Текст книги "Архив клана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhiv-klana-78618.jpg)
Автор книги: Лев Пучков
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
И если мы сейчас всё бросим и начнем ею заниматься, мы не просто зря потратим время, но можем подвергнуть себя значительной опасности.
Почему Ольшанский зациклился на этой сторонней версии, доктор объяснить не может, и это его реально заводит: к любым загадкам наш док относится однозначно – они должны быть разгаданы.
Учитывая тот факт, что всё это доктор изложил открыто, не стесняясь присутствия Ольшанского, сам собой напрашивается вывод: между нашими «головастиками» нет гармонии, и вообще, ситуация возникла более чем странная и крайне неполезная для команды. Особенно в перспективе нависшей над нами опасности.
Для тех, кто с нами только знакомится, полагаю, следует объяснить ролевое разделение в команде.
Если взять за основу, что команда – это единый организм, можно условно разнести всех нас по ряду наиболее важных функций. Ольшанский и доктор – это головы, одна добывает информацию, вторая её обрабатывает. То есть если даже не особо напрягать воображение, внешне получается этакий двухголовый мутант… но он очень неплох в работе, а порой весьма и весьма эффективен.
Скажу по секрету: послужив год в армии, я видел немало организмов вообще без голов… хе-хе… и ничего, как-то они (организмы) обходились без такой вроде крайне нужной детальки и даже не сдохли.
Итак, Ольшанский и доктор – головы, ну а мы, Степа, Юра, Спартак и ваш покорный слуга, – мы уже руки-ноги, то есть те части организма, которые отвечают за действия, предпринятые по результатам работы голов.
Да, следует заметить, что я, помимо всего прочего, ещё и спина нашего единого организма (очень надеюсь, что всего лишь спина, и до определенного места, не ниже, хотя некий мелкий злодей постоянно намекает, что это не совсем так).
Иначе говоря, на мне постоянно таскают разные полезные грузы.
Роль, надо заметить, почетная и очень нужная, но… вообще-то меня сюда взяли картографом! Я должен, судя по моим обязанностям, рисовать секретные планы, схемы, тайные карты и прочие важные штуковины. Кое-что я уже рисовал, об этом как-нибудь расскажу позже, но в основном я, увы, спина. Надеюсь, что в скором будущем эта ситуация изменится в сторону выполнения моих прямых обязанностей: мне не очень нравится таскать тяжести.
Так вот, возвращаемся к нашему единому организму, над которым, как вы уже знаете, нависла нешуточная опасность.
Учитывая, что организм двухголовый и головы эти привыкли работать в слаженном тандеме, думаю, всем понятно: отсутствие гармонии между Ольшанским и доктором – это как минимум нехорошо. А если принять во внимание тот факт, что одна голова вообще работает в другую сторону, то это где-то даже критично.
Да-да, помню, я говорил, что наблюдал организмы совсем безголовые. Но там было очень много рук и ног, а спинам так вообще несть числа.
А нас катастрофически мало.
Мы не просто не можем позволить себе какие-то потери, мы не имеем на это права, поскольку такие потери могут в любой момент повлечь смерть всего организма в целом. Сила наша как раз-таки в единении и слаженности: столь малым числом рук и ног можно эффективно трудиться и добиваться впечатляющих результатов лишь в том случае, если головы сработали как надо, всех переиграли, обманули, всё предвосхитили и состряпали гениальный план. Мы до сих пор выживали только лишь потому, что работали именно так и только так.
– Можно в двух словах, в чём состоит идефикс? – на правах реабилитированного члена спросил я.
Доктор довел до нас версию. Петрович рассеянно кивал, временами поддакивал и грыз незажженную трубку.
Версия проистекала из событий двухмесячной давности. Пару месяцев назад в квартиру Ольшанского забрался злой ворюга и слегка там побесчинствовал: усыпил хозяев, устроил тотальный обыск и вынес всё, что хоть как-то касалось одной из оперативных разработок нашей команды.
Когда доктор напомнил об этом, мне стало неловко и стыдно…
Видите ли, это именно с меня враги сняли тогда всю потребную информацию, от которой, собственно, и пострадал Петрович с подружкой.
Да, кто не в курсе: семья Ольшанского проживает за бугром, он её исправно содержит, а здесь ютится в двухкомнатной квартире с какой-нибудь своей новой подружкой – он их меняет регулярно, по мере превышения порога стервозности или при возникновении тенденции к возникновению более серьезных отношений.
Ладно, что сделано, то сделано, как бы я ни был виноват, реальные злодеи здесь – совсем другие особи, которые изъяли всё, что нужно, и по результатам полученной информации ликвидировали двух опасных для себя свидетелей. И вообще, всё это уже в прошлом.
А вот именно сейчас вдруг всплыли камеры наблюдения, установленные в квартире Ольшанского, числом три штуки и в прекрасном техническом состоянии. То есть даже… с сохранившейся записью, на которой запечатлен вор!
– Очень вовремя, – саркастически заметил доктор, добравшись до этого момента. – Давайте проверим ощущения. Поручик, скажите, что вы думаете по этому поводу?
– Похоже на классическую подставу, – охотно прокомментировал я. – Позавчера вечером нападение – сегодня с утра камеры с записью.
– Нет, не на классическую, – ядовито пробурчал доктор. – А на грубую и безыскусную. Я бы даже сказал, нарочито грубую. Такое ощущение, что они нас испытывают на… гхм… а вот на что, бог его знает, ума не приложу. И так вертел, и этак – и ни одной вменяемой версии в голову не приходит. Сплошь какая-то паранойя и шпионский бред…
Ольшанский вяло возразил, что информация о камерах поступила от проверенного коллеги, с которым он бок о бок много лет, верой и правдой…
– И который не хочет денег и вообще кругом конченый бойскаут, да? – ввернул доктор.
Вопреки ожиданию Ольшанский не стал спорить: это удивительно, но он допускал возможность подставы… и всё равно настаивал на своей версии.
– Нужно взять этого домушника во что бы то ни стало, – вот это было сказано очень твёрдо и с непоколебимой уверенностью, что некоторым образом не вязалось с общим рассеянным состоянием нашего прокурора. – Возьмём его – и всё прояснится…
Доктор с таким утверждением был категорически не согласен и откровенно высказался по этому поводу. Он полагал, что Ольшанский настолько подпал под чары своей идефикс, что не понимает реальной опасности и готов безответственно подставить команду под удар. А поскольку всё, что собирается делать Петрович дальше, незаконно и совершенно бесплатно (иными словами, с этого дела даже копейку выжать не получится), без команды ему не обойтись: его коллеги из СКП заниматься такой работой не будут.
– Ребята, без вас я не справлюсь, – без обиняков заявил Ольшанский. – Но… Не поможете – буду заниматься один. В общем, какое бы решение вы ни приняли, я бы хотел, чтобы Юра взглянул вот на эти снимки…
Тут Ольшанский достал из папки конверт с фотографиями и положил на стол перед Юрой.
– А что там? – Юра не спешил раскрывать конверт, и вообще, у него в этот момент сделалось какое-то лениво-отстранённое лицо как у человека, который уверен, что сейчас ему предъявят очень неудобный для него факт.
– Там уродец, который влез в мои апартаменты.
– С камеры переснято?
– Да, это раскадровка.
– Мм… – Юра почему-то медлил, и это было удивительно – воистину сегодня мои соратники ведут себя как-то необъяснимо и странно. – Петрович… А почему именно я?
Петрович в двух словах пояснил: вор работал от генерала Коврова – факт не установленный, но наиболее вероятный, поскольку Ковров в тот момент возглавлял клан и все приказы по борьбе с нашей мелкой бандой исходили прямиком от него.
– В общем, есть вариант, что ты знаешь этого типа, – подытожил Ольшанский. – Причем хороший такой вариант, добротный…
Ничего не понимаю! Почему тот факт, что вор работал от генерала, означает, что Юра может быть с ним знаком?! Петрович знает что-то такое, о чём я даже и не догадываюсь? Чёрт-те что…
Юру, однако, этот ответ вполне удовлетворил: он как-то нехорошо понурился, вздохнул и распечатал конверт.
Остальные коллеги вопросов не задавали, поэтому я тоже не счел возможным проявить любопытство (меня от этого уже пару месяцев активно отучают, так что кое-какие стандарты поведения я усвоил).
Юра разглядывал снимки, а Ольшанский с надеждой смотрел на него и с нетерпением ждал вердикта.
Петрович прекрасно умеет скрывать свои чувства, но сейчас ему было не до маскировки. Сейчас у него на лице было написано: «Юра, я категорически желаю, чтобы ты опознал этого человека. Другого варианта я просто не приемлю!»
Если у кого-то возник вопрос, зачем нужен очный знакомец, если есть фото объекта, могу в двух словах пояснить, поскольку испытал всё на собственной шкуре.
Видите ли, если у вас есть желание найти кого-то по фотографии, а ранее вы не видели этого человека живьём, – это очень сложная задача с перспективой, стремящейся к нулю.
Говорю вам это как человек, который висел на розыскном стенде (в виде ориентировки) и одновременно болтал с людьми, расклеивающими эти ориентировки. Хмм… Да, сначала было страшно, а потом забавно, но речь сейчас не об этом.
Живой человек в движении (без принудительной фиксации) очень сильно отличается от своей фотокопии, если вы не видели его ранее и не имеете перед мысленным взором живой же образец для сравнения, его очень сложно опознать в толпе или просто в непринуждённой обстановке, когда нельзя подойти вплотную и вглядываться в каждого подозреваемого.
Именно поэтому на милицейских стендах годами висят особо опасные преступники, которых ловят либо при помощи родственников или близких, либо посредством засад и прочих хитроумных манипуляций.
Никто и никогда их не опознает, если в хрониках мелькает что-то насчёт этого, не верьте, это оперативные сказки для самых маленьких.
Именно поэтому так важно для разыскной операции иметь непосредственный контакт – человека, который хотя бы какое-то время общался с объектом и хорошо его запомнил.
Юра просмотрел фото, поскучнел ещё больше и делано зевнул:
– Ну, не знаю… Тут как-то смазано всё…
– Юра, не ври мне! – в отчаянии воскликнул Ольшанский. – Я же вижу, ты отреагировал! Семён, скажи?
– Да, реакция есть, – подтвердил доктор. – Юра, что тебя смущает? Вроде бы мы здесь все свои…
– Ну, не знаю… – Юра тяжело вздохнул и пожал плечами. – Снимки дрянь, сами видите, не фото, а каша какая-то… Гхм… А саму запись посмотреть можно?
– Хороший вопрос, – одобрил доктор. – Посмотреть, как двигается, жестикулирует, рефлектирует… Петрович, мы можем посмотреть запись?
– Не получится. – Ольшанский вдруг потупил взор и стал похож на двоечника, притащившего для предъявления взыскательным родителям дневник, в котором выдрана добрая половина страниц.
– Почему?
– Ну, в общем… Гхм… Запись уже стерли. Остались только вот эти картинки…
Уй, как интересно! Юра врёт, и Петрович врёт. Прямо-таки не подразделение «Бункер», а какая-то банда злостных врунов.
Доктор сокрушенно пожал плечами:
– Петрович, я решительно отказываюсь тебя понимать…
– Да что тут понимать? – Ольшанский нетерпеливо взмахнул трубкой. – Всё, стерли запись, остались только картинки… Юра, не томи: признайся, ты ведь узнал его?
– Ну… В общем…
– Юра!
– Да, я его знаю, – сдался наконец Юра.
– Юра, ты молодец!!! – радостно воскликнул Ольшанский. – Кто это? Имя, адрес, место работы?!
– Ага… Прям сразу тебе имя, адрес, место – и три кило дороховского колбасона в придачу, – проворчал Юра.
– Юра!!!
– Да нет ничего, даже позывного. – Юра досадливо дёрнул щекой, словно бы сердясь на Петровича за непонятливость. – Это ж мой бывший препод по спецдисциплинам. Очно обращались – мастер, за глаза звали Горлумом и альбиносом – ну, как это бывает, промеж себя… Правда, несколько раз как-то мелькнуло… уже не помню, откуда и кто, может, кто из начальства или других преподов… Кхм…
– Что?! Что мелькнуло?
– Носферату. Или просто – Нос. Типа сокращённо.
– И всё?
– Всё.
Ольшанский пристально посмотрел на Юру, словно желая понять, всю ли правду сказал наш мелкий злодей или что-то скрыл, затем перевел взгляд на доктора. Доктор покачал головой и неопределенно пожал плечами в формате «извини, брат, мне это совершенно ни о чём не говорит».
– Ну что ж… Как говорится, чем богаты… Но ты его хорошо запомнил?
– Не волнуйся, – обнадёжил Юра. – Мимо не пройдём. Я его в любой толпе узнаю. При любом освещении и в любых условиях.
– Вот и славно. – Ольшанский спрятал трубку в карман и промокнул платком вспотевшую плешь. – А теперь, господа коллеги, быстренько решайте, будете вы этим заниматься или нет. Вы всё слышали. Вы всё знаете. Принуждать не могу, прошу помочь. Дело мутное и опасное, во что выльется – один бог знает…
«Господа коллеги» – а именно Стёпа с Юрой – взяли тайм-аут и призадумались. То есть я так понял, реально взвешивали, стоит ли помогать Петровичу или присоединиться к мнению доктора. Доктор явно был против намечающейся авантюры и не скрывал этого.
Кстати, я заметил, что ни доктор, ни Стёпа не проявили по поводу Юриных откровений никакого любопытства. В связи с этим у меня в очередной раз сложилось впечатление, что коллеги владеют информацией, которая для меня недоступна, и не спешат делиться со мной своими знаниями. То ли не дорос, то ли не заслужил, но в итоге кругом эмбарго на инфу и тотальная, я бы даже сказал – вопиющая недоговоренность.
И вот еще что я заметил…
Спецдисциплины и Горлум – на мой взгляд, для Юры это нетипично и даже замысловато. При всём уважении к профессиональным навыкам Юры во всём остальном, что касается общего развития, наш мелкий бес – полный валенок. Надо будет как-нибудь поинтересоваться на досуге: знает ли он вообще, кто такой Горлум, или просто тупо повторяет за более продвинутыми соратниками…
Поразмышляв с минуту, Степа спросил у доктора:
– Значит, ты полагаешь, что возможен вариант с подставой?
– «Возможен»? – Доктор хмыкнул. – Да, я так полагаю. И по-моему, это очевидно для всех, кроме Петровича.
– Ясно. Петрович, ничего не хочешь добавить?
– Добавить к чему?
– К тому, что нам нужно обязательно искать этого домушника. Не хочешь сказать, чем это он для нас так ценен?
– Он нам нужен, – уверенно заявил Петрович. – Очень нужен. Если найдём, решим разом массу вопросов.
– Хорошо, – кивнул Стёпа. – Если ты так считаешь… Юра?
– Ну, если поймаем его, будет очень даже зашибись, – поделился соображениями Юра. – Этот альбинос столько всего знает, что инфу эшелонами можно вывозить. Но… Он очень ушлый. Одно слово – мастер. Так что охота ещё та будет.
– А ничего, что его нам специально подставляют чёрт знает в каких целях? – вкрадчиво напомнил доктор. – Что, вполне возможно, это смертельная ловушка для всех нас?
– Нас всех и без этого могут исполнить в любой момент, – спокойно возразил Стёпа. – Так что какая разница?
– Совершенно верно! – горячо поддержал Ольшанский. – Если такая задача поставлена, это всего лишь вопрос времени, подготовки и ресурсов. Мы можем сколько угодно сидеть в глухой обороне и ждать, когда они нанесут следующий удар. А можем начать действовать прямо сейчас: быстро, дерзко, непредсказуемо.
– Так уж и непредсказуемо… – недовольно поморщился доктор. – Нам сунули живца, по ходу дела элегантно и непринуждённо выключив основного добытчика информации, – и мы его заглотили. Живца, в смысле. Просто вопиющая непредсказуемость!
– Будем считать это разведывательным рейдом, – не унимался Ольшанский. – Как говорится, ввяжемся в драку, а потом посмотрим. То есть начнём работать и уже по обстоятельствам вносить поправки в план действий и уточнять всё на ходу. Ребята… Я понимаю ваши сомнения. Но у нас сейчас только два варианта: или сидим и ждем следующего удара, или берем то, что дают, и начинаем работать. Больше у нас ничего нет. Ни информации, ни мостов, ни каких-либо зацепок вообще.
– А по-моему, мы много времени тратим на слова, – подытожил Стёпа. – Если есть вариант с подставой, значит, надо к нему подготовиться. Экипируемся как следует, рассредоточимся, будем держать ухо востро. «Предупрежден – значит, вооружен» не мы придумали… Юра?
– Не возражаю.
– Алекс?
– Я расчленю любого, кто встанет у нас на пути!
И два членю, и три…
– Док?
– Давайте сначала Спартака спросим, – недовольно предложил доктор.
Я сбегал за инженером – он с утра пораньше возился с новой «игрушкой» в дизельной, что-то там усовершенствовал.
Выслушав краткую справку по ситуации (…надо бы поймать одного мерзавца, но при этом нас всех могут убить…), Спартак почесал задницу и деловито уточнил:
– Если будем рвать что-то основательное, надо бы запасы пополнить. Тротила осталось мало, пластита – совсем кот наплакал.
– А как насчёт «могут убить»? – напомнил доктор.
– Убить могут и на остановке, – философски заметил инженер. – И в хлебном магазине. И потом, ну-ка напомните, когда это мы делали что-то такое, за что нас не могли убить?
– То есть я так понял, что вы все дружно ведётесь на авантюру Петровича? – обескураженно уточнил доктор.
– Да, док, ты правильно понял, – кивнул Стёпа.
– Что ж… Тогда у меня просто нет выбора. Я с вами.
Глава 4
Изгой: Ностальгия по ночным бдениям
Ближе к полуночи, разобравшись с основной массой проблем текущего дня, Игорь Викторович Ковров пёк на углях прогорающего костра картошку и мимоходом решал по телефону вопрос об освобождении клановых волчат.
По общепринятым человечьим меркам волчата были вполне себе великовозрастными детинами: Виктор Павлович Ковров (племянник Игоря Викторовича, для своих – Палыч) и Шота Георгиевич Бабададзе (сын одного из иерархов клана) давненько разменяли третий десяток, но по статусу и способностям так и остались в статусе волчат и до разряда взрослых псов пока что не доросли. В клане люди мужают долго и упорно, некоторые так и остаются до конца жизни недопесками, а другие до взрослого статуса просто не доживают, специфика работы такая.
Так вот, Палыч и Шота уже два месяца томились в застенках, куда их определили нехорошие ребята из «Бункера» во время последней операции. Сейчас Игорь Викторович как раз додавливал решение вопроса об их освобождении, оставалось лишь окончательно договориться о цене вопроса.
Реша́л[3]3
Посредник в любой коррупционной сделке (сленг).
[Закрыть], человек близкий и хорошо мотивированный, всячески пытался сбить цену, но чиновные злыдни, от которых это зависело, прекрасно знали, с кем имеют дело, были уверены, что на том конце готовы на любые траты, поэтому сразу заломили безбожную цену и теперь твёрдо стояли на своём. Стояли и не падали – дескать, куда они денутся, всё равно в конечном итоге дадут сколько просим.
– А они не боятся, что мы обидимся и решим вопрос радикально?
– Ну… Гхм-кхм… Думаю, люди неглупые, всё понимают. И уж если упёрлись… Гхм… Ну, вы поняли…
– Понял. Ладно, хорошо. Я подумаю, потом перезвоню…
– Да, желательно этот вопрос до полуночи решить. Они ведь тоже ждут, я сказал, что до полуночи будет окончательный ответ.
– Хорошо, через десять минут будет тебе окончательный ответ…
Ковров прекрасно знал, сколько стоит услуга в формате побег со следственного эксперимента по «холодному» делу («горячим» оно было два месяца назад и даже пару недель спустя, а потом закономерно «остыло»). Тот факт, что вельможные мерзавцы пользовались бедственным положением клана и просили втридорога, его совершенно не напрягал. Для клана это были смешные деньги.
Однако само отношение заметно раздражало.
В былое время, когда клан был в силе, никто бы не посмел столь нагло вести себя при решении такого простого процедурного вопроса, ещё бы в ноги поклонились и сердечно благодарили, что вообще что-то дали.
А сейчас, гляди ж ты, куражатся, спесь свою показывают, значимость и величие, крысы обнаглевшие…
– Вот же мерзавцы… Послать, что ли, зондеркоманду, чтоб перебили там всех да взорвали к чертовой матери этот гадюшник?
Нет, это были не просто эмоции у костра. В одном из вариантов на полном серьезе рассматривалось силовое решение, и это решение Коврову было вполне по силам, простите за тавтологию.
Но сейчас кое-что изменилось, лишний шум (громкая акция) в свете новых обстоятельств был не просто неуместен, но и прямо противопоказан, так что как ни крути, придётся зажать гордость в кулак и заплатить, сколько просят.
Ковров ещё раз пробежался по возможным вариантам цивилизованного давления на жадных контрагентов, все их последовательно отбраковал (варианты, а не контрагентов – увы, эти вельможные негодяи в системе координат грядущей сделки были незыблемыми величинами) и, окончательно определившись, позвонил решале:
– Скажи, что мы согласны на их условия.
– Это окончательное решение? Потом не будет никаких?..
– Не будет, это мое последнее слово.
– Очень хорошо…
* * *
Решив последний неприятный вопрос уходящего дня, Игорь Викторович позволил себе немного расслабиться перед насыщенной трудовой ночью и с большим удовольствием принялся уплетать печеную картошку с молоком.
Молоко было не парное, а пастеризованное из пакета, то есть, может быть, и не молоко вовсе по новой классификации. Но сейчас это было не важно, поскольку печенная в углях картошка с лихвой покрывала все прочие недочеты и приводила чудесную летнюю полночь в полное соответствие с ностальгическими воспоминаниями об ушедшей молодости.
Студенческие годы, колхоз, безудержно-оптимистичная пора счастливой совковой юности, когда свято верилось, что все горы будут непременно свернуты, а звезды с неба в обязательном порядке сорваны и беспорядочно раздарены всем подряд прекрасным дамам, когда своя страна казалась самой могущественной в мире и гордость за неё и свою к ней принадлежность так неистово распирала грудь молодецкую, что, казалось, ты в любой момент можешь взорваться от восторженной патетики…
– Ннн-да… в ту пору почему-то не верилось, что весь мир – бардак, а люди – эмм… ну, соответственно, штатные обитатели бардака… – машинально пробормотал Игорь Викторович. – А все прочие, что по рангу на других этажах – волки, оффцы и крысы… Гхм… Эх и славная же пора была…
В общем, было хорошо, покойно и уютно на душе у Игоря Викторовича. У нормального беглого преступника, наверное, не должно быть такого умиротворения.
Телки́ умело и незримо присутствовали: сидели в тёмном боксе ввиду открытых дверей – не видно их было от костра – и следили за обстановкой, ненавязчиво стерегли покой босса. Так что Игорь Викторович, не замечая их, получал некое подобие блаженного уединения. Это было большой роскошью для государственного преступника, ещё не пойманного и не посаженного в одиночную камеру. Там-то как раз и будет стопроцентное уединение, но не совсем блаженное.
Телки́ – это личная стража Коврова, его маленькая персональная гвардия, и, если хотите, офицеры по особым поручениям. Мастера своего дела, как, впрочем, и все остальные специалисты, других он не держит. Из-за близости к телу получают больше всех плюс надбавка за особые условия, проверены троекратно и все крепко на крючке по семейной линии, так что с этой стороны неприятных сюрпризов можно не ожидать.
«Мои» – вот так их называет генерал, и это определенным образом характеризует.
Итак, Игорь Викторович под ненавязчивое присутствие личной стражи поправлял душевное здоровье печеной картошкой и ждал прибытия одного маленького человека, известного в узких кругах под псевдонимом Носферату, или, если угодно, просто Нос – для краткости.
Маленький человек – это отнюдь не метафора, он в самом деле был гораздо меньше среднего роста, щупленький, и по незнанию его запросто можно было принять за подростка. Однако от этого маленького человечка во многом зависел успех грандиозного плана. Этот малыш был ключевой фигурой во внезапном озарении Коврова по мотивам вечернего рапорта о неудачной работе команды ликвидаторов.
– Ну, и где же тебя носит, вредный карлуша…
Носферату появился совершенно неожиданно.
Только что было так тихо и пусто, что Игорь Викторович уже вообразил было, что все лишние благополучно сдохли и он остался один-одинёшенек на всём белом свете, как вдруг за спиной кто-то робко кашлянул и негромко поздоровался:
– Здрасте, товарищ генерал.
– О господи… – Ковров от неожиданности вскочил и резко развернулся. – Ты!
– Так точно.
Телки́, проморгавшие появление гостя, выскочили из бокса и застыли в нерешительности: команды «фас» не было.
– Это свой, – махнул рукой Ковров, с облегчением переводя дух. – Пфф… Вот же мелкий негодяй, напугал! Не берите в голову, это не вы недотепы, просто он у нас один такой, уникальный…
Сконфуженные телки́ вернулись на исходную, а Ковров привычно попенял гостю:
– Сколько раз тебе говорил, не делай такие вещи! Мы ведь тут по-боевому, мало ли, а вдруг бы подстрелили?
– Больше не буду, – так же привычно пообещал Носферату. – Трудно избавиться от старых привычек.
– Ну-ну…
Ковров прекрасно знал, что это всего лишь слова: внезапные появления и исчезновения были визитной карточкой ночного человека и его образом жизни. От таких привычек избавляет только смерть.
– Присаживайся. Картошку печеную будешь?
– А вам самому хватит?
– Да я уже объелся, много напек. Угощайся. Рассказывай, чем занимался.
– Ничем. – Нос выкатил из углей картофелину и принялся чистить, дуя на неё и побрасывая в ладонях. – Денег хватает. Хозяев нету. Идти ни под кого не хотел, ждал… В общем, два месяца бездельничал. Отдыхал, рыбу ловил…
– А чего ждал?
– Да так… Ждал, когда всё образуется.
– Ну и как, образовалось? – хитро прищурился Ковров.
– Ну… Вы здесь. И я здесь. Значит, образовалось.
– Молодец, – искренне похвалил генерал. – Сохранил себя для большого дела. Скучно небось?
– Скучно – не то слово! – признался коротыш. – Знаете… Не живу, а как будто сплю. В общем, это не жизнь, а какое-то болото…
– Я тебя понимаю, малыш…
Генерал на самом деле понимал ночного человека. В этом плане они были одинаковые: без власти над людьми, которые даёт принадлежность к Системе и полные опасностей тайные операции под хорошим прикрытием, без принадлежности к элите и её передовому отряду, такие люди, как Ковров и Носферату, очень быстро теряют вкус к жизни, закисают и как будто бы на время умирают… чтобы мгновенно возродиться, как только будет дана команда действовать. Оба они были существами особого склада, явно выраженными хищниками, только разного калибра.
– Ну что, потрудимся немного во благо Родины?
Я чего позвал-то: намечается большое дело, без тебя никак не обойтись.
– Потрудимся, – с готовностью кивнул Носферату. – Можем начинать прямо сейчас.
Ковров усмехнулся такой самоотверженной готовности ринуться в бой и одобрительно кивнул. Хорошая школа (и в немалой степени генерал сам в свое время приложил к этому руку): человечек не спрашивает, что за дело такое, он знает, что хозяин сам скажет ровно столько, сколько нужно, чтобы не перегружать исполнителя опасной для жизни информацией.
Однако тут особый случай: в этой операции исполнитель будет знать ВСЁ. Вплоть до самого последнего и щекотливого этапа.
– Хорошо, начнем прямо сейчас. Ты случайно не пишешь нас?
– Шутите?!
– Шучу, шучу… Слушай внимательно…
* * *
План Коврова строился на экспромте и молниеносном озарении, если хотите, можете назвать это инсайном.
Первоначальный план Игорь Викторович готовил полтора месяца. Да нет, даже два, но первые две недели это было всего лишь пассивное вынашивание кровожадных замыслов, а к системному осмысливанию и собственно планированию он приступил несколько позже. Всё продумал, разложил по полочкам, выписал в схемах, просчитал каждое возможное отклонение, выверил до миллиметра все нюансы.
План был четкий, всесторонне продуманный и в осуществлении сравнительно несложный, но вся операция получалась удручающе длинной, многоэтапной и вообще довольно громоздкой.
По-другому не выходило никак. Это был как раз тот случай, когда кратчайший путь вовсе не самый быстрый путь. В частности, на заключительном этапе этот план предусматривал захват большой группы заложников и привлечение внимания широкой общественности, в том числе импортной. Иначе просто не выпустили бы живьем.
Новый план, придуманный сегодня, был в разы проще и изящнее, как по сути и технической оснащенности, так и по части простоты исполнения. Это был настоящий шедевр оперативного мышления, которым Ковров, и без того известный мастер хитроумных комбинаций, мог по праву гордиться.
Этот план предусматривал колоссальную экономию сил и средств, обещал красивый и чистый финал и… параллельно сулил страшное наказание для ярого врага клана, главы службы по надзору за ВГО (важные государственные объекты) Домовитого, в подчинении которого находился пресловутый «Бункер».
«Бункеру», кстати, в гениальном плане Коврова отводилось особое, можно сказать – центральное место.
Первоначальный план Коврова (домашняя заготовка) в отношении Домовитого и «Бункера» как его исполнительского инструмента не содержал никаких изысков.
Это была месть в чистом виде. Поэтапно это выглядело так: захватить слабое звено, выведать информацию, сделать засаду на базе, затем убить всех, по возможности оставив в живых доктора Семёна, он больше других осведомлен насчет Домовитого. Выведав любыми доступными способами всю информацию у доктора, его бы тоже ликвидировали, затем захватили бы Домовитого, как следует побеседовали бы (у такого фрукта наверняка есть масса интересных и полезных данных), затем Ковров собирался самолично его прикончить.
Как видите, в проекте всё было просто, недорого и эффективно.
В реальности на первом же этапе осуществления такого простого плана возникли некоторые нюансы, которые, по сути, сорвали операцию, но… в конечном итоге стали отправной точкой для рождения нового грандиозного плана.
Как говорится, нет худа без добра.
По второму плану (озарение, или инсайт) «Бункеру» отводилась гораздо более замысловатая роль. Но в детали мы погружаться не станем, поскольку это займёт довольно много времени: следите за событиями, вскоре вы сами всё увидите и поймёте…
Преамбула ночному человечку очень понравилась. Глаза его восторженно горели, как инфракрасные датчики тоннельных пулеметов. Вот это приключение, вот это действительно работа! С полным основанием можно сказать, что главное задание всей жизни.
– Ну, и на этот раз ты получишь за свой труд совсем другие деньги, – присовокупил Ковров. – Такие деньги, что до конца жизни можно будет не работать.
– Ой нет, вот этого как раз не хотелось бы, – отказался Носферату. – В смысле, оплата, конечно, пусть будет, и не важно какая. Знаю, что вы меня не обидете… Но насчёт «не работать до конца жизни» я не согласен. Это что за жизнь такая будет? Надеюсь, еще не раз придется потрудится под вашим руководством, вы у нас ещё молодой, активный…
– Правильно надеешься, – расчувствовавшись, подмигнул Коров. – Если у нас здесь всё получится как задумано, открываются такие перспективы… Гхм-кхм… В общем, такие проекты можно будет заложить, что просто дух захватывает, причём уже на мировом уровне.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?