было. Желаний не было. И окружающая белизна начинала угнетать, хотелось закрыть глаза и погрузить в темноту покоя и дремоты.

Может, он и задремал, убаюканный мягким покачиванием лимузина. А может, и нет, может, это была лишь секунда. Время перестало играть значение. Только, когда он открыл глаза, Руах была причесана и одета. На ее лице появилось выражение восторга и полной отстраненности. Она стала совсем чужая, эта почти незнакомая, непонятная ему девушка, неизвестно откуда появившаяся в его жизни.

Он оделся, и они доехали молча. Говорить не о чем не хотелось, да и о чем?

Подняв рольшторы на окнах, они увидели, что находятся в административном центре столицы. Строения из стекла и бетона готовились поглотить, еще кое-где виднеющиеся архитектурные памятники, которые, как бы напоминали о бренности мира и еще о том, что невозможно уничтожить то, что создавалось веками. Тени прошлого живут рядом с нами и даже в нашем урбанистическом современном мире они выглядывают из закоулков, совсем неожиданно, вдруг, напоминая о том, что природа наша сложнее даже самых современных и совершенных строений.

Машина остановилась около здания в виде огромной черной стеклянной пирамиды (совершенство современной строительной мысли). Руах подвела своего спутника к крыльцу, и двери повинуясь приближению человека, услужливо раздвинулись, открывая огромную лестницу белоснежного мрамора, уходящую в ослепительно сияющую солнечную высь. Она обернулась к нему, и он подумал, что видит ее в последний раз. Сердце защемило, казалось, что чего-то он не договорил, чего-то не понял в этой девушке.

– Здесь мы с тобой расстанемся, ты сделал для меня больше, чем я могла ожидать. Я в тебя верю. Помни о времени. Что бы не случилось, это будет правильным, ты сделал свой выбор, очень давно, – ее голос тускнел, казалось, она блекнет прямо на глазах, – мне пора, иди…

Он посмотрел в проем двери, величественная лестница призывно сияла. За его спиной хлопнула дверца лимузина, и заработал мотор, это вывело его из оцепенения. Он понял, что не успел попрощаться с Руах. Глубоко вздохнув, он шагнул вперед.

Привратник

Он вошел в здание. У двери стоял араб, с суровым непререкаемым лицом. Безупречно сшитый костюм темно серого цвета дополняла чалма на голове и темные очки в тонкой золотой оправе. На лацкане пиджака был приколот бейджик с надписью «Привратник».

На ломаном русском привратник спросил, – куда?

– Туда, – улыбаясь, ответил художник, махнув головой в сторону лестницы.

– К кому? – последовал следующий вопрос.

– К нему, – следовал лаконичный ответ. Он не знал куда должен попасть, поэтому отвечал то, что первым приходило на ум.

– Вам необходимо заполнить анкету, – с серьезным видом привратник подошел к маленькому столику в углу и достал из выдвижного ящика анкетный лист, и потертую шариковую ручку, которую можно купить в любом газетном киоске. Очень бережно разложил все на столике и предложил посетителю присесть.

Решив не спорить, художник присел и стал вникать в суть вопросов в анкете. Первый же вопрос поверг в легкое недоумение.

Вопрос был таков, – кто есть творец? И за ним следовало три варианта ответа, – первый – Я, второй – никто и третий – не знаю.

Согласитесь, странная постановка вопроса. Но более его поразили варианты ответов. Получалось, что анкета была составлена именно для него, тот, кто составлял ее, уже знал все произошедшие с ним недавнишние события.

– А можно свой вариант? – хотелось, как-то расшевелить эту статую в чалме, которая стояла рядом и следила за каждым его движением.

– Это и есть, ваши варианты, – недоумение привратника выразилось в пожатии плечами.

Да-а! Ситуация! Ну, да ладно, и художник написал вариант – не знаю. Хотя еще совсем недавно мог быть совсем другой вариант ответа.

Следующий вопрос был еще более странным, – какое развитие вы предпочитаете? – и варианты ответов, – физическое, духовное, финансовое.

– А если я хочу написать все три? Это возможно? – отвечать совсем не хотелось, но и уходить тоже было как-то…

– Написать можно все что угодно! А исполнить вы сумеете? – казалось, что сквозь очки, светиться ироничный взгляд привратника.

– А в чем проблема?

– Проблема в равновесии. Равновесие часто сравнивают с гармонией, но это ошибочно. Гармония обладает колоссальной энергией. Гармония сама и есть энергия. Гармонию невозможно создать она уже существует изначально, это то к чему можно стремиться, но как только гармония достигается, наступает равновесие. Равновесие влечет за собой полный покой. Покой губителен, покой останавливает энергию гармонии и гармония замирает. – Губы привратника расплылись в улыбке, – если вы сумете найти равновесие и не погубить гармонию, пишите! Но помните, что-то, что написано пером, не вырубить топором! – тут привратник широко улыбнулся.

Да, чудны дела твои, господи, араб декламирует русские пословицы! Но раз уж ввязываться в авантюру, то до конца! И он написал все три ответа.

Следующий вопрос был прост, – чего вы хотите? И варианты ответов, – блаженства, покоя, ничего.

Он схватил перо и уже хотел писать, но растерялся. А собственно, чего же он хочет? Как часто в периоды усталости, он восклицал, – ничего! Ничего не хочу! Или наоборот, покоя, дайте мне покоя! Странно, ведь он никогда не говорил, хочу блаженства. Интересно, а много ли людей мечтают о блаженстве? Если ничего не хочешь, ничего и получишь. Но ведь он всю жизнь твердил, что материалист, и что за чертой жизни ничего нет. Так чего же проще, напиши то, что ты знаешь наверняка и никаких проблем с будущим! Он растерялся и взглянул на привратника, казалось, тот скучает.

Вдруг у привратника зазвонил телефон в кармане пиджака. За все время разговора, привратник не выронил ни слова. Отключив телефон, он сообщил, что на данный вопрос анкеты можно не отвечать. Этот вопрос включен по ошибке, такое иногда случается, индивидуализировать анкету для каждого очень сложно.

– Но, как же вопрос останется без ответа? – серьезность происходящего, начинала становиться просто комичной.

– На этот вопрос ответят за вас, вы не компетентны, отвечать, на подобного рода вопросы, – привратник был серьезен до чрезвычайности.

Затем был ряд простых вопросов, вроде ваш вес, или возраст, был даже вопрос о размере его одежды.

И был последний вопрос, – когда вы впервые обрели суть? Вариантов ответов не было, да это и понятно, вопрос то личный.

Но он не совсем понял, о какой такой сути речь, и вообще, обретал ли он ее, и на какую тему, собственно, эта суть должна была быть. Решил писать наобум, и ответил просто, – давно.

Внизу анкетного листа было оставлено место для личной подписи, даты и времени заполнения, причем время дано было до секунд. Когда наступила заминка с определением времени, на помощь пришел привратник, он тщательно следил, за всем процессом заполнения анкеты.

Встав из-за стола, он хотел узнать, где лифт, но привратник указал рукой на лестницу, и по его лицу стало понятно, что спорить не стоит. Пришлось подниматься так.

YXX@

«Распятие», А. Смолич

Подъем оказался не из легких. Все же сказывался возраст и образ жизни за последний месяц. Но, вот странность, чем выше он поднимался, тем ему становилось легче, и когда он даже стал испытывать удовольствие от подъема, вдруг перед ним, оказалась дверь. Обычная гладкая белая дверь с табличкой «YXX@». Он нажал на ручку, и дверь со скрипом подалась. Он шагнул внутрь.

Шагнуть то он шагнул, но так и остановился в оцепенении. За этой дверью его ждал поистине кошмар!

Пол в комнате, где он очутился, был абсолютно прозрачным. И вообще, вся комната была прозрачная. Стены, пирамидой смыкались над головой, были из стекла, такого высокого качества, что почти не осязались. Ему показалось, что он парит над землей, на огромной высоте. Внизу были видны строения и люди, микроскопические машинки шныряли по узеньким ручейкам улиц. Здания, которые внушали давящую величавость на земле, сейчас выглядели нелепыми торчащими узкими коробками.

Он не мог понять, как это, промахнув несколько лестничных пролетов, оказался на такой высоте! Ноги подкашивались, колени дрожали, холодный пот бил его, он не мог двинуться с места. Отовсюду не него лился свет. Он уже перестал ощущать контуры комнаты совсем. Единственным реальным предметом во всем этом хаосе света был маятник, свисающий с того, места, где, по всей видимости, смыкались грани пирамиды. Маятник качался взад и вперед, и казалось, отсчитывает что-то. Но, постепенно и он начал терять свои очертания в льющемся, почти физически ощущаемом, свете. Свет становился плотным, белым, почти вязким. Свет проникал в легкие, сочился через кожу внутрь, сжигал, испепелял мозг. Он начал задыхаться. Его тело обмякло и сползло на пол. Он хватал ртом остатки воздуха. Грудь сдавила невыносимая боль. Перед ним пронеслась вся жизнь, последнее, что он увидел глаза. Миндалевидные голубые глаза полные печали. Боль в груди стала нестерпимой, страх сковал его полностью! Он стал неподвижен, мир сузился до одной точки. Точка пульсировала перед ним, маленькая черная точка в обжигающем море света, и он вошел в нее…

Вдруг, все кончилось. Боль отпустила, он перестал ощущать собственное тело, и наступила легкость. Легкость напоила его собой. Он воспарил. Не было ни притяжения, ни тяжести и вообще ничего вокруг не было, не было даже его, только черная беспредельная пустота. Пустота и покой. Ни материи, ни времени, ничего. Так продолжалось целую вечность, пока не возникло какое-то неясное движение. Движение самой пустоты. Бесконечное ничто пробудило самое себя. И он открыл глаза.

Он лежал в черном кожаном кресле. Комната была все та же, но наступила ночь, и сквозь прозрачные стены на него смотрели миллиарды звезд. Сверху все так же свисал маятник, только двигался он гораздо медленнее, и уже не столь грозно отсчитывал секунды. Пол был застлан мягким ковром, с каким-то восточным узором. Перед ним оказался огромным стол, черного лакированного дерева. На столе стояла лампа в виде шара, тусклый свет отражался от блестящей поверхности стола. На другом конце стола, тоже в кресле кто-то сидел, но кто, разглядеть не было никакой возможности.

Он устал, он смертельно устал. Казалось, в нем образовалась пустота, которая затягивала в себя и его самого. Он чувствовал незащищенность. И еще, что он что-то не так делал в этом мире, что-то не сделал…

Пустота! Во мне сейчас ничто, – он позволил слабо улыбнуться своим собственным мыслям. Странные слова утреннего виртуального гостя о ничто, обретали физический смысл.

– Вам причинили некоторое неудобство. Это вынужденная мера. Карантин проходят все, вновь прибывшие, – голос был низким, и в нем присутствовала некая повелевающая сила, – видите ли, сложилась не совсем благоприятная обстановка. Существует угроза, исчезновения структуры… Кризис… Обстоятельства требуют, тщательной проверки всех прибывших. Но у вас хорошие рекомендации. Мы нашли вас среди огромного, поверьте, действительно огромного числа претендентов.

– Кто вы? – слова удавалось произносить с трудом, губы не желали двигаться, и его мутило.

– Я?! Вас действительно это интересует?! Сейчас?! – в голосе слышались неподдельные нотки удивления, – может, вначале вы разберетесь с тем, кто вы? А понять, кто я, поверьте, вам не составит труда, когда придет время. А пока будем считать, что я создатель YXX@ – глобальной поисковой сети, мы занимаемся поиском, обработкой и анализом всей доступной информации. Если вы не против, я бы хотел сразу пояснить, в чем, собственно, дело, – он сделал небольшую паузу и продолжал. – Вы, конечно, слышали о кризисе. Ипотека, падение котировок акций и все такое. Но это видимая сторона дела, все гораздо сложнее. В такое смутное время всегда находятся умельцы, которые пытаются спрятать информацию. Это весьма опасно для всей мировой информационной системы. Информация уходит, образуется некая энергетическая брешь, которая остается незаполненной активной энергией. Создается опасность зарождения энтропии. Любая энтропия несет в себе угрозу для всего мира. Обладая тенденцией уравновешивания, она способна поглощать все более и более полезной информации. Как вы понимаете, информационное поле создавалось миллионами лет. Как только зародилось движение, победившее энтропию, возникла информация об этом. Требовалась колоссальная энергия, чтобы из этого микроскопического бита информации возникла энергия накопления. Пока информационное поле разрастается, создается, тем самым, тенденция развития. Но как только информация начинает пропадать, поле начинает сужаться, пытаясь защитить самое себя. Это создает парадокс, который вызывает обратный отсчет времени. Вам не надо объяснять, что такое, когда время начинает идти вспять. Когда круг замкнется, энтропия поглотит ВСЕ!

– Я не совсем понял, а как можно украсть информацию? – ему не хотелось говорить, все, что он услышал, казалось, происходило где-то далеко, в другом, незнакомом ему мире.

– О! Это очень просто! Любая информация несет в себе определенный энергетический заряд, говоря проще, воруется та самая энергия! Разве вы не слышали сообщения в СМИ, в последнее время энергетический терроризм очень популярен.

– Мне казалось, что это о другом…

– Учитесь читать между строк, старайтесь видеть то, что скрыто, – в словах прозвучала едва уловимая ирония. Утренний виртуальный гость советовал обратное.

– Но, все же, каким образом можно украсть информацию, прибор у них что-ли какой-то, у этих террористов? – логика отказывалась воспринимать, то, что произносилось из темноты.

– Хм, наивный вы человек, зачем нужен какой-то прибор. Давайте разберемся, для того чтобы воспринимать информацию, разве вам нужен прибор, вы берете газету или журнал и просто читаете, то, что там написано. Достаточно лишь быть восприимчивым, тогда вы можете считывать информацию прямо из пространства, а можете ее и украсть, ведь информационно поле – это первоисточник. И, конечно, можете использовать эту информационную энергию в своих целях, – собеседнику казалось, что он очень доступно все объяснил. – И разве вы не знаете, что тот, кто владеет информацией – владеет миром! Это всего лишь вопросы выгоды! – собеседник искренне сокрушался над таким меркантилизмом информационных воров.

Основная тема разговора постоянно ускользала, он пытался как-то осмыслить сказанное, но мозг отказывался служить, – Господи! Помоги мне! – он поднял глаза ввысь. Там, над головой маятник монотонно отсчитывал время.

Между тем, собеседник безжалостно продолжал, – все рациональные способы борьбы оказываются недейственны в сложившейся ситуации. Скрытую информацию найти не так и сложно, но она заполнила собой уже другие уровни, таким образом, любое изъятие вызовет энтропию. Есть только один способ восстановления целостности информационного поля, это энергия высшего эмоционального духовного прозрения миллионов людей. Люди, испытавшие эмоциональное очищение, выходят на новый уровень духовного развития, это миллионы бит чистой информации. Это источник, сопоставимый по своей силе с энергией миллионов солнц! Равновесие будет восстановлено и мир будет спасен! Проблема в том, что время уже пошло вспять, и деградация духовного поля началась. Имеющиеся ценности, которыми человечество излечивалось тысячелетиями, оказались наиболее уязвимым местом. Их энергия претерпела наибольшее изменение. Поэтому они оказались недоступны для принятия многими людьми. Отрицание ценностей, создало возможность низшим слоям информации, проникнуть в сознание людей, поэтому сегодня, так называемые, примитивные ценности, главенствуют в мире. Это подавляет способность к духовному развитию вообще. И создает «эффект потолка», когда человек начинает сам себя ограничивать в собственном развитии. Только ценности и истинные эмоции и чувства способны вывести нас всех из кризиса.

Господи! О чем говорил этот господин? Какая энтропия, какой кризис?

– При чем здесь я? Как я могу вам помочь? Я вообще не из вашей сферы! – постепенно силы возвращались, казалось, сознание вызревает откуда-то изнутри, неся в себе новые жизненные силы, но говорить, удавалось с трудом.

Собеседник разразился тихим смехом, – мы сейчас все объединены одной сферой – сферой существования. Разве не вы всегда говорили, что искусство способно вести за собой массы, влиять на сознание людей? Разве не вы есть творец, художник?! Так что же вы?! Чего вам бояться, если впереди вас ждет непременно успех! Я верю в вас!

– Я вас интересую как художник? – он нашел в себе силы удивиться.

– Конечно! Конечно, как художник. Я вам не сказал, что существует основной эффект накопления энергии, это отражение. Информация накапливаясь, отражает самое себя, таким образом, происходит постоянное удвоение имеющейся информации, затем отражается отраженное и так далее, до бесконечности. Информация, таким образом, заполняет собой все пространство, она везде, во всем. Но энтропия обладает более опасной тенденцией к отражению. Информация, отражаясь, создает энергию движения. Энтропия же удваивается в собственной пустоте, создается поле поглощения, чем больше его размеры, тем труднее процесс повернуть вспять.

– Как информация может отражать саму себя? Где? Я ничего не понимаю, – господи, помоги мне, он мысленно сжал голову руками.

– Хм, вы меня удивляете, вы рисуете мир, который уже существует, вы мне не ответите, зачем? Зачем художник отражает уже существующую действительность в картинах. Что толкает вас к этому, какая сила заставляет, разуверившись во всем, не имея ни славы, ни богатств, ни перспектив, – собеседник вкрадчивым голосом давил на больное место, – вновь и вновь, становиться к мольберту и писать, писать картины, которые, может быть никто и никогда не увидит. Выворачивать наизнанку реальность, стирать ее черты и пытаться победить время, продираться к истокам истины. Это и есть, в некотором смысле, отражение.

– Это мое призвание, это то, что я умею делать, то, что мне интересно… – невидимый собеседник затронул самые сокровенные струны души, он хотел продолжать, но его перебили.

– Остановимся на призвании! Какое интересное слово. Не оно ли привело вас к нам. Ведь, если предположить, что кто-то призвал вас в искусство, то почему не послужить этим искусством всем?

Вспомнились слова, произнесенные уже сегодня, – тебя призывают, ты должен послужить. Как странно, совсем недавно он и не мечтал о таком. Быть призванным совершить нечто, что может быть действительно полезно многим людям. Но только вот вопрос, что же надо сделать? И он спросил, – а, собственно в чем заключается моя роль, что я должен делать?

– Вы должны написать картину. Если быть точным, портрет.

Возникла пауза. Конечно, получить заказ на портрет, это ли не была его мечта, тем более что тут неоднозначно намекнули на успех и все такое. Только вот вопрос, чей портрет? И какова оплата?

Собеседник не дал оформиться сомнениям художника до конца и ответил сам на вопросы, которые всегда сопутствуют сделке.

– Портрет, как вы могли бы догадаться, мой. А плату, вы назовете сами.

Предложение, от которого невозможно отказаться

Оказалось, все гораздо проще, чем расписывал тот, кто сидел, напротив. И зачем понадобилось городить огород про какой-то кризис, террористов, если просто нужен портрет. А! Опять хотят обмануть! Нет уж, деньги вперед пожалуйте. Или хотя бы залог взять?.. Так сидел и думал творец портретов, все, более начиная себя уважать, и за несомненный талант, и за столь оригинальное приглашение. Но, приятный ход его мыслей, был прерван.

– Итак, вас интересует вопрос оплаты, и это, несомненно, главный вопрос в любом направлении современного искусства! – в голосе чувствовалась деловитость и что-то еще, еле уловимое, как будто насмешка, что ли, – что вы хотите?

Вопрос конечно интересный? Это был шанс, и упускать его не хотелось, необходима была сумма, которая не отпугнула бы заказчика, и не продешевила бы его самого. А! Была не была! И он брякнул, – один миллион!

Один миллион! Это не просто сумма, не просто количество денежных знаков – это символ, пропуск в иной мир, в иную жизнь! Одни миллион! – это заветная мечта каждого, кто приблизился к возможности получить этот миллион, почувствовал его запах, но еще не знает, как овладеть им, как влюбить его в себя, чтобы он навеки стал твоим! Один миллион! – это билет в рай!

Он не сразу понял, что приятный собеседник, так расхохотался на темной стороне стола, что лампа затряслась, и отражение запрыгало. Наверно, от этого, маятник над головой начал раскачиваться быстрее.

– Вы, признаться, поистине парадоксальный человек! Мне говорили, но я не верил! – казалось, что глобальный президент плачет и утирает слезу от смеха. – Значит, вы, хотите всего лишь денег. Сейчас, когда деньги обесцениваются, и возможно исчезнут вскоре вовсе, вы все же хотите денег. Вы, человек-творец, который всегда говорил о том, что быть коньюктурным, легко продаваемым художником, это путь для слабаков, настоящий творец должен выстрадать себя. Искусство, должно быть выше обывательского сознания! А для чего, собственно? Если во главе всего, стоит лишь денежный знак?!

– Да, это может и смешно, и наверно, вы правы. Но! Я хочу лишь одного – рисовать! А вынужден, постоянно рыскать в поисках куска хлеба! Холст, кисти, краски все это сегодня дорогое удовольствие. А аренда мастерской!? Господи, сколько пришлось оббить порогов, чтобы выпросить малюсенький темный подвал в своем родном городе. Мне не нужно богатств, но я хочу – работать. Чтобы ничто не отрывало меня от холста, если миллион – вызывает смех, что же отдайте мне часть акций YXX@, может это будет не так смешно! Или назовите цену сами.

– Хм, да! Вы мне нравитесь! Дело в том, что, придя сюда, вы уже стали акционером YXX@. Невозможно сотрудничать с нами и не быть своим. Это, увы, наше правило, – кто не с нами, тот против нас! – старый лозунг, зачастую воруемый у нас, различными нечистоплотными политиками. Отныне у вас будет все, что вы пожелаете.

Как легко все уладилось. Вот, поистине, смелость города берет! Получил даже больше, чем желал. Круто! – мысли ликовали.

– А теперь к делу, господин творец! Нам необходимо обсудить один маленький нюанс! – голос становился задумчивым.

За стеклами пирамиды поднималось серое небо. Оказалось, что они находятся, не так высоко, как показалось вначале. Черные пики небоскребов торчали почти наравне с пирамидой, и там тоже уже кое-где загорался свет, видимо уборщики начинали свою грязную работу. Сигналы, еще пока редких машин, нарушали предутреннюю тишину. Мир готовился проснуться. Хотелось растянуться, бухнуться с головой в мягкое одеяло и уснуть. Почему-то вспомнилась жена и их уютный маленький домик, который он так ненавидел всю свою жизнь. Он почти ощутил его запах, и показалось, что жена встрепенулась во сне…

– Дело – вот, собственно, в чем, – голос с темной стороны стола заставил вздрогнуть, казалось, что все уже оговорено, что еще, можно обсуждать в эту предрассветную рань, – у вас возникнет одна сложность с написанием моего портрета, – президент медлил, – никто и никогда меня не видел. Никто и никогда меня не может видеть. Редкие люди слышали мой голос, но видеть, не дано никому. Увы, таково правило, я сам его создал, свои решения труднее всего отменять. К тому же меня очень в этом поддержали, все сразу приняли на веру, что так и должно быть. Необходимо быть очень осмотрительным, принимая любое руководящее решение. Но, я был молод, самонадеян, разве мог я знать тогда, что личное присутствие, может решить даже неразрешимую проблему. И теперь, когда пришло время, я должен явиться, но я не могу. Отменить решение, не нарушив определенного равновесия событий, невозможно, тем более в условиях кризиса. Вы, только вы можете мне помочь в этом.

Это был гром, среди, уже почти, ясного неба. Что за очередной бред, почему нельзя просто взять и выйти к людям, и какая сложность отменить решение? Взял и отменил. Хотелось поскорее разобраться с этим, и он спросил, – а что будет, если я вас увижу?

Последовал очень простой ответ, – вы умрете…