Текст книги "Гленнкилл: следствие ведут овцы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/glennkill-sledstvie-vedut-ovcy-296755.jpg)
Автор книги: Леони Свонн
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
2
Хайде подозревает
На следующий день овцы открыли для себя новый мир, мир без пастуха и овчарки. Они долго колебались, прежде чем решились покинуть загон. Наконец-то они осмелились выйти на улицу под предводительством проголодавшегося Моппла Уэльского. Утро было чудесное. Ночью на траве танцевали феи и оставили после себя тысячи жемчужных росинок. Море выглядело так, будто его облизали языком: синее, ясное и гладкое. На небе виднелось лишь несколько пушистых облачков. Согласно преданию, эти облака были овцами, которые однажды просто ушли со скалы, избранные овцы, которые продолжали пастись и на небесах, не зная ножниц. В любом случае это был добрый знак.
Внезапно на овец нашло невероятное озорство. Вчера они так долго стояли, что ноги заболели от напряжения. А сегодня они скакали по лужайке, как мартовские ягнята, галопом неслись к отвесной скале, останавливались на самом краю пропасти, а потом вновь бежали к загону. Вскоре все выбились из сил.
Потом у Моппла Уэльского возникла идея с огородом. Позади загона стоял фургончик пастуха – расшатанная кибитка, на которой Джордж Гленн раньше ездил по стране с другим стадом. Теперь же он хранил там свои вещи. Иногда ночевал. За фургоном Джордж разбил небольшой огородик, где выращивал салат, горошек, хрен, кресс-салат, помидоры, цикорий, лютики и немного лука-порея.
Джордж поставил вокруг огорода забор. Хотя огород был разбит на лугу, овцам запрещалось туда ходить. Этот запрет им давался с трудом, прежде всего потому, что забор сам по себе не представлял для них преграды. Но забор, запрет и бдительность Джорджа до сих пор не давали им по-овечьи собрать урожай с огорода. Лейн проворно открыла носом калитку. Мод бросилась к лютикам, Клауд – к горошку, а Хайде – к помидорам. Через пару минут от аккуратных грядок не осталось и следа.
Постепенно все угомонились. Овцы переглянулись и устыдились. Одна за другой они побрели к выгону. У ворот стоял Отелло, он единственный не участвовал в нападении. Он подал знак Мисс Мапл. Она отошла вслед за ним за фургон пастуха, где обычно была воткнута лопата, которой Джордж наводил порядок в огороде. Но сегодня они увидели лишь побеленную стену и парочку мух, загорающих на солнышке. Отелло испытующе посмотрел на Мисс Мапл. Мисс Мапл задумчиво взглянула в ответ.
Остаток дня овцы провели в раскаянии. Моппл вместе с салатом сожрал столько улиток, что ему стало плохо; один из ягнят напоролся копытом на острую деревяшку и начал хромать. Все думали о Джордже.
– Он бы сильно разозлился, – сказал Ричфилд.
– Он бы вылечил копыто, – пробормотала Клауд.
– Он бы почитал нам, – протянула Корделия.
Так оно и было. Джордж проводил много времени на лугу. Он появлялся рано утром, когда они еще спали крепким овечьим сном. Тесс, сама еще заспанная, расталкивала их, а Джордж всегда смеялся.
– Ленивая скотина! – кричал он. – А ну, за работу!
Вот почему каждое утро они были слегка обижены. Они паслись, а Джордж уводил Тесс за фургон, работал в огороде или что-то чинил.
К обеду их досада утихала. Тогда они собирались у ступеней фургона, и Джордж читал им вслух. Однажды он прочел им сказку о феях, из которых они узнали, как на лугу появляется роса; как-то раз – справочник овечьих болезней, который их напугал; а еще как-то раз – детектив, который они не поняли. Джордж тоже ничего не понял, а потом бросил книгу на середине, и они так и не узнали, кто убийца.
Но чаще всего старина Джордж Гленн читал любовные романы, тонкие брошюрки на серой бумаге, где всех женщин звали Памела и они были рыжими «как закат над океаном». Джордж читал эти брошюрки не потому, что был романтиком, и не потому, что у него был дурной литературный вкус (что, бесспорно, так и было – справочник овечьих болезней тому подтверждение). Нет, Джордж читал любовные романы, чтобы позлиться. Он читал, как рыжеволосые Памелы покоряли добродушных морских пиратов, докторов или баронов, злился и ругал на чем свет стоит всех рыжеволосых баб, особенно собственную жену.
Овцы с изумлением слушали подробности их семейной жизни. Когда-то она была самой красивой женщиной в округе, его личной Памелой, и поначалу он не мог поверить своему счастью. Но едва они поженились, как Пэм (которую на самом деле звали Кейт) начала печь сочные яблочные пироги и толстеть. Джордж оставался худым и усыхал. Он мечтал проехать с отарой по всей Европе, и никакие пироги не могли заменить ему эту мечту. На этом моменте овцы понуро опускали головы. Им бы хотелось побывать в Европе, которую они представляли как огромный луг с яблонями.
– Мы больше никогда не поедем в Европу, – произнесла Зора.
– Мы больше никогда не пойдем на другой выгон, – протянула Хайде.
– Сегодня мы должны были пить таблетки… – Только Лейн переживала, что Джордж больше не будет еженедельно засовывать им в рот таблетки кальция. Лейн нравился их вкус. Остальные поморщились.
Моппл был крайне взволнован.
– Нам нельзя его забывать, – сказал он. – И не стоило нам жрать овощи. Мы должны все исправить.
Зора пристально взглянула в сторону моря.
– Почему бы и нет? – бросила она.
Моппл начал активно хрустеть последним листом салата. Любая реплика Зоры поражала его, будто гром.
– И как же ты хочешь все исправить? – спросила Клауд.
Они решили в честь Джорджа отказаться от кусочка своего луга. Не от огорода, который все равно было не спасти. Но у подножья холма они выбрали пятачок с любимыми травами, на котором отныне было запрещено пастись. Они назвали его «Место Джорджа». И сразу же почувствовали облегчение.
Мисс Мапл издалека наблюдала, как ее отара обустраивала «Место Джорджа». Она думала о Джордже, вспоминала, как он читал им истории, а еще о том, что в последнее время это случалось все реже. Джордж зачастую даже не заходил на выгон, а просто проезжал мимо на своей вонючей машине. Тесс выпрыгивала утром с пассажирского сиденья и разгоняла стадо, а вечером они вместе возвращались и считали овец. Весь день Джордж и Тесс где-то пропадали. Сначала Джордж пытался научить Тесс караулить овец в его отсутствие, но все пошло наперекосяк. Овчарка была твердо уверена, что ей прежде всего нужно охранять Джорджа. Об овцах она заботилась, только чтобы сделать ему приятно.
Мисс Мапл размышляла о том, куда пропала Тесс. Убежала? Если да, то Джорджа наверняка убило что-то ужасающее. Собака была верной как овцематка и очень отважной, когда это было необходимо. Ради Джорджа она была готова пойти на все. Но Джордж мертв, а Тесс исчезла.
Внезапно Моппл непривычно быстро поскакал прочь от группы, жадно разглядывающей «Место Джорджа». Он бежал к Мисс Мапл, но тут у него на пути встал Сэр Ричфилд. Мисс Мапл не поняла, откуда тот взялся. Ричфилд бросил на молодого барана угрожающий взгляд, и Моппл поскакал назад, но не к «Месту Джорджа», а к утесу. Он задумчиво уставился вниз, на пляж.
Ричфилд подошел к Мапл.
– Надо бы научить мальца манерам, – сказал он. – А не то закончит как Мельмот.
Мисс Мапл ничего не ответила. Не было овцы, столь непохожей на Мельмота, как Моппл.
Постепенно восторги насчет «Места Джорджа» поутихли. Овцы вернулись к привычному занятию – щипать траву. Мисс Мапл наблюдала за ними. Хорошо, что они успокоились. В сытом и менее взвинченном состоянии у них вновь пробудится любопытство, и они смогут возобновить поиски убийцы. Пусть и на овечий лад: с перерывами на покушать и панику, – но неукоснительно. Мапл хорошо всех знала: на ее глазах росли молодые овцы, со взрослыми она росла сама. Когда она была еще ягненком, дерзкие выходки Ричфилда и Мельмота держали в напряжении все стадо. Ричфилд так давно не упоминал своего близнеца – Мапл было подумала, что тот его забыл. А теперь в ней зашевелилось беспокойство. Воздух был чист, с моря дул прохладный ветерок, луг благоухал. И все равно повсюду пахло смертью – недавней и старой, практически забытой. Мапл начала пастись.
* * *
После обеда на выгоне вновь появились люди. Из деревни пришла округлая женщина и одетый в черное мужчина с жестким воротником и необычно длинным носом. Женщина тоже была в черном, но из-за огненно-рыжих волос, голубых глаз и румяных щек все равно казалась овцам пестрой. Она пахла яблоками – так приятно, что на этот раз подслушивать вызвались сразу пять наблюдателей: Мисс Мапл, Отелло, Хайде, молодая овечка по имени Мейзи и Моппл Уэльский.
Люди остановились возле дольмена.
– Здесь? – спросила женщина.
Мужчина кивнул. Пестрая уставилась на землю. Дождь смыл след от лопаты, так что она смотрела не на то место.
– Это ужасно, – пропищала она. – Кто мог так поступить, кто?!
Овцы навострили уши. Возможно, высокий черный человек сейчас даст ответ. Но он молчал.
– Мне с ним порой было непросто, – добавила женщина.
– Всем было непросто с Джорджем, – произнес Длинноносый. – Он был потерянной душой, заблудшей овцой, но Господь в своей бескрайней добродетели принял его к себе.
Овцы удивленно переглянулись. Клауд в замешательстве заблеяла.
– Надо было лучше за ним приглядывать, – продолжила женщина. – В последнее время он вел себя странно. Я думала, он просто стареет. Куда-то уезжал на машине, получал письма, которые мне нельзя было вскрывать… И… – Она привстала на цыпочки и начала шептать Длинному на ухо, но овцы все равно услышали: – Я выяснила, что он тайком читает романы, любовные романы, ну, вы понимаете.
Она покраснела. Ей это шло. Мужчина взглянул на нее с интересом.
– Да неужели? – спросил он.
Они медленно направились в сторону пастушьего фургона. Овцы занервничали. Вот-вот выяснится, что они натворили с огородом.
Женщина окинула взглядом пастуший фургон, обглоданные грядки с травами и общипанные кусты помидоров.
– Красиво тут, – вздохнула она.
Овцы не поверили своим ушам.
– Наверное, мне стоило временами его тут навещать. Но он не хотел. Никогда меня сюда не пускал. Я могла бы приносить ему пироги. Но теперь уже слишком поздно. – На ее глаза навернулись слезы. – Я никогда не интересовалась скотиной. Джордж приносил шерсть, а я ею занималась. Чудесная мягкая шерсть… – Она всхлипнула.
– А что теперь будет со стадом, Кейт? – спросил Длинноносый. – Тут такой хороший участок, да и о животных кому-то надо позаботиться.
Кейт огляделась.
– Непохоже, что о них надо заботиться. Вид у них счастливый.
Мужчина кисло произнес:
– Стаду нужен пастух. Хэм выкупил бы их у тебя, если не хочешь лишних забот.
Овцы застыли от ужаса, но женщина лишь пожала плечами.
– Вряд ли Хэма можно назвать пастухом, – сказала она. – Он не будет о них заботиться.
– Есть разные способы проявить заботу. Любовь или строгость, слово или меч. Господь научил нас этому. Самое главное – порядок. – Длинный нос одетого в черное с упреком уставился женщине в лицо. – Если ты не хочешь общаться с Хэмом, я могу поговорить с ним за тебя, – добавил он.
Женщина помотала головой, овцы выдохнули.
– Нет, с Хэмом все в прошлом. Но я даже не знаю, принадлежит ли все это мне. Есть завещание. Джордж составил его в городе у адвоката. Должно быть, это очень необычное завещание: он долго искал адвоката, который бы за него взялся. В завещании сказано, кому все достанется. Мне ничего не надо. Я лишь надеюсь, что он ничего не завещал ей.
Внезапно луг, кажется, перестал казаться ей красивым.
– Пойдем?
Мужчина кивнул.
– Мужайся, дитя мое! Господь – Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться.
Они побрели с лужайки, прямо по «Месту Джорджа», и вытоптали несколько молодых ростков.
* * *
Отелло заскрипел зубами.
– Проклятье! Как же я рад, что этот Господин – не мой пастырь!
Остальные закивали.
– Я свалю, пока они не продали нас Мяснику, – проблеял Моппл.
Все остолбенели. Моппл никогда не отличался особой отвагой. Но он был прав.
– А я перемахну через скалы, – заявила Зора. Все знали, что Зора тайно надеялась, что принадлежит к числу избранных облачных барашков.
– Вы останетесь здесь, – мягко произнесла Мисс Мапл. – По крайней мере, теперь мы знаем, что такое завещание. Оно определит, кому достанутся вещи и овцы Джорджа.
– Да! И оно лежит у какого-то авокадо в городе! – добавила Хайде. – И оно скажет Длинноносому, что Джордж никогда бы не продал нас Мяснику!
Они наконец-то испытали облегчение.
– Надеюсь, они скоро найдут завещание! – сказала Лейн.
– Джордж не был заблудшей овцой, – произнесла Хайде.
– Женщина слишком старая, чтобы называть ее «дитя», – протянул Моппл.
– Он соврал, – резюмировал Отелло. – Длинноносому не нравился Джордж, ни капельки. А мне не нравится Длинноносый. И другой Господин, о котором он говорил, мне тоже не нравится.
– Это был тот пастырь! – внезапно закричала Хайде. – Это он забрал к себе Джорджа! Вот как все было. Они поругались, сначала словами, а потом на мечах. У того не было под рукой меча, так что он взял лопату. Длинноносый практически во всем признался!
Моппл согласился:
– Вероятно, они поругались из-за порядка. Джордж был не слишком аккуратным, разве что в огороде. – Моппл бросил стыдливый взгляд в сторону «Места Джорджа». – Прежде всего надо выяснить, кто такой этот пастырь.
Мапл взглянула на него скептически.
Клауд до сих пор молчала.
– Пастырь – это агнец, – произнесла она.
Все уставились на нее с недоумением. Клауд и сама выглядела удивленной.
– Пастырь – это пастух, – возразила Хайде. – Очень плохой пастух, гораздо хуже Джорджа.
Клауд помотала головой.
– Нет-нет, все не так. Вот если бы я могла чуть больше вспомнить… – Она уставилась на травинку у себя под копытом, но овцы заметили, что мыслями она где-то далеко. – Тот человек… Я его знаю. Он уже приходил к нам на луг, давно. Я тогда была еще ягненком. Джордж держал меня на руках, он как раз стриг мне копыта. Все пахло… землей и солнцем… Как грибной дождь. Такой приятный запах, и вдруг… что-то горькое. Я сразу учуяла, что Джорджу не нравился тот мужчина. Он хотел куда-то пригласить Джорджа, но голос у него был недружелюбный. Он хотел благословить скотину. Я не поняла, что такое «благословить», но прозвучало как «опалить». Я знала, что скотина – это я, Джордж как раз назвал меня так, когда я не хотела сидеть смирно. Я испугалась. Джордж рассмеялся. «Если ты имеешь в виду Хэма, то его ты благословляешь каждое воскресенье», – ответил Джордж. Мужчина пришел в ярость. Я не помню, что он сказал, но он много говорил о пастыре и о том, что он может отделять овец от козлищ.
Овцы возмущенно заблеяли.
Клауд задумчиво разглядывала травинку. Лишь когда Зора мягко уткнулась носом ей в бок, она продолжила говорить, тихо и неуверенно:
– Потом Джордж тоже разозлился. Он взял и сунул меня в руки Длинноносому. «Благослови эту скотину», – сказал он. Длинноносый плохо пах, я испугалась. Он не знал, как меня нужно держать, но все равно взял с собой. Его дом был самым большим в округе, огромный и острый, как и он сам. Он запер меня у себя во дворе, совсем одну. Там еще была яблоня, но он поставил вокруг нее забор, и яблоки просто гнили на земле.
Некоторые овцы возмущенно заблеяли. Клауд поежилась.
– А потом в дом хлынули люди. Они привели собак, незнакомых овец и свинью. Мне тоже пришлось войти. Шум стоял страшный, но Длинноносый говорил громко, и все его слышали. «Добро пожаловать в дом Божий!» – вот что он сказал. Это и другие вещи. – Задумавшись, она умолкла.
– Значит, его зовут Бог! – воскликнул Сэр Ричфилд.
Отелло скорчился.
– Бог?
– Вроде да, – неуверенно протянула Клауд. – Потом я поняла, что они боготворят ягненка. Мне это очень понравилось. Все люди боготворили ягненка, но особого ягненка, агнца. Они называли его «Господь». Затем заиграла музыка, как на радио, но… более фальшивая. Я огляделась и жутко испугалась. На стене висел человек, обнаженный человек, и, хотя он кровоточил из нескольких ран, я не учуяла запаха крови. – Она замолчала, не желая рассказывать дальше.
– И в него воткнули лопату, верно? – торжествующе спросил Сэр Ричфилд.
– Этот «Бог» мне кажется подозрительным, – произнес Моппл. – Кажется, на его совести уже несколько человек. История с агнцем, скорее всего, просто прикрытие. Ты же заметила, что он не умеет обращаться с ягнятами.
– Он очень могущественный, – добавила Клауд, немного придя в себя. – Все люди упали перед ним на колени. А еще он сказал, что все знает.
Мод задумчиво жевала травинку.
– Я помню, – протянула она, – как Клауд исчезла на целый день. Ее мать искала ее как… ее мать.
– Почему ты никогда об этом не рассказывала?! – спросила Зора.
– Я ничего не поняла, – тихо ответила Клауд. Она погрузилась в грезы и начала задумчиво чесать нос о переднюю ногу.
Овцы продолжали думать о Боге.
– Он знает не все, – проблеял Отелло. – Он же не знал, что Джордж читает романы о Памеле.
– Читал, – сухо поправил Сэр Ричфилд.
– Убийца всегда возвращается на место преступления, – сказал Моппл Уэльский. – Вот и Длинноносый вернулся. – Моппл горделиво огляделся. Это было единственным полезным фактом, который они усвоили из детективов Джорджа. Моппл, конечно, его запомнил. – Что ты об этом думаешь? – спросил он Мисс Мапл.
– Он подозрительный. – Она кивнула. – Ему не нравился Джордж, а Джорджу не нравился он. Ему интересно, что будет с нами и с выгоном. И, когда они стояли возле дольмена, он смотрел ровно в то место, где лежал Джордж.
Овцы впечатленно молчали. Мапл продолжала:
– Но это может оказаться просто совпадением. Он все время смотрел на землю. Тут слишком много вопросов. Что именно в прошлом с Хэмом? Кто такая она, которой Джордж, надо надеяться, ничего не завещал? Что произошло у Лили, Хэма и Джорджа?
– Понять людей непросто, – подытожила Мод.
* * *
Овцы склонили головы. Они потихоньку паслись и размышляли.
Моппл думал о том, что он даже Джорджа понимал не всегда, хотя Джорджа было легко понять – по человеческим меркам. Он увлекался огородом и читал своим овцам романы про Памелу. Яблочный пирог его не привлекал. Но в последнее время Джордж порой вел себя странно. Иногда он доставал мишень.
Когда Джордж в резиновых сапогах шагал по лугу с яркой круглой мишенью в руках, Моппл спешил удалиться в безопасное место. Единственное безопасное место, откуда не видно мишень, было за пастушьим фургоном, в непосредственной близости от огорода. Там его и заставал Джордж, возвращаясь в фургон за сверкающим пистолетом. Он наводил ужасающую штуку на Моппла и рычал: «In flagranti, in flagranti[2]2
От in flagranti delicto (лат.) – «пойман с поличным».
[Закрыть], руки вверх!» Моппл в ужасе бросался зигзагом по лугу, а Джордж смеялся. Затем он спускался по ступеням. Позже мишень начинала дрожать, и Моппл дрожал с ней в унисон.
Раньше при этом стоял невыносимый шум, но потом Джордж купил глушитель, и стал слышен лишь тихий чмок, словно овца надкусила яблоко. Помимо страхов Моппла этот звук был единственным заметным итогом пальбы Джорджа. В ней не было смысла. Моппл с удовольствием издал бы этот звук с настоящим яблоком, но Джордж не мог расстаться со своей мишенью.
Мисс Мапл вспомнила о том, как руки Лили, словно пытливые насекомые, шарили по куртке Джорджа.
Зора задумалась, как плохо люди переносят высоту. Едва они своими неуверенными человеческими шажочками подходили к скалам, как тут же начинали бледнеть, а их движения становились еще более неуклюжими. На скалах овцы были не на одну голову выше любого человека. Даже Джордж ничего не мог поделать, когда Зора устраивалась на своем любимом уступе скалы. Он стоял на безопасном расстоянии и, поскольку понимал, что тратить время на заискивание бессмысленно, слегка бранился. А потом он начинал кидать в нее сначала грязные пучки травы, а затем сухой овечий кал.
Иногда ветер приносил в ответ нежное тихое ругательство с самого дна. Настроение Джорджа мгновенно улучшалось. Он вставал на четвереньки, подползал к краю обрыва и смотрел вниз. Там он видел туристов или жителей деревни, получивших грязным снарядом в голову. Зора, конечно, тоже их видела. Тогда они переглядывались – ухмыляющийся пастух, лежащий на животе, и Зора, восседающая на выступе, словно горная коза. В такие моменты они отлично друг друга понимали.
Зора подумала, что люди только выиграли бы, решив передвигаться на четырех лапах.
Рамзес вспоминал историю о сбежавшем из клетки тигре, которую Отелло иногда рассказывал слушающим с открытыми ртами ягнятам.
Хайде думала о дороге на другой выгон. О жужжании насекомых, рыке вонючих автомобилей, проносившихся мимо, о гладкой поверхности озера. Весной воздух пах влажной землей; летом стаи воробьев, словно листва, проносились над пашней; осенью ветер качал деревья, и на овец сыпались желуди; зимой мороз рисовал причудливые узоры на асфальте. Все было чудесно, пока они не доходили до места, где их поджидали зеленые человечки. У зеленых человечков были шапки и винтовки, и замышляли они нечто нехорошее. Подходя к зеленым, нервничать начинал даже Джордж. Но он все равно начинал дружелюбно их забалтывать, одновременно следя, чтобы их собаки не приближались к овцам. Без Джорджа они бы не смогли пройти мимо человечков. Хайде задумалась, увидит ли она когда-нибудь другое пастбище.
Корделия размышляла о том, как люди придумывают слова, складывают придуманные слова друг за другом, а потом их записывают. Настоящее волшебство. Даже это Корделия знала лишь потому, что Джордж объяснил им, что такое волшебство. Когда Джордж при чтении натыкался на слово, которое, по его мнению, овцам будет непонятно, он объяснял им значение. Иногда он объяснял значение слов, которые и без него известны каждой овце, например «профилактика» или «антибиотик». Профилактика бывает до, антибиотик – во время болезни. И то и другое на вкус было горьким. Кажется, Джордж не особо разбирался в этой теме. Он увязал в путаных объяснениях о каких-то живых организмах крошечного размера. В конце концов он злился и сдавался.
Некоторыми объяснениями он оставался очень доволен, даже если овцы не понимали ни слова. В таких случаях они старались не показывать Джорджу своего неведения, и чаще всего это удавалось им без труда.
Но иногда он действительно учил их чему-то новому. Корделии нравились его объяснения. Она обожала учить слова о вещах, которых еще никогда не видела, и даже о тех, которые нельзя увидеть. Такие слова она запоминала особенно хорошо.
– Волшебство, – сказал однажды Джордж, – это что-то неестественное, что-то, чего на самом деле не существует. Если я щелкну пальцами и Отелло внезапно побелеет – вот это будет волшебство. Если я принесу ведро краски и покрашу его – это не волшебство. – Он засмеялся, и на секунду показалось, будто ему захотелось щелкнуть пальцами или принести ведро. Затем он продолжил: – Все, что выглядит как волшебство, на самом деле фокус. Волшебства не существует.
Корделия с наслаждением паслась. «Волшебство» было ее любимым словом, словом для того, чего на самом деле не существует. Потом она подумала о смерти Джорджа. Она была как волшебство. Кто-то проткнул пастуха лопатой прямо на его лугу. Джордж, должно быть, истошно кричал, но никто из овец в ближайшем загоне ничего не слышал, а ягненок увидел духа, беззвучно танцующего призрака. Корделия покачала головой.
– Это какой-то фокус, – прошептала она.
Отелло думал о Жутком Клоуне.
Лейн вспомнила о странных людях, которые время от времени навещали Джорджа. Они всегда приезжали ночью. Лейн спала чутко и слышала шорох шин, когда они сворачивали с асфальтовой дороги на проселочную. Иногда она пряталась в тени дольмена и подсматривала. Ей нравился этот спектакль лишь для нее одной. Фары автомобилей резали темноту или застревали в тумане и образовывали тлеющие облачка белого дыма. По проселочной дороге приезжали большие машины с урчащими моторами, и они воняли далеко не так, как машина Джорджа, которую он сам называл Антихристом. Потом свет гас, и одна-две темные фигуры в длинных пальто подходили к пастушьему фургону. Они шли осторожно, стараясь в темноте не наступить в свежий овечий помет. Раздавался стук по дереву. Один раз, два раза, еще один. Дверь фургона открывалась, и в темноте прорезалась полоска рыжеватого света. Незнакомцы быстро заходили внутрь. На секунду они задерживались в дверях, как огромные нарисованные вороны. Лейн ни разу не видела их лиц. И в то же время они стали ей знакомыми…
* * *
Внезапно по проселочной дороге в сторону луга метнулось нечто темное. Быстро. Овцы немного запаниковали. Все поскакали на холм, не спуская глаз с незваного гостя. Вернулся Бог. Он рыскал по лугу туда-сюда, словно охотничья собака, его длинный нос смотрел в землю.
Сначала он обошел дольмен, потом по тропинке прошел до утеса. Он едва не взбежал на уступ, но в последний момент нос устремился ввысь, увидел перед собой бескрайнюю синеву, и длинное черное тело резко остановилось. По отаре пронесся вздох. С того момента, как нос и Бог развернулись к скалам, все напряженно наблюдали за их движениями.
Одетый в черное бросил на них короткий взгляд. Отелло угрожающе опустил рога, но Бог уже поспешил по тропинке к деревне. Пройдя три-четыре шага, он что-то услышал. Он замер, навострил уши, резко развернулся и с бледным перекошенным лицом побежал по лугу.
Теперь и овцы это услышали: жужжащий, шелестящий звук. Он был похож на звук, с которым они совершили набег на огород Джорджа. Оно приближалось. Теперь были слышны собачий лай и голоса людей. А потом овцы увидели, от кого убегал длинноносый. На луг выкатилось стадо. Стадо, которое овцы еще никогда не видели.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?