Текст книги "Корабль-звезда"

– Глория не для нас, я так думаю. Еще рано. – Она с сожалением передернула плечами. – Наверное, нам пока не стоит соваться в высшую лигу. Чаша нам и так тяжело далась.

Редвинг понимал, что это еще не все, и выжидал. Голос Бет смягчился, стал почти сочувствующим.

– Но мы туда доберемся. Чаша привезет на Глорию обитателей первой человеческой колонии. К тому времени я уже умру, спору нет, хотя надеюсь прожить до двухсот. Какое там, дольше! Но мы, люди, туда доберемся. Мы будем ждать встречи с вами.

Редвинг нахмурился.

– У меня приказ.

– У вас экипаж. В гибернаторы почти тысяча заляжет. К тому же, знаете ли, не все наши хотят остаться. Тананарив уж точно не хочет! Она сыта Птицами по горло.

– Ладно, я тебя услышал. И с Клиффом наверняка хочешь воссоединиться, да? Оставайся в этой своей колонии, ладно уж.

– Да. Но не только из-за Клиффа. Он для меня важен, это точно, но… а, ну да, вы наверняка знаете из отчетов экспедиции, кто-то же наверняка проболтался, но это и так было очевидно… Клифф Ирму трахал.

– Э-э… Я не готов делиться с…

– А и не надо. Если много месяцев провести между жизнью и смертью, взыграют инстинкты продолжения рода. Да и просто легче становится. Я биолог, в конце-то концов. Я знаю.

– И я знаю. Но Ирма с нами улетает. Как и ее муж. Ты не…

– Мне все равно. Ирма, Клифф… это всего лишь ска́чки на рюкзаках, как у нас говорят. Экстренная мера для чрезвычайной ситуации, если меня спросите. Да, кстати, а как там вечеринка, которую вы обещали? Мы не опаздываем?

Широкая лучезарная улыбка. А потом – сомнений быть не могло – она ему подмигнула.

52

Возвратясь к себе в каюту, он понял, что малость надрался. Надрался. Странное словечко. Редвинг перенял его у дедушки, а тот не соблаговолил дать определение. Впрочем, и так ясно. Слегка опьянел, но все под контролем. У капитана все должно быть под контролем.

Еще Редвингу припомнилась прощальная реплика старшего по званию офицера Флота: перед тем, как Редвинг собирался отчалить на шаттле к «Искательнице», чтобы больше не вернуться на Землю.

Помни, что люди тоже ломаются, не только машины. Иногда людям нужно давать волю.

Искусство управления кораблем к бульдожьему упрямству не сводится, и Бет заставила его на многое посмотреть под иным углом. Забавно, как они сегодня с пальцезмейками надрались. Кто ж знал, что эти чужаки тоже восприимчивы к алкоголю? Много смеха, долгие выразительные вздохи, означавшие, что где-то внутри ослабевает сдерживаемое дотоле напряжение.

Бет хорошо поработала, да. Но ей неизвестно, что это Ледоразумы посылают Тананарив с «Искательницей» вперед, на Глорию, в разведывательной экспедиции. Тананарив сможет интуитивно докладывать Птицам – или даже самим Ледоразумам, напрямую, кто знает? Они предпочли ее остальным приматам, варварам-Захватчикам, поскольку уже знали, как устроен ее разум.

Кое о чем он в разговоре с Бет умолчал. Корабль поднимется по Струе, прокачивая плазму по полной и разгоняясь, а когда будет пролетать мимо солнца, у «Искательницы» одним пассажиром станет больше. В двигателе поселится Диафан. Диафанам понравилась новая затея: помочь с конфигурацией полей ловушки и параметров выхлопа, не нарушая геометрии двигателя и корабля. Таких забав у них еще не бывало. А может, им интересно пообщаться с Диафанами, обитающими на другой звезде? Редвинг сомневался, что когда-нибудь узнает истинные мотивы.

Артилекты «Искательницы солнц» уже корпели над этой задачкой. Интересно, как будет подчиняться приказам капитана магнитный вихрь?

Ну ладно, эта проблема подождет. Он снял униформу и решил, что примет душ поутру. Почистил зубы. Сливая воду для полоскания в небольшую цветочную вазу, отличительную деталь капитанской каюты, уронил пластиковый стаканчик. Это что, организм уже с алкоголем не справляется? Плохо дело. Но, впрочем, ему ведь хорошо так за восемьдесят[32]32
  Ранее упоминалось, что Редвингу не менее ста лет.


[Закрыть].

Он уставился в Чашу. Обнаружив исполинский артефакт, они прозвали его Мир-Вок, но любые имена здесь суть обычные ярлыки для удобства. На первый взгляд, издалека, огромная машина казалась паразитом, вцепившимся в звезду, сосущим из нее жизненную энергию. И летящим вперед на этой энергии, в неустанном вечном странствии через великую тьму.

Бет сегодня его как обухом по голове приложила. Она указала ему более грандиозную перспективу. Он ее должник теперь.

О, как же без нее будет сложно… только сейчас начал он понимать.

А что, если остаться здесь, пришвартовать на какой-нибудь орбите «Искательницу солнц», присоединиться к счастливой ватаге в Чаше? Нет. Он дал присягу, он выполнит свой долг, пускай даже те, кто взял с него обет, давно мертвы.

Нет ошибки горшей, чем страх ошибиться, сказали ему когда-то в ранние годы на Флоте. Нынче вечером, пускай Бет ему и помогала, он совершил много таких ошибок.

Он вызвал на видеостену обновляемую в реальном времени картинку ландшафта одной из Зон Жизни. «Искательница» направлялась к месту стыковки с челноком, который перед тем спустили в Чашу. На этом челноке прибудут Тананарив – и Айбе, который в последний момент передумал; с людьми инженерного склада такое часто бывает. Птицы пополнили корабельные припасы, а свои устройства связи вскоре обновят для совместимости с «Искательницей», чтобы не терять контакта, когда корабль улетит. Вперед. На Глорию.

Да, понял Редвинг, он основательно надрался. Так точно, сэр. Вперед.

Чаша, если разобраться, не такое уж и странное творение. Может, действительно высокоразвитым цивилизациям свойственно выходить за рамки привычного распорядка, не ограничиваться отточенным совершенством достигнутого образа жизни, движимого глубоко укоренившимися привычками и наследием эволюции. Они вносят изменения, исправляют ошибки, снова что-то меняют, снова чинят. Мыслят масштабно, строят, снова мыслят, снова строят. Чаша – первый из объектов этого уровня, с каким довелось столкнуться человечеству; идея, внушающая трепет и будоражащая интерес. Но их впереди еще много. В этом Редвинг мог быть уверен. Как и в том, что порой пугаешься собственного отражения в зеркале.

Детали. Бесконечным свитком перед его глазами развертывались истерзанные пейзажи внизу. Он задумался о решениях, которые тогда, в тот миг, казались ему важнейшими за всю жизнь, а ныне ушли в историю Чаши мимолетными вспышками. Ледоразумы не мыслят моментами, для них это слишком мелко. Как минимум жизнями.

Чаша позволила оглянуться через пропасть не столетий и тысячелетий даже, а эволюционных эр. Может, в том и был истинный смысл визита сюда. Увидеть, как оживает и наливается красками прошлое в мерцающем свете памяти.

Ему явилась мысль.

Возможно, Чаша по Галактике не одна такая курсирует? Может, это пример технологической ниши, привлекательной для существ с исключительно долгосрочным планированием, но для людей труднопостижимой. Возможно, если у чужаков складываются подходящие стартовые условия, как было с разумными динозаврами, которым нравились солнце, тепло и неспешность, то приверженность идее вечного лета склоняет к созданию подобных артефактов. Если так, то Чаша – выкованная грубым молотом эволюции стратегия звездных путешествий, отличная от той, какую избрали разумные болтливые приматы.

Кто бы ни обитал в многоярусном мире Глории, там существует биосфера – как минимум на верхнем уровне, а значит, есть место под солнцем, которое каждый вечер закатывается. Интересно, что они за создания, раз предпочли многоярусный мир? Придется людям с ними как-то ужиться. Редвинг улыбнулся. Если Чаша его в чем и убедила, так это в разнообразии человеческих талантов. Он предупрежден, и шансы на успех после пробуждения на Глории неплохие.

.

О нет, отправляться в странствия на утлых суденышках к далеким мирам, где снова и снова переопределяются понятия красоты и счастья, – не глупо. Пускай Земля стала далеким и отчасти ностальгическим воспоминанием – как случится это, без сомнений, со всем экипажем и самим Редвингом, – расширять горизонты человечества – дело правильное и нужное. Создатели Чаши, кто б ни были они, тоже в это верили. Одна эта мысль уже согревала его душу.

Пора спать.

Послесловие авторов
Большие умные объекты

I. Как построены эти книги

Говорит Грегори Бенфорд:

В научной фантастике существует много Больших Дебильных Объектов, сиречь колоссальных, таинственных артефактов, самим своим существованием внушающих трепет и изумление. Удачным примером вне пределов НФ может служить Алмаз величиной с отель «Риц» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Эти конструкты не обязательно инертны, а дебильный аспект БДО отражает тот факт, что исследователи, пораженные масштабом объекта, чувствуют себя полными дебилами от неспособности его понять. Ларри однажды на вечеринке сказал мне:

– С БДО куда проще работать. Деградировавшие цивилизации описывают часто, потому что и с ними куда проще работать. Ну что, подбавим газку!

И мы написали Чашу Небес, а по ходу дела поняли, что наш Большой Умный Объект оправдает свое имя только в двух томах. Чаша нуждается в постоянном контроле, сама по себе она неустойчива. Мир-Кольцо Ларри – БДО, потому что в пассивном состоянии он устойчив, как и мы, когда стоим неподвижно. (Вернее сказать, Мир-Кольцо неустойчив относительно толчков: даже легким пинком его можно столкнуть на солнце, но такие толчки легко заметить и своевременно компенсировать. Ларри во втором романе о Мире-Кольце добавил активные стабилизаторы.)

Умный Объект статически неустойчив, но динамически стабилен, как и мы при ходьбе. Мы падаем вперед на одну ногу, спохватываемся и компенсируем это второй. Такой режим требует значительных скоростей обработки сигналов и координации. (Мы единственные крупные животные, каким это удается без помощи хвоста. Двуногий режим опасен, если у вас нет больших мозгов или хвостовых стабилизаторов.) В НФ были БДО, но, насколько мне известно, не имелось умных объектов. Наш Большой Умный Объект крупнее Мира-Кольца и летит куда-то, а двигателем ему служит целая звезда.

Наша Чаша представляет собой полую оболочку размахом более сотни миллионов миль, привязанную к звезде силами гравитации и электродинамики. Звезда извергает длинный джет раскаленного газа, который тоже скован магнитными полями и устремляется в дыру на донышке оболочки в форме кубка. Струя разгоняет всю систему – звезда в буквальном смысле становится двигателем корабля-Чаши. На внутренней поверхности Чаши обитает развитая цивилизация. Сюжет книги мало напоминает Мир-Кольцо Ларри, потому что основные проблемы проистекают от взаимодействия с местными жителями.

Достоинства любого Большого Объекта, к дебильного или умного, заключены в энергии и пространстве. Количество собираемой им солнечной энергии колоссально, а доступный для жизни простор выразим разве что численно. Когда мы планировали книгу, мой друг Фримен Дайсон заметил:

– Я предпочитаю использовать для характеристики хабитатов параметр дефекта R, а именно отношение общей массы к доступному энергопотоку. Чем выше R, тем хуже хабитат. Для Земли, принимая полный солнечный поток за доступную для сбора энергию, параметр R равен примерно 12 тыс. тонн/Вт. Если рассчитать его для кометы с оптическими концентраторами солнечной энергии, странствующей где-то по Галактике в виду звезды нулевой величины, получим около 100 тонн/Вт. Комета, каких в Галактике полно, в сто двадцать раз удобнее для жизни, чем Земля. Основная проблема планет такова, что тут слишком маленькая площадь и слишком большая масса. Жизнь нуждается в площади, не только для сбора поступающей энергии, но и для выбросов тепла. В долгосрочной перспективе жизнь распространяется туда, где массу можно эксплуатировать наиболее эффективно, в кометные или газопылевые облака вдали от планет, близ приемлемой по характеристикам звезды. Если звездой этой окажется наше Солнце, возможно, мы сумеем зафиксировать приблудившихся к нам бродяг.

Эта мысль помогла мне в работе с Чашей, где R примерно равен 10^-10! Местная центробежная сила тяжести обеспечена не нагромождением массы, а вращательной механикой. Конечно, это помогает перенести фокус инженерных работ на структурные требования Чаши.

Крупные объекты, сотворенные человеком, будь то пирамиды, соборы или небоскребы, неизменно критиковались под тем предлогом, что они-де суть преступные траты ресурсов цивилизации, особенно если кажутся аляповатыми или безвкусными. Но не в том случае, если они являют собою продолжение доступной для жизни природы и полуискусственных сред обитания. Идея эта восходит к Создателю звезд Олафа Стэплдона:

Не только каждую звездную систему окружила ныне вуаль световых ловушек, фокусировавшая излучаемую светилом энергию к потребностям разума, так что целая галактика потускнела, но и многие звезды, оказавшиеся непригодными к эксплуатации, были дезинтегрированы, а их богатые запасы субатомной энергии – конфискованы.

Наша умная Чаша куда-то летит, а не только крутится на месте в ожидании гостей, как Мир-Кольцо; ее сокровища на борту.

Мы начали с очевидного вопроса: куда она летит и зачем?

Поиски ответа на него помогли скомпоновать весь сюжетный костяк двух романов. В том и прелесть умных объектов: они не просто изумляют, но вдобавок интригуют.

Когда мы с дедушкой выходили в Мексиканский залив за креветками, я от него частенько слышал: «Лодка так и ищет, где бы ей затонуть».

И, приступая к дизайнерской отделке новенького блестящего Большого Умного Объекта, я сказал:

– Искусственный мир так и ищет, где бы разойтись по швам.

Жизнь там отделена считаными метрами от высокого вакуума, который относительно нее движется очень быст– ро, ведь Чаша крутится, создавая центробежную силу тяжести. Это упрощает запуск космических кораблей, поскольку им уже сообщается скорость относительно Чаши или Мира-Кольца, но также означает постоянную потребность следить за швами. Живым существам солнечной стороны будет интересно закрутить винтик там, вытащить гвоздик сям…

– Фред, а знаешь, мы ж можем эту протечку пофиксить, просто просверлив дырку во-от тут… Упс!

Вакуум засасывает всех желающих. Внезапно оказываешься в космосе, удаляясь от хабитата по касательной на скорости около тысячи километров в секунду – а чтобы вырваться из хватки притяжения звезды, требуется гораздо меньше, около пятидесяти километров в секунду. Этот простой выход облегчает исследовательские миссии к соседним звездам, но и представляет опасность. Жизнь на Большом Умном Объекте требует незаурядного интеллекта.

Говорит Ларри Нивен:

Мой друг Дэвид Джерролд дал общее определение сюжета многих книг, последовавших за публикацией Мира-Кольца: Огромная Большая Хрень. Можно вспомнить Орбитсвилль, Кольцо, Поминки по Ньютону, трилогию Джона Варли о Титане и Свидание с Рамой; все они порождают у читателя трепет восторга при мысли о грандиозных приключениях и амбициозных предприятиях. Мир-Кольцо – не первый в своем роде; и до него авторы строили или разрушали целые вселенные. Эти объекты зачастую становились иконами, символами непостижимых пределов и перспектив. Основной вопрос применительно к ним: Кто построил эту штуку и зачем? Но они вышли из моды.

Я не первый отметил, что деградирующую цивилизацию описывать проще, нежели работоспособную. Персонажи вольны блуждать среди артефактов, натыкаясь на ключи к цельной картине происходящего. Конан-варвар и бесчисленные варвары после него везде находили следы древних цивилизаций. Я сознательно последовал этим же путем в Мире-Кольце. Я был молод и неопытен, и я отдавал себе в этом отчет.

Полноценная, работающая цивилизация, которой, однако, стоит лишь ослабить контроль над своими инструменами, и она падет, – дело другое. Один я бы не решился ее исследовать. Мы с Джерри Пурнеллом несколько раз описывали работоспособные цивилизации вместе, скажем, в «Ударе ступней», «Молоте Люцифера»[33]33
  Непонятно, почему Нивен решил упомянуть здесь этот роман (1977), моделирующий столкновение кометы с Землей и коллапс современной человеческой цивилизации, однако лишенный ксенологических мотивов и посвященный как раз описанию деградирующего общества. По смыслу скорее подходит Мошка в зенице Господней, написанная примерно в то же время (1974) и посвященная контакту галактической Империи Человека с агрессивной инопланетной цивилизацией мошкитов.


[Закрыть] и «Пылающем городе».

В сотрудничестве с Грегом Бенфордом я хотел замахнуться на цивилизацию уровня сферы Дайсона. Первоначальный набросок Чаши, показанный мне Грегом, тут же привлек меня своей экстравагантной простотой. С нею очень легко работать: это по сути Мир-Кольцо с крышкой и звездой вместо двигателя. Мы попросили Дона Дэвиса помочь с иллюстрациями, и картинки получились реально отпадные. Но Грег предупреждал, что неизбежны осложнения. История Чаши все разрасталась и разрасталась, пока я не понял, что нам потребуется не менее двух томов, чтобы охватить все, намеченное к показу читателям. Так мы выгадали время и место.

II. Хайтек-фишки

Осторожно: дальше встречаются спойлеры.

Наша первая совместная книга, Чаша Небес, настроила читателей на определенный лад, представила им Птиценарод, который управляет Чашей, ну или сам так считает. В сиквеле, Корабле-звезде, мы развернули другие сюжетные линии, отчасти развеяв ожидания, внушенные Чашей Небес. Мы приняли решение разбить повествование на два тома, поскольку не сразу все просчитали. Выиграв время, мы оставили себе возможность учесть мнения многих читателей о Чаше Небес, ее недостатках и сюжетных процессах.

Во многом все это обусловлено сложностью структуры и происхождения Чаши.

Мы предположили, что Строителями для опорных структур применялся материал, подобный скриту – это термин из цикла о Мире-Кольце, там он обозначает сероватый полупрозрачный материал с прочностью на разрыв порядка энергий внутриатомного связывания, творение физики того же уровня, каким предотвращается неустойчивость Мира-Кольца. Это единственный элемент механической структуры Мира-Кольца или Чаши, который откровенно граничит с волшебством. Стабилизация Мира-Кольца проста – достаточно компенсировать небольшие боковые толчки. Динамическая стабилизация Чаши значительно сложнее; Струя и ее магнитные поля доставляют много проблем. Этим занимался Бенфорд, автор многих научных статей для The Astrophysical Journal; его специализация – плазменные джеты аккреционных дисков вокруг черных дыр, иногда существенно превосходящие длиной галактики. Но кто управляет джетом? И как это возможно, раз он крупней миров? Поиск ответов движет сюжет: отталкиваешься от фундаментальной физики явления.

Один способ представить себе прочность Чаши состоит в том, чтобы оценить, какая прочность нужна для стабилизации башни высотой в сотню тысяч километров здесь, на Земле. Самое высокое здание мира на данный момент имеет высоту 829,8 м (2722 фута), это Бурдж-Халифа в Дубае, ОАЭ. А для Мира-Кольца или Чаши мы создали скритоподобный материал, прочностью в 100 тыс. раз выше, чем лучшие современные композитные углеродные сплавы. Но и в неподвижности здания слегка деформируются из-за перепада структурных напряжений. В особенно сильное ненастье страдают даже крайне прочные постройки, так что Инженеры были невероятно искусны.

Известны объекты, способные справляться с такими напряжениями: это нейтронные звезды. Мы полагаем, что высокоразвитые чужаки или даже мы, обычные люди, в состоянии достигнуть сравнимых результатов. Поставьте задачу перед инженерами условного Калтеха (Ларри там учился, но оставил учебу, не получив диплома) или Технологического института Джорджии (туда чуть не поступил Бенфорд), или Массачусетского технологического (там Бенфорд стажировался), подождите век-другой, – кто знает, чего они добьются? Это фантастическое предположение, но современную НФ как раз и движут удачные фантастические допущения.

Внутри нашей собственной Солнечной системы достаточно строительного вещества для классической сферы Дайсона. Планеты, огромные холодные вихри льда и камня, пояса Койпера и облака Оорта – они существуют и у других светил, и вполне возможно, что обитателям таких систем хватило бы стройматериалов для создания Чаши. Не исключено, что какие-нибудь чужаки действительно соблазнились этой идеей. Собрать вещество со свободных орбит, слепить в более крупные блоки молекулярными клеями, стабилизировать в листы, подтолкнуть их друг к другу, сомкнуть в непрерывную оболочку – к примеру, из сфероидальных треугольников, как поступили Строители Чаши. Дело многих поколений, даже у видов с очень высокой по нашим меркам длительностью жизни. Но и мы, люди, брались за подобные проекты: вспомните про Шартрский собор или Великую Китайскую стену и про многие другие.

И все же: кто ее создал? Быть может, существа, которым просто захотелось жизни среди вечного дня. Поначалу, возможно, Строители нежились под своим родным, меньшим солнцем, развивая и колонизируя Чашу, которая предоставляла им необозримые просторы для развития. Но затем обитатели Чаши возмечтали колонизировать Галактику. Додумались до Струи, а Свищ у них уже имелся. Некоторое время ушло на оснастку Зеркальной Зоны, но, когда управились с нею, можно было отправляться в путь верхом на Струе. Однако джет оказался не так стабилен, как они надеялись, и потребовал неусыпного контроля; эта цель была достигнута с помощью сверхсильных магнитных полей.

Такая система полезна и для космических полетов. Выйдя в космос, оказываешься в невесомости, и, хотя масса Чаши довольно велика, корабли покидают ее на большой скорости, поэтому притяжением Чаши можно пренебречь. Кто угодно может носиться вокруг системы на высоких скоростях, ведь пространство расчищено от всех крупных объектов. (Атмосфера Чаши дополнительно страхует от метеоритов, протыкающих монослой: они просто сгорают.)

Ключевая идея: зазеркалить значительную часть внут– ренней поверхности Чаши, направляя отраженный солнечный свет в небольшое пятно на диске светила, у подножия будущего плазменного столпа. Оттуда вырывается своего рода стоячий протуберанец, растягиваясь в джет. Струя движет звезду, а та гравитацией тянет за собой Чашу.

Струя проходит через Свищ на условном донышке Чаши, вылетая в космос подобно выхлопу. Магнитные поля звезды частично закручиваются вокруг вылетающего джета и сужают его так, чтобы Струя не опаляла внутреннюю поверхность Чаши – а там, напомним, процветает колоссальная экосистема, необозримо обширнее земной. Таков этот громадный движущийся объект, крупнейший из тех, какие удалось вообразить нам, когда мы захотели написать роман о чем-то большем, нежели Мир-Кольцо Нивена. Исходя из разумных значений звездных параметров, можно рассчитать, что скорость системы, которую разгоняет Струя, составит примерно световой год за несколько земных столетий.

Медленное, однако неуклонное движение, и когда Чаша выходит в межзвездное пространство, возникают сложности с маневрированием. Чтобы преодолеть их, звезду используют вместо щита от случайных ледяных астероидов. Тем не менее сила трения межзвездной плазмы и пыли об огромную звездную магнитосферу радиусом около 100 а.е. значительна.

А значит, Струю требуется регулировать, чтобы в случае нужды увеличивать скорость. Если Струя станет неустойчива, наиболее вероятно возникновение кинка – заузленной зоны в устремленном наружу потоке плазмы. Кинк может отклоняться в стороны, хаотично бичуя зоны близ Свища яростным потоком плазменного ветра. Первая мера защиты в таких случаях – отклонить зеркала так, чтобы они не подсвечивали основание Струи. Но и этого может оказаться недостаточно, чтобы разрушительный кинк унялся. В прошлом, как мы решили, такие катастрофы случались и вошли в легенды Чаши.

Параметрами отражающей зоны зеркал выступают внутренний угол Θ и внешний, Ω. Отражая солнечный свет обратно на звезду, зеркала фокусируют его в точку и генерируют Струю, которая вырывается с поверхности звезды и разгоняет Чашу. Большая часть того, что в естественных условиях выступало бы солнечным ветром, уносится в джете, скованном магнитными полями, и летит прямо по оси системы. Отражаемое зеркалами сияние дополнительно нагревает звезду, и та пытается достичь равновесия. Угол раствора Зеркальной Зоны, Φ = Ω – Θ определяет интенсивность накала. Мы положили Ω = 30°, а Θ = 5°, так что зеркала занимают 25-градусную полосу Чаши. Обод Чаши находится на 45 градусах или выше.

Звезда класса K2 разогревается зеркалами, и ее спектр сближается с солнечным. Это объясняет отличие спектрального класса от предсказанного по массе. И цвет у нее тоже странный, желтее, чем положено.

Вообще говоря, наше маленькое солнце в прошлом было слегка крупнее. Струя вырывается из него уже миллионы лет – и так продлится еще долго. Чаша успеет всю Галактику облететь несколько раз.

III. Архитектура Чаши

В книге говорится:

ЗВЕЗДА СПЕКТРАЛЬНОГО КЛАССА K2. ПРИМЕРНЫЙ АНАЛОГ ε ЭРИДАНА (K2 V). ПО РАЗМЕРАМ ПРОМЕЖУТОЧНА МЕЖДУ КРАСНЫМИ ЗВЕЗДАМИ ГЛАВНОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ КЛАССА M И ЖЕЛТЫМИ ЗВЕЗДАМИ ГЛАВНОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ КЛАССА G.

Итак, ее свет красноватого оттенка, она немного тусклей Солнца. Близ ободка Чаши имеется широкий слой цилиндрической формы, Великая Равнина. Он огромен, размером почти с Мир-Кольцо, и там центробежная сила тяжести создает гравитацию 0,8g, так что людям не составляет труда ходить почти как обычно. Дальше Чаша искривляется, дуги полусферы устремляются внутрь, к Свищу. На этой полусфере, Мире-Воке, центробежная сила тяжести изменяется с широтой и не перпендикулярна местному уровню почвы. Для удобства ходьбы многие территории Чаши оборудованы платформами, параллельными оси Струи, и там гравитация направлена точно вниз. Местная эффективная центробежная гравитация может быть представлена суперпозицией двух вектор-компонент.

А: Центробежная гравитация, направленная перпендикулярно местной ровной поверхности и зависящая от угла Ψ (в радианах), где Ψ измеряется в направлении от полярной оси Чаши – то есть Струи. Максимум функции приходится на 90 градусов, и там, на Великой Равнине, местная сила тяжести принимается за 1. (Она соответствует 0,8 земной.)

B: На другом графике отложена зависимость центробежной гравитации, параллельной местной ровной поверхности, от угла Ψ: это сила, действующая в направлении от полюса и Свища, вдоль местного условного уровня земли. Отталкивающая сила максимальна в средних широтах, а потом начинает убывать, поскольку на полюсах общая сила тяжести невелика. На Великой Равнине эта компонента тоже равна нулю.

Строители умышленно ориентировали ее таким образом, что движение в направлении Свища стало затруднительным. Это усложняет попытки добраться туда по поверхности: нужно прилагать значительные усилия, ведь движешься против местной скошенной силы тяжести, особенно вблизи Зеркальных Зон, в средних широтах. Другая цель – перекачивание жидкости; местная сила тяжести должна направлять реки и обеспечивать возвращение вод через испарение и выпадение дождей, а иногда требуется корректировать круговорот, когда погода неудачная. В областях пониженной гравитации жидкости легче выветриваются.

Мы провели и другие расчеты такого рода, но многие из них не вошли в окончательный вариант книги. Однако мы про них помним. Как советовал Эрнест Хемингуэй, чем больше знаешь о сюжете, тем больше можешь опустить, оставив за кулисами, но эти детали, даже пропущенные, только придают истории убедительности.

Странная центробежная сила тяжести воздействует на всю структуру и доставляет Строителям немало проблем. Нужны материалы с прочностью уровня сильного взаимодействия, чтобы удержать от распада эту летящую вперед вертушку.

Атмосфера в Чаше довольно плотная, высотой более двухсот километров. Она поглощает солнечный ветер и космические лучи. Давление, в зависимости от конкретного места Чаши, примерно на 50 процентов выше нормального для Земли. Кроме того, атмосфера страхует от случайного крупного экологического ущерба. Если бы атмосфера Земли имела плотность воды, ее глубина составила бы всего тридцать футов. Образно говоря, все, что мы выбрасываем в воздух, растворяется в тридцати футах воды. В Чаше атмосфера гораздо плотнее, она эквивалентна сотне ярдов воды с лишним. Переизбыток углекислого газа? Разбавится, ничего страшного.

Большая глубина атмосферы также объясняет, почему в областях пониженной гравитации водятся такие удивительно крупные летающие твари: летать там могут большие чужаки и даже люди. Мы на Земле довольствуемся парциальным давлением кислорода 0,21 бар, но будем неплохо себя чувствовать в атмосфере из почти чистого кислорода с давлением около 2 бар (если не забудем о мерах пожарной безопасности). В Чаше парциальное давление несколько ниже привычного нам, 0,18 бар, но это компенсируется более высоким давлением и, как выяснится позже, уменьшает риск пожаров.

Начали мы с предварительного сказания о происхождении Строителей, которое в книгу не вошло. Стоит подчеркнуть, что эта версия далекого прошлого кое в чем отличается от той, на которую мы намекаем и какую частично описываем в окончательном варианте…

Шестьдесят пять миллионов лет назад и даже гораздо раньше, на более теплой планете, существовали динозавры, способные регулировать внутреннюю температуру перьями. Солнечная система, куда они запускали свои ракеты, показалась им морозной и негостеприимной. Однако они нуждались в металлах, а разрушать биосферу загрязнениями от промышленных процессов, неэффективного использования энергии, выбросами углекислого газа и прочим в том же духе не хотели. Тогда Птиценарод раскололся на две фракции.

Первая, Традиционалисты, требовали возврата к порядку жизни, совместимому с более ранним состоянием планеты, и минимальному уровню технологии.

Вторая, Авангардисты, желали воссоздать вокруг меньшей звезды-спутницы (впоследствии – светила Чаши) теплый и уютный рай, в пасторальных условиях которого некогда обитал Народ. И на нем отправиться в странствие по Галактике, где, как считали Авангардисты, полным-полно пригодных для жизни миров, которые только и ждут пришествия Народа, эволюционирующего во имя великих ценностей птичьей расы.

Некоторым Авангардистам не терпелось повидать миры, лежавшие в тысячелетиях полета, и они погружали себя в анабиоз, ожидая свидания с этими планетами. Порой возникали надежды на контакт с богоподобными разумами, чьи сигналы говорили о великих технологических достижениях… но по прибытии обычно выяснялось, что были то отсветы погребальных костров или давно развеянной славы. Постепенно Земля канула в далекое прошлое Чаши, становясь ностальгической легендой о начале пути.

Так наступило Разделение: теплолюбивые Авангардисты покинули Землю, а Традиционалисты остались. Эти последние вернулись к свободной пасторальной жизни на землях предков. Численность свою они поддерживали низкой, а технологии, унаследованные от Авангардистов и более ранних культур, постепенно вышли из употребления. Цивилизация Традиционалистов носила спокойный, мирный характер, была ориентирована на сельское хозяйство и функционировала весьма успешно… пока в небесах не возник пылающий кометный хвост.