Электронная библиотека » Лариса Васильева » » онлайн чтение - страница 4

Текст книги "Темные воды"


  • Текст добавлен: 4 июня 2014, 14:19


Автор книги: Лариса Васильева


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

13

Вскоре приехали жена и сын хозяина дачи Антон. Хоронить Андреевича было решено здесь, на месте. У поселка имелось маленькое кладбище в десяток могил.

К ужину позвали и Сашку. Жена Андреевича оказалась очень моложавой на вид, парень был похож на мать, сразу видно, что это ее сын. Оба симпатичные, высокие, и у обоих почти одинаковая прическа – женщина была очень коротко пострижена. Никакой печали у них на лицах не было. С выводом следователя они сразу согласились. Клавдия Сергеевна попыталась поговорить с Сашкой, но девочка смущалась, да и после всех событий ей вообще ни с кем не хотелось говорить, она была полностью поглощена своими мыслями. Они все еще сидели за столом, когда в дверь позвонили, оказалось, это приехала Лидия.

Дверь пошла открывать Люба. За столом все притихли, прислушиваясь, кто это пришел. Им не слышно было, о чем там говорят, но Сашка сразу узнала голос Лидии.

Лидия увидела гробы, стоящие в просторном холле, отстранила кухарку и подошла к ним, долго смотрела на своих сынов. Кухарка тем временем побежала в столовую, сообщила всем о ее приезде. Клавдия Сергеевна, Антон, а с ними и Сашка вышли в холл. Девочка встала позади всех, совсем по-детски стараясь казаться незаметной. Но Лидия, словно не видя остальных присутствующих в холле людей, ни с кем не здороваясь, обратилась именно к ней:

– Как это случилось?

– Девочка была наверху, а мужчины пили в библиотеке, они, видимо, рано закрыли заслонку в трубе и ночью угорели. Нашла их утром кухарка Люба, – за Сашку ответила Клавдия Сергеевна. – А вы кто будете?

– Мать.

Клавдия Сергеевна растерялась, приехавшая женщина выглядела моложе этих покойников.

– Чья мать? Саши?

– Сыночки это мои, оба.

Она говорила, глядя на Сашку.

– Почему не проследила? Ты сама почему живая?

– Да как вы можете так говорить?! При чем же здесь девочка? – удивилась Клавдия Сергеевна.

Но та продолжала, обращаясь к Сашке:

– Я с тобой еще разберусь… – потом повернулась к Любе: – Расскажи мне все подробно.

– Вечером они приехали, с девочкой. Хозяин велел ее покормить и проводить наверх, сказал, чтобы постелила ей в любой комнате, – Люба отчего-то заволновалась и начала рассказывать многословно, подробно, но Лидия ее не торопила, внимательно слушала. – Она еще выбрала самую большую спальню, зачем, думаю, девочке такая? Ну, захотела, пусть в такой поспит, пока хозяин сам не распорядится, в какую комнату ее перевести. Я ее покормила, и она весь вечер сидела у себя, пультом баловалась, все прыгала с программы на программу. И зачем же телевизор так гонять: так и моргает – то одна программа, то другая, их сейчас у нас тут сколько! Ну, думаю, за один-то вечер не испортит телевизор и пульт. Я к ней зашла, да она неразговорчивая, слова не вытянешь. Я так вот посидела у нее, а там уж и поздно, спать пора, а она все щелкает. И чего щелкать, все одно везде рекламу показывают, и сериал не дала мне посмотреть. А хозяин только раз меня позвал, позвонил – звонок такой у нас есть. Я пришла, они сидели в библиотеке, пили, курили, играли в карты. Веселые все были. Велел мне принести еще коньяку и закуску. Я все сделала, хотела убрать пустые бутылки и посуду грязную, а он сказал: «Убирайся, ты сегодня больше не нужна, иди спать, завтра здесь наведешь порядок. Мужикам постели!». Я и ушла стелить постели.

– Это все? Больше не спускалась? А кто заслонку закрывает обычно?

– Я закрываю, но когда я зашла, дрова еще горели, я и подумала: сейчас же все-таки лето, не замерзнут, хоть и останется открытой.

– Кто еще был в доме?

– Никого. Мы с Андреевичем вдвоем тут жили, уж недели две чужих не было. Тут же охрана кругом, кого попало не пустят просто так. Соседи к нему не ходили, он с ними не очень ладил.

Клавдия Сергеевна не выдержала и вновь вмешалась:

– Следователь проводил дознание, исследовались остатки спиртного в стаканах и бутылках, никакого отравления не было, на заслонке отпечатки хозяина да Любы, поэтому дело закрыли, это несчастный случай. Просто хозяин много выпил и закрыл вьюшку раньше положенного, возможно, он не заметил под пеплом тлеющие угли… Виновных в этом несчастье нет…

Лидия перевела на нее тяжелый взгляд:

– Разберусь… Я все проверю сама. Похороню моих мальчиков и вернусь…

Она приехала на ритуальном фургоне, с грузчиками. Не присаживаясь, не отвечая на приглашения Клавдии Сергеевны и Антона, распорядилась грузить «ее мальчиков». Сашка несмело сказала:

– Я пойду за своими вещами?

– Своими вещами? Твои – не нужны, и ты мне не нужна, убирайся куда хочешь, – повернулась к Любе и скомандовала: – Принеси сумку моих мальчиков.

Та вынесла ей отцовскую сумку. Теперь Сашка вспомнила, как отец, когда они только приехали сюда, швырнул свою сумку за дверь в библиотеке. Это она успела увидеть, перед тем как Люба увела ее на кухню. И еще вспомнила, как Андреевич говорил о деньгах, которые отец получил за нее, мол, они уже в сумке.

Лидия, не заглядывая в сумку, бросила ее в машину, а сама вновь повернулась к Сашке, сверля взглядом:

– Что-то здесь не так… Как они могли угореть все втроем?

– Они много выпили, вон еще некоторые бутылки здесь стоят, – опять вмешалась Клавдия Сергеевна.

Лидия не смогла вот так сразу сосредоточиться, сходу определить виновного, смерть детей выбила ее из колеи.

В этом году, еще зимой, ей подвернулась блестящая партия для сына. Потенциальная невеста – дочь какого-то нефтяного магната приезжала погостить в их городок к родственникам. Лидия случайно узнала об этом, ей удалось поговорить с нею разок, и все, этого было достаточно, чтобы девушка захотела вернуться сюда вновь. Она должна была вот-вот приехать, а Лидия легко бы устроила встречу сыновей с богатой наследницей, заставила бы ее влюбиться в Серегу или Ваню. Потом нашлась бы невеста и для второго… Если бы не удалось погубить Ольгу, Лидия развела бы сына с нею, но все так хорошо сложилось.

И тут ее мальчикам пришла в голову какая-то таинственная идея. Им срочно потребовалось отвезти куда-то Сашку. Что они хотели с нею сделать, Лидия не спрашивала. Они обещали вернуться через неделю, без Сашки. И все… Она лишилась своих сынов, обоих разом… Это был такой удар судьбы, подлый, неожиданный…

Все так же глядя только на Сашку, произнесла:

– Я еще подумаю над этим, но тебе это с рук не сойдет, ты должна была ухаживать за отцом и дядей. Лучше бы тебе самой угореть, а уж если ты виновата в их смерти… то пожалеешь, что родилась…

Клавдия Сергеевна, Антон и Люба вышли проводить покойников, они стояли у входа и при этих словах переглянулись. Им было жаль невинной девочки…

14

Бабушка заснула в машине, и Рено было жаль будить ее. Старушку укачало на крутых поворотах. Они приехали поздно, почти в полной темноте: солнце село, лишь горы выделялись на фоне серо-красного неба. И сейчас Рено стоял, глядя на темные воды озера, на дом, отражающийся в неподвижной глади. Его большой пес сидел рядом с ним.

В воде отражалась желтыми нечеткими пятнами лишь пара освещенных окон: в холле на первом этаже, там, где, по-видимому, стоял гроб с телом его отца, и на втором, в комнате прислуги. Рено не хотелось заходить в этот мрачный замок и он тянул время, вспоминал годы, проведенные здесь.

– Рено, внучек, ты где?

– Здесь, бабушка.

– Что же ты меня не разбудил? Пойдем в дом.

Внук помог старушке выйти из машины и повел, поддерживая под руку. Он не стал звонить, а сразу открыл дверь. Антон и Клавдия Сергеевна сидели в холле у гроба. Бабушка сразу направилась к Клавдии, расцеловала ее, потом Антошку и только после этого повернулась к гробу. Перекрестившись, произнесла:

– Ну вот ты и предстал перед Судией. Пусть Бог простит тебя, ты много натворил в жизни дурного.

Рено тоже расцеловался с Антоном и Клавдией Сергеевной, потом долго смотрел на покойника. Он не узнавал в этом обрюзгшем седом человеке своего щеголеватого отца.

– Отчего он умер?

– Угорели, – сказала Клавдия Сергеевна. – Гости у него были, двое мужчин. Выпили очень много. Закрыли вьюшку камина, а угли еще тлели. Пьяные, заснули здесь же, внизу, в библиотеке. Как сидели, пили, так и заснули в креслах все трое, вот и угорели. Следователь приезжал, но это до нашего приезда, вчера. Вроде бы виновных нет. Люба рано ушла спать, отец ее прогнал. Еще с этими мужиками приехала девочка, дочь одного из них, она была наверху, спала в Белой комнате.

Она рассказывала уже автоматически, ей пришлось несколько раз повторить это заходившим соседям и по телефону, когда сообщала о смерти знакомым, своим и мужа, и его служащим.

– И кого это он выбрал себе в спутники на тот свет?

– Кто эти двое, не знаем, судя по одежде – несерьезные какие-то люди. Братья. Мать за ними уже приезжала, забрала покойников, а девочку, внучку, бросила здесь. Странная какая-то женщина, суровая, нелюдимая. Пытались с нею поговорить, но она не стала нам отвечать, так и не знаем, зачем ее сыновья сюда приезжали, что им было нужно. Представляете, сказала своей внучке: «Лучше бы ты угорела»?! Такого мы еще не видели. Конечно, потерять двух сыновей, это любого выбьет из колеи… Девочка расстроена, и так весь день сидела в своей комнате, переживала, а тут и вовсе, сразу ушла к себе. Завтра с нею поговорим.

Они просидели в холле допоздна. Около двенадцати разошлись по комнатам и попытались заснуть. Этот человек, лежащий теперь в гробу, сумел испортить жизнь им всем. Сейчас Рено понимал, что его отец был редким подлецом.


Молодой Николай получил отличное образование, умел красиво говорить, что называется, язык у него был хорошо подвешен. Смазливая внешность, удивительно честные глаза при полном отсутствии совести позволяли легко добиваться расположения и мужчин, и женщин. Он умел лгать о своих чувствах без всякого смущения, произносил такие патетические монологи, что девушки просто не могли сдержать слез. В нем погиб великий актер.

Свой талант он использовал в первую очередь для того, чтобы выгодно жениться, причем дважды. Его жены были не просто обеспеченными, а очень богатыми по тем, советским, меркам. И, главное, родители девушек имели большие возможности. Первая жена, мать Рено, была дочерью секретаря горкома. И это он построил для нее дом, настоящий замок в этой долине. Простые люди не попадали в этот поселок, а если бы попали, то решили, что это какой-нибудь исторический памятник, замок грузинского князя, – жена у секретаря была наполовину грузинкой. В местечке этот дом так и называли: «Замок».

В этом райском дачном поселке все было предусмотрено для таких небожителей. Но и богатые плачут: мать Рено умерла молодой, и отец сразу женился на другой, тоже дочери «большого» человека. Эта женщина заменила мать Рено, мальчик любил ее, родную он совсем не помнил. Через год в семье появился еще один мальчик. Братья дружили, вместе играли, тем более что вокруг было мало детей. Они все время жили в этом доме, а отец приезжал на выходные.

Потом произошла смена власти. Дед Рено смог приватизировать этот дом и громадный участок вокруг. Все, кто жил здесь, поддерживали друг друга и старались не допустить чужаков в это местечко. Дед хотел переписать Замок на имя зятя, но не успел, к счастью.

С поддержкой сначала бывшего, а потом и нынешнего тестя, отец Рено стал ворочать большими деньгами. И много пить. Водка, власть и деньги – такая гремучая смесь могла испортить любого человека, а его и портить не надо было, просто тайное стало явным. Водка действовала на него по-особому: он оставался таким же деловым и хватким, его работа не страдала из-за пьянок, но окружавшим его людям, семье и подчиненным, становилось все хуже и хуже. Разговаривать с ними он стал только матом, невзирая на пол и возраст, женщин принуждал к близости, причем сначала это хоть как-то скрывалось – вызывал в свой кабинет, закрывался. Но со временем он все больше наглел, иногда просто предлагал окружающим выйти на минутку. Все понимали, что происходит за закрытой дверью. Выходили и не могли смотреть друг другу в глаза, а его ничто не смущало. Но платил он всегда хорошо, давал людям заработать в то время, когда вся страна сидела впроголодь, без зарплат, и потому все терпели. Он почувствовал полную безнаказанность.

Постепенно его поведение и дома стало таким же хамским. Теперь он не скрывал, что и на первой, и на второй женах женился только из-за положения их отцов. Он уже не пробирался, как раньше, тайком в комнату кухарки, она перестала его привлекать, теперь он вел молоденькую горничную в супружескую спальню, не обращая внимания на жену, даже не прося ее выйти. Девчонки менялись одна за другой. Жена никогда бы ему не простила и одного такого случая, но ей пришлось некоторое время терпеть: дети ходили в школу здесь, в поселке. Но как только наступили каникулы, она уехала с Антошкой, а Рено забрал к себе его родной дед, он не захотел отдавать внука ей. Так в 13 лет мальчик во второй раз потерял мать. Он очень тосковал по ней и по брату. Отец больше ими не интересовался, а Клавдия Сергеевна в течение многих лет приглашала Рено к себе на каникулы или отправляла Антошку к ним. Так братья общались и не забыли друг друга.

Рено сейчас было 28, а брату 25, и оба были не женаты. Старики воспользовались старыми связями, и каждый помог своему внуку встать на ноги. Теперь деда у Рено не стало, а бабушка была совсем старенькой. Они жили с ней вдвоем.

15

Утром Клавдия послала сына за девушкой. Антон поднялся наверх, постучал тихонько. Она распахнула перед ним дверь и молча испуганно смотрела на него. Девушка была высокая, ростом почти с него, очень худенькая, тоненькая, в дешевеньких потертых джинсах и майке. Ее темные прямые волосы, длинные, ниже плеч, были распущенными, они подчеркивали белизну лица с нежным румянцем.

– Доброе утро, хорошо, что вы уже встали, Люба зовет завтракать.

– Спасибо.

Сашка бочком вышла в коридор, стараясь не коснуться этого парня.

После всего случившегося в этом доме девочка видеть не могла мужчин. Сейчас она их воспринимала как единое целое, всех сразу, без исключения, – просто мужской пол. Всю свою жизнь она видела от отца и дядьки только плохое, а события последних дней окончательно лишили ее всех иллюзий относительно мужчин.

Все разговоры одноклассниц в последнее время сводились к парням, ухаживаниям, любви. Любовь… Насмотрелась она и на любовь родителей друг к другу, и на отцовскую любовь к ней. Саша не могла отделаться от навязчивых воспоминаний о пережитом унижении. Перед глазами так и всплывали осоловелые глаза этого старика, Андреевича, когда он лапал ее. Девочку невольно передергивало от отвращения при этом воспоминании.

Следом за Антоном Сашка спускалась по лестнице и вдруг увидела: посреди холла на овальном белом ковре с нежно – розовыми и кремовыми цветами лежит громадный пес, положив тяжелую голову на вытянутые вперед лапы. Сашка приостановилась.

– Это Бонни, не бойся, – повернулся к ней Антон.

Пес услышал свое имя, поднял крупную морду, уши и щеки у него свисали тяжелыми складками, и застучал по полу хвостом. Потом он поднялся, подошел к Сашке и обнюхал ее.

– Он знакомится с тобой, – сказал Антон. – Свои, Бонни, свои.

Они пошли в столовую, и пес – следом. Сашка еле слышно поздоровалась и села за стол. Пес улегся сзади, видимо, решил понаблюдать за этой незнакомкой со странным чужим запахом. Все с любопытством поглядывали на девочку. Она ела молча, на расспросы отвечала односложно. Выдавила, что школу вот только закончила, что матери нет, похоронила две недели назад. При этих словах на глазах у нее показались слезы. Ее оставили в покое, позже только спросили, как скоро она планирует уехать и куда? На что та еле слышно ответила, что не знает, когда и куда ей ехать, что отец продал бабушкин дом, где она жила с матерью. Теперь ей негде жить. Бабушка Лидия сказала, что не пустит ее к себе.

– Отец, что же, жил отдельно, не с вами?

– Да.

– А куда вы ехали? К нему? В какой город? Чем он занимался?

Столько вопросов… Девочка не знала, что и отвечать. Не говорить же им, что папочка привез ее сюда на продажу, как овцу какую-нибудь…

Клавдии Сергеевне уже доложил начальник охраны, что это за гости были. Взрослые мужики прописаны были в общежитии, не имели своего угла… Как с девочкой обошлась бабка, они видели сами, но думали, что у нее есть мать или еще какие-нибудь родственники и ей есть куда возвращаться. Жила же она где-то до сих пор. То, что она оказалась бездомной, было неприятным сюрпризом для всех. Хотя девочка совершенно незнакома, к тому же неразговорчива до странности, выгонять ее было как-то неловко, но и взваливать на себя заботу о ней тоже никому не хотелось. Сашка поняла это.

После обеда хоронили хозяина дачи. Сашка не стала сопровождать покойника на кладбище, ее и не звали. Все прошло очень быстро, одна только Люба всплакнула над могилой, да и то о себе. Потом братья пошли прогуляться по поселку, поговорить. Пес побрел за ними следом. Женщины вернулись в дом, старушка устроилась у окна. Клавдия Сергеевна придвинула кресло поближе и они продолжили беседу. Сашке надоело сидеть одной в своей комнате, она спустилась в гостиную, взяла в руки какой-то валявшийся журнал, притаилась в уголке большого дивана. Но читать ей не хотелось. Она слушала.

– Удивительно, у Николая выросли такие порядочные сыновья, словно его гены вообще не участвовали в процессе.

– Нет, Клава, гены участвовали, они оба чем-то напоминают молодого Николая, такие же обаятельные, симпатичные. Хорошо, что он сам в воспитании не участвовал, это главное. Вовремя ты уехала от него. Что, Антон решил жениться? Нравится тебе его девушка?

– Да, ничего. Красивая. Решительная очень. Ну, Антону такая и нужна, он-то у нас мягкий, добрый. Не понимаю, как ему удается работать с выгодой. Я думала, из-за своей доброты будет все время прогорать.

– Порядочный сам и партнеров подбирает таких же. Вот пока будут держаться друг за друга, все и будет у них хорошо. Рено у нас, наоборот, очень решительный человек, очень самостоятельный – настоящий мужчина. Когда же свадьба?

– Да невеста тянет, не хочет сейчас выходить замуж, надо, говорит, закончить институт.

– Вот времена пришли: девушки не хотят замужества, все карьеру сначала хотят сделать. Я Рено тороплю, когда буду правнуков нянчить? Не встретил, говорит, еще свою судьбу. Умирать мне уж пора, а он все тянет. Но его не переубедишь, как решит, так и сделает. Пока сам не влюбится, не заставишь его жениться.

– Тетя Софико, не говорите о смерти. Вы у нас на всех одна бабушка. Живите подольше.

– Э, милая, я бы и рада всей душой, да вот тело подводит. Сердце побаливать частенько стало. Ты сама – то как, не болеешь?

– Проблемы с желудком, с кишечником. Уже все перепробовала.

– Я всю жизнь утром натощак выпиваю стакан сырой воды. В городе, конечно, какая вода? Хлоркой воняет, всяких палочек в ней полно, а у нас чистая, родниковая. Ты хоть здесь попила бы и с собой налей. Такую воду, как здесь, нигде не купишь. Лучше даже, чем у меня. Из озера можно пить, редко кто купается и никаких стоков. Тут все было продумано.

– Да, я помню, точно, здесь мы все по утрам пили воду, а уехала и забыла. Надо попробовать снова. А как дела с вашей квартирой в Москве? Рено закончил ремонт?

– Говорит – все уже…

Клавдия Сергеевна посмотрела на девочку в углу:

– Саша, что же ты там сидишь? Темно ведь тебе читать, иди сюда, к нам поближе.

– Я лучше пойду прогуляюсь.

16

Она ушла к озеру, села на поваленное бревно и долго смотрела на темные воды. Мысли у нее тоже были темными. Сашка чувствовала себя никому не нужной и беспомощной. Ничего-то она не знала, не умела.

Девочка не знала, как доехать до нужного города, как подавать документы в вуз, получить общежитие. Мать умерла так внезапно, да и была она такой несмелой, стеснялась даже подойти к прохожему и спросить что-нибудь, всю жизнь провела на кухне своего ресторана, рядом с нею Сашка чувствовала себя старше и увереннее. Но теперь, оставшись одна, была в полной растерянности. Не представляла, как, на чем и куда ехать. Ни разу даже не видела, как покупают билеты в кассе вокзала. Не знала, сколько они стоят, сколько стоят продукты, ведь питались всегда ресторанной едой… Как ей жить одной? Ее голубая мечта – поступление в вуз – таяла… А она так готовилась… Лучше всех в классе знала биологию. С русским языком у нее тоже всегда все было в порядке, написала бы сочинение, да и по остальным предметам неплохо готова. И теперь отказаться от этого? Все было зря? Даже сейчас, без матери, она бы, поступив, справилась со всем сама, если бы у нее были деньги, хоть немного, для начала, потом нашла бы работу… Где же их взять?

Сашка долго просидела одна, никто к ней не пришел, никто не позвал. Почувствовав голод, поднялась и пошла к дому. На крыльце, на солнышке лежала все та же разноцветная собака. Голова рыжая, нос белый, рыжая шерсть отделялась от белой черной полосой, и кончик носа черный, спина тоже рыжая.

– Тебя можно потрогать? – спросила она.

– Можно, – ответил подошедший сзади Антон.

Сашка присела и осторожно погладила густую шерсть.

– А что это за порода такая? Это же не бульдог и не овчарка? – других пород крупных собак она не знала.

– Это сенбернар. Порода горных спасателей, разыскивают людей в горах, в снегу.

– А, я читала о них, только думала, у нас их не бывает.

Пес ей понравился, такой добродушный, спокойный, и морда у него была какая-то смешная, унылая: уши висят, уголки глаз опущены, и щеки сползают вниз, и язык висит. Наверно, она тоже понравилась Бонни: когда Сашка выпрямилась, пес встал и пошел в дом следом за нею. Проехаться бы на нем… Но она постеснялась Антона.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 4.5 Оценок: 11

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации