Читать книгу "Шпионское грузило"

– Тогда почему же?..

– Чтобы дать вам понять, какую вы представляете ценность. – Он снял салфетку с книжной полки и аккуратно закутал клетку, чтобы в ней воцарилась темнота.

Она уставилась на него, пытаясь понять, что он на самом деле думает, но так и не пришла ни к какому выводу.

– Можете мне верить, – добавил он. – Я их знаю как облупленных.

Она решила не спорить с ним. Может, причиной тому была чисто женская реакция, но она не могла сбросить с себя бремени ответственности за смерть Блума. Она не могла выносить страдания, выпадающие на долю других, но в конце концов, в этом и состояла суть ее работы.

Она явилась домой в половине восьмого, и через десять минут позвонил Брет Ранселер с лаконичным вопросом:

– Все о'кей?

– Да, все в порядке, – ответила она ему.

– Что-то случилось?

Брет уловил что-то в ее голосе. Он настолько чутко воспринимал ее эмоции, что это порой просто пугало ее. Бернард никогда не замечал, когда она была взволнована.

– Ровно ничего, – помолчав, сказала она, стараясь контролировать свои интонации. – Ничего, о чем стоило бы говорить.

– Вы одна?

– Да.

– В обычное время и в обычном месте.

– Бернарда еще нет дома. Он должен скоро прибыть.

– Я кое-что организовал… Задержал его багаж в аэропорту. Хотел убедиться, что вы успеете домой и все будет в порядке…

– Да. Спокойной ночи, Брет. – Она повесила трубку. Брет заботился о ее благополучии, но она видела, с каким удовольствием он демонстрирует ей ту легкость, с которой может контролировать ее мужа. Он был одним из того сорта мужчин, которые старались продемонстрировать ей те или иные аспекты своей власти над нею. В нем чувствовалась подавляемая сексуальность, что ей не нравилось.

Глава 5

Сомерсет, Англия. Лето 1978 года

Генеральный директор был загадочной фигурой, которая служила предметом оживленных споров среди сотрудников. Взять, к примеру, то Рождество, когда на стене над его столом повисла аккуратно выжженная на дереве надпись: «Только невежество непобедимо». И стороны, участвующие в обсуждении, возникшем в результате этой эскапады, не удовлетворились объяснением, что это всего лишь рождественский подарок жены.

Его кабинет был местом, в котором царил неописуемый хаос, приводивший в отчаяние самых добросовестных уборщиц. Повсюду были навалены книги, большинство из них были украшены гирляндами разноцветных закладок, свидетельствовавших о старательной работе его помощников, в которые он, однако, никогда не заглядывал.

Сэр Генри был своего рода источником для давних антропологических исследований Брета Ранселера об особенностях англосаксов. Брет охарактеризовал ГД как типичного представителя высших классов. Его тощая сутулая фигура, на которой самый дорогой пиджак смотрелся как замызганный комбинезон, решительно отличалась от внешнего облика всех, кого Брет знал в США.

Даже если не принимать во внимание его эксцентричность, ГД побуждал своих сотрудников верить в то, что он немощен, глух и рассеян. И его изобретательность обеспечивала ему теплую преданность с их стороны, которой могли бы позавидовать многие куда более уверенные в себе руководители.

Одним из неприятных аспектов тесного сотрудничества с ним были его поездки по стране, носившие такой беспорядочный и неорганизованный характер, что Брет, который носился за ним от встречи до встречи, неизменно оказывался в каких-то отдаленных местах, в которых не было даже элементарных удобств. Вот и сегодня – они оказались в Сомерсете. В интересах конспирации ГД предложил ему разместиться в маленькой бревенчатой хижине. Из нее открывался вид на спортивную площадку небольшой «паблик-скул»: ГД добросовестно нес обязанности члена ее правления. Он произнес речь перед всей школой и разделил ленч с ее директором. Брету же, чтобы успеть сюда, пришлось мчаться с головокружительной быстротой. У него не осталось времени, чтобы перекусить. Слава Богу, в такой жаркий день Брет без особого ущерба мог позволить себе пропустить и ленч.

Школу окружала удивительная панорама: могучие деревья, пологие холмы и фермерские угодья. То был типичный сельский пейзаж Англии, вдохновлявший ее великих пейзажистов; несмотря на яркие краски, в нем ощущалась и неопределенность и таинственность. Свежескошенная трава наполняла воздух пахучими запахами. И хотя, как правило, Брет не маялся сенной лихорадкой, он почувствовал, что у него закладывает нос. Конечно, на его недомогании сказался и стресс последнего времени, и вряд ли стоило предполагать, что ожидание встречи с ГД не сыграло своей роли.

Через затянутое паутиной окно он видел, как две команды подростков в белых костюмчиках разминались, готовясь к матчу по крикету. Предвидя столь торжественное событие, ГД облачился в белые брюки, полосатый, пожелтевший от времени жилет и панаму. Он расположился в кресле, откуда перед ним открывался вид на поле. Свое окно ГД отполировал до блеска, а Брет так и смотрел на поле сквозь мутное стекло. Он остался стоять, вежливо отклонив предложение присесть на замызганное кожаное кресло, которое предложил ему ГД. Краем глаза Брет наблюдал за игрой, ибо время от времени ГД интересовался его мнением о ходе оной.

– Сообщить мужу, – сказал ГД, грустно кивая, – и больше это не является секретом.

Брет не торопился с ответом. Он смотрел на игрока-левшу, который в нетерпении возил молотком по траве в ожидании шара. Наконец ГД повернулся к Брету. Тот достаточно ясно дал понять, что, по его мнению, мужу Фионы Сэмсон необходимо рассказать все досконально: что она двойной агент и ее готовят к заброске.

– Сегодня попозже я с ней увижусь, – произнес Брет. Он надеялся, что, получив от ГД «добро», он сможет проинструктировать и Бернарда Сэмсона. К вечеру все должно быть завершено.

– Чем вы с ней занимаетесь в настоящее время? – спросил ГД.

Сделав пару шагов от окна, Брет повернулся. По этому характерному движению ГД понял, что дал толчок одной из знаменитых лекций Брета. Он откинулся на спинку кресла, дожидаясь возможности прервать его. Никому другому Брет не смог бы объяснить ситуацию. ГД понимал, что Брет не вынес бы необходимости выступать перед шумной аудиторией, которая будет прерывать его частыми вопросами.

– Если мы собираемся обеспечить ей положение, при котором она сможет сыграть ту роль, на успех которой мы оба надеемся, мы не имеем права оставлять события на волю случая.

– Браво! – оценил ГД точный удар, в результате которого мяч отлетел к границе площадки. Повернувшись к Брету, он улыбнулся. – У нас не так много времени, Брет.

– Нам потребуется лет десять, шеф, может, двенадцать.

– Вы убеждены в этом?

Брет посмотрел на старика. Оба они понимали, что у него на уме. Он хотел внедрить Фиону Сэмсон на место до того, как уйдет в отставку. Забыв о своей скромной и самоуничижительной манере поведения, он жаждал славы.

– Да, сэр Генри.

– Я надеялся, что речь пойдет о более коротких сроках.

– Сэр Генри, Фиона Сэмсон – всего лишь агент, которому удастся обеспечить положение в той мере, в какой ей удастся убедить Москву. Она еще никогда ничем подобным не занималась. Она еще не обрела доверия.

– Что вы предлагаете?

– Она должна обосноваться в Берлине. Я хотел бы, чтобы они поближе присмотрелись к ней.

– Это может ускорить события. Они могут прийти к выводу, что необходимо поскорее забрать ее.

– Нет, они хотят, чтобы она пребывала в Лондоне, где и кроется все, что их интересует. – Брет вытащил носовой платок и осторожно высморкался, стараясь не производить громких звуков. – Прошу прощения, сэр Генри. Я думаю, дело в свежескошенной траве…

– Тогда почему же Берлин?

– Она должна будет кое-что сделать для них.

ГД посмотрел на него и скорчил гримасу. Ему не нравились такие номера, означавшие, что событиями будет руководить КГБ. Они сами всегда работали надежно, убедительно, и департамент неизменно держал руку на пульсе.

– Что именно?

– Пока еще я не заглядываю так далеко, шеф, но мы должны сделать это – и желательно до конца года.

– Не можете ли вы хоть немного ввести меня в курс своих соображений? Минутку, этот парень у них отлично подает.

Брет ждал. Стоял жаркий день; трава была ярко-зеленой, и при других обстоятельствах Брет с удовольствием полюбовался бы на это типично английское зрелище: мальчиков в костюмах для крикета. Мяч вылетел как из пушки, но отклонился от прямой линии и полетел по дуге.

– Миссис Сэмсон отправляется в Берлин, – сказал Брет. – Во время своего пребывания там она сообщит им нечто существенное… – Брет сделал паузу, пока ГД, моргая, обдумывал его слова, – …в связи с обширным расследованием, которого ей удалось благополучно избежать. Скорее всего с их помощью.

– Вы считаете, они пойдут на то, чтобы подвергнуть опасности одного из своих агентов?

– Надеюсь, да. Это, конечно, было бы идеально, – сказал Брет.

ГД продолжал наблюдать за ходом матча.

– Мне это нравится, – произнес он, не поворачиваясь.

Брет мрачно усмехнулся. Он с боями пробивался наверх, но наконец услышал нечто вроде акколады, посвящения в рыцари, из уст сэра Генри Кливмора, хотя, конечно, этот обряд перемежался терминами из области крикета, которых Брет решительно не понимал. Он сказал:

– Миссис Сэмсон вернулась в Лондон, и они сказали ей сидеть тихо и не высовываться.

– Целый год, – напомнил ему ГД.

– Видите ли, сэр, – ответил Брет, – мы можем тут же переправить им миссис Сэмсон; вне всякого сомнения, это нам под силу. Она представляет собой набор самых разнообразных достоинств: многоцелевой агент, которого они могут использовать повсюду. Но это не совсем устраивает нас.

– Нет, – сказал ГД, не сводя глаз с игроков и стараясь предугадать ход матча.

– Мы должны заняться этой женщиной и прочистить ей мозги.

– Секретные материалы?

– Я должен быть убежден, что в ее распоряжении нет ничего представляющего опасность для департамента.

– С какой целью?

– Мы должны строить наши планы, исходя из того, что ее будут допрашивать… допрашивать в подвалах на Норманненштрассе. – В наступившем молчании было слышно только жужжание большой мухи, которая гневно билась в стекло.

– Ужасная мысль.

– Слишком высоки ставки, сэр Генри. Но мы вступаем в игру, чтобы выиграть. – Он огляделся. Было невыносимо жарко, и в воздухе витал запах удобрений и гербицидов, которыми уничтожались сорняки на газонах. Брет открыл дверь, чтобы немного проветрить помещение.

Посмотрев на Брета, ГД сказал:

– Хороший дождь с громом и молнией освежил бы атмосферу, – таким тоном, словно он мог это организовать. Затем добавил: – Вы заставили меня задуматься, годится ли женщина для такого задания.

– Слишком поздно менять планы.

– В самом деле? – Даже ГД чувствовал духоту. Он вытер лоб красным шелковым носовым платком, высовывавшимся из верхнего кармашка.

– Миссис Сэмсон знает, чего мы хотим добиться. Если мы даже сменим ее на другого агента, наши планы ей все равно известны. Я показывал ей цифры и графики. Она понимает, что нашей целью является опытная и квалифицированная рабочая сила, и она знает, какого рода оппозиционные группы мы собираемся поддерживать.

– Не слишком ли преждевременно, Брет?

– Когда она окажется там, все будет зависеть только от нее. Она должна настолько досконально разбираться в наших стратегических задачах, чтобы реагировать самостоятельно.

– Может, вы и правы. И я бы предпочел, чтобы именно вы на будущей неделе все объяснили секретарю кабинета министров. Все эти ваши графики и прочее… Понимаете ли, Брет, если мы не убедим их в жизненности фундаментальных идей… Вы уже придумали название операции?

– Я подумал, что лучше всего было бы не обращаться к департаменту за названием.

– Нет, нет, нет. Конечно нет. Мы что-нибудь придумаем. Нечто имеющее в виду ослабление экономики и не подвергающее опасности надежность операции. Есть какие-то идеи?

– Я подумывал об «операции „Кровоизлияние“». А? Или «Кровопускание»?

– Кровь, несчастные случаи, убитые… Нет. И «кровопускание» не очень приемлемое слово в английском языке. Что еще?

– «Утечка»?

– Вульгаризм с намеком на мочеиспускание. А вот «грузило» может подойти.

– Значит, «грузило». Да, конечно, сэр Генри.

– О Господи, от этого парня нет никакого толка на поле. Левша и только, посмотрите, как он держит молоток! – Он повернулся к Брету. – Вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что надо убедить их в жизненности основных идей?

Брет понимал это более чем хорошо. Если секретарь кабинета министров не усвоит, что главная цель – экономика, они могут начать размышлять, как бы еще использовать Брета. И руководить миссис Сэмсон будет другой.

ГД сказал:

– По-прежнему остается проблема, что Советы предназначают ее для оперативной деятельности на месте. И мы не можем предоставить это воле случая.

– Агент Икс должен быть без сучка и задоринки, – отозвался Брет, решив, что излишнее упоминание имени миссис Сэмсон может зародить сомнения у ГД. – Я должен подставить им агента, столь знающего и опытного в специфической области, что им придется отвести ей то место, которое нам и нужно.

– Вы просто ставите меня в тупик, – сказал ГД, не отрывая глаз от крикетной площадки.

– Этот год будет отдан изучению связей русских с восточногерманской тайной полицией, особенно с оперативной группой КГБ – Штази в Берлине. И я предоставлю вам полную картину их сильных и слабых мест.

– Справитесь ли?

– Почти всю прошлую неделю я читал оперативные сводки. Я получил полное представление о руководящих структурах, а мой анализ позволит составить детализированную картину. Что потребует от меня времени, но мы получим то, что надо.

– У них отличная система безопасности, – сказал ГД.

– Мы попытаемся выяснить, в чем они нуждаются… того, что они точно не знают. В моем отделе толковые работники. Они могут прошерстить все данные, пройтись по цифрам и создать точную картину того, что происходит.

– В экономике – да. Это возможно, имея на руках статистические данные о банковских операциях, экспорте, импорте, кредитовании и так далее, потому что вы имеете дело с точными данными. Но это куда сложнее.

– При всем моем к вам уважении, сэр Генри, я все же думаю, что вы не правы, – сказал Брет Ранселер со слабой хрипотцой в голосе, которая выдавала испытываемое им напряжение.

Забыв о крикете, ГД уставился на него. Брет с застывшей улыбкой в упор смотрел на него, и волнистая прядь светлых волос, выбившись из прически, упала на лоб. До этой минуты он не представлял, насколько Брет поглощен своей новой задачей.

Впервые ГД почувствовал, что замысел этого человека может сработать. Какой потрясающий удар удастся им нанести, если замысел Брета действительно сработает, – внедрить миссис Сэмсон в руководящие структуры Восточного Берлина, где она сможет использовать свои данные для выявления несогласных групп, диссидентов и других антикоммунистических образований, которыми будет руководить департамент, планируя разрушение экономики коммунистического режима.

– Время покажет, Брет.

– Да, конечно, сэр.

ГД кивнул Брету. Не возможность ли отстраниться пусть от жизненно важной, но такой утомительной суеты в сфере деятельности различных комитетов и комиссий и окунуться в восхитительный мир оперативной деятельности так возбудила его? Или же, расставшись со своей женой, – и теперь, видно по всему, навсегда, – он обрел резерв времени? Или же потеря своей половины, ушедшей к другому, вызвала в Брете потребность самоутверждения? Не исключено, что сказывается все вместе. И все же ГД не стал бы утверждать, что именно влияние миссис Сэмсон и его личное влияние на Брета Ранселера оказали такое сильное воздействие, выражающееся в его решительности.

– Дайте мне свободу рук, сэр.

– Но десять лет…

– Может, не стоило упоминать о временных рамках… – В носу у него опять засвербело; он испытал настоятельную потребность высморкаться, что и позволил себе.

ГД не без интереса наблюдал за ним. Он и не подозревал, что Брет мается насморком.

– Давайте посмотрим, как пойдут дела. Что относительно финансирования? – Он снова повернулся к крикетному пою. Подающий левша великолепно врезал по шару – тот взлетел по крутой траектории вверх, вверх, вверх и резко опустился вниз, как снаряд из гаубицы, – и, к счастью, поблизости не оказалось полевого игрока, способного перехватить его. Шар врезался в землю, и раздался всеобщий стон.

– Мне потребуются деньги, но проводить их придется не через Центральный фонд.

– Есть много путей.

– У меня имеется компания.

– Действуйте, как считаете нужным, Брет. Я знаю, что вы не растратите их. О какой сумме может идти речь? Приблизительно?

– Миллион фунтов стерлингов на первый год. Вдвое больше на второй и на все последующие, учитывая инфляцию и обменный курс. Ни чеков, ни расписок, ни счетов.

– Очень хорошо. Нам придется продумать пути перевода денег. – ГД прикрыл глаза сложенной газетой. Солнце било прямо через окно. – Я еще что-то упустил?

– Нет, сэр.

– Тогда не буду вас больше задерживать. Не сомневаюсь, у вас найдется чем заняться. Вы только посмотрите, капитан ввел еще одного подающего. И довольно сообразительного. Что вы думаете, Брет?

– Он в самом деле великолепен, сэр. Очень быстрый. Проблемы возникнут, когда мы пошлем миссис Сэмсон работать в Берлине. Будут ли они использовать для контактов с ней все того же уэльского социалиста? Если нет, нам придется быть очень осторожными, имея дело с новым. Берлин заметно отличается от Лондона: там все знают всех.

– И все ненавидят всех, – сказал ГД. – Вы лучше предложите ей изложить перед ними эту возможность, и посмотрим, какого результата она добьется.

– Уэльсец оказывает ей надежную поддержку, – сказал Брет. – Он решительно убежден, что она супершпионка из КГБ. Она его протеже. Она может позволить себе чудовищную ошибку, но он все равно будет держаться за свою веру в нее. Но когда она отправится в Берлин, они станут более подозрительными. Вы же знаете, как это бывает, когда чьи-то достоинства оцениваются глазами соперника: КГБ вывернет ее наизнанку.

ГД нахмурился.

– Вы таким образом хотите дать знать о ваших потаенных мыслях? – кисло спросил он.

– Нет, сэр. Я убежден, что берлинский этап – существеннейшая часть плана. Я просто хочу сказать, что она будет под давлением.

– Значит, так тому и быть. – Встав, ГД выпрямился и склонил голову, чтобы взглянуть на Брета поверх очков.

– Мы потребуем от нее, чтобы она бросила мужа и детей. Коллеги будут презирать ее…

– Когда она вам все это выложила?

– Она этого не говорила.

– Она вообще ни в чем не сомневалась?

– Во всяком случае, мне она своих сомнений не высказывала. Она патриотка, у нее обостренное чувство долга.

ГД фыркнул.

– Мы видывали, как патриоты меняли свои воззрения, не так ли, Брет?

– Только не она, – твердо и уверенно произнес Брет.

– Тогда в чем же дело?

– Муж. Ему необходимо все сказать. Тогда он сможет оказать ей ту помощь и поддержку, в которой она нуждается. Она отправится на Восток, зная, что муж сбережет семью. А это как раз то, что поможет ей выдержать.

– Ох, только не начинайте все сначала, Брет. – ГД отвернулся от него.

– Вы сказали, что у меня свобода рук.

ГД резко повернулся, и, когда он заговорил, в голосе его были жесткие и сухие нотки.

– Не помню, чтобы я говорил нечто подобное, Брет. Это вы просили предоставить вам свободу рук: почти каждый в департаменте рано или поздно обращается с такой просьбой. Что заставляет меня удивляться: за что, по их мнению, я получаю жалованье? Конечно же я предоставляю вам максимум свободы действий. Я буду оберегать вас от шпилек и дротиков разгневанных официальных учреждений. Я вручу вам распоряжение неподотчетным фондом и буду выслушивать все бредовые идеи, с которыми вы будете ко мне являться. Но тайна останется тайной, Брет. Единственная возможность, чтобы она целой и невредимой вернулась оттуда, заключается в том, чтобы ее муж испытал потрясение и ужас, когда она окажется по ту сторону. И его реакция будет тем козырным тузом, который и спасет ее. Выбросьте из головы его помощь и поддержку; я хочу, чтобы Бернард Сэмсон чуть с ума не сошел от ярости. – Сложенной газетой он прихлопнул надоедливую муху, которая, попытавшись было увернуться, свалилась все же на пол. – Сошел с ума от ярости!

– Очень хорошо, сэр. Не сомневаюсь, что вы лучше разбираетесь. – В тоне Брета не было и следа того, что заставило бы ГД решить, будто он изменил свою точку зрения.

– Да, лучше, Брет. Я лучше разбираюсь. – Оба наблюдали за действиями принимающего. Стремительно посланный шар ударил его в живот. Он свалился и начал корчиться на земле. – Левша, – бесстрастно оповестил ГД. Остальные игроки столпились вокруг упавшего, но никто ничего не делал: они просто стояли и смотрели на него.

– Да, сэр, – сказал Брет. – Ну что ж, я отправляюсь.

– Она может и дрогнуть, Брет. Это случается с агентами, когда подступает срок. В таком случае вам не мешает еще раз убедиться, что она в порядке. На кону слишком крупная ставка, чтобы в последнюю минуту все переигрывать.

Брет постоял еще немного на тот случай, если ГД захочет еще что-то сказать. Но тот лишь махнул рукой, отпуская его.

Оказавшись снаружи, Брет еще раз высморкался. Черт бы побрал эту траву, в будущем он будет держаться подальше от крикетных матчей на свежескошенных площадках. Ну что ж, подумал Брет, старик, как всегда, ухитрился преподнести ему пару сюрпризов. Ну и хитрым же старым сукиным сыном он оказался. Значит, ни при каких обстоятельствах Бернарда нельзя вводить в курс дела. Вот что, оказывается, обозначает цитата «Только невежество непобедимо». К тому времени, когда Брет добрался до машины, аллергия его почти сошла на нет. Как и стресс, который она вызывала.