Читать книгу "Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры"

Но как же досадно, что сил больше не осталось на слежку! Такой шикарный шанс попытаться отследить тех, кто устроил эту бомбёжку (а это наверняка происки варгов!), а я не могу им воспользоваться в силу энергетического опустошения, эх-х-х.

– Лепить-колотить! Это что за фейерверк на том берегу? – голос фамильяра выдернул меня из раздумий.

Он, надо полагать, видел, как там, вдали, вспыхнул огненным факелом один из виднеющихся домов, и теперь недоумевал, что происходит.

Я открыла глаза и тоже уставилась на полыхающую горошину света вдали.

– На профессора Брандта совершено самое настоящее вооруженное нападение. Прям на его особняк, да еще с таким количеством оружия… Ты представляешь, какие громкие заголовки на этом можно сделать? Вот оно, Морф… Это же настоящая сенсация! – с чувством выдохнула я, со смесью трепетного ужаса и восторга в голосе.

Потому что, ну-у-у, чисто по-человечески я, конечно, была в шоке, а вот с профессиональной точки зрения – в полном восторге, что уж тут скрывать.

– Вот как обычно – у людей горе, а репортёры радостно о нем пишут, – недовольно пробормотал Морф.

Ему вообще не особо нравилась моя работа, и он не упускал случая поворчать на эту тему. По-доброму ворчал и никогда непосредственно работе не мешал, да еще много помогал, но именно из теплых отношений ко мне, а не из любви к моему сомнительному с его точки зрения, ремеслу.

– Репортеры тоже нужны, Морф. Мы освещаем все значимые события, поднимаем в обществе социальные проблемы, и нередко именно благодаря нам не удается замолчать темы, которые пытаются замять. Ты же сам знаешь, сколько скользких дел вскрылось именно благодаря моим усилиям. Репортеры – что-то вроде фонарика в ночном лесу.

– Да, только некоторые вещи неплохо бы оставить в темноте.

– Да я спорю, что ли? Я бы и рада, как ты сказал, заниматься чем-то более величественным, да только чем? Ну не уродилась я каким-нибудь магическим гением или крутым боевым магом, которого с руками в инквизиционном штабе отрывают. А пресса сейчас – отличная возможность для меня поднять побольше денег в короткий срок. Ты сам знаешь, из какого болота проблем я пытаюсь выбраться, так что… Ничего личного – просто деньги.

– Понимаю, – вздохнул Морф, смешно болтая прозрачными ножками, сидя на моей сумке. – Пельмешки сами по себе дома не появятся – их для начала надо на что-то купить!

– Вот-вот! И заметь, я никогда не опускаюсь до клеветы и оскорблений тех личностей, о ком пишу статьи, в отличие от многих моих коллег в желтой прессе, – добавила я. – Преувеличить немного – могу, но сугубо для художественной окраски.

– С твоими талантами в плане возможностей слежки в инквизиции бы работать, – проворчал фамильяр.

Я рассмеялась.

– Ну ты что, кто меня туда возьмет? Маг-то я посредственный, там такие не нужны, там отбор жёсткий.

– А ты помощь для этого обстреленного профессора вызвать не хочешь, а? – резковато спросил Морф. – А то, пока болтаешь, уже можно было бы вызвать подмогу!

– Ну ты в самом деле думаешь, что я такая бесчувственная, что ли? – фыркнула я. – За кого ты меня держишь? Разумеется, я бы сразу побежала за помощью при необходимости!

Морф завис передо мной, судя по его виду – пытаясь найти признаки интеллекта в моих глазах.

– А сейчас необходимости нет, что ли?! Пусть там жарятся, как тефтели на сковородке?!

– Да не в этом дело, Морф, – улыбнулась я. – Просто помощь уже прибыла.

С этими словами я кивнула на пылающий факелом разрушенный особняк, на который больше не сыпался с неба огненный дождь и который уже явно активно тушили, судя по мощной вспышке заклинаний и быстро потухшему огню.

– Перед разрывом связи со стрекозой я успела увидеть, как к дому телепортировалась одна верховная волшебница из числа инквизиторов быстрого реагирования. Боевой маг Эльза Кларксон, я о ней наслышана, и даже статью о ней как-то писала. Она сильная очень, любой пожар затушит и пострадавших из него вытащит.

И, помолчав секунду, добавила тише:

– Лунтьер тоже там. Очень быстро примчался на выручку, никакая скорая помощь так быстро не примчалась бы. Думаю, у инквизиции какие-нибудь отслеживающие маячки сработали, возвестившие о пожаре.

– Лунтьера ты тоже видела?

Я покачала головой.

– Не видела, не успела увидеть. Но я его чувствую.

С этими словами я выразительно постучала пальцем по своей руке, на которой ненадолго проявилось энергетическое кольцо. Оно слегка пульсировало, давая мне понять, что связанный со мной человек находится где-то рядом.

– Там особняк изрешетили напрочь, – вздохнула я, стараясь пока не думать о Лунтьере и о том, как я с ним влипла с этой треклятой клятвой. – Его буквально превратили в руины. Столько снарядов по дому выпустили… Какой ужас…

– Тогда получается, что и профессор Бестиан со своей невестой погибли?

Я пожала плечами.

– Не знаю, они вполне могли выжить, если успели куда-то скрыться, телепортироваться…

– Если успели, – мрачно произнес Морф, особенно выделив голосом слово «если».

Я тяжело вздохнула.

– Надеюсь, профессор Брандт и его спутница живы, и им окажут необходимую помощь. В любом случае, это уже не моя забота, а мне надо доделать начатое.

Я обратила взор на свой блокнот, в котором ранее рисовала ёлку. Сейчас на блокноте застыло смазанное изображение горящего особняка – последнее, что я видела перед тем, как разорвать связь со стрекозой.

Положила ладонь на это смазанное изображение, и оно стало четче. Повинуясь моему магическому импульсу, изображение как бы «побежало» обратно, как если бы я отматывала пленку, выбирая, какую ожившую картинку превратить в фотографию.

Дело в том, что с одного такого шпионского «сеанса просмотра» я могла сделать одну-единственную фотографию, потому выбор ее был чрезвычайно важен – второго шанса у меня не было, к выбору нужно было подходить тщательно.

Изначально я собиралась оставить просто фотографию того момента, когда профессор Бестиан Брандт заходил в особняк под руку со своей избранницей – могла бы получиться неплохая антуражная фотокарточка, которую, возможно, я бы смогла потом использовать для чего-нибудь, – но после такого фееричного взрыва, конечно, остановила выбор на моменте непосредственного нападения на особняк и врезающихся в него огненных шаров. Выбрала тот момент, когда половина особняка уже превратилась в решето, очень красочный кадр получился. Впрочем, я всегда умела подбирать кадры так, чтобы они точно попадали на первую полосу, за размещение на которой платили больше.

Остановившись на нужном кадре, я повернулась к Морфу и попросила:

– Ну-ка, посвети ярким пульсирующим светом.

Фамильяр сделал, как я попросила, и от ярких вспышек света с ночи у меня немного заслезились глаза. Поймав пальцем одну такую слезинку, я тут же мазнула слезой по странице блокнота: она моментально вспыхнула зелеными искрами и начала менять форму прямо на глазах. Я внимательно наблюдала за процессом превращения рисунка в качественное изображение и непрестанно бормотала под нос нужные заклинания…

Мои слезы обладают массой полезных свойств. Сама их все до конца пока не знала, но среди них была не только заживляющая способность, но еще – оживляющая. Во всяком случае, при попадании моих слез на разные предметы и при закреплении их действия определенными чарами я могла добиться разных интересных эффектов. Например – создать фотокарточку с движущимся изображением зафиксированной сцены.

Именно это я сейчас и делала, и через минуту уже держала в руках фотографию.

– Готово! – я довольно прищелкнула пальцами, любуясь творением рук своих.

– Пойдёшь утром к Рошфору? – спросил фамильяр.

– Какое «утром», Морф? Сейчас же! Я иду к нему сейчас же, и я буду не Штольценберг, если не добьюсь своего, – самоуверенно добавила я.

Подумала и добавила:

– Хотя нет, даже не буду тратить время на перемещения, попробую Рошфора прям так выцепить. Морфеныш, подсветишь так, чтобы меня было хорошо видно, пока я с Рошфором по связному артефакту болтать буду? Не, поближе подлети. Ага, вот так. Отлично!

Говоря это, я уже доставала из кармана связной артефакт, холодный металл которого тут же отозвался на мой магический импульс и раскрылся, позволяя мне набрать номер нужного человека.

Я нажала дополнительно на маленький голубой кристалл и положила артефакт на землю перед собой. От металлического медальона в воздух взвился сноп голубых голографических искр, пока что просто туманных и ни на что не похожих.

Рошфор отозвался не сразу, а когда я, наконец, до него дозвонилась, то висящая в воздухе магическая голограмма артефакта тут же приняла форму головы очень недовольного Рошфора.

– Штольценберг, чтоб тебя! То до тебя несколько дней не докричишься, чтобы ты уже подошла подписать заявление на увольнение по собственному желанию, то вот ты чуть ли не в ночи сама объявляешься. Что за дела, Еления?

– Не торопитесь раскидываться заявлением на увольнение, ведь есть большая вероятность, что вы очень скоро передумаете, – усмехнулась я.

– Я не могу передумать, Штольценберг! На меня давят слишком серьезные люди!

Ой ли? Верилось слабо. Скорее уж, просто трясся за свою репутацию.

– Но я владею бомбической информацией, которую у меня оторвут с руками в любой редакции, – певучим голосочком произнесла я.

Рошфор устало провел ладонью по лицу, вид у моего вроде как бывшего начальника был усталый, осунувшийся.

– Еления, у меня был тяжёлый день, и я вообще не в состоянии сейчас с кем-то юлить, говори прямо, что ты там утаиваешь?

– Сейчас я моментально изменю ваше настроение в кардинально лучшую сторону, – пообещала я. – Знаете, где я нахожусь?

Я поведала Саймону о сегодняшнем взрывном (в прямом и переносном смысле того слова) вечере, и с каждым моим новым словом лицо главного редактора газеты «Ежедневные факты» вытягивалось всё больше, а глаза начинали гореть тем самым фанатичным огоньком, который загорается в глазах каждого репортера, столкнувшегося с ошеломительной новостью.

– Я была первой и пока что единственной свидетельницей сего происшествия, ну, не считая тех, кто прибыл к мистеру Брандту на помощь, – закончила я свой рассказ и помахала перед собой фотографией с полуразрушенным особняком. – Ну как вам новости, мистер Рошфор?

Судя по приоткрытому рту и светящимся восторгом глазам, Рошфор уже мысленно подсчитывал прибыль и купался в лучах славы после выхода статьи в свет. О том, что она произведет фурор, можно было не сомневаться.

– Это… Это же сокровище – прошелестел Саймон, и даже через магическую голограмму было видно, что руки его аж подрагивали от волнения. – Но как ты умудрилась достать такой материал?

– Умею оказываться в нужное время в нужном месте, – хмыкнула я, не собираясь рассказывать детали своей слежки. – Ну так что, мы с вами договоримся?

Рошфор тяжело вздохнул и покачал головой, взгляд его потух.

– Лунтьер Брандт мне голову оторвет, если я с тобой снова свяжусь…

– Да ну бросьте, он вам ее оторвет, если я что-то плохое напишу или освещу касательно нежелательных персон, а я просто освещаю важные события. Об этом в любом случае будут говорить, такое событие не получится скрыть от общественности. Вопрос в том, кто заговорит об этом первым. Вам решать.

Саймон нервно покусывал губы и молчал. Магическая голограмма плохо передавала малейшие нюансы мимики собеседника, но даже без нее было понятно, что главного редактора сейчас раздирают противоречивые желания, и он пытается договориться с совестью. Ну или какой там у него суррогат вместо нее имеется?

– А может, ты вообще всё это выдумала, и никаких взрывов на самом деле не было? – наконец, произнес Саймон. – Сфотографировала какой-нибудь похожий особняк, я сейчас выпущу эту информацию в массы, а на следующий день выяснится, что это всё был лишь твой дикий розыгрыш, хм?

Я не успела ответить, потому что Саймон отвлекся на кого-то, другого человека я видеть не могла, зато слышала его приглушенный голос:

– Мистер Рошфор, мои информаторы говорят о том, что со стороны Бери́товой улицы раздались многочисленные взрывы!

Судя по голосу, это был Де́йлиш, младший сотрудник редакции «Ежедневных фактов». Если он к Рошфору сейчас обращался, значит, они еще в офисе сидели, несмотря на позднее время. Впрочем, Рошфор часто надолго задерживался в редакции, предпочитая самолично контролировать печать следующего выпуска газеты, и обычно отсыпался до обеда, его редко можно было увидеть в офисе утром. А Дейлиш… Наверное, как обычно, пытался выслужиться, всячески демонстрируя свой энтузиазм.

– Есть подозрение, что нечто особенное произошло в особняке профессора Бестиана Брандта, мистер Рошфор!

Тот зыркнул на меня, и я многозначительно поиграла бровями, мол, ну что, убедился, что я тут не лапшу на уши развешиваю?

– Кому-нибудь удалось подобраться ближе и узнать детали?

Дейлиш покачал головой.

– Это невозможно, мистер Рошфор. Там уже все подходы к улице оцепили инквизиторы и еще какие-то странные маги в черных мантиях, среди которых, по слухам, есть эта бешеная некромантка Эльза Кларксон…

Я усмехнулась, так как прекрасно понимала, о ком идет речь, и была согласна с характеристикой.

– …а с этой демоницей, сами понимаете, никто связываться не хочет! Если она оцепила территорию и сказала, что нельзя на нее заходить, – значит, нельзя! Иначе психанет и сожрет души всех, кто под руку подвернется…

– Понятно… Свободен, – тяжело выдохнул Рошфор. – Можешь идти.

– Но…

– Можешь идти, я сказал! – прикрикнул Рошфор.

И кулаком по столу стукнул так, что даже я отчетливо услышала.

Воцарилась тишина, я прям представила недоуменное лицо Дейлиша и заулыбалась еще шире.

Отдаленный звук громко захлопнувшейся двери – кажется, Дейлиш закрыл ее гораздо более агрессивно, чем требовалось.

А Рошфор тяжело облокотился на стол и взглянул на меня исподлобья.

– Сколько ты хочешь за эту фотографию и сопроводительную статью? – процедил он сквозь зубы.

Мысленно я уже ликовала, но внешне осталась спокойна и уверенно сказала:

– Три тысячи золотых.

Саймон аж воздухом поперхнулся от моей наглости и вытаращился на меня дикими глазами, разве что пальцем у виска не покрутил.

– Что?! Ты с ума сошла?!

– Отнюдь. Это сенсационный материал, мистер Рошфор, и у меня его оторвут с руками в любой редакции, куда бы я ни пришла, – белозубо улыбнулась я. – Тем более что у меня уже есть некоторые подвязки в других редакциях, я ж не сидела без дела на этой неделе, – соврала я, не моргнув и глазом, потому что по факту все мои «подвязки» ограничились сплошными отказами. – Так мы договорились, или мне пойти к мистеру Фле́тчеру?

– Пятьсот золотых.

– Я могу еще, наверное, мистеру Фро́йсу удочку закинуть, – задумчиво протянула я, демонстративно отвернувшись в сторону. – Может, он захочет опубликовать мою статью в «Имперском голосе»… Как думаете?

– Тысяча золотых.

Я демонстративно зевнула, не собираясь отступать.

– Тысяча пятьсот, и по рукам, – с нажимом произнес Рошфор.

– Вижу, нам с вами не договориться сегодня, – театрально вздохнула я. – Что ж, доброй ночи, мистер Рошфор! Простите, вынуждена прервать наш увлекательный разговор, мне нужно отнести материал вашим конкурентам, сами понимаете…

Я потянулась к связному артефакту, делая вид, что хочу его отключить.

– Ай, шут с тобой, будет тебе твои три тысячи монет! – не выдержал Рошфор, хлопнув ладонью по столу и глянув на меня со смесью ненависти и восхищения. – Статью когда написать сможешь? За час справишься?

– Сделаю быстрее. Текст и фотографии пришлю вместе со своим фамильяром, после передачи денег он выдаст вам всю информацию.

– А может, сначала информацию передашь, а я потом на неделе тебе всю сумму переведу? – заискивающим голосочком произнес Саймон.

Я покачала головой.

– Только на моих условиях, мистер Рошфор. Деньги вперед.

– Окстись, Еления, да где я тебе столько наличных посреди ночи найду?!

– Что ж, у вас есть примерно полчаса, пока я пишу статью, чтобы найти нужную сумму наличными, мистер Рошфор. До связи.

И я отключила связной артефакт под аккомпанемент зубовного скрежета Саймона.

Глава 7. Недобрый вечер

– Ну ты и пельме́хнулась! – с чувством произнес Морф, всё это время прилежно молчавший. – Лихо ты его развела!

– Не развела, а забрала свою честную долю, – хмыкнула я, открывая блокнот и выводя для статьи громкий заголовок «Покушение на Хозяина нечисти», а ниже сразу помечая для себя подзаголовок «Кто стоит за убийством Хозяина нечисти?».

– Так он, может, жив, – с сомнением произнес Морф.

– Не «может», а скорее всего жив, и я очень на это надеюсь, – кивнула я. – В статье эта тема раскроется, а заголовки к освещению таких событий всегда должны быть максимально яркими, чтобы привлечь как можно больше внимания. Это ж пресса, Морф. Не переживай, я ничего компроматного или скандального писать не собираюсь, просто освещу событие. А про этого профессора Бестиана Брандта… Знаешь, подобных верховных магов просто так не уничтожить, это надо очень сильно постараться. Тем более если там рядом некромант уровня Эльзы Кларксон ошивается – такая любого на ноги поднимет в случае чего.

– А это, значит, что в этом покушении на жизнь не очень сильно старались убить профессора? – с сомнением протянул Морф.

– Думаю, нет. А может, и да, не знаю… Больше похоже на акт устрашения. В любом случае, я репортёр, мое дело – как можно быстрее осветить значимые события. А уж такой фееричный подрыв столь громкой личности, разумеется, является таковым событием.

Статью я написала даже быстрее, чем за полчаса, на волне вдохновения слова сами собой лились рекой. Потом передала все материалы фамильяру и облегченно выдохнула, когда тот исчез в короткой голубой вспышке. Я могла быть уверенной, что Морф сделает свое дело и без мешочка золотых монет не вернется.

А мне пока следовало пройтись по лесу, пообниматься с ёлками и напитаться от них как следует энергией, чтобы суметь встать на древесную тропу и добраться до дома.

Я неторопливо шла по лесу, любуясь цветочной поляной, над которой зелеными огоньками кружились светлячки. Настроение у меня было приподнятое, я была в восторге от того, как эффектно удалось решить свою финансовую проблему хотя бы на этот месяц. А дальше… Дальше жизнь покажет. Надо мне все-таки поговорить с этим Лунтьером и попробовать как-то полюбовно решить с ним конфликт, наверное…

Впрочем, стоило об этом подумать, как я аж скривилась от такой гипотетической необходимости. Ну уж нет, к этому нахалу я на поклон ни за что не пойду! Лучше уж дождусь, пока он скормит подкинутые мною конфетки эльфийским чиновникам, и посмотрю на то, как они начнут топить в гневе этого аристократа. Месть – блюдо, которое нужно подавать холодным. В отличие от пельмешек!

Тьфу ты, вот понабралась же от фамильяра своего, весь вечер про еду думаю…

Впрочем, урчащий желудок напомнил, что еды в нем не было очень давно. А с учетом того, что до дома я доберусь еще нескоро, то следовало найти, чем подкрепиться в лесу, пока я здесь не упала в голодный обморок. Благо время года и погода были мне на руку, и можно было перехватить что-нибудь из ягод, например.

Я подошла к ближайшей ели, чей ствол смогли бы обхватить только три человека, обняла дерево, прижалась щекой к шершавой коре, прикрыла глаза и прошептала:

– Поделишься немного силой?

Дерево оказалось сговорчивым и щедро поделилось со мной энергией. Она полилась от ствола ко мне ровным потоком, невидимым чужому глазу, но хорошо мною ощущаемым. А заодно ель показала картинку, по какой тропе лучше идти, чтобы прямиком к кустам спелой малины подойти.

Я широко улыбнулась и шепнула:

– Спасибо!

А в благодарность за столь щедрое в меня вливание энергии потратила немного своей природной магии для удаления с ели парочки паразитных растений. Прям услышала, как ель вздохнула с облегчением и благодарно завибрировала под моими ладонями.

В ночной тишине звуки леса всегда были особенно явными. Отчетливо слышно шорохи листвы, тихий шепот ветра, где-то далеко стрекотали сверчки. Я обнимала дерево, слушала, как оно дышит, и на некоторое время замерла в этом волшебном моменте. Потом еще раз поблагодарила ель и отправилась дальше, по указанной тропинке, по пути перехватывая толику энергии и от других деревьев.

Шла и любовалась, оглядываясь по сторонам. Леса здесь были густые, красивые до невозможности! Немудрено, что искандерская аристократия любила здесь жить.

В темноте ночного леса, освещенного мягким светом луны, царила какая-то прям волшебная атмосфера. Лунные лучи, пробиваясь сквозь ветви деревьев, создавали завораживающие узоры на земле, словно природный ковер из сияющих теней.

К густым зарослям малины я вышла всего через пару минут и радостно кинулась срывать ягоды. Правда, в первую минуту вздрогнула, увидев шевеление в кустах, но выдохнула с облегчением, когда между листьев малины показалась морда медвежонка.

– Привет, – улыбнулась ему я. – Не помешаю? Я тебя не объем, не переживай. Тут вроде всем хватит, а я так, немного голод утолю и дальше пойду.

Медвежонок принюхался ко мне как следует, и я выпустила наружу свою магию, ярко засветила аурой, чтобы медвежонок понял, кто я, и осознал, что бояться меня нечего. Так и вышло, и медвежонок быстро потерял ко мне интерес, продолжив поедать малину. Я отошла к кустам подальше, чтобы не смущать своим присутствием медвежонка и его появившуюся маму-медведицу, которая сначала предупреждающе зарычала, но, принюхавшись как следует к аромату моей магии, успокоилась и тоже потеряла ко мне интерес. Я улыбнулась и отправила в рот еще несколько спелых крупных ягод.

У меня никогда не было проблем с дикими животными. Не то что с людьми!

Здесь я немного утолила голод, чуть ли не проглотив, едва жуя, несколько горстей малины, и продолжила неспешный путь по лесу в сторону трассы. До самой трассы, я надеялась, идти не придется, и рассчитывала в течение пятнадцати минут восстановить свой магический резерв до того уровня, чтобы суметь пройти по древесным тропам. А пока что просто наслаждалась на диво красивой ночью.

Звездное небо сияло особенно ярко, и в лунном свете тени елей и берёз казались зловещими, а запах свежей листвы и аромат лесных трав наполнял воздух, делая его таким густым – ложкой можно есть. Очень хотелось пройти по мягкой траве босиком, и я не стала отказывать себе в этом удовольствии. Сняла обувь, взяла ее в руки и зашагала по расстилающемуся травяному ковру. Энергия леса приятно щекотала ступни, и я блаженно улыбалась, чертовски довольная собою сегодня.

Так глубоко погрузилась в свои мысли и так увлеклась прогулкой по ночному лесу, что не заметила слежку за собой и не услышала почти бесшумные шаги. Только застыла от ужаса, когда из-за деревьев впереди мне навстречу из темноты шагнул мужчина. Лицо его было скрыто маской в виде красного черепа, и я нервно дернула глазом, только сейчас сообразив, что гулять по лесной чаще недалеко от того места, которое недавно подверглось тотальному магическому обстрелу, было так себе идеей. Почему я не подумала о том, что здесь же могут скрываться те самые злоумышленники, которые имеют отношение к подрыву особняка профессора Брандта?

Нет, ну понятно, почему я об этом не подумала: потому что на подскочившем адреналине вообще мозги отшибло. Ну и что делать? Драться я не умела, как и телепортироваться. А как укрыться от бесшабашных варгов, представители которых так удачно преградили мне сейчас дорогу? От этих психов же чего угодно ожидать можно!

– Добрый вечер! – махнула я рукой с приклеенной улыбкой. – Ой, как здорово, что я здесь кого-то встретила! А не подскажете, как пройти в сторону трассы? Я тут, это… Заблудилась слегка. Грибы собирала.

– Без корзинки? – ехидном уточнил мужчина слева, который был повыше.

Голос его был искажен магической защитной маской, так что запомнить тембр голоса не представлялось возможным.

– Грэг, это она, – тихо произнес второй варг. – Штольценберг. Репортёрша. Зачищаем. Нам свидетели не нужны.

Я нервно дернула глазом и с бешено колотящимся сердцем заулыбалась еще лучезарнее.

– Не нашла грибы, место неудачное, – развела я руками, старательно изображая потерянную дурочку. – А корзинку где-то оставила, да в темноте найти не смогла, такая я глупая, ужас! Так как пройти к трассе, не подскажете?

– Мы тебе сейчас сами дорогу покажем, – угрожающим тоном произнес варг по имени Грэг и шагнул ко мне вместе со своим напарником.

В лунном свете в руках обоих сверкнули обнажённые клинки.

***

– Раз, два, три… Ёлочка, гори-и-и! – радостно пробасил варг, поджигая ветки подо мной.

Пламя радостно заурчало, пожирая ветки, спасало меня пока только то, что большая их часть была влажной, так что огню требовалось время, чтобы разойтись как следует. Дыма, однако сразу появилось столько, что я закашлялась и задергалась еще сильнее в своих путах, да толку было от моих дерганий? Связали меня крепко, не подкопаешься.

– Хорошо-о-о девка гореть будет, – прогундосил варг про имени Грэг.

И оба варга заржали, довольные собой.

У-у-у, треклятые психи!! Да чтоб вас в дилмонову воронку засосало!

Их маски с красными черепами смотрелись весьма жутко через дымную завесу. Хотя мне, висящей вниз головой, привязанной ногами к ветке дерева и покачивающейся в воздухе прямо над медленно разгорающимся костром, сейчас трудно было оценить красоту и живописность момента.

– До Рождества вроде еще нескоро, господа, лето на дворе, – произнесла я. – Может, подождем с рождественскими кострами, отложим до лучших времен?

– Это смотря до какого Рождества, – хохотнул мужчина. – До эльфийского – рукой подать!

– Ну так мы не в эльфийском Героссе живем вроде, – заметила я, вновь отчаянно дергаясь в путах.

– Ничо, это не мешает Героссу жить во мне! – мрачно произнес варг пониже ростом.

И гордо расправил при этом плечи, будто речь шла о каких-то очень важных вещах.

Из чего я сделала вывод, что этот варг был геросским эльфом. Только они так загоняются со своими праздничными традициями. Точнее, нет, скорее не чистокровным геросским эльфом, а скорее всего – полукровкой. Иначе Геросс бы не покинул, и уж тем более не ввязался в преступную группировку варгов.

Впрочем, на кой мне анализировать эту информацию, если я все равно скоро сгорю, в прямом смысле того слова? Пламя подо мной разгоралось, еще чуть-чуть – и оно переметнется на свисающие вниз волосы и дальше радостно переползет на всю меня. Впервые в жизни пожалела о том, что у меня были не короткие, а очень даже длинные волнистые волосы. Всегда ими гордилась, но сейчас горько жалела об этом.

Варги скрутили меня профессионально и подвесили на ветку ближайшей липы вверх тормашками. Я ничего не могла противопоставить двум мужчинам, внешне больше напоминающих шкафы на человеческих ножках. Точнее, попыталась было сопротивляться, но меня так больно дернули за волосы, что на глазах аж слезы невольно выступили, и после короткого удара под ребра я быстро оставила попытки сопротивления. Я была физически слаба, и моя природная магия тоже никуда не годилась для сражения. Если бы я была настоящим геросским эльфом, то могла бы наладить ментальную связь с какими-нибудь животными в лесу и попросить условного волка заступиться за меня… А еще я так выдохлась энергетически за день, что сейчас даже когти проявить на руке не могла, не то что призвать сущность на помощь. И максимум, что я сейчас могла сделать, так это молиться о спасении. Так себе боевая техника, согласна, но что имею, тем и воюю.

Небеса моим молитвам внимать не спешили, и я нервно сглотнула, панически соображая, что же делать. Ни единой дельной мысли в голове не было. Точнее, одна мысль была – связаться с фамильяром и попросить его позвать на помощь – но я никак не могла дозваться до Морфа. Кажется, варги использовали какие-то специфичные артефакты-глушилки, которые мешали мне воспользоваться любым магическим каналом…

– Давайте вы меня отпустите, и мы разойдемся по домам, а? Спатеньки хочется, знаете ли…

– Не переживай, скоро заснешь навечно, – мрачно хохотнут Грэг, а его напарник гнусно рассмеялся.

– А вы мной любоваться прямо в процессе такого «засыпания» планируете? – уточнила я.

– А то ж!

Вот же психи, а! Ну как я умудрилась в большом ночном лесу наткнуться на двоих варгов?

Впрочем… Кажется, это не я наткнулась, а меня выследили, проверяя леса около взорванного особняка. Вот там инквизиторы околачиваются рядом и даже не знают, что здесь преступники прогуливаются и замечательно проводят время вместе со мной, показывая огненные фокусы. Вряд ли, конечно, эти варги были теми, кто выпустил огненный дождь по особняку профессора Бестиана Брандта, больно туповатыми они выглядели, скорее так, громилы, которых отправили проверить территорию на всякий случай. Ну и вот… Проверили.

– Да на кой я вам нужна? – спросила в который раз. – Я обычная девушка, чего вы ко мне прицепились?

– Нам свидетели не нужны, – тоже в который раз уже ответил Грэг. – Мы в курсе, кто ты. Еления Штольценберг, ведущий репортер редакции «Ежедневных фактов». Слишком болтливая цацочка, таким надо язык укорачивать.

– Дык я, это, уже неделю как уволена! – радостно произнесла я. – Можете спросить об этом мистера Рошфора, он подтвердит! И все остальные редакции подтвердят, что я сейчас ни у кого не работаю! Я больше не журналистка, ребят, это всё в прошлом!

– Ага, заливай нам, как же. Бывших репортёров не бывает, – хохотнул Грэг и подкинул сухой травы в огонь, чтобы пламя скорее разыгралось.

– Не быва-а-ает! – поддакнул его напарник и тоже кинул несколько мелких сухих веточек в костер.

Дым повалил столбом, прямо на меня, разумеется. Я закашлялась, глаза ужас как заслезились, от едкого дыма жутко защекотало в носу. Вдобавок ко всему мне становилось всё жарче от разгорающегося подо мной пламени, и от прилившей к голове крови становилось всё дурнее с каждой минутой.

Дернулась от неожиданности, когда палец на левой руке обожгло странным холодом, будто энергетическое кольцо вспыхнуло и быстро погасло.

Сразу вслед за этим раздался холодный властный голос:

– Отойдите от нее немедленно, сложите оружие и медленно повернитесь ко мне, подняв руки. Иначе ваш богатый внутренний мир окажется на ветвях ближайших деревьев.

Я быстро заморгала, пытаясь разглядеть мужчину, появившегося на лесной поляне.

Сердце заколотилось, как сумасшедшее, когда сквозь пелену густого дыма я увидела светящиеся в темноте зеленые глаза Лунтьера Брандта.