Текст книги "Синий, белый, красный, желтый"
![](/books_files/covers/thumbs_240/siniy-belyy-krasnyy-zheltyy-892.jpg)
Автор книги: Лариса Соболева
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
7
В зале за чашкой кофе Долли рассматривала книжечку с интересом.
– Это дневник, вне всякого сомнения, – определила она. – Но я не переведу.
– Ты же говорила, что знаешь язык, – упрекнула Нина разочарованно.
– Знаю, – подтвердила Долли. – Но не в совершенстве. А это писал человек, который владеет английским до тонкостей, даже знает идиомы. Ну, это такие своеобразные выражения…
– Я знаю, что такое идиомы, – перебила Нина. – А у тебя нет знакомых, кто бы перевел эту тетрадь? Я заплачу, хорошо заплачу.
– Сейчас многие изучают языки, это правильно, – в раздумье произнесла Долли, рассматривая карикатуру: женскую фигуру с лыжами, которые таяли, как сосульки. – Но переводить должен профессионал. Среди моих знакомых нет таких знатоков. А знаешь, как начинается первая страница? Слушай. «Я люблю снег, люблю, как любят мужчину…» Это женщина писала?
– Да, женщина, – быстро ответила Нина. – Что там еще?
– Странно: она любит снег, как мужчину, странно. Ну ладно, каждый сходит с ума по-своему. Так, дальше… «Я люблю его больше, чем мужчину…» Ну и правильно, от мужиков одни неприятности, они все предатели за редким исключением. «…больше, чем мужчину, потому что снег – это моя жизнь, моя страсть, моя любовь…» Нет, Нинка, не смогу перевести. Здорово она про снег пишет. А я терпеть не могу зиму, холод, снег. Весной я оживаю.
– Девчата, здравствуйте!
К ним незаметно приблизился Жора с улыбкой на полном лице, с сияющими глазами и сверкающими тремя золотыми зубами. Долли нахмурилась, а Нина искренне обрадовалась:
– Здравствуй, Жора. Ты обедать?
– И пообедать можно, – сказал он, глядя на Дольку с игривым лукавством. – Долли, составишь мне компанию? А то не люблю в одиночестве поглощать пищу.
Долли хотела отказаться, но Нина толкнула ее под столом ногой, мол, не вздумай отпугивать клиента, который не жалеет денег. Та с неохотой дала согласие, ведь Жора, действительно, клиент солидный, проглатывает столько порций за раз, сколько обычный человек способен проглотить за день. А клиент – это доход. Они пересели за уютный столик, Нина принесла меню:
– Рекомендую дивную солянку «Экстравагантная» по моему личному рецепту, потом свиную отбивную, на десерт яблоки в кляре с карамелью и клюквенный мусс.
– Ух, – потер круглый живот Жора, – звучит заманчиво. А что это?
– Солянка мясная, – улыбнулась самой очаровательной улыбкой Нина, потому что выложить за этот обед ему придется кругленькую сумму. – В солянке кусочки белого мяса индейки, говядины, ветчины, говяжьего языка и почек. А также маслины, грибы и ломтик лимона. Все это на густом бульоне, заправленном томатом и сметанкой. Веточки петрушки и эстрагона не только украшают, но и придают изумительный вкус. Ну, а свиная отбивная идет с ароматным сырным соусом, пикантным и острым, на гарнир поджаренный рис с шафраном и кизилом.
– Больше ничего не надо говорить, а то сыт стану одними словами, – поднял вверх руки Жора. – Давай солянку и прочую кулинарную чертовщину. И коньяку грамм двести. И обязательно корзиночки на закуску. А, да! Пару салатиков. Долли, ты что будешь?
– Кофе, – буркнула она. Нина бросила на нее свирепый взгляд, означавший: как ты смеешь не заказывать блюда за чужой счет! Долли смутилась и проворчала: – Неси что-нибудь, ты знаешь мой вкус.
Нина уплыла, через несколько минут вернулась с подносом. Жора уплетал за обе щеки солянку, нахваливая Нину:
– Нигде так не кормят, как у тебя. Объеденье. Это незабываемо. После тебя, Нина, никто не угодит…
Она присела с чашкой кофе за их столик и подтолкнула Долли, которая ела без аппетита, а она ведь тоже не дура хорошо поесть. Понятно, в компании грубого Жоры, у которого нет никаких возвышенных чувств, пропадает аппетит. Долька в ответ недовольно передернула плечами, мол, отстань. Нина походя поинтересовалась:
– Жорик, у тебя есть знакомые, владеющие английским в совершенстве?
– Ну, есть, – он прикончил солянку, облизнулся, вытер толстые губы салфеткой. – Нин, сейчас найти человека, который знает английский, раз плюнуть. А зачем?
– Мне нужно срочно перевести эту тетрадь, – Нина положила на стол толстенькую книжечку. – Оплата будет хорошая.
– Нет проблем, – сказал Жора, налил коньяку себе и Долли, поднял рюмку. – За прекрасных дам… А ты, Долли?
Нине пришлось снова толкнуть ее ногой под столом, та взяла рюмку, при этом лицо ее было таким, словно она собиралась выпить яд. Они выпили. Жора накинулся на второе блюдо, не забывая говорить комплименты хозяйке кафе.
– Жорик, – замурлыкала Нина во время десерта, – ты не мог бы поехать сейчас же к переводчику, чтобы вечером он отдал мне хотя бы первые листы? Сегодня суббота, он наверняка свободен. А Долли поедет с тобой и привезет мне перевод.
Долли посмотрела на подругу уничтожающим взглядом, однако Нина сделала вид, что не заметила этого. Зато Жора просиял:
– Правда? Нет проблем, поедем!
Долли встала из-за стола и направилась в свою резиденцию – малюсенькую комнатенку с компьютером. Глядя на ее бедра, подрагивающие при каждом шаге, Жора восторженно произнес:
– Не женщина, а малина!
Извинившись, Нина заторопилась к подруге. Долли сидела на стуле и зло курила.
– Чего ты взбесилась, Долька? – задала наивный вопрос Нина.
– Ничего! – огрызнулась Долли. Подымила. Потом не выдержала: – Какого черта ты распоряжаешься моим временем? Мне роман надо писать. И я терпеть не могу этого Жору, а ты меня подсовываешь ему. Сводница!
– Ты несправедлива, Долька, – ласково сказала Нина. – Мы же подруги. А знаешь, что такое дружба? Это когда я или ты можем попросить сделать что-нибудь, не объясняя. А мне очень нужно, Долька, очень нужно знать, что там написано.
– Зачем?! – прорычала Долли. – С каких пор ты интересуешься чужой жизнью? Это неприлично читать чужие дневники, письма… неприлично подслушивать!
Нина присела на край стола, несколько поникнув. Долли права. Да, неприлично заглядывать в чужие откровения, которые Валька написала на английском языке. Значит, у нее были веские причины писать так, чтобы никто не понял. И хранила она тетрадь под замком в несессере. Раньше Нина не занималась выведыванием чужих тайн, но это был не просто дневник, который ей до одури хотелось прочесть. Это ключ к разгадке: чем же привлекла Глеба Валька, что в ней было такого, отчего он свихнулся? Нине необходимо знать только это. Все-таки ее терзали обида, ревность и собственные комплексы.
– Я потом тебе все расскажу, позже, – сказала Нина. – Долька, это не моя тайна, я не могу ее открыть. Пожалуйста, помоги мне. Съезди с Жорой. – Долли недовольно запыхтела. – А чем он тебе не нравится? Извини, ты пишешь про любовь, а сама-то хоть раз переспала с мужчиной? Что-то я сомневаюсь.
– Были у меня двое… – опустив глаза и нахмурив лоб, стыдливо призналась Долли. – Недолго… А! Мне не понравилось, поняла? И никто не имеет права лезть в мою частную жизнь. Да, не нравится мне Жора, не нравится! И для этого необязательны причины. Просто не нравится. Он же не ест, а жрет! Не смеется, а ржет. Еще и зубы золотые! Это пошло. Он грубое животное. Ну, ладно, я поеду с ним, потому что ты не отстанешь. У тебя есть плохая черта, Нинка, ты умеешь использовать людей в своих целях.
Долли накинула пальто и, выхватив из рук Нины злополучную тетрадь, выскочила из комнаты. А Нина глубоко вздохнула. Это первая ссора между ней и Долли. Вот так: Глеб появился, и все пошло кувырком. Хорошо, если только этим обойдется.
Позвонила актеру из самодеятельности, который согласился работать на семейных обедах, попросила срочно достать усы и бороду, поинтересовалась, как, например, сделать седину. Тот спросил – зачем? Вот народ! Ну, все надо знать, все! Нина соврала, что готовится к вечеру и хочет удивить друзей шутливым образом. А что еще говорить? «Понимаете, мой бывший любовник крупно влетел, может, даже прирезал свою законную жену с хахалем, теперь он хочет изменить внешность, чтобы его не узнала ни одна собака», – так, что ли? Актер притащил все через час, ведь Нина обещала хорошо заплатить. Она тут же принялась примеривать бородку и усы на себя, осталась недовольна:
– Грубо сделаны. Сразу бросается в глаза, что ненастоящие.
– Нина Александровна, у нас же самодеятельность. Обратитесь в театр.
– Ладно, я возьму усы и бородку. А седину как сделать?
Он поставил флакон с белой жидкостью на стол:
– Этой эмульсией намазываете волосы и густой расческой проводите по влажным волосам, чтобы отделить пряди. Такой эмульсией пользуются гримеры на киностудиях, когда надо состарить актера.
Нина опробовала на себе. Тоже осталась недовольна: пряди слипались, седина выглядела застывшей на волосах краской, но купила флакон и специальный лак, которым клеят бороды-усы. В свободные минуты звонила по телефонам Вальки, отмечая карандашом: парикмахерская, косметический салон, фитнесс-клуб, теннисный корт…
– Спортсменка чертова, – набирая следующий номер, проворчала она.
Некоторые телефоны не отвечали, Нина делала пометку и набирала номер за номером. Массажистка, дизайнер из салона «Зимний сад», педагог, дающий частные уроки английского языка, педагог, дающий частные уроки французского языка, педагог итальянского… Нина швырнула блокнот:
– Она хоть что-нибудь делала полезное?!
Потом кафе заполнили клиенты, Нина помогала обслуживать их, а завсегдатаям готовила лично. Имидж лучшего повара следует поддерживать всеми силами. Долли приехала в девятом часу слегка пьяненькая. Она бросила на стол в кабинете Нины несколько листов, отпечатанных на принтере:
– Это пока все, остальное получишь частями. И так еле уговорили.
Та с замирающим сердцем взяла листы, дежурно поинтересовалась:
– Ну а как Жора?
– Ой, молол всякую чепуху. Пойду, он обещал отвезти меня домой.
– Угу, – отозвалась Нина, присаживаясь на стул и читая тайну Вальки.
Я люблю снег, люблю, как любят мужчину. Нет, я люблю его больше, чем любят мужчину, потому что снег – это моя жизнь, моя страсть, моя любовь. Об этом, конечно, никому не говорю, потому что сразу же получу клеймо: умалишенная. Пусть так, да, сумасшедшая, но об этом буду знать только я. Им всем – не сумасшедшим, умным и правильным – недостает одной маленькой детали: не замечать «неправильных». Меня всегда удивляло это качество в людях – умение все замечать, даже то, чего нет. Сначала замечают, потом делают собственные нелицеприятные выводы, затем создают общественное мнение. О, общественное мнение! Это страшная сила, рожденная обывательским кругозором, узким, как задний проход. По-моему, ненормально стоять на позиции обывателя – правильного, умного, скучного. Подобных людей так много, что иногда мне кажется, будто они и есть умалишенные, а я единственная среди них нормальная. Но я не лезу к ним с советами и замечаниями, не сплетничаю о них, не натравливаю на них знакомых. Они существуют, и ладно, лишь бы не мешали мне. А чтобы не мешали, я никогда и ни с кем не откровенничаю. Однако я немножко отвлеклась, так как это неинтересная тема, во всяком случае, для меня. А может, я просто запуталась, ведь не люблю и не умею рассуждать. Лично мне всегда все ясно, просто. Мне понятна моя страсть к снегу.
Да, я люблю его больше всего на свете. Он так же прост, как я, понятен, я знаю его, чего не могу сказать о людях, которых узнать полностью невозможно. Я люблю его за то, что он принадлежит всем, значит, и мне, и не принадлежит никому. Впрочем, он принадлежит себе. Я тоже принадлежу себе, в этом мы схожи. Я люблю снег, потому что доверяю ему, знаю: он не подведет, он на моей стороне. С ним у меня всегда праздник. В городе он не бывает девственно-чистым, городской снег болезненно серый, не искрится, не обещает праздника. Но я все равно его люблю и в городе, как любят умирающего человека. Ведь рано или поздно он умрет в городе, но мне все равно обещает праздник, как только я уеду в горы. А в горах… В горах он вечен. Залитый рассветным солнцем, отливает розовым и оранжевым цветом. И у меня возникает ощущение, что эти лучи, отражаясь от снега, ласкают меня. Я становлюсь на лыжи и вижу перед собой огромное белое пространство, которое тянется далеко вниз. Я не вижу ни флажков, ни надписи «Финиш», ни сосен и елок – ничего. Только снег, который зовет меня. И горы, горы, покрытые снегом, оттого сказочно великолепные…
– Тоже мне, поэтесса, – буркнула Нина, переворачивая страницу.
Я соревнуюсь с ним, а не с людьми. Становлюсь на самый-самый край, стоит чуточку потерять равновесие – и ты уже летишь вниз, кувыркаясь. Сзади меня целый мир, спокойный и уверенный, а впереди меня длинный спуск – всегда понятный, но коварный. Только трепещет сердце перед стартом, слегка щекочет внутри, как во время занятий любовью. И тогда я отталкиваюсь, начинается скольжение. Захватывает дух, словно прыгнула в пропасть. Я никогда не боялась его, поэтому побеждала. Он хранил меня, не подводил, он помогал мне. Самое прекрасное – бешеная скорость, от которой по сторонам все сливается в сплошную стену и которая несет меня вниз. Это не та скорость, которую рождает мотор автомобиля или двигатель самолета. Это моя скорость, которую рождаю я. И ветер сбивает дыхание, из-под лыж взлетают мелкие крупицы снега и попадают мне в лицо на поворотах. Он обжигает меня, но не холодом, а жаром, я сливаюсь с ним и становлюсь его частицей, его любовницей. Восторг заполняет меня до такой степени, что я ничего не вижу и не слышу. Я лечу. Взлетаю и лечу. А потом лыжи едва касаются снежной поверхности и вновь отрываются от нее. Это поединок: мой и снежной махины вокруг. В этом поединке мы равны. И тогда от восторга у меня вырывается крик. Я не сразу понимаю, что добралась до финиша. Кругом какие-то люди, что-то кричат, прыгают, показывают на табло… Наконец я понимаю, что первая. Я выиграла поединок. Я смотрю на снег, а он мне молчаливо шепчет: «Молодец, любимая, я жду тебя завтра…»
– Если вся тетрадь в таком духе, деньги потратим зря, – сказала Нина.
Он так хотел меня, что погубил…
– Не поняла, кто ее хотел? – заинтересовалась Нина.
Он ждал меня. Я чувствовала: сегодня что-то произойдет, потому что впервые от него шел холод. Спина, шея, ноги – все мое тело ощутило опасность. Но опасность еще больше манила меня. Я стояла на старте и смотрела вниз. Я никогда не смотрю вниз, никогда. Перед стартом для меня главное – соединиться со снежным пространством, жить в нем, раствориться в нем. Но тогда я смотрела на флажки и вниз, мысленно измеряла расстояние. Я почувствовала вызов, который шел от утрамбованной дорожки. И угрозу. Небо было затянуто облаками, похожими на снег. Да, в тот день земля и небо были удивительно похожи, а кое-где сливались в одно целое. Мне чудилось, что я стою внутри огромного снежного кома, что будет скольжение не вниз, а по дуге вверх вопреки всем законам физики. И снежинки плавно падали, теряясь на белом поле. Я подняла лицо к небу, почувствовала холодное прикосновение… холодное… а всегда внутри меня разливался жар. И вдруг услышала: пора. Это он мне шепнул сверху и снизу. Я очнулась, застегнула шлем, надела очки и… Мне было мало скорости, которую набрала на спуске, я прилагала все силы, чтобы увеличить ее. Потому что он так хотел. И вдруг почувствовала, что это не я руковожу собой, во мне кто-то еще, это он управлял моими ногами, руками и телом. Я крикнула: «Хватит!» Внезапно перепуталось все, потерялись время и место. Я хотела одного – выиграть поединок с ним, поэтому неслась, не зная куда. Но вдруг увидела финиш… В этот момент я поскользнулась… Именно так: я скользила и поскользнулась. В миг небо и земля, укрытая снегом, поменялись местами. Они менялись все то время, что я переворачивалась. Я не различала их. А он – тот, кто сидел внутри, – крутил меня, подбрасывал, он смеялся… «Это смерть», – подумала я.
Полгода я была прикована к постели. Операции изматывали меня. Это была страшная пытка. Лучше бы я погибла тогда. И вот сегодня вынесли приговор: со спортивной карьерой покончено. Какая карьера?! Разве для меня главное – карьера? Они просто болваны. Я не могу жить без этого, не могу без поединка, без опасности, без скорости, без снега. Только в этом моя жизнь. Ночью я вставала, добиралась до холодильника, брала лед и держала его в руках, пока не растает. Я заклинала лед помочь мне, а он стекал с моих ладоней беспомощными каплями и ничего не обещал…
Нина бросила листы Глебу:
– Почитай. По-моему, у твоей жены голова не в порядке была. Однако должна признать, что написано красиво, поэтично.
Он прочел, удовлетворен не был, правда, сказал:
– Это же только начало. Когда обещали отдать перевод?
– В понедельник, – ответила Нина. И кто ее дернул за язык секундой спустя? – Но на весь роман со снегом не рассчитывай, будут отдавать частями. Так что, как развивались страсти по снежинкам, узнаешь не сразу.
Прозвучало это до того язвительно, что Глеб перевел на Нину пристальный изучающий взгляд. Уставился, словно пытался понять, чем вызвана язвительность. Да чем же, как не ревностью! Нина смутилась, потому что он догадался о том, что точило ее изнутри, это стало заметно по его лицу. От злости на себя она принялась стелить постели: себе на софе, ему на кресле. Он подошел сзади, взял ее за плечи.
– Ты перепутал место, – напряглась Нина. – Ты спишь на кресле.
– Я совершил большую ошибку, отказавшись от тебя, – вздохнул он, сжимая ее плечи. Она высвободилась, перешла на противоположный край софы. Глеб насупился. – И наказан теперь сверх меры. А ты так и не простила меня.
– Да простила, простила! – психанула она, и не без оснований. – Но, Глеб, не начинай все сначала. Я не та, что была раньше. Второй раз не наступлю на раскаленные угли. Усвой это хорошенько, пожалуйста.
– Ниночка, с кем это ты разговариваешь? – раздался голосок Матильды Степановны.
– С телевизором! – крикнула Нина и добавила шепотом Глебу: – Ложись спать.
Когда Нина легла и выключила свет, подумала: «Срочно надо подыскать ему квартиру, иначе я этой пытки не вынесу и наделаю глупостей».
8
Как у всякого нормального предпринимателя, у Нины была «крыша». Первая «крыша» хлипкая – это уличный патруль из двух ментов, которые захаживают в ее кафе поесть, разумеется, бесплатно. Вторая «крыша» – бандюки. Главному из бандюков Нина однажды оказала услугу. Едва только заработало кафе, еще не зная, что всякое заведение в городе платит определенную сумму разным «крышам» – в зависимости от района, – Нина пришла по обычаю раньше всех. Открыла она дверь черного хода, а к ней подлетает мужчина лет тридцати, втолкнул в коридор, дверь закрыл. Приложил палец к губам и шепотом говорит:
– Спрятаться есть где? В долгу не останусь.
Она, конечно, растерялась, но в этот миг раздался стук в дверь. Нина в «глазок» посмотрела, а там менты в форме. Мужичок испариной покрылся и весь такой невзрачный, ростом небольшой, едва достает Нине до подбородка, но одет с иголочки. В его глазах трепетало отчаяние, с каким была знакома и она. Наверное, этот человек что-то натворил, только вот Нина взять на себя роль стукача не смогла. Премию менты не выдадут, а неприятностей нажить можно запросто. Нина осмотрительная. Стук повторился. Она махнула мужичку рукой – за мной иди. Кладовка еще не была оборудована, спрятала его там, подперла дверь досками и на очередной стук откликнулась:
– Иду, иду! Чего барабаните? Вход с другой стороны!
– Откройте, полиция.
Нина открыла, ворвались три человека в полной экипировке.
– Посторонний не забегал к тебе? Куда-то во двор нырнул.
Нина ответила, что посторонних здесь нет, но они все равно решили осмотреть помещения. Прошли на кухню, заглянули в подсобку, в зал, в кабинет, хорошо хоть не перевернули все вверх дном. Остановились у кладовой:
– Там что?
– Подземный ход, ведущий в Кремль, – ответила Нина.
Похихикали и ушли. Нина отодвинула доски:
– Прошу на выход. Облава закончилась.
– Можно мне у тебя до ночи побыть? – спросил он.
– А мы уже на «ты»? – проворчала Нина, но разрешила оккупировать свой кабинет.
Позже выяснилось, что это знаменитый в городе Паша Кореец. Кореец – прозвище, мать у него кореянка, от нее унаследовал некоторые восточные черты. Отец русский, из тюрьмы, по слухам, не вылезал. Паше Корейцу было не тридцать, как показалось Нине, а все сорок, но выглядел молодо, наверное, потому, что компактный. Паша Кореец считался асом по бегам, исчезал из-под носа полиции, будто у него крылышки за плечами или шапка-невидимка имеется. Но тогда Нина об этом не знала. Тогда Паша развлекал ее во время перерывов игрой в карты, показал несколько фокусов и мошеннических приемов. Через неделю он пожаловал легально вечером в окружении парней, которым не доставал до под мышки. Сел за столик, подозвал Нину. Стоило ей подойти и удивленно поднять брови, как он пригласил ее посидеть с ним в компании, заказал роскошный ужин и пальцами прищелкнул. Принесли огромный букет роз.
– Не пойму, – не переставала удивляться Нина, – ты не в бегах?
– Все улажено, Нинуля, – ухмыляясь, разливал он в рюмки коньяк. – У нас главное – вовремя сделать ноги, а отмазаться – дело техники. Смотри, Нина, на этих парней и знай. Если кто тебя обидит, лично мне стукни, мы голову отвинтим. Повезло тебе, Нина.
– Это чем же?
– Ты ж моя, – улыбался он. Она опустила уголки губ вниз, не понимая, что он несет. – Забегаловка твоя стоит в моих владениях. Но не бойся. Ты под моим покровительством. Тебя никто не посмеет обидеть. Паша Кореец умеет быть благодарным.
Потом Нина узнала, что каждое заведение в районе платит сумасшедшие деньги Паше Корейцу, сумму он устанавливает сам. А она не платит. Иногда он захаживает перекусить, благородно расплачивается, но Нина обязательно угощает его каким-нибудь изысканным блюдом за счет заведения. И обязательно ведет с ним светскую беседу. Ей действительно повезло, иначе работала бы в минус.
Паша Кореец заглянул и в воскресенье. Он сел так, чтобы видеть входивших в кафе людей, за его спиной остановились два амбала с тупыми рожами. Заботу о важном госте Нина взяла на себя, приготовилась выслушать заказ.
– Так, – постукивал он пальцами по столу. – Креветки «Генрих IV». – Это блюдо редко кто заказывал, потому что креветки сами по себе не дешевое блюдо, а в «Генрихе IV» еще и шарик черной икры полагался. – Что есть диетическое? Из рыбы?
– Ассорти: отварная севрюга, малосоленая семга и балык из толстолобика. Салат из морепродуктов, а на горячее – судак по-мексикански.
– Наверное, давай все, – тяжело дался ему выбор.
Нина принесла сначала креветки и ассорти, потому что остальное надо приготовить. Он не дал ей уйти, взял за руку и усадил за стол:
– Что это у тебя глазенки грустные, озабоченные, Нинуля?
– Да? – дернулась она. – В самом деле? Я устала… немного.
– Неправда, – легко уличил ее во лжи Паша, мешая в вазочке креветки с икрой. – Когда ты устаешь, у тебя совсем другое личико.
– Смотри-ка, ты так хорошо меня изучил?
– Не совсем хорошо, – возразил он, смакуя креветки. – Не скрою, хотелось бы тебя узнать… поближе, – и хитро сощурил раскосые глаза.
Нина не знала, как реагировать. Вот только Паши Корейца ей не хватало для полного комплекта неожиданностей. Отказать ему – со света сживет, принять ухаживания – нет никакого желания. Да и ростом он не вышел. Конечно, Нина может снять каблуки, тогда Паша достанет ей аж до виска, все равно перспектива стать возлюбленной знаменитого бандюка не улыбалась. Он же, заметив недоумение пополам с растерянностью на ее лице, захихикал под нос:
– Не бойся, Нинуля, приставать не стану, раз не хочешь. Паша Кореец тебя уважает, он твой должник. Знаешь, что это такое? Это когда ты можешь попросить о чем угодно Пашу Корейца, он ни в чем тебе не откажет и не потребует платы. Так в чем проблема? Говори.
Нина колебалась. А ведь Паша может кое-что сделать. У него связи во всех структурах, поэтому гуляет на свободе. Говорят, он замочил нескольких человек, в городе Пашей чуть ли не пугают детей. Недавно нашли обгорелый труп в лесу, по слухам, это тоже дело рук Корейца. С ним опасно связываться, но только он может выяснить, как идет следствие по делу об убийствах в доме Глеба. В конце концов, надо же знать, что думают по этому поводу прокуратура и полиция! Да и самой необходимо освободиться от двоякого чувства. То ей кажется, что Глеб убийца, то не Глеб, так же нельзя!
– Да, – робко начала она, все еще сомневаясь: просить Пашу разузнать об убийствах или нет, – есть некоторые вещи, которые мне хотелось бы узнать…
– Нина, – вдруг озадачился он, отправив в рот кусочек рыбы, – это же не севрюга. С севрюгой я знаком.
– Ну и что? – пожала она плечами. – Осетрина и осетрина, какая разница? Севрюга звучит изысканней.
– Приятно иметь дело с очаровательной мошенницей. Ну так что там?
– Я слышала, в одном респектабельном доме произошло двойное убийство…
– Ну-ну, дальше, – сказал Паша, не удивившись, что кого-то там пришили. Впрочем, в его среде трупы – это норма.
– Паша, я хочу знать, что думают по этому поводу прокуратура и полиция, – выпалила Нина и запила стаканом воды, из которого до этого пил Кореец.
Он уставился на нее с непонятным выражением, прекратив есть. Нина выдержала взгляд, пожалев о просьбе.
– А зачем тебе? – спросил он после длинной паузы. – Признаюсь, твой интерес странный. Это праздное любопытство или нечто большее?
«Он умный и умеет считать, – поняла Нина. – Да только теперь задний ход давать поздно – обидится». Нина, хорошенько обдумывая фразы, рассказала почти правду:
– Не праздное любопытство. Там жил… то есть живет мой давнишний знакомый Глеб Печернин. Мне хочется знать, что случилось в том доме. Почему это произошло и кто это сделал. Сам понимаешь, сплетен сейчас море…
– Он твой любовник? – напрямую спросил Паша.
– Вопрос, конечно, некорректный, но отвечу. Был. Давным-давно.
– Угу, – промычал Паша и задумался, глядя на Нину несколько рассеянно. Пауза длилась недолго. – Сколько я должен?
– Ужин за счет заведения, – поспешила сказать Нина и поймала себя на том, что выглядит это подкупом. Наверняка и Паша так подумал.
– Думаю, мой ужин тебе пока не по карману, – сказал он, вставая. Паша положил на стол деньги в баксах. Нина уже решила, что ее просьба выглядит глупой и наглой, он не станет ничего узнавать, но Кореец заверил: – Я все выясню.
На прощание он поцеловал ей руку. Паша Кореец славится изысканными манерами и в противоположность манерам – жестокостью. Он покинул ее ресторанчик в сопровождении двух амбалов, которые за все время разговора ни разу не шелохнулись за спиной Паши. А Нина сидела и ругала себя: было лишним просить Корейца об услуге. Чем теперь это чревато? На стул плюхнулась Долли:
– Уф! Кто это оставил такие деликатесы? – и двумя пальчиками подхватила с тарелки кусочек семги, отправила в рот.
– Паша Кореец, – рассеянно ответила Нина, все еще находясь во власти сомнений. – Принесла?
Долли кивнула, достала листы и передала Нине.
– Переводчица звонила, спрашивала, дословно переводить или дать вольный перевод. Я сказала: дословно. Она чем-то была шокирована, извинилась, потому что получилось несколько грубо, но так в тексте. Некоторые слова написаны английскими буквосочетаниями, но слова русские. Вот жлоб, рыбу по-мексикански даже не тронул! Можно, я съем?
Нина согласно кивнула, сама же поспешила в кабинет, читая на ходу. За ней семенила Долли с тарелкой в руках. Проходя мимо кухни, она попросила чистую вилку, вошла к Нине, когда та уже сидела и читала…
Я знаю: второй раз не повезет, поэтому теперь я зритель. Езжу в горы смотреть на тренировки и соревнования. Скучно. В кубках храню маленькие секреты. У меня появилось хобби – снимать на видеокамеру интересные моменты, вернее, людей за разными занятиями, но чтобы они меня не заметили. Это чуточку будоражит во мне прежние чувства. Если застукают за нелегальным наблюдением, мне попадет. Ах, как попадет! Но пока не застукали. Скучно. Только снег меня немного приводит в норму, но теперь он всегда холодный и больше не шепчет нежных слов, не вызывает на поединок. Мне предлагали стать тренером. И это скучно, я отказалась. Иногда занимаюсь сексом с разными мужчинами. Я что-то ищу, но пока не пойму, что именно. Наверное, поэтому записываю свои мысли. Я хочу разобраться в себе. Скучно, скучно, скучно…
Перевернув страницу, Нина вся сжалась. Вот оно…
Его зовут Глеб. Он сильный, смелый, хорошо владеет лыжами, но не профи, а любитель. В нем нет страсти к снежному полю, всего-то пытливость. Познакомились мы на подъеме, а наблюдаю за ним я три дня. Есть в нем нечто притягивающее, одновременно отталкивающее. Безусловно, внешность притягательна, хотя красавцем в полной мере его не назовешь. А вот чем отталкивает? Возможно, умением смотреть на всех сверху. Это не высокомерие, отнюдь нет. Но, разговаривая с ним, вдруг ощущаешь, что он подавляет тебя. Да, в нем есть властность, хочется подчиниться ему, исполнять его прихоти. Или подчинить его. Он меня заинтриговал…
Далее снова шли рассуждения о тоске по снегу. Это было неинтересно, Нина пропустила. Следующую страницу читала, затаив дыхание.
Я искала Глеба и нашла в баре. Была плохая погода, все слонялись по базе. Он заказал мне коктейль, разговорились. Мы из одного города, у нас есть общие знакомые, так что темы нашлись. Но самое завораживающее было между фразами и то, как он смотрел на меня – жадно. Я знаю: когда у меня приоткрыт рот, мужики почему-то смотрят только на рот. А когда я поглаживаю кончиками пальцев свои губы, шею, подбородок, то вижу, что у них взгляд становится влажным. У Глеба взгляд стал влажным, но он упорно не сдавался. Странно. Я ведь дала ему понять, чего хочу. Он не понял? Кажется, Глеб не глуп. Что ж, есть еще тело, оно тоже способно передать некоторые позывы. Я предложила потанцевать. Он немного дрожал, когда держал меня за талию и спину. Руки у него возбуждающие, меня просто накрыло: когда же он сдастся? Я намеренно обняла его за шею, приблизила лицо так, что губы едва не касались его губ. Неужели устоит? И вдруг он сказал: «У меня есть невеста». – «Ну и что?» – улыбнулась я. Больше ничего не сказала. Я обещала ему многое без дурацких слов. Пришлось понаблюдать, как он борется с собой. Это было забавно. Я поставила цель: победить его, предложила выпить где-нибудь в тихом месте. Он взял бутылку шампанского, и мы отправились к нему в номер. И там он боролся с собой. Это меня задело. Я сняла свитер, сославшись на жару, а под ним был надет маленький топ на бретелях, которые постоянно соскальзывают. В отличие от плоскогрудых спортсменок моя грудь настоящая, женская, красивая. Уж если он и после этого устоит, я просто отхлещу его как мальчишку. Что хочу, то должно быть моим. Шампанское мы выпили молча. Наступила изнывающая пауза, во время которой он старался не смотреть на меня. Тогда я встала, собираясь уйти. Глеб задержал меня за руку. «Что? – сказала я, разозлившись. – Что ты хочешь?» Он привлек меня к себе и чуть не съел мой рот…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?