Текст книги "Корабль-звезда"

Редвинг посмотрел через стол на Бет. У девушки рот был удивленно разинут, она явно не ожидала такого поворота. Возможно, странствия по Чаше научили ее чему-то, чего он лишен?

– Бет?

– Адапты.

– Да. Мы не банда уличных сирот с Земли. Мы не собираемся уподобляться Адаптам.

Бет начала:

– С их точки зрения…

И осеклась.

– Да-да?

– Мы так давно улетели с Земли… вся наша родня мертва… кто знает, что там происходило… – У нее сделался совсем потерянный вид: не находя слов, Бет потупилась. – Может, мы и вправду сироты?

Этого он не ожидал. Что с ней сделала Чаша?

– Мы офицеры этого корабля, а вы – офицер по науке Бет Марбл. Мы руководим самой дальней прогулкой в истории человечества. У нас цель, и мы ее достигнем. Чаша – всего лишь интерлюдия, пусть и восхитительная; мы извлечем из этого пользу и двинемся дальше. Я достаточно ясно выражаюсь?

Долгое молчание.

Карл собирался что-то сказать, даже выпятил губы, но передумал. Фред явно прикусил язык, изучая столешницу перед собой с таким видом, словно близок был к новому изумительному открытию. Лица команды стали бледными масками; глаза глядели куда попало, только не на Бет с капитаном.

Отлично.

– Ребята, у нас же не официальное собрание. Я, как всегда, приветствую свободный обмен мнениями.

Фред проговорил:

– Результат был ясен. Как только мы вошли.

Редвинг сохранил бесстрастное выражение лица.

– Простите, офицер Ояма? Насколько мне помнится, вы специализируетесь на геологии. И бортовым системам. Вы сказали, что…

– Совершенно ясно, что вы твердо намерены пролететь по Струе. Вы просто хотите подготовить нас к этой мысли. – Только после этих слов Фред оторвался от созерцания гладкой обсидианово-черной поверхности стола и метнул взгляд на Редвинга.

Редвинг не позволял себе проявления эмоций, но внутренне изумился неожиданно проклюнувшейся у Фреда способности рассуждать на темы, отличные от чисто технических.

Не забывай, что они чертовски умны. Все и каждый. И они гики. Непредсказуемые гики.

– Именно так. Но следовало обсудить, насколько труд– на окажется эта миссия. А также напомнить о нашей цели.

– Какова же она? – Бет не оставляла вежливого сопротивления, глаза ее метали искры.

– Глория. Таков приказ. Мы везем человечество к звездам. Мы начинаем процесс, который гарантирует бессмертие нашей расе.

Они уже слышали эти слова, но, похоже, не помешает повторить.

– Но других вариантов, – сказал Фред, не сводя глаз с Редвинга, – мы не обсуждали.

– Не помню, чтобы кто-то выдвигал их, – ответил Редвинг, демонстративно склоняя голову и подпирая щеку правой ладонью в знак внимания.

– Мы могли бы… должны бы… продолжить переговоры с Народом. Попытаться убедить их в том, что наша точка зрения конструктивнее.

Бет упрямо продолжала сверлить его взглядом.

– У них в плену Тананарив и группа Клиффа, но у нас на борту столько спящих…

– Мы уже дали им несколько дней на размышления, – вмешалась Клэр Конвей. – И они атаковали наши монетки. А что предпримут они еще через несколько дней?

Редвинг обрадовался, что его поддержали, и замолчал, предоставляя команде возможность выговориться. Фред сказал:

– Они думают, что мы и вправду сироты. Эта штука, Чаша, настолько стара… наверное, они привыкли, что к ним наведываются со всех звезд, мимо которых она пролетает. А когда в Чашу прибывают чужаки, то уже не могут покинуть ее. Так и с нами. Подобное случалось в истории Народа неоднократно. Они и нас воспринимают точно так же.

– Это имеет смысл, – поддержал его Карл. – Чаша так величественна и прекрасна… вполне естественно, что многие разумные создания являются взглянуть на нее. Туристы прибывают – и остаются.

Фред усмехнулся, что было для него редким явлением.

– Не такие, как мы. Мы просто мимо пролетали.

Редвингу не понравился оборот, который принимала беседа. Он проговорил тщательно выверенным, сдержанным голосом:

– Хотелось бы напомнить вам, что у нас не совсем полная демократия. Это корабль, и у него только один капитан. Я. Я должен принять решение.

Он понимал, что команде это набило оскомину, но иначе не мог.

– Чаша многому может научить нас, капитан, – медленно, вполголоса, но уверенно и спокойно сказала Бет. – Мы обязаны задержаться и детальней исследовать ее. А только потом оставить позади. Тут столько всего можно узнать!

– Вполне возможно, что они тянут время, – сказала Клэр. – Им известен – в общих чертах – наш план полета. Они знают, что в полете мы не можем позволить себе поддерживать в бодрствующем состоянии больше нескольких человек, иначе все припасы проедим. А тут своего рода звездная система, мы ловим ее солнечный ветер, хоть от него и одно название; едва поддерживаем летную готовность. Они нас знают. Мы их – нет.

– Вероятно, они наблюдали, как наша воронка растягивается, сгибается, принимает новые конфигурации, пытаясь подстроиться, – проговорил Фред, кивнув Клэр. – И мы подстраиваемся… еле-еле.

– Вполне очевидно, если так подумать… если попытаться с их точки зрения взглянуть на ситуацию, – сказал Карл. – Они знают свою систему до мельчайших деталей, а мы даже не понимаем, как они умудряются ею управлять!

– Значит, они выжидают, пока мы выбьемся из сил и у нас кончатся припасы.

Клэр Конвей оглядела собравшихся.

– А заодно гоняются за отрядом Клиффа.

Редвинг довольно отметил, что не пришлось ничего больше приводить в поддержку своей позиции.

– А знаете, – произнес он наконец как ни в чем не бывало, – Магеллан, пока плыл вокруг света, потерял большую часть экипажа.

– Магеллан и сам не вернулся домой, – ответил Фред. – А в морозильниках тысяча душ, которые полностью от нас зависят.

Да уж, неудачный пример.

– Фред, я все время учитываю это обстоятельство, – проговорил он как мог мягко.

– Я все же думаю… – начала Бет.

– Эта проблема не входит в обязанности корабельного экипажа, – без обиняков заявил Редвинг. – Вовсе не входит.

И выдержал новую паузу, подчеркивая сказанное. К его удивлению, Карл отозвался нарочито вежливым тоном:

– Мы не знаем, с чем имеем дело.

Редвинг чувствовал, как в кают-компании растет напряжение. Хорошо хоть артилекты не выеживаются…

– Человеческая раса никогда не ведала, с чем столкнется. Когда начинался исход из Африки, мы не знали, что впереди пустыни и ледники. И тут то же самое. Птицы явно не питают к нам уважения. А это значит, что, захватив нас в плен, они сделают людей экспонатами зоопарка.

Это их проняло, до шока. Глаза распахнулись, заморгали, рты открылись и спустя время со стуком закрылись.

Может, вспомнят теперь о присяге. О том, откуда прибыли.

Они смотрели на него долго и мрачно. Но когда Бет отвела взгляд, он понял, что убедил их.

29

Тананарив проявила себя полезным экспериментальным образцом. Мемор обожала ставить опыты на приматке.

Расслабившись под мерный рокот скоростного поезда, Мемор старалась игнорировать Бемора, который с чем-то работал на своем коммуникаторе. Приматка настороженно, сузив глаза, оглядывала их: от нее явно не ускользнули некоторые реплики Мемор о трудностях переговоров с капитаном звездолета. Тананарив не знала, что носит на себе сенсоры, регулярно снабжающие информацией диагностические системы Мемор. Когда приматка сердилась, ее сердцебиение учащалось, артериальное давление возрастало, а интенсивность выработки тестостерона подскакивала. Весьма интересно, что содержание гормонов стресса при этом понижалось. Мемор повернулась так, чтобы приматка не видела ее действий, и вызвала двумерный дисплей с картиной сенсорных откликов подопытной.

– Бемор, пожалуйста, обрати внимание.

Бемор лениво бросил на нее рассеянный взор. Мемор переслала ему данные, он изучил графики на своем комме.

– Как ни странно, гнев у этих приматов служит облегчению стресса.

Бемор фыркнул.

– И, полагаю, приводит к плачевным социальным последствиям.

– Почему? Наверняка это результат эволюции в дикой среде, и…

– Именно. Понижая уровень стрессовых гормонов, они испытывают своеобразное наслаждение. Таким образом, они сражаются именно затем, чтобы снизить его. Для мирного общества это не очень полезно. Вероятно, эта же особенность объясняет, почему они забрались так далеко от дома, ринувшись исследовать неведомое.

Мемор помолчала. В конце концов, это ее область компетенции, тут у нее над братом преимущество. Но…

– Возможно, ты прав. У существ, которых нам удалось цивилизовать, такой особенности не наблюдалось…

– Отметь, что при этом ее левое полушарие стимулируется интенсивнее. Это может указывать на локализацию агрессивных качеств.

Мемор пустила беседу на самотек. Звонкие металлические ритмы скоростного поезда успокаивали; они двигались на поистине астрономических скоростях по маглев-туннелям, описывая элегантные траектории, взлетая и опускаясь по длинным пологим участкам поверхности Чаши. Они провели в пути уже несколько периодов отдыха. Туннели были тесными, а металлические поверхности вагонов порою раскалялись от индуктивных потерь. Не слишком приятная обстановка даже для Народа. Дичи тут почти не водилось, а поездная еда была пресной. Мемор передала Бемору последнюю из дергающихся вилкорыбок; та слабо затрепыхалась и испустила негромкий отчаянный визг. Бемор с благодарностью принял рыбу и забросил себе в клюв, захрустев косточками. В салоне распространился пьянящий кисло-рыбный запах. Тананарив поморщилась и прикрыла нос и рот платком.

На протяжении всей поездки автоматические зонды с регулярными интервалами докладывали о ходе поисков сбежавших приматов, следы которых были обнаружены в ледниках внешней стороны Чаши, в непосредственной близости от хранилищ Ледоразумов.

Сначала приматы перехитрили агентов-силов, а теперь еще это. Попытки Мемор держать прерывистый след приматов Бемор одобрил, но заметил вежливо, что, будучи предоставлена в этом деле самой себе, та сбивается на чрезмерные усилия.

И вот несколько свежих тому подтверждений.

Первое: инцидент с патрулем агентов в окрестностях недавно разбомбленного города этой расы. Ранее там были обнаружены неясные следы приматов, но бомбардировка уничтожила большую часть районов, где идентификация беглецов не представила бы трудности. Сканы уже уничтоженного города позволили построить только расплывчатые предположения. Бемор отрицательно отнесся и к тому, что патруль агентов набрали из созданий, нелояльных центральной иерархии общества силов. Маневр был организован впопыхах; агенты попытались блокировать передвижение приматов по равнине, но силы, объединившиеся с Позднейшими Захватчиками, сумели убить нескольких патрульных, а остальных тяжело ранить. В одном докладе отмечалось, что в стычке принимала участие машина Позднейших Захватчиков. Оно и неудивительно: Мемор знала, что эта же банда прежде убила нескольких представителей Народа и захватила принадлежавший им маглев, а впоследствии присоединилась к мятежникам, от которых самой Мемор едва удалось ноги унести.

Второй инцидент встревожил ее сильней. Та же группировка силов и Позднейших Захватчиков была замечена при рутинном патрулировании корпуса. Только одного индивида удалось идентифицировать достоверно, однако этого хватило. Когда прибыла робогруппа захвата, бандиты уже ускользнули.

И третий отчет, из области, где обитали старые разумные существа. В портале у кахалланского святилища сработала сигнализация. Это привлекло внимание резидентов Зоны Жизни. Поскольку Мемор поставила на отслеживание генетические теги пришельцев, то узнала об этом происшествии почти сразу: оно имело место совсем недавно, когда они с Бемором и приматкой уже ехали в поезде по исполинской маглев-сети.

– Они умело укрываются, – заметил Бемор. – Но это вряд ли признак высокого интеллекта Позднейших Захватчиков, ведь нашей территории они не знают. Им помогают силы.

Мемор взъерошила перья в желтых оттенках сомнения.

– Сомневаюсь, чтобы и силы владели такой информацией. Мы долго сдерживали их территориальную экспансию. Уже много поколений силам запрещается совершать исследовательские экспедиции.

Бемор поразмыслил.

– Тем не менее существа они неугомонные. Много долгооборотов назад они испрашивали разрешения на доступ к Зонам, явно лишенным разумной жизни.

– Помню. – Мемор сверилась со своим Подсознанием и выудила оттуда в память краткую сводку этих событий. – Они выдвинули прямые претензии на новые территории, заявив, что их вид быстро распространялся по родной планете, движимый как генетическим, так и общественным императивом.

– Именно. Заметь, что эта же особенность, как следует из твоей работы, присуща Позднейшим Захватчикам.

До Мемор лишь сейчас дошло все значение этой параллели. Но Подсознание быстро показало, как она уже некоторое время крутила в уме аналогии между силами и Позднейшими Захватчиками. Впрочем, лишь рассеянно. А вот Бемор сразу это заметил.

Мемор развернулась к Тананарив.

– Как давно, по вашему летоисчислению, зародилась твоя раса?

Приматка не спешила с ответом. Несколько раз смерив взором Мемор и ее брата, она поджала губы, но все же процедила:

– Несколько сотен тысяч оборотов.

Бемор, видимо, не знакомился с концептуальной картой, составленной Мемор в ее исследованиях Позднейшей Захватчицы, поскольку возразил:

– Она может не знать точно.

– Нет, это соответствует ее базовым познаниям. Я считала эту цифру прямиком из долговременной памяти.

– Это значение вряд ли достоверно. Топология ее Подсознания нам неведома.

– Со временем прояснится. Но, что важнее, я у нее спросила. Она ответила детальным рассказом о видовых травмах ее расы. Детальным, странным, но правдоподобным. Несколько раз под влиянием климатических изменений их численность сокращалась до небольших изолированных племен; в одном случае так упала, что им, в холодной местности на берегу океана, едва удалось избежать инбридинга[16]16
  Мемор имеет в виду, вероятно, прохождение примитивных людей через генетическое бутылочное горлышко после катастрофического извержения вулкана Тоба примерно 75 тыс. лет назад. Катаклизм произошел во время ледникового периода и привел к дополнительному недолгому похолоданию; иногда считается, что все современные люди являются потомками нескольких тысяч пар, выживших в ту пору на берегах Индийского океана. Спустя некоторое время после извержения и, видимо, под его влиянием началась вторая, решающая для расселения человека по Земле миграция примитивных людей из Африки.


[Закрыть]. Отсюда проистекает стремление к экспансии – образно говоря, им представляется почти самоочевидным, что в чужих краях будет лучше.

Бемор задумчиво засопел, ерзая на насесте. В тесном салоне мускусные феромоны будоражили обоняние Мемор. Она осуждающе фыркнула.

– Крайне редко приходится сталкиваться с таким стремительным восхождением по эволюционной лестнице ментальных уровней, – наконец сказал Бемор. – Не верится, что эволюция могла произойти за такой краткий срок оборотов непримечательного светила.

– А вот мне помнится, что силы также достигли высокого уровня интеллекта и умения использовать орудия труда за сравнительно краткое время.

Мемор вызвала соответствующую запись и переслала Бемору. Тот долго размышлял, издавая низкое ворчание, неторопливо вдыхая и выдыхая.

– Да, это так. Вероятно, потому-то и объединились с Позднейшими Захватчиками.

Мемор заметила:

– Поступили свежие данные: силы проявляют жадный интерес к нашему обмену сообщениями о Позднейших Захватчиках. Они могли расценить это как привлекательную…

Бемор развернулся к Тананарив.

– Тебе известно о силах? – спросил он на неплохом англишском.

– Лишь то, что вы сами о них рассказали, – ответила приматка.

– Они объединились с другой группой беглецов, Позднейших Захватчиков.

– Никакие мы не захватчики! – взбеленилась Тананарив Бэйли. – Мы пришли с миром, с исследовательской экспедицией.

Бемор весело зашуршал перьями, но на лице Тананарив тут же возникло напряженное выражение: приматку звук явно напугал.

– Ваши мирные намерения под вопросом, знаешь ли. Тебя, конечно, нам удалось поймать, а вот все остальные сбежали.

– Мы не любим, когда нас сажают в клетку.

– А мы не любим, когда к нам лезут без спросу, хотя, конечно, никакие агрессивные действия существ вашего уровня не представляют для нас опасности. Мы не потерпим, чтобы в Чаше распространялись бесконтрольные новые влияния. Только под нашим мудрым и адекватным руководством.

Бемор говорил медленно, словно с птенцом или каким-то слаборазвитым Адаптом.

– Я думаю, существам моего уровня только и надо, что убраться отсюда. У нас иная цель.

– Насколько нам известно, да, – сказала Мемор, показав Бемору перьями: посмешим-ка ее. – Именно поэтому мы не вправе позволить вам достичь ее первыми.

Кивок.

– Я так и поняла.

– А какие у тебя предположения о причинах альянса твоих соплеменников с силами?

Тананарив усмехнулась.

– Они искали помощи.

– А почему их отряд шныряет по Чаше, используя наши транспортные туннели и инфраструктуру? – Бемор засопел и придвинулся ближе к приматке; та сморщила нос и отстранилась.

– Они в бегах. Они так долго в бегах, что, быть может, это стало привычкой.

Мемор показалось, что это какая-то подколка, но она промолчала[17]17
  Отсылка к фразе из книги известного американского бегуна-марафонца и проповедника-баптиста Берри Симпсона Наперегонки с Богом (Running with God, 2009).


[Закрыть]. Бемор настойчиво уточнил, продолжая наполнять помещение своим солоновато-кислым мужским запахом:

– И больше ничего?

Она подняла на них ровный, оценивающий взгляд.

– А как насчет банального любопытства?

– Это не кажется мне правдоподобным мотивом, – сказала Мемор, но Бемор отреагировал перьевым несогласием.

.

– Боюсь, что ты права, Позднейшая Захватчица, – произнес он. – Мы пытаемся не допускать проявления таких качеств у своих подопечных.

Тананарив снова усмехнулась.

– Так вот что значит стать Адаптами?

– Частично, – признал Бемор.

– Тогда тебе понравится место, куда мы едем, – сказала Мемор. – Там ты встретишь созданий, которых никогда прежде не видала и даже вообразить себе, думаю, не могла.

Почему бы не подбросить дровишек в костер нетерпения? Некоторым видам это по нраву.

Приматка ответила:

– Что ж, испытайте меня.

Часть десятая
Каменный разум

Важен не размер собаки в драке, а размер драки в собаке.

Марк Твен

30

Клифф смотрел, как под гневный рык громовых раскатов хлещут из пурпурной тучи тускло-серебристые струи ливня. Яростная непогода напомнила ему более слабые холодные осенние бури, которые порою приходилось пережидать в горах Сьерра-Невады: тогда платиновые молнии с оглушительным треском высвечивали половину темно-свинцового небосклона. Гром тут звучал еще оглушительней, нежели в Сьерре; возможно, оттого, что буря разразилась в атмосфере более плотной и глубокой и циклонический вихрь охватывал просторы куда шире планетных. Колоссальный размах грозы даже осмыслить было тяжело: нагроможденные друг на дружку пурпурные сэндвичи туч возносились в темно-серебристое небо, постепенно размываясь в перспективе. Резко, до щипков в носовых пазухах, запахло влажным деревом и озоном. Высунув язык, Клифф ощутил металлический привкус больших дождевых капель, который смешивался с остаточной солью широких листьев, недавно послуживших беглецам вместо салата, и кислыми нотками каких-то цитрусовых – эти плоды повезло сорвать с ближних деревьев, прежде чем хлынул ливень. Привкус чужбины.

.

– Дождь скоро всё, – проговорил Кверт. – Нужно идти. Быстро.

Клиффа ошеломило это заявление.

– Почему?

– Народ нас найдет.

– Ты уверен?

– Много знают они. Даже камни… – Буря стихала, и Кверт обвел широким жестом лапы далекие горные пики меж серовато-белых, точно хлопок, облаков. – Говорят с ними. Всегда знают.

Кверт подкрепил свои слова тяжелым кивком непокрытой головы.

Клифф кивнул в ответ. Барабанил дождь, в воздухе распространялся дымный запах; думать было трудно. Кверт, наверное, прав. Вся Чаша опутана плотной паутиной сенсоров. Как ни безлюдны ее земли, а тут однозначно раскинута умная сеть, соединяющая их. Тем не менее большая часть территорий Чаши пользуется самоуправлением. Но, с другой стороны, такими громадными пространствами вообще невозможно было бы править, не окажись доступные обитателям возможности по умолчанию стабильны и заурядны, не позволяй Птицы в разумных пределах пускать все на самотек…

Людям не укрыться надолго от глаз Ищеек. Единственное преимущество в том, что Чаша хотя и интегрированная структура, но все же невероятно огромна. Даже свету требуется некоторое время, чтобы ее пересечь: около двенадцати минут от края до края. Клиффа раздражали неизбежные задержки в общении с Редвингом и «Искательницей», будь то текстовые или голосовые переговоры. Особенно если учесть, что связь в любой миг могла прерваться.

Небо бурлило яростной неуемной энергией. Непредсказуемыми порывами ревущего ветра в убежище под скалой задувало холодные струи дождя. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулся темно-свинцовый небосвод. Но Кверт ведь не случайно выбрал для привала это место: древнюю пещерку явно искусственного происхождения, примерно прямоугольной формы, вырезанную прямо в скале. Группа успела туда юркнуть за считаные мгновения до ливня. Пока люди разогревали пищу на костре из веток, снаружи уже низвергалась потоками воды темная клиновидная туча.

Спустя много часов небо стало проясняться.

– Ну что, народ, – сказал Клифф товарищам, – собираемся.

Силы и люди, не сговариваясь, заворчали, но покорно поднялись и стали заливать костер водой. У Клиффа на языке еще держался привкус нежного мяса, зажаренного на этом костерке. Вот бы сейчас калифорнийского зинфанделя, мечтательно подумал он. Хотя, возможно, это вино уже давно не производится. Да и самого места под названием Калифорния на Земле могло не остаться.

Сочной вырезкой стол беглецов обеспечила большая толстая зверюга вроде собаки, атаковавшая их несколькими часами ранее. Когда существо ринулось на них под шелест крупнолистного кустарника, в глаза прежде всего бросились изогнутые желтые рога на широкой костлявой башке. А потом – оскаленные клыки. Зверюга, зарычав, прыгнула на них, а выражение морды Клиффу явственно напомнило хорька в курятнике. Беглецы в большинстве своем изумленно застыли: даже Кверт и его силы не ожидали нападения. Айбе, однако, поразил зверя на середине прыжка метким выстрелом из лазерника: луч пробил на удивление крупную черепную коробку, тварь грянулась к ногам людей, безжизненно раскинув лапы, и испустила дух, издав на прощание долгий судорожный рык.

Отряд с наслаждением уписывал темное сочное мясо. Зверюга обладала мощными мышцами, которые без труда удалось отделить от костей. Силы раскалывали кости и высасывали из них мозг. Клифф подумал, не последовать ли их примеру – в конце концов, тоже еда, но резкий маслянистый запах отпугнул его, и он отдал свою кость товарищам.

– Спасибо, – сказал Айбе, принимая ее. Провел по кости иззубренным ножом и переломил через колено. – М-м, вкуснятина!

Ирма с Терри тоже отказались.

– Брр, – помотал головой Терри. – Я на низкожировой диете вырос. Почти полвека это было нашим святым писанием, пока кровяные наночистильщики не появились.

– Я тоже, – сморщила носик Ирма. – Нашему поколению даже запах жира в тягость был.

– А мне нравится, – пожал плечами Айбе. – Наверное… стоп, а вы из какого поколения?

Терри, Ирма и Клифф переглянулись.

– Нам всем за семьдесят, – сказала Ирма.

– Блин, – сказал Айбе. – А мне сорок четыре.

– Молокосос! – хихикнул Терри. – Вообще непонятно, как тебя на борт пропустили. Ходили слухи, что Флот запретил принимать в экспедицию всех моложе пятидесяти: дескать, слишком неопытные.

Айбе фыркнул.

– Все вы, старые пердуны, одно и то же твердите.

Ирма хмыкнула.

– Первые сорок лет – для секса и воспроизводства. А ты чем занимался? Накапливал бесценные технические навыки?

– Конечно, – Айбе пожал плечами. – Больше всего на свете мне хотелось попасть на корабль. Воспроизводство слишком распиарено.

Все засмеялись.

– Вы, парни, вечно такие занятые, что нам, девочкам, остается только яйцеклетки по морозилкам раскладывать, – сказала Ирма. – До шестидесяти просто рожать легче.

– А Редвингу, по-твоему, сколько может быть? – спросил Терри, дожевывая ломоть мяса, который выменял у Айбе за очередную косточку.

– Наверное, под сотню, – предположила Ирма[18]18
  В оригинале – Терри, что является явной ошибкой; исправлено по смыслу, но без особой уверенности.


[Закрыть].

– Да что ты, явно больше. Однажды он обмолвился, что еще застал конец Века Завышенных Аппетитов. Времечко было паскудное.

– Он и сам препаскудный тип, – отпарировал Айбе и присосался к длинной кости, не выпуская ее из губ до тех пор, пока воздух со свистом не прошел через опустевшую кость насквозь.

– Послушай, – мягко проговорил Клифф, – сейчас многие живут до ста пятидесяти. Редвинг не такой уж и старик.

– Сейчас – в смысле, в ту пору, когда мы покидали Землю? – уточнил Терри. – Бог его знает, сколько люди там живут сейчас.

Клифф понял, что на этом разговор оборвется, ведь всех отвлечет мысль о бездне времени, разделившей их с родными и близкими. Он не противился. Кверт, который тоже слушал беседу и явно что-то понял, склонил голову.

Потом все же настала пора сниматься с места.

Они выбрались из высеченного в скале прибежища наружу. Небо прояснялось. В Чаше можно было наблюдать горизонты, но все ближние были закрыты тучами, и лишь более высокие слои атмосферы сияли мягкой голубизной. Клифф раньше не видел ее в такой резкости, ведь местная атмосфера глубиной намного превосходила земную. Сейчас, однако, выдался момент, когда звенящую резкость чистых верхних слоев нарушали лишь несколько тучек. Над головами, разумеется, продолжала пылать путеводная звезда Чаши. Но отряд Клиффа уже много дней перемещался по артефакту в разных направлениях, порою на большой скорости, и теперь звезда – Викрамасингх, как окрестил ее некогда сам Клифф, – сияла не точно в центре небесной сферы, а немного в стороне. Зато Струя теперь словно бы накренилась к путникам. Плазменные потоки текли с ленивым изяществом, бледно-оранжевые филаменты пронизывали кружевную вуаль. Взбираясь на пологий холм, Клифф наблюдал за ними. Люди чуть подотстали от следовавших впереди разведчиков-силов – хотя, как напомнил себе Клифф, могли среди них быть и разведчицы, ведь он до сих пор толком не научился различать самцов и самок этого вида. У силов гендерные различия были сглажены и во внешности, и в одежде, и в поведении. Возможно, этим и объяснялись озадаченные взгляды, которыми порою окидывали они Ирму. Клифф полагал, что силам половая градация людей могла показаться навязчивой.

В лесу кишела жизнь всяких форм. Клифф уже знал, что в мире без ночи животным все время приходится быть настороже. Добычу эволюция наделила глазами с большим углом обзора, словно у кроликов, или фасеточными, как у насекомых, – в любом случае они обеспечивали широкоугольное восприятие. Хищники, как и на Земле, получили глаза широко расставленные, для лучшего пространственного охвата, и нацеленные вперед, со значительной глубиной поля зрения.

Ирма шагала рядом, время от времени перемещая рюкзак, когда тот начинал натирать ей плечо.

– Тебя не заинтересовало, – сказала она весело, – почему здесь так много двуногих?

Клиффу приходилось себе напоминать, что он вообще-то биолог.

– А, э-э… нет, я не задумывался. Но… как я помню из универовского курса, земная двуногость всего лишь случайный результат анатомии позвоночных.

Ирма поправила кепку, заслоняя глаза от солнца.

– Те кахалланцы, помнишь? Их с нами трудно было бы спутать даже в сумерках. Они вроде как из мира, где планета обращена к своему солнцу одной и той же стороной. Совсем не похожего на Землю. Но они двуногие. Двуногие гуманоиды. И это странно.

Клифф в это время внимательно наблюдал за жизнью леса, но и теория его увлекала. Он откусил кусочек сладкого корня, который по совету Кверта выкопал из земли, и сказал:

– Конвергентная эволюция, думаю. Кахалланцы, скорее всего, происходят от четвероногих предков, как и мы. На Земле у членистоногих полно свободных конечностей, а нам, несчастным млекопитающим, в них отказано. Мы двуногие, потому что начинали с четырех ног, потом научились лазать, а еще позже – пользоваться орудиями труда. Для ходьбы осталось только две конечности, и эволюция заставила нас встать на них.

Ирма тоже попробовала сладкий корень, доела весь и усмехнулась. Она тоже не уставала разглядывать деревья, лианы и небеса. Проведешь в бегах столько времени, и осторожность станет привычкой.

– Да, но на Земле двуногие – редкость. Если не считать птиц, но те очень много в крылья вложили. А у беспозвоночных наилучшим приближением к вертикальной позе будет поза богомола.

Клифф поразмыслил, раздавил толстое насекомое, которому вздумалось поселиться в его волосах.

– У богомола четыре опорные ноги.

Ирма, когда ей являлась идея, повышала голос:

– Ты не понимаешь! Нам здесь еще в начале попался двуногий вид, так? Здоровенная такая зверюга, но она не обратила на нас внимания, уж не знаю почему. Потом силы. Потом эти вот кахалланцы. У всех головы, лица, два глаза смотрят вперед, под ними нос и челюсти.

Клифф понял, к чему она клонит.

– Ну да, такое расположение не обязательно… Но вспомни, на морды членистоногих без испуга не взглянешь: они достаточно похожи на нас, чтобы это напрягало.

– А у кахалланцев лица заостренные, глаза по сторонам разведены.

– Добыча. Еще в университете выучил: глаза вперед – на охоту идет, глазки врозь – укрыться не прочь. Кажется, это универсальный принцип.

– И у них есть мех, – сказала Ирма. – У нас его нет, иначе бы перегревались при забегах на дальние дистанции, вот и потеряли шерсть.

Клифф кивнул, вспоминая, какими громоздкими показались ему кахалланцы: приземистые, мощные, скорей на медведей в человечьей шкуре смахивают. Они и словом не обменялись с людьми и силами. Только зыркали и принимали угрожающие позы, словно дикие звери.

– Гм, да. Значит, кахалланцам нет нужды много бегать. Или говорить.

– Чаша учит нас, – Ирма снова повысила голос, – что разумные чужаки сходятся к гуманоидному обличью.

Клифф, не переставая озираться, размышлял. Или потому, что их кто-то такими сделал?

Кверт шел впереди, а теперь развернулся.

– Не Народ. Не такие, как вы, гуманоиды. Мы сказали бы – силоиды, вашим языком. Одно и то же. Неважно.

– Ну да, – согласилась Ирма. – А я вот не могу понять почему.

– Это Народ сделал, чтобы так было, – ответил Кверт. – Древний.

– Значит, у них… э-э… две руки и четыре ноги было? – спросил Клифф.

– Было. И много других. Две ноги было. Все они Народ.

Ирма уточнила:

– Народ и вправду тут всем управляет?

Кверт потупил глаза: Клифф уже понял, что так силы выражают осторожное сомнение.

– Ледоразумы. Они выше Народа.

– А как это работает? – спросил Клифф настойчиво.

– Теперь не будет. С тех пор, как вы появились. Мы, силы, тоже теперь на Ледоразумов работаем.

Кверт извлек свой маленький коммуникатор пирамидальной формы, который по желанию владельца умел раскрываться в плоский экран. Клифф еще не сообразил, как это делается.

– Как именно вы на них работаете? – спросила Ирма.

– Вас к ним привели.

– И всё? – уточнила Ирма. – А почему нас?

– Вы беспокойство внесли. Народ вас называет Позднейшие Захватчики, потому что вы новые. Ледоразумы вас хотят увидеть. Узнать. Мы привели.

– Да мы просто мимо пролетали, – сказала Ирма, – на маленьком корабле.

– Я от Ледоразумов слышал. Что-то про Глорию. Знать желают, кто вы такие, зачем на Глорию летите. – Кверт сделал головой жест, отвечавший пожатию плечами. – Не знаю, что за Глория.