Читать книгу "Подарки ко дню рождения"

Лилия Фандеева
Подарки ко дню рождения

Глава 1

Кате снился сон. Она идёт по берегу моря за руку с папой и мамой. Иногда родители поднимают свои руки и её ноги словно «отрываются» от земли. Катя «парит» и весело смеётся.

– Катюша, просыпайся, – слышит она знакомый голос врача и открывает глаза, всё ещё улыбаясь.

– Что случилось? – сонно спрашивает она.

– Обход, девочка моя. Сестра сказала, ты ночь проплакала. Зря. Прими ситуацию, если другого выхода нет, – врач присел на край кровати. – Посмотри на произошедший факт под другим углом. Ты при падении получила сложный перелом, а мог пострадать позвоночник или голова, что гораздо хуже. У тебя всего одна проблема, и она может стать не такой существенной. Я тебя не обнадёживаю, а предполагаю. Ты ещё растёшь. Растут твои кости и мышцы. Даже если правая нога опередит левую ногу в росте, есть выход. Да, есть! Будешь носить обычную обувь, но с утолщённой подошвой для «короткой» ноги. Кто будет обращать внимание на подошву обуви? Нужно избегать проблемы с позвоночником. А они будут, если будешь хромать. Я тебе обещаю, экспериментов больше не будет. Через неделю встанем на костыли, а там и до трости доберёмся. Окрепнешь, и отец заберёт тебя домой. Я ему всё расскажу и нарисую обувь для сапожника.

– Вы меня успокаиваете?

– Я тебе рисую перспективу будущего. Да, дорога в спорт тебе закрыта, хотя, если честно, в специальной обуви вполне вероятна. Главное, Катерина, ты жива и почти здорова с маленьким изъяном. Ты хотела стать врачом, и твоя небольшая проблема этому не помешает. Я позвоню твоему отцу, и через пару недель он тебя заберёт. Пообещать, не лить больше слёз.

– Слёз не будет. Я очень хочу домой. Вы расскажете папе о специальной обуви?

– И расскажу и даже нарисую. Он сам найдёт в вашем городе обувщика, и всё будет в порядке.

Катя улыбнулась. Больше всего она хотела оказаться дома, рядом с мамой и бабушкой, которых не видела почти два месяца.

Родители развелись три года назад. Отец оставил жену, тёщу и дочь на полученной им жилплощади, а сам жил на квартире. Бабушка убедила Катю, что отец не виноват в их расставании. «Ты на отца не сердись. Мать сама дала ему повод. А умышлено это было сделано или специально, она не признается. Прими это как должное и не суди строго. Худой мир лучше, чем ссоры». Надо отдать отцу должное – он каждую неделю в один из выходных навещал дочь в любое время года. Планировали «поход», а перед визитом отец уточнял время по телефону, и они встречались у подъезда. После своего ухода он ни разу не поднялся в квартиру.

Отец, за время проведённое Катей в больнице, прилетал три раза, запретив женщинам перелёт. «Картина дамы, я вам скажу, не для слабонервных. Вы её не успокоите, а своей жалостью добьёте. Передам всё, что хотите, но вам дорога туда заказана. Вопрос закрыт». Кате он объяснил их отсутствие подобным образом, но сделал упор на их слабую психику. «Я решил не травмировать дам этими «вытяжками-растяжками». Женская психика ранимая, и одна из них окажется в соседнем отделении. Я, дочка, двоих не потяну».

Он прилетал к ней утренним рейсом, и, входя в палату, всегда улыбался, хотя, посетив врача, радоваться, было преждевременно. Привозил что-то из вещей, книг, продуктов, сладостей. Говорил о делах дома, о погоде в городе, а выйдя, прислонялся к стене и вытирал глаза, в которых стояли слёзы. Он хорошо понимал, что Катя терпит не только боль, но и определённые неудобства. А их у лежачих больных выше крыши. Пётр Афанасьевич поговорил с одной из санитарок, и она взяла Катю «под опеку» за некоторое вознаграждение. Так Катя лишилась части волос на голове, чтобы их было легче мыть. Она не спорила, не перечила, выполняла то, что предлагали или требовалось. Если одолевала боль, обида или скука, давала волю слезам после отбоя.

«Мне ещё четыре года учиться в школе. Пока научусь ходить на родных ногах, освою кулинарию мамы и бабушки. Буду у них подмастерьем, и сама чему-то научусь. Как же прав доктор, говоря, что всё могло оказаться гораздо хуже. Очень обидно, что я стану другой, не такой как все. Главное, чтобы меня не оттолкнули, а приняли прежней. Это трудно, но возможно. Забыть о своей проблеме я не смогу, но и ежеминутно думать о ней перестану», – думала она, глядя в потолок.

Петр Афанасьевич привёз дочь домой в конце мая. Бабушка пустила слезу, а отец, глядя на мать Кати, сказал:

– Успокойся, Валентина Петровна. Помогу Кате принять водные процедуры и удалюсь. Привыкай к мысли, что я в этой квартире буду бывать часто. Катерине будет нужна моя помощь – она мне позвонит. Окрепнет – справится сама, а пока терпи. Из тебя помощник плохой, и все рекомендации я передам бывшей тёще.

– Я тебя услышала. Будешь с нами обедать?

– Обедать я буду дома, а на вопросы твои отвечу. Задавай!

Мать осторожно задавала вопросы и внимательно слушала ответы бывшего мужа.

– Ноги по длине, вероятнее всего, будут разные. Катя растёт, и травмированная нога будет отставать в росте. Разница может быть и небольшая, но позвоночник от хромоты будет страдать, испортив осанку. Нужна специальная обувь, когда уберём костыли. Мастера я найду. К тебе будет только одна просьба: не напоминай ей о случившемся, не заводи свою песню «я тебя предупреждала». В том, что случилось, нет её вины. А с парня спрос не велик. Да, я привёз бумаги, по которым она может получать пенсию. Травма, точнее её последствия, дают право на получение таковой. Звони мне по любому вопросу, касающемуся Кати.

– Как мне быть с посетителями Кати? Кто-то из взрослых, тот же тренер, обязательно объявится.

– Реши этот вопрос с ней, и скажи о деньгах. Пусть знает, во сколько её оценили. Это не жестоко, это – правда нашей жизни.

Отец нашёл мастера, который делал подошву на одном из пары туфель выше второго. Таким образом, Катя ходила не хромая.

Отношения с одноклассниками оставались ровными, и очень скоро все забыли, что обувь необычная, и уроком физкультуры она занимается «выборочно». Пожалуй, впервые после травмы, она почувствовала себя как все на выпускном вечере в школе. Отец пригласил её на танец. Зазвучала мелодия вальса. «Ничего не бойся. Я держу тебя очень аккуратно. Обновим туфли Золушки. Вспомни лёд». Пётр Афанасьевич вёл и кружил партнёршу под музыку как настоящий танцор, и Катя рядом с ним чувствовала себя легко и уверено. В зале никто не танцевал, кроме них. Им громко аплодировали после танца. «Пап, у меня получилось», – улыбалась Катя сквозь слёзы, обнимая отца за шею. «Я был уверен, что ты справишься». Позже, ей казалось, что это было сделано отцом специально. Специально для неё, чтобы убедить себя и окружающих в том, что она, Катя Иванова, далеко не инвалид и может ещё многое. «С этого самого танца я перестала чувствовать свою «неполноценность», воспринимала её как некое неудобство. Быстро привыкла к вниманию людей к её обуви на разной по высоте подошве, как привыкают люди к очкам, трости или слуховому аппарату. По квартире я ходила в носках и на носочках левой ноги», – улыбнулась Катя своим умозаключениям, готовясь к экзаменам в медицинский институт.

Шесть лет учёбы в вузе, год интернатуры подходил к концу, и ожидалось «рождение» молодого специалиста. Кате не хватало бабушки, которая умерла, а ещё хотелось, чтобы мама устроила свою жизнь. «Нельзя себя ограничивать домом и работой в сорок пять лет. Она чувствует вину в разводе с отцом и не приведёт в дом мужчину, пока я занимаю там место. Об этом не говорится, да и не скажет, как я не скажу ей о том, что у меня нет, и не было, ни парня, ни мужчины. В группе ребята были, но «вкусы» наши не совпадали, и мы оставались приятелями. Многие девчонки меня не понимали, а я не понимала их. Видимо, подруги или знакомые у мамы есть. Она иногда отлучалась из квартиры на пару часов, но ночевала всегда дома. В нашей квартире её знакомых я никогда не видела, – рассуждала она. – Нужно что-то менять в нашей жизни. Мне нужно взрослеть, в свои двадцать четыре года, а маме найти спутника или приятеля, – рассуждала она, заканчивая интернатуру. – Самый оптимальный вариант, найти работу в другом районе или в области, но с жильём, пусть и временным. Я наберусь опыта, мама перестанет быть наседкой».

Вручая документ о пройденной интернатуре, Катерине задали вопрос:

– С местом работы определились? Пойдёте назад в первый?

– Не пойду. Им достаточно одного ординатора, вышедшего из отпуска по уходу. Хочу попытать счастья где-нибудь в области, но ближе к городу. Я дама городская и в районе, боюсь, не выживу. Шучу! Сейчас все беременные стремятся рожать в городе.

– В Советском районе требуется врач уже месяца три, но так и не нашёлся желающий. Больница постройки царя Гороха, оклад небольшой, квартира в перспективе. Правда воздух свежий и население в большинстве своём культурное. Думаю, лет через десять дойдёт очередь и до них. Это район Академгородка.

– Без обещанного жилья к ним и не пойдёт никто. Туда автобусы ходят раз в час с автовокзала, до которого добраться ещё нужно, и затратить на дорогу два часа. А район, действительно хороший.

– А если будет временное жильё при больнице, вы пойдёте?

– Если при больнице, значит уже нет антисанитарии, а есть тепло и вода. В этом случае я бы рискнула.

– Не удивляйтесь, что я так заинтересована в этом кадре. Подруга моей мамы не может уйти на пенсию именно по причине отсутствия замены. У старшего поколения долг превыше всего. Кто из нынешних врачей знает смысл клятвы, а не её текст? Напишите мне свой номер телефона, и, думаю, вам позвонят уже через день.

Катерина возвращалась домой в приподнятом настроении. Ей казалось, что если очень повезёт, работа в Советском районе отличный вариант. В Академгородке живут люди науки: учёные, специалисты, обслуживающий персонал и студенты университета. Там нет случайных людей. Не зря его проектировали у чёрта на куличках в шестидесятых. Это позже он стал районом города, но так и остался «на отшибе».

Звонок домашнего телефона прозвучал на следующий день около полудня. Немолодой приятный и поставленный мужской голос поздоровался, представился, уточнил намерения по поводу жилья и работы и поинтересовался, сможет ли она приехать к нему на приём завтра в районе девяти-десяти часов. Катерина ответила согласием и положила трубку. Через час позвонил отец.

– Что думаешь делать в выходной, доктор Иванова? Хотелось бы это дело как-то отметить.

– Мои планы на выходные зависят от завтрашнего визита к главному врачу больницы в Советском районе.

– Ты собралась работать у чёрта на рогах? Я же предлагал тебе помощь гораздо ближе.

– Пап, не сотрясай воздух! Поеду, посмотрю, поговорю, оценю обстановку и, если всё устроит, приму решение. Решение тебе доходчиво аргументирую. Согласен? Не сердись! Я должна начальный путь пройти самостоятельно, без толкача и тяжёлой артиллерии. Если всё сложиться удачно, я буду работать и жить ближе к тебе, чем к маме. Этот факт тебя не радует? Одним словом, я позвоню тебе на работу завтра до обеда и обо всём доложу. Целую.

Глава 2

Сидя на скамье автовокзала, Катерина мысленно выстраивала разговор с работодателем. Ей не хотелось понравиться или, что хуже, показаться умной, но принятое предложение о встрече нужно было как-то объяснить. «Этот вопрос обязательно встанет первым, и на него придётся ответить правдиво. Скажу как есть, а поверит или нет, дело десятое», – успела подумать она, когда к ней обратились.

– Здравствуйте, Екатерина Петровна. Не узнаёте свою полную тёзку? Я Катя Иванова. Вы у меня роды принимали в начале марта.

– Тебя трудно узнать. Ты выглядишь намного лучше, чем в родзале, – она улыбнулась, глядя на молодую женщину, которая держала на руках грудного ребёнка. – Как сама? Как дочка?

– Плохо. Всё с нами не так, как у других людей.

– А ты знаешь как у других?

Молодая мама, словно не слыша вопроса, продолжила:

– Посудите сами: я в семье девятая. Моя старшая сестра на двадцать лет старше меня, а племянница моя ровесница. После восьмого класса пошла в медучилище, получила профессию, дружила с парнем, проводила в армию, дождалась и вышла замуж. Он устроился на завод, нам дали комнату в семейном общежитии. Мы и прожили всего год мирно. Кто знал, что служба и контузия в Афганистане, так сломают его психику. Стоило ему выпить больше двухсот грамм спиртного, он становился настоящим зверем. А повод был не нужен. Он сам его находил. Я уходила к родителям, он каялся, я возвращалась к нему, но через время всё повторялось. Прошёл ещё год и закончился в больнице с побоями, сотрясением мозга. Этого я уже не простила и подала на развод. К счастью подвернулась командировка в Ташкент. Наши медики из госпиталя часто бывали там по три-шесть месяцев. Я поставила в известность загс и уехала. Он дважды не явился в назначенную дату, и развод состоялся без него. Моё пребывание в Ташкенте закончилось через месяц переводом в госпиталь ближе к границе, позже и продлением срока командировки. Я не возражала и дала согласие. Работа в приграничной зоне и свела меня с капитаном Климовым. Александру было тридцать, он не был женат и оказался уроженцем нашего города. Не думаю, что в мирной жизни я вызвала бы у него интерес. Его ухаживания длились недолго, я уступила, а он завёл речь о браке. Я подумала: он человек взрослый, рассудительный, грамотный и, если женится, ему обязательно дадут жильё, пусть и служебное в военном городке. Офицеры никогда не были нищими, а я смогу создать семейный уют. Была лишь одна проблема – я всё ещё была замужем за Ивановым, а решение о разводе находилось в загсе. Климова это не остановило. «Зарегистрируемся в Союзе. У тебя закончится командировка, а меня, надеюсь, заменят». Срок моей командировки подходил к концу, и в декретный отпуск я должна была пойти уже по своему основному месту работы. Видимо, на роду у меня написано: «Пройти всё круги ада». Группа с очередного задания привезла двух тяжелораненых. Сутки парни прикрывали отход отряда, ещё сутки ждали помощи и вертолёт. Эвакуировали нас вместе, после срочных операций. С аэродрома меня завезли к вам, а их повезли в госпиталь. Обо мне вы знаете. От вас я и звонила сестре. Она приехала на следующий день, и мы с ней поговорили. Точнее, больше говорила она, а я слушала. От неё я и узнала, что вся семья готовится к отъезду в Германию. Это не было неожиданностью. Документы оформлялись долго, и это вылетело у меня из головы. Говорила сестра с каким-то сожалением или даже обидой. «Катя, я ни на чём не настаиваю. Хватит того, что я дочь за тебя выдавала. Ты сама должна принять решение. Что будешь делать, если он окажется копией Иванова? Нет гарантии, что после ранения он оставят в армии. А если получит инвалидность, как себя поведёт? Думай сама. Теперь поговорим о девочке. Эта проблема серьёзная. Ребёнок появился на свет здесь, но речи о его ожидании не было. Выпишут её под фамилией Иванова, а ты после развода с Ивановым Рихтер. Моя Катерина получила твой паспорт, прошла собеседование, сдала язык. Как ты всё это объяснишь теперь? Да, с нашей многодетной семьёй чёрт голову сломит, но ребёнок не иголка, его не спрячешь. Мне не стоит этого говорит, но скажу. Ты уверена, что, родившаяся раньше срока, девочка будет здорова физически и умственно? У тебя есть два выхода из сложившейся ситуации: либо летишь с нами, но без ребёнка, либо остаёшься здесь и решаешь сама свои проблемы. Дом родители продают, о ребёнке, кроме меня, никто не знает, жить будешь после выписки у моей подруги, пока не решишь свою судьбу».

– Я выписалась от вас и сразу поехала в госпиталь. После визита к старшей сестре и бухгалтерию, поднялась в отделение, где лежали бойцы, поговорила с врачом. Прогноз для Климова был неутешительный. «Не справимся – его ждёт ампутация». О своей осведомлённости я Александру не сказала, но меня слова врача выбил из колеи. Говорили больше о дочери, которой суждено было пробыть в отделении не меньше двух-трёх недель и набрать вес. Сказала я и о том, что вся семья готовится к отъезду.

– Запиши адрес моих родителей. Твои родные уедут, сразу обратись к моим. Мама поможет. Если меня отправят в Москву, тебе сообщат. Не отчаивайся, береги ребёнка, а я справлюсь.

После того, как я забрала Сашу из больницы, мне хватило месяца, чтобы принять окончательное решение. За койко-место в квартире подруги сестры плати, за то, что исполняет роль няни, плати. Моего заработка, после всех «плати», хватало только на скромную еду. Хорошо, я обедала в госпитале, выйдя на работу сразу после больничного листа. Климова отправили в московский госпиталь, а я так и не осмелилась наведаться к его родителям. Узнав по телефону об ампутации его ноги, решения не изменила. Всё, что смогла сохранить из заработанных денег в Средней Азии, оставила для отъезда, а деньги по больничному листу везу вместе с Сашей Климовым. Оставлю её под предлогом поиска работы, а сама уеду.

– Ты это сможешь сделать?

– Я уже это делаю. Если меня не примут родители Климова, я оставлю ребёнка в другом месте. Нет у меня другого выбора. Можно воевать, когда чувствуешь поддержку за спиной. А моя маленькая поддержка улетит в понедельник утренним рейсом. Мне неоткуда ждать помощи, и к Саше у меня нет материнских чувств. Я не кормила её, не видела три недели, пока она была в боксе. Держи, я кефир в бутылочке подогрею, найдя розетку.

Катя смотрела на проснувшегося ребёнка, и взгляд девочки показался ей совсем недетским, а взрослым и осуждающим. Словно она хотела сказать: «Что ты раздумываешь? Возьми меня к себе. Я буду послушным ребёнком». Приняв от матери бутылочку кефира, Катя начала кормить Сашу и, наблюдая за ней, улыбнулась.

– Отдай Сашу мне и твоя проблема исчезнет, – тихо сказала она.

– Как это? Ты решила пошутить? Мне как-то не до шуток.

– Я говорю серьёзно. Я твоя полная тёзка, хотя и бывшая. У неё в свидетельстве есть запись о маме. Всё логично. Если кто среди нас троих и чужой, так это ты. Но у меня есть условие: ты поедешь со мной в больницу. Если меня примут на работу на моих условиях, мы вернёмся домой вместе. Если не примут, я поеду с тобой туда, куда ты собиралась.

– Ты готова взять чужого ребёнка без всяких условий? Это не на месяц, не на год.

– Ты хотела устроить ребёнка? Я даю тебе возможность это сделать. Рано рассуждать о моём необдуманном решении. Заметь, я рискую гораздо больше тебя.

– Ты сумасшедшая!

– О тебе я могу сказать аналогично. Давай решать вопросы по очереди.

– Как-то всё это неправильно!

– Скажи, как правильно.

– Если бы я знала. После твоего предложения, у меня уже нет уверенности в правильности моего решения. У меня голова идёт кругом. Родная мать хочет избавиться от ребёнка, а чужая тётя готова его взять без всяких условий. Не будь я уверена в том, что ты врач, могла подумать, чёрт знает что.

– Чужая тётя сама не до конца понимает, во что ввязывается и что её ждёт. Я Катя не тебе хочу помочь, а скорее себе и Саше. Ты видишь, как она на меня смотрит? Разве можно обмануть этот взгляд? Ты думаешь, в моей жизни всё так радужно? Есть гарантия, что я выйду замуж, пусть и временно? Смогу ли иметь детей? Нет такой гарантии! И лечь под первого встречного ради ребёнка не смогу, и усыновить ребёнка одиночкам не полагается. Вопрос с Сашей и родителями решиться просто. Маме придётся сказать правду, а с отцом мы общались по телефону с самого декабря. То у него аврал, то у меня работа и учёба. Одним словом, ты над моим предложением подумай. Если меня возьмут на работу при наличии маленького ребёнка и выделят жильё – одно, а если всё обернётся против нас и не возьмут – помогу тебе найти бабушку Саши. Когда у тебя самолёт?

– В понедельник рано утром. Ты не передумаешь?

– У меня будет выбор. Не справлюсь с новой ролью, отвезу Сашу родной бабушке, придумав слёзную историю о нерадивой матери, которая исчезла в неизвестной направлении.

– Думаешь, меня не будут искать?

– Я тебя знала под фамилией Иванова. Пусть её и ищут. Поехали, наш автобус подъехал.

Всю дорогу ехали и молчали, каждая думала о своём. Саша на руках матери уснула. Поворачивая с трассы на дорогу в нужный район города, водитель негромко выругался. Катя заметила под мостом, по которому «ходят» электрички, «затор». Машин пять стояли в два ряда, а впереди едущий грузовик с прицепом стоял так, что перегородил не только свою сторону дороги, но и часть соседней полосы. Рядом суетились трое мужчин.

– Откройте дверь, я врач, – попросила Катя водителя. Преодолев расстояние, задала мужчинам вопрос и считала пульс. – Найдите валидол в аптечке и осторожно уложите его на сидение, чуть подняв голову. Нужна скорая помощь.

– Милицейский уазик едет со встречной полосы. Он нам и поможет. Там рация есть, а до телефона автомата далеко. Мужик, ты держись. Молод ещё помирать.

По рации была вызвана неотложка. Мужчину увезла карета скорой помощи, водитель уазика сел за руль грузовика.

– Вам куда ехать? – спросил пассажир уазика Катю, садясь за руль.

– В районную больницу, но я не одна.

– Я и компанию довезу, мне самому нужна эта больница. – Помогая Кате уложить коляску, он украдкой посматривал на молодых женщин. – Какие у вас дела в больнице? – запуская двигатель, спросил капитан.

– Дела житейские, – слегка улыбнулась Катя. – Если придусь ко двору, буду работать доктором. В противном случае, вернусь назад.

– У него инфаркт?

– Приступ серьёзный, но, думаю, до инфаркта дело не дойдёт. Я женский доктор – могу ошибиться.

– А я, Павел Орлов. Работаю в местном РОВД.

Попав в приёмную больницы, Катя улыбнулась. Место и стол секретаря говорили о длительном отсутствии, а дверь хозяина кабинета была снята с петель. Катя взяла Сашу с рук матери: «Так будет правильнее», – сказала она и негромко постучала в косяк двери:

– Разрешите войти? Я Екатерина Иванова.

– Проходите, Екатерина Петровна. А на руках у вас ваша проблема?

– На руках у меня радость и дар Божий, – улыбнулась Катя, забыв о своей хромоте.

– Почему к нам решились перебраться?

– Откровенно?

– Если это возможно.

– Мои родители развелись, когда мне было десять лет. Отец года через три женился. У них растут два сына. А мама так и живёт одна и собирается опекать меня до пенсии, а ей нет и пятидесяти лет. Это неправильно. Пусть живёт своей жизнью, а мы будем её навешать. Мы и с отцом живём дружно. Он предлагал мне свою помощь в трудоустройстве, но мне подвернулся лучший вариант. Сюда добираться довольно долго и утомительно. Меня не поймут ни отец, ни мама, но я так решила. Им придётся просто смириться.

– Возможно, вы и правы. Время покажет. Вы говорили, что помещение при больнице вас временно устроит. Но «временно» может затянуться на годы.

– Комната, пригодная для жилья, нас устроит. Не станете же вы мне предлагать аварийное жильё, видя моё сокровище. А вот няня нам понадобится до яслей.

– Это сделать проще простого. Сколько ребёнку?

– Пятый месяц пошёл.

– У нас есть рядом сад. По просьбе наших учёных мамочек и распоряжения главы района, в саду открыли группу с шести месяцев. Малышей там не больше чем пальцев на одной руке, но сам факт всех устроил. До детского сада минут пять-семь идти. А до полугода я вам сосватаю нашу ночную няню.

– Думаете, она согласится?

– Согласится. Об оплате поговорите сами. Пойдём смотреть отделение и жилплощадь.

Выйдя из одного здания, они прошли к соседнему, но одноэтажному. Оно напоминало перевёрнутую букву «Т». Прошли внутрь, но остановились в небольшом холле. Одна стена которого была выше пояса за стеклом.

– Слева отделение патологии, прямо родильное отделение, а справа приёмный покой, гардероб и вспомогательные помещения. Там же дверь в вашу комнату. Но есть и вторая, с улицы. Идёмте смотреть.

Катя действительно увидела дверь, над которой был козырёк. Открыв внутренний замок, сопровождающий пригласил их внутрь. Две входные двери образовывали тамбуре. За второй дверью была небольшая комната, смещённая от двери влево метра на четыре. Столько же занимала стена с окном. Здесь же стоял видавший виды шкаф. Дверь слева вела в санузел, где были унитаз и раковина. Катя отметила, что и то, и другое вычищено, а в комнате пахнет известью. «Значит, готовились. Меня здесь ждали».

– А эта дверь ведёт в приёмный покой? – Катя посмотрела на сопровождающего.

– Угадали! Как вам апартаменты?

– Меня всё устраивает, если няня дочери окажется не слишком капризной. Вы хотели, чтобы я приступила к работе во вторник. Я это сделаю. За выходные перевезу необходимые вещи с помощью папы, оставив дочь с мамой. Спасибо вам за участие.

– Дай Бог сработаемся. Пойдём оформляться, пока вы не передумали и найдём потенциальную няню. Она должна быть ещё в отделении. Если ваш новый знакомый ещё в больнице, он вам и прописку организует, а вот в детскую консультацию по поводу питания для дочери, вы обратитесь самостоятельно. Зайдите ко мне во вторник до начала работы. Я вас представлю коллегам. Держите ключи и устраивайтесь на новом месте.

Когда Кати остались одни и вернулись в пустое помещение, мама Саши грустно улыбнулась и тихо сказала:

– Как у тебя получается всё просто: работа, жильё и ясли. Тебя здесь ждали. Известью пахнет.

– Не обольщайся! Когда увидишь, где я живу с мамой, посочувствуешь. Чтобы меня окончательно приняли на работу, нужен вывод практикующего врача, после моего испытательного срока. А он может быть и отрицательный. Что касается жилья, то это было моё условие. А няня и ясли непредвиденное дополнение. Сейчас им срочно нужен врач, чтобы закрыть проблему. А будет он постоянный или временный, вопрос второстепенный. Я и тон разговора выбрала беззаботный, скорее безразличный. Мол, не нравится моя кандидатура, я не настаиваю. Была почти уверена в том, что наличие ребёнка сыграет отрицательную роль. Видимо, прижало их основательно. По телефону в разговоре с ним говорила об одной проблеме, но имела в виду свою хромоту, о которой и не вспомнила. Он сделал свои выводы, увидав на руках Сашу. Теперь ты больше знаешь обо мне. Доверишь мне ребёнка?

– О какой хромоте ты говоришь?

– Ты так занята своими мыслями, что не заметила разную обувь на моих ногах, – усмехнулась доктор Иванова. – Туфли одинаковые, а подошва у них разная по высоте.

– Извини. Меньше всего меня интересовала твоя обувь. Это врожденное?

– Приобретённый сложный перелом в тринадцать лет. Этот «дефект» и явился основной причиной моего предложения.

Хватило часа, чтобы написать заявление и заполнить анкету в отделе кадров. Копии всех документов она привезла с собой. Ей позволили позвонить, и она связалась с отцом, объяснив, как проехать. Заметив перемену в настроении матери Саши сказала:

– Если твои планы изменились, я пойму и отыграю всё назад, кроме работы и жилья. С Сашей или без неё, я останусь здесь. Ты чему позавидовала? Этой конуре, в которой нам предстоит жить? Я понятия не имею, справлюсь ли с работой и ребёнком. Не знаю, что скажет мама на мою авантюру. Как поведёт себя отец, узнав о ребёнке и работе. Я в один миг могу оказаться в ситуации не лучше твоей.

– Извини. Назад для меня хода нет. Но если ты за два дня передумаешь, я пойму.

– Папа подъехал. По легенде ты моя приятельница Меньше говори, больше слушай. Прорвёмся! – сказала она и помахала отцу рукой. – Будем надеяться, что первая встреча пройдёт нормально. Он не будет метать гром и молнии при посторонних.

– Здравствуйте милые дамы. Чем порадуешь? – он посмотрел на дочь.

– Меня взяли на работу, предоставили временное жильё и через два месяца обещали ясли, – отрапортовала дочь.

– Обещали что?

– Ясли для Саши. Познакомься! Это моя дочь, а твоя внучка.

– Откуда?

– Ты забыл, как рождаются дети?

– Ничего я не забыл, – растеряно сказал отец. – Да, мы не виделись более полугода, но часто общались по телефону, а ты мне не сказала ни о беременности, ни о рождении ребёнка. Как ты могла, Катя?

– Не драматизируй! Как можно радостно хвалиться ребёнком вне брака?

– Это она у тебя внебрачная, а у меня самая настоящая. Давай ребёнка деду. Я понимаю, что ты взрослая и сама решаешь, что для тебя лучше, но на этот раз ты поступила неверно. Это, Катерина, перебор в твоей самостоятельности. И твоя мать считает, что вы поступили правильно?

– Виновата. Каюсь. Согласна, поступила плохо. Не хотелось мне видеть скорбные лица и слушать слова утешения. Да и время было сумасшедшее. Прости и маму не ругай. Это моё решение. Я тебя об одном прошу: не заводи со мной разговор об отце Саши. Придёт время, я сама тебе всё расскажу.

– Пойдём смотреть твои апартаменты. Нужно знать, что везти в первую очередь, а что может подождать, – отец Кати осмотрел комнату, заглянул в санузел и присел на подоконник, – Комната под боком работы – хорошо. Первое время обойдёшься казённым шкафом. Возьми только плечики, а дверцы я сделаю. Диван можно взять с нашей летней кухни. Он не такой громоздкий. Стол из твоей комнаты заменит обеденный. Кать, а маленький наш холодильник не хочешь забрать? Чего я спрашиваю? Без холодильника нельзя, как без плиты электрической и чайника. Теперь, что касается Саши. Кроватка есть?

– Она в кресле спала, а ванну у соседей брали напрокат, – ответила дочь, не моргнув глазом. – Пап, я сниму деньги со счёта и всё, чего не хватает, куплю здесь, чтобы не мучиться с переездом.

– Глупости говоришь. Новую мебель и технику купишь в новую квартиру, если дождёшься её. Для временного проживания нужно всё необходимое, пусть и не новое. Для Саньки нужна ещё кроватка и ванночка. Я поговорю с Верой. Она мне подскажет, что нужно в первую очередь. Как ты отнесёшься к тому, если я положу здесь линолеум? И ногам будет теплее, и щелей между досок не будет. К зиме нужно будет двери утеплить, – отец улыбнулся.

– Ты в меня не веришь? Думаешь, при первых трудностях сбегу?

– Я сейчас подумал о нас, когда мы только приехали в город. Мы месяца три жили в коммунальной квартире с общей кухней и санузлом, где ютилось ещё пять семей. Закрывай свои апартаменты и давай мне ключи. Завтра с Андреем приедем похозяйничать.

– Пап, нужно ещё заехать в детскую поликлинику. Санька у меня на искусственном вскармливании. Это по пути.

– Раз надо – заедем. Обидели ребёнка, лишив груди.

Минут сорок понадобилось, чтобы уладить вопросы с питанием Саши и ещё час на поездку в квартиру матери.

– Звони мне, и я отвезу вас на новое место жительства, – сказал отец Кате у дома. – Не вешай нос. Всё наладится.

– Это он о чём? – спросила мать Саши.

– Обо всём. Главное, он принял, что отца у внучки нет.

– Принял без всяких вопросов?

– Вопросы будут. Ответов он на них не услышит. Мой отец не просто папа, он ещё и друг, – поднимаясь в квартиру, говорила Катя. – Проходи. Дома никого нет. Мама будет позже. Справа моя комната. В этом доме я выросла.