Текст книги "Корабль-звезда"

Асенат о чем-то переговорила с кахалланцем, затем развернулась к Бемору, не обращая внимания на Мемор.

– Такую маленькую рыбешку мы можем просто проглотить. Нет нужды садиться. Можно продолжить полет на большей высоте, поймав попутный ветер к верхней Зеркальной Зоне.

Бемор выразил перьями согласие, но взгляда от комма не отвел.

– Хорошо. Так и поступим. Нужно поймать всех остальных Позднейших Захватчиков.

Мемор почувствовала, что ее оттесняют. Она ведь так долго преследовала непокорных приматов, а теперь Бемор и, что еще неприятнее, Асенат намерены приписать все заслуги себе. Ну, по крайней мере, дело сделано.

.

– В чем их важность? Я, конечно, рада поимке…

Бемор издал низкий басовый рык.

– Ледоразумы повелевают. Везде развиваются события. Кризис усугубляется. Нужны приматы.

– У нас ведь есть одна… – Она указала на Тананарив.

– Может потребоваться больше. Ледоразумы желают воспользоваться ими для конверсионного погружения.

Мемор обуревали неприятные ощущения. Распаленное Подсознание стучалось, требовало внимания к себе, но времени не было.

– Погружение? Это может им навредить.

Тананарив, кажется, слушала разговор, но благоразумно отмалчивалась.

– Вот почему нам требуется несколько каналов. Подключение может губительно воздействовать на них, и в этом случае понадобятся резервные экземпляры.

Мемор спросила негромко, чувствуя, как Подсознание колотит тремор:

– А что за кризис?

– У нас серьезные проблемы со Струей.

Часть двенадцатая
Слово Камбронна

Считается, что при Ватерлоо генерал Камбронн в ответ на предложение сдаться воскликнул: «Гвардия умирает, но никогда не сдается!» На самом деле Камбронн ответил: «Merde!»[24]24
  Дерьмо! (франц.)


[Закрыть]; по сей день французы иносказательно обозначают это слово как «le mot de Cambronne»[25]25
  слово Камбронна (франц.)


[Закрыть]. Оно эквивалентно нашему четырехбуквенному слову для испражнений[26]26
  shit (англ.).


[Закрыть]. Вся полнота разницы между возвышенным и приземленным описаниями войны заключена в различии между этими двумя цитатами.

Эрнест Хемингуэй, Люди на войне

36

Первый взгляд на Птиц, управлявших большой небесной рыбой, ошеломлял. Клифф видел раньше таких особей Народа, при проникновении внутрь через воздушный шлюз: очень давно, как сейчас казалось. Потом до него доходили отрывочные сведения о Народе из передач с борта «Искательницы солнц».

Но эти Птицы выглядели иначе: крупнее, с длинными кожистыми шеями и большими головами. Перья скрывали форму тела. У тех Птиц, возле воздушного шлюза, тоже были перья, но не такие длинные, роскошные и цветастые. Когда отряд Клиффа и группу силов конвоировали на борт, три крупных Птицы встопорщили перья и громко зашелестели ими, а шейные бахромы стремительно замелькали разными цветами – фиолетовые, розовые и слоновой кости. Нижние части оперений казались нежнее, и там цветные полосы отливали коричневыми и контрастно-фиолетовыми оттенками.

.

– Они… совсем как огромные павлины, – шепнула Ирма.

Клифф кивнул. На Земле у павлинов несоразмерно огромное оперение служило целям брачного ритуала. А эти вечно изменчивые, громко шуршащие перьевые рисунки явно играли куда более существенную роль в коммуникации. Под слоями перьев просматривались узловатые мышцы тазового пояса. Свободно сочлененные плечи позволяли хитроумно контролировать перьевые дискурсы.

– Я бы предположил, что это скорее невербальная коммуникация.

Кверт жестом выразил согласие.

– Вон те полые перья указывают настроение. Те, похожие на кисточки, возле ушных раковин, канализируют звуки. Много перьевых сигналов. Шелест и шорох тоже сигналы передают. И выбор цвета много информации дает.

Айбе проговорил:

– Структурная цветовая кодировка, думаю. Микроканальцы такие тонкие, что там происходит интерференция падающего света, который переотражается в том цвете, какой желателен Птице.

Клифф смотрел, как блестят и переливаются на свету, меняясь под разными углами зрения, великолепные радужные, синие и зеленые плюмажи.

– Отражения от волоконец, да, похоже.

Люди и силы стояли, сбившись в кучку. В большую каюту медленно, скользящей походкой вступили Птицы. Остановились. Огромные чужаки нависли над пленниками и издали серию длинных упорядоченных гогочущих звуков.

– Что они говорят? – спросил шепотом Терри.

– Приветствие посетителям. Но посетителям низшего ранга, которые о том в ответ заявить должны.

– Заявить? – переспросила Ирма тоже шепотом. – Как?

Кверт обратился к другим силам с быстрым журчащим вопросом. Те ответили коротко, негромко, отрывисто.

Кверт посмотрел на людей. Его морда сморщилась, обретя сухое спокойное выражение.

– Силы не заявят, и вам не надо.

– Хорошо, – ответил Айбе, остальные кивнули. Не надо им почестей, но и унижаться не заставят.

Клифф изучал пронзительные птичьи глазки особей Народа, которые сложно было с чем-то перепутать: крупные, но сейчас полускрытые за тяжелыми веками, сжатыми в щелочки. Зрачки большие и черные, радужки ярко-желтые. По ту сторону глаз что-то происходило. Клиффу показалось, что Птицы неторопливо, задумчиво оценивают группу людей и силов. Высокие пернатые чужаки покачивались на здоровенных задних лапах и хвостах, жестикулировали, перешептывались, не сводя взоров с пленников. Клиффа пронзило неприятное ощущение опасности, но совершенно особое, взывавшее к примитивным рефлексам. Ноздри его непроизвольно раздулись, он автоматически принял стойку готовности к драке – сжал руки в кулаки и упер в бедра – и смело встретил взгляды чужаков.

Три Птицы стояли посередине каюты с розовыми стенами, похожими на стенки кишечника. Представителей Народа окружали многочисленные адъютанты, а еще некоторое количество слуг разбежалось по неведомым делам. Были эти создания низкорослы и шестилапы, с плюмажами на головах; они таскали какие-то тяжести и сновали среди розовых мясных стен с неутомимой энергией. Вокруг Птиц все время что-то происходило, а сами они двигались медленно, словно скользили на коньках. Клиффу это напомнило странный парад вокруг трех крупных, устрашающих флагманских кораблей.

– Ирма! Клифф!

Внезапно появилась Тананарив Бэйли. Выбежав из-за Птиц, она устремилась к людям. В этом странном месте любого друга встретить было словно дар небесный. Тананарив кинулась им в объятия, они все стали наперебой ее приветствовать. Клиффу она показалась жилистой, подтянутой, как гимнастический снаряд в людском обличье; под кожей на лице отчетливо проступали кости черепа. Ирма громко рассмеялась:

– Наконец-то женская компания!

Они все засмеялись, долго, счастливо. Стали перебрасываться шутками-прибаутками.

Самая большая Птица издала долгую громкую трель, прервав их веселый треп. Люди поглядели в желтые глазищи чужака.

– Они говорят, что вы им нужны, – перевела Тананарив, – но я никогда не могу сказать наверняка, искренни ли они.

– Их небесная рыба попросту заглотила нашу, – сказала Ирма. – Я подумала, нам каюк.

– Это лучше, чем безнадежная драка, – сказал Терри. – Но да, мы в плену.

Клиффа наконец охватило осознание событий последнего беспокойного и безнадежного часа бегства. Он долго скрывался, возглавляя отряд, чудом ускользал от новых и новых ловушек… и надо ж было так быстро угодить в плен. Их проглотили одним махом: ушат холодной воды по разгоряченному самолюбию.

Он открыл было рот для ответа, но ничего не придумал. Остальные все еще радовались встрече с Тананарив, не вполне понимая последствия.

– Возможно, они хотят переговоров? – сказал Клифф, сам себе не слишком веря.

Тананарив ответила:

– Они получили приказы от кого-то вышестоящего – захватить вас, и точка. Они следили за вами с тех самых пор, как вы вошли в контакт с этими Ледоразумами, или как бишь их. Им долго пришлось за вами гоняться. Птицы большие, по туннелям подповерхностной структуры Чаши они лазить не станут. Они постоянно ноют, что приходится пользоваться транспортными аппаратами, не рассчитанными на их расу.

– А что происходит? – спросил Айбе.

– Они в затруднительном положении. Не знаю почему.

Тананарив подошла к Птицам и представила Асенат, Мемор и Бемора. Некоторое время ушло на разъяснения, что у Мемор и Бемора, в сущности, одинаковый геном, что они вроде разнополых дизиготных близнецов, но что Бемор каким-то образом усовершенствован и занимает более высокий общественный пост.

– Он говорит с Ледоразумами. А это Асенат… – Тананарив мотнула головой в сторону высокой Птицы с резким колючим взглядом и нетерпеливо шелестевшими густыми перьями. – Старшая Мудрица. – Она передернула плечами. – Насколько могу судить, она руководит операцией.

Воспоследовало еще несколько сеансов перевода, поскольку Мемор настояла, чтобы ее представили полным титулом Уполномоченной Астронома-Дальновзорки, а Бемор, заслышав это, ввернул свой титул Изыскателя и Тайного Посланника к Ледоразумам. Тананарив шепнула:

– Вы постарайтесь время от времени вставлять их титулы в свою речь; им это по нраву.

Клифф наблюдал за огромными чужаками в смешанном свете звезды и Струи: в этих высоких широтах сияние двух источников изливалось на пол мясной каюты сверкающим беловато-желтым маслом. Асенат прогромыхала:

– Наконец-то вы попались. Первым делом вы поможете нам приготовить ответное послание тем, кого вы называете глорианцами, и начать обманный маневр.

Земляне покосились на Клиффа. Он увидел, как здоровенная башка Асенат склоняется к ним, словно прислушиваясь. Клифф заподозрил, что это просто угрожающий жест, и решил не обращать внимания – единственная разумная стратегия.

– Обманный маневр?..

– Глорианцы полагают, будто это вы, приматы, управляете нашей Чашей и пилотируете ее, – прогромыхала Асенат. – Они введены в заблуждение нашими траекториями и решили, что Чаша направляется к ним от вашей родной планеты.

– Странно. И что? – Клифф решил пока притворяться тупицей. Столько всего происходило кругом, что было и вправду тяжело понять. Нужно поговорить с Тананарив и собраться с мыслями. Эти Птицы через посредство Тананарив уже общались с Редвингом – интересно, добились чего-нибудь?

Перья Асенат налились красным и розовым; голова опустилась еще ниже. По-англишски инопланетянка говорила отрывисто, грубо. Возможно, лишь недавно научилась языку, а может, коверкала речь специально.

– Разумеется, мы летим к одной Цели, имя ей Глория. Много тысяч оборотов, сходные цели у разных видов. Единственная загадка: почему вы, на своем простеньком, хотя и умело стачанном кораблике, дерзнули взыскать статуса, обещанного глорианскими технологиями.

Клифф пожал плечами и посмотрел на Тананарив; та тоже пожала плечами.

– Обещанного?

– Гравитационные сигналы. Это ведь они вас приманили?

– Не совсем. Мы летим на Глорию, потому что там биосфера вроде нашей. Нам подходят тамошние уровни кислорода, водяного пара, биогеохимический цикл водорода. И никаких признаков технологии. Никаких примесей странных элементов в атмосфере. Никаких ЭМ-сигналов. Вообще никакого трафика. Такой была наша планета тысячи лет – оборотов, по-вашему? – назад. – Клифф развел руками, надеясь, что Птицы правильно истолкуют этот жест как признание очевидного.

Асенат недовольно зашуршала перьями, фиолетовыми и алыми:

– Ваш корабль принял сообщения глорианцев, и вы продолжаете делать вид, что не поняли?

– Чего не поняли?

– Глорианцы, как вы их называете, относятся к Августейшим.

– В смысле?

– Они не удосужились ответить на наши электромагнитные сигналы за много мегаоборотов. Ни разу. Ни на каких частотах. Они Августейшие Отшельники.

– Ну, это о любой скале можно сказать.

– Высокоразвитые общества этой галактики общаются между собой по каналам связи, предназначенным для Августейших, и вы, юные расы, не в состоянии обнаружить их. – Асенат пошелестела крыльями, придав им синевато-белый оттенок яичной скорлупы. – И, что более важно, сигналы эти обладают высочайшей плотностью упаковки информации, так что вы, юные виды, даже ответить на них не сможете.

– Мы приняли гравитационные волны оттуда, незадолго до отлета с Земли, – согласился Клифф. – Но они не были похожи на сигналы, просто шум какой-то.

– Так думают юные цивилизации, – сказал Бемор, стоявший рядом с Асенат. – Мы же…

Внезапно три Птицы замолчали, Бемор застыл, не закрыв клюва. Повисла тишина. Желтые глазищи уставились в пространство.

Кверт скользнул к Клиффу и прошептал:

– Другие голоса слышат.

– С ними уже такое происходило, – сказала Тананарив, – они откуда-то сигналы принимают. Давайте не будем времени терять. Какая у нас стратегия?

– Птицы что-то задумали, – сказал Айбе, – они явно хотят нас как-нибудь использовать. Хотел бы я знать, что они сейчас слушают.

– Слышат они то, что мы, силы, явили миру, – сказал Кверт. – Поведали. Древнюю правду раскрыли мы.

– Как? – спросила Тананарив.

– Народ управляет электромагнитными каналами Чаши. Потому силы зданиями знаки подают. – Негромкая текучая речь Кверта звучала загадочно.

– Эти вот деформированные дома, которые вы возводили на наших глазах? – спросил Клифф. Он вспомнил, как стремительно отстраивался после бомбежек город силов. Вот растущая из руин арка взметнулась параболой к небу, вот бежевые опорные стены поднялись из того, что казалось грудой липкого грязного пластика. Деформировались и принимали новую форму балки, продолговатые окна проявлялись из грубого субстрата; все хозяйство питалось от солнечных батарей. Силы придавали новые черты всему своему городу, словно формовали стеклянные изделия из расплава: элегантные мостики и арки, изящные шпили.

– Вы подаете сигналы своими городами? – спросила Ирма. – Как?

– Город всем по Чаше виден. Другие знают, как смотреть. Получают сообщение. – Полное спокойствие облекло гуманоидного кота, словно незримая вторая шкура.

– А что это за сообщение было?

Кверт медленно оглядел собравшихся с таким видом, словно у него с плеч наконец свалился тяжкий груз. Поведя мордой из стороны в сторону, он проговорил:

– Чаша миновала ваше солнце. Слишком близко. Подтолкнула массы. Повредила биосферу мира.

– Что? – воскликнула Ирма. – Когда?

– Давно. Народ зовет это Великим Позором.

Терри спросил:

– А вы как про это узнали?

Кверт озадаченно посмотрел на него: человеческая привычка оформлять вопрос растущим тоном в конце фразы всегда смущала сила.

– Это вы. Ваш корабль нам сказал.

– Что-о? – Терри развернулся к Клиффу. – Ты от Редвинга это получил?

– Угу. Я передал Кверту. Я не поверил, честно говоря.

– И нам не сказал! – воскликнул Айбе.

– Я не видел в этом нужды. – Лицо Клиффа застыло. – Я до сих пор не уверен, что это правда.

– Мы получили больше от… других, – сказал Кверт. – Идемте.

Кверт провел землян в небольшое помещение, своего рода складку розовых ребристых стен большого зала. Клифф оглянулся. Птицы застыли, где стояли, взгляды устремляя в бесконечность и продолжая слушать какую-то передачу… Откуда? Тела чужаков напряглись, лапы когтили пол. Клифф развернулся и прошел в узкую комнатку, залитую бледно-синим флуоресцентным сиянием экрана.

– Карту нам послали. История.

Карта представляла трехмерную проекцию космоса. В ней сияла рубиновая царапина.

– Чаша сюда прилетела. Время назад.

Стартовая точка представляла Чашу – маленький кубок с красной звездой внутри. Рубиновая линия побежала назад во времени, среди звездных пространств. Клифф и другие земляне перешептывались, глядя, как мелькают созвездия; обратное течение времени ускорялось. Линия петляла среди звездных точек – желтых, красных, порою ярко-голубых – все быстрей и быстрей, пока перспектива не спуталась окончательно. Но вот линия оставила позади сияющий Рукав Ориона. Стали различимы другие звездные спирали. Чаша углубилась в изъязвленный яркими световыми очажками Рукав Персея, побродила там, описала петли вокруг некоторых мерцающих звезд, очевидно, представлявших тогда интерес. Клифф понял, что тактика Чаши заключалась в том, чтобы осторожно перейти, каким-то образом замедлившись, в неглубокий гравитационный колодец далекой звезды, а потом снова ускориться и унестись прочь. В увеличении рядом с желтым светилом стали видны яркие искры, разлетавшиеся от Чаши; они погружались в гравитационный колодец целевого светила значительно глубже. И скоро возвращались, вероятно, неся добычу с миров, кружащихся по своим орбитам внутри гравитационного колодца. Такое произошло под взглядами людей несколько раз.

Затем Чаша пересекла область, в которой Клифф определил Местное межзвездное облако внутри Местного пузыря, вспомнив почти забытые со времен какой-то лекции термины для обозначения окрестностей Солнца. Чаша прибавила скорость, слегка изменив курс и взяв направление на следующую яркую цель.

Клиффу и силам приходилось интерпретировать сюжет ролика шиворот-навыворот, ведь запись прокручивалась в обратную сторону. Затем Чаша и ее звезда сблизились с другим светилом, желтым. Пленники проследили это сближение и стали его обсуждать, восстанавливая картину случившегося в правильной последовательности. Продолжая полет, Чаша опрометью вынырнула из разрушенной, обезображенной системы. В сиянии желтого солнца блестели кометы, и легко было понять отчего: Чаша взбудоражила роившуюся вдали от центральной звезды кометную мошкару. Пропахала крошечные сияющие точки, разметала их, направив некоторые к светилу. Достаточно было и одной.

Одна из комет начала спуск в глубины пологого гравитационного колодца, постепенно набирая скорость и устремляясь к бледной голубой точке.

Чтобы врезаться в нее.

– Они разметали наше облако Оорта, – сказал Айбе. – Вот оно что. Они… они направили эту комету к…

– Это был несчастный случай, – сказал Терри, – но Птицы уничтожили динозавров. Потомков собственного вида. Не знаю, как тут временную шкалу вызвать – а что за единицы измерения, кстати? – но понятно, почему нам это показывают. Кто-то демонстрирует, что ему все известно. Птиценарод повел себя безответственно. Слоны в посудной лавке.

– Ага… – Ирма вперилась в экран. – Но кто?

Клифф молчал, пытаясь осмыслить увиденное. Рядом ощущалось напряженное, энергичное присутствие: Кверт. Было похоже, что чужак ждет исхода некоего критически важного этапа своих планов. Тем не менее ничего визуально заметного не происходило. Клифф произнес:

– Терри, думаю, глорианцы хотят сказать этим: «Видите, мы знаем всю вашу подноготную».

Кверт стоял невозмутимо, храня спокойное выражение морды. Другие силы в комнатку не входили, столпились на пороге, молча глядя в проекцию.

– Народ на другие звезды летал после вашей. Но ваша особая по другой причине.

– По какой? – спросила Ирма.

– Они с вашей звезды.

– Кто? – скептически дернула Ирма уголком рта. – Птицы?

– Смотрите.

Кверт повел лапой вдоль экрана; рубиновая линия ускорилась, плавно прочерчивая путь от звезды к звезде через Рукав Ориона. Теперь замедление Чаши едва ощущалось, как и высылка экспедиционных кораблей; казалось, что артефакт тут же устремляется дальше. Клифф сбился со счета посещенных Чашей солнц. Траектория описала длинную плавную арку; отбор проб со светил и миров продолжался. Линия заложила обратную петлю среди медленно движущихся звездных россыпей.

– Это еще более ранние эры Чаши? – спросила Ирма. – Наверное, совсем уж глубокая древность.

– Заметь, как Чаша теперь перемещается от звезды к звезде, делая остановку у каждой, – сказал Айбе. – Это логично. На ранних этапах полета им все было внове. Они примеривались к планетным системам вокруг иных звезд, классифицировали…

– Смотрите, она устремляется… снова Местный пузырь, – перебил Терри. Появился оверлей цвета слоновой кости: тонкий пузырь, примерно сходный с областью разреженного пространства, где расположено Солнце. – Но… Солнца там нет.

– Звезды ведь не стоят на месте, – сказала Ирма. – Чаша там не задержалась, просто проскочила.

Айбе заметил:

– А теперь замедляется, подлетает к желтой звезде… стоп, а это ж мы!

Они ошеломленно наблюдали, как Чаша и ее красноватое светило продолжают замедляться, подползая к желтой звезде.

– Не может быть, – пробормотал Терри, указывая на проекцию. – Видите? Чаша паркуется на орбите, она…

Изображение застыло.

Ирма прошептала:

– Чаша явилась… из двойной системы.

– Они построили ее вокруг одного из солнц, – сказал Клифф, – а вторым было наше Солнце.

– Разве мы от Редвинга что-то такое не слышали? – сказал Терри. – Давненько это было, но помню, что группа Бет проникла в музей и там увидела ролик о строительстве Чаши.

– В конце концов, – проговорил Айбе, – им нужно было начинать с меньшей звезды. Прихватили большие массы из окрестностей этого светила и, как знать, из облака Оорта Солнечной системы тоже?..

Ирма хмыкнула.

– Хочешь сказать, что они с Земли?

Айбе пожал плечами.

– Похоже на то. В смысле, Марс когда-то был теплым, так что…

– В первый миллиард лет после возникновения Солнца или около того, – возразил Терри. – Конечная точка путешествия Чаши в этой записи не может быть так далека. Ерунда. Тогда бы получилось, что для возникновения разумных существ и технологической культуры достаточно всего миллиарда лет.

– Ладно, тогда выходит, что строители Чаши, кем бы ни были они, явились с Земли, – сказала Ирма, уперев руки в бедра. – Разумных существ с лун Юпитера, Венеры или еще откуда позвольте не учитывать.

– Ну да, – согласился Айбе. – Итак, Земля. Этот Народ должен был появиться здесь примерно…

– Мы все об одном и том же думаем? – проговорил Клифф. – Это были динозавры. Правда, из-за перьев тяжело судить. Асенат скорей на исполинского пасхального цыпленка смахивает, чем на тираннозавра рекса.

– Блин! – воскликнул Айбе. – Помните, когда мы в бегах были и прятались под мостом? Мы…

– Да, – сказал Терри. – Мы видели большую травоядную рептилию. И убежали, перепугавшись.

– Значит… – Клифф снова почувствовал себя биологом. – Эта тварь словно из юрского периода, сто сорок пять миллионов лет назад. А что, если строители Чаши прихватили современную им флору и фауну с собой?

– Потому что прибыли оттуда? – насмешливо фырк– нула Ирма. – Мы не нашли никаких развалин. Хочешь сказать, что мы не заметили никаких следов индустриальной цивилизации? Да одно это уже приговорит вашу идею!

– Возможно, она существовала очень недолго, примерно десять тысяч лет, – сказал Терри. – Мгновение ока в геологических масштабах.

– Подумайте, что обнаружили бы инопланетные исследователи на Земле спустя сто миллионов лет от нынешнего времени, – вмешался Айбе. – Их ученые нашли бы свидетельства активных тектонических сдвигов, ледниковых периодов, движений океанов и присутствия жизни в определенные моменты геологической истории. И, возможно, периодических катастроф, в которых она гибла.

– Вот именно! – воскликнул Терри. – Если повезет, в каком-нибудь слое скальной породы обнаружатся следы городов и созданий, которые их построили. Но этот слой будет сплющен, окислен, изуродован субдукцией. Блин, да субдукция размажет в сантиметровую кашицу всю историю этих десяти тысяч лет. А спустя десятки миллионов лет не останется ничего.

Клиффа идея увлекла.

– Легко пропустить, особенно если не знаешь, куда смотреть.

– Это объясняет интерес Птиц к нам, – проговорила Ирма. – Мы их земляки!

Клифф заметил, что Кверт показывает глазами несогласие.

– Нет?

– Народ больше хочет знать про ваш корабль. Растения, которые у вас там. Тела ваши изучить, песни, фольклор.

– Они не знают, откуда мы? – удивился Айбе.

– Они знают. Им все равно. – Кверт считаные минуты назад выглядел совершенно спокойным, а теперь явно встревожился. Клифф задумался, понятно ли чужаку и другим силам все значение прокрученного в обратную сторону исторического ролика. Поняли ли они, где Солнце – родная звезда Птиц?

Снаружи, из просторного зала, донесся жуткий бухающий рев. Клифф сначала принял его за взрыв, потом уловил другие ноты и понял, что это скорей рулада неимоверно тоскливого воя. Словно кто-то плачет навзрыд, подумал он. Что-то.

– Это Птицы, – сказал Айбе.

Кверт согласно щелкнул веками.

– Они… у них что-то пошло не так.