Читать книгу "Усадьба госпожи Ленбрау"

Ну да, денег-то нет на шопинг.

– Мы это исправим, – пообещала я, добавив: – Спасибо за помощь.

Не желая указывать помощницам на дверь, я погрузилась в рассматривание и ощупывание материала. Надеялась, сами поймут, что барышня не хочет, чтобы ей мешали.

Не тут-то было.

Подняв голову, я обнаружила, что обе стоят, вытянув шеи, и с интересом наблюдают за моими действиями.

Пришлось намекать более понятно.

– А у вас что, работы совсем никакой нет? – я удивлённо приподняла брови.

Женщины тут же ретировались, прикрыв за собой дверь. А я наконец смогла приступить к процессу.

С формой определилась сразу. Сделаю мешочек, как был у Ежи. Только швы вынесу наружу, чтобы смотрелось интереснее. И использую оба отреза одновременно, раз уж выбор расцветок у меня невелик.

На выкройку, шитьё и придание формы у меня ушло больше двух часов. Один из швов вышел кривым, собрав уродливую складку прямо на лицевой стороне. Пришлось распарывать и сшивать заново, при этом следя, чтобы опять всё не испортить.

Я исколола пальцы. Спина затекла. Поэтому робкому стуку я даже обрадовалась. Поднялась, разминая плечи и шею, открыла дверь.

В библиотеке стояла Бабура с подносом, сервированным чайной парой. Женщина старалась скрыть любопытство, но взгляд то и дело соскальзывал мне за плечо в попытке разглядеть, что там происходит.

– Не желаете выпить горячего отвару? – повариха слегка приподняла поднос, демонстрируя мне его содержимое.

– Желаю, – улыбнулась я. – Это очень вовремя.

Бабура попыталась войти, но я перехватила у неё поднос, не пропуская внутрь.

– Спасибо, дальше я сама.

Постаралась не заметить разочарование, мелькнувшее на лице поварихи. Но показывать незавершённые работы не люблю.

Однажды в процессе ко мне зашла соседка. Уже не помню, что ей было нужно. Она зашла на кухню, где я работала, и увидела брошь в виде бабочки. Схватила её, начала давать мне советы, какие сделать крылья и в какой цвет покрасить.

После ухода соседки я попыталась вернуться к работе, но поняла, что не могу. Остыла. Для меня брошь потеряла свою привлекательность. А бабочка смотрелась тускло и неинтересно.

Так я её и не завершила.

– Бабура, не обижайся, пожалуйста. Я покажу вам, как только закончу, – пообещала, не выдержав обиженного взгляда.

Повариха кивнула и с достоинством удалилась. А я снова закрыла дверь.

Поднос поставила на подоконник. Сама встала рядом и с удовольствием потянулась.

Как и всегда, рукоделие настроило меня на позитивный лад. Внутри зрело ожидание чуда.

Отпивая маленькими глотками травяной отвар, я мысленно перебирала украшения, собранные в парке.

Надо было композицию продумать сразу и более ответственно подойти к выбору материала. Потому что грубые шишки и орехи совершенно не сочетались с нежной текстурой цветов.

Придётся отложить их на следующий раз.

Ещё раз глотнув из чашки, я поставила её на блюдце и вернулась к столу. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что из пяти, похожих на калы цветков, целыми оказались только два. Остальные надорваны или погрызены насекомыми.

Я цыкнула от досады. Нужно быть внимательнее. Лепестки слишком нежные. Их повреждения никак не удастся скрыть.

А двух цветков, хоть они и крупные, для украшения явно не достаточно.

Неужели придётся опять идти в парк и искать новые цветы?

Я вернулась к окну. Солнце уже перешло на другую сторону, сообщая, что скоро начнёт смеркаться. Электрического освещения здесь не было, а свечи дают слишком неверный свет, чтобы делать украшения.

И тут подул лёгкий ветерок с нежным ароматом. Я перегнулась через подоконник. Прямо под ним росли кусты с белыми цветочками, похожими на небольшие розочки.

Я срезала несколько цветков, приложила к сумочке вместе с первыми двумя и довольно улыбнулась.

То, что нужно!

До сумерек я как раз успела покрыть цветки лаком и оставила сушиться на подоконнике. Утром пришью к сумочке и можно ехать в город с обновкой.

Спать я легла довольной. И долго не могла уснуть, размышляя, как соединить цветы между собой.

Однако проснулась рано, причём самостоятельно. Когда я, умытая и причёсанная, зашла в кухню, Бабура только начала готовить завтрак.

– Доброго утра. Как вы рано, – удивилась она.

– Доброе утро, – настроение было преотличное. – Хочу сегодня поехать в город.

Дверь снова открылась и в кухню вошла Иста, держа в руках пучок ещё мокрых от воды растений.

– Доброго утречка, барышня, вот, собрала, – она показала травы мне, перечисляя: – Тут зверобой, шалфей и мята. Ещё ягодок добавим для вкуса.

– Потрясающе!

Я немного понаблюдала за таинством заваривания утреннего чая, а потом сбежала в свою мастерскую, пообещав, что вернусь через десять минут. Как раз завтрак будет готов.

Дверь я открывала в предвкушении. И сразу пошла к подоконнику. Однако, увидев, что меня там ожидает, разочарованно выдохнула.

Видно, не судьба мне поехать в город с красивой сумочкой.

Лепестки похожих на розочки цветков остались белыми. Они высохли, затвердели и теперь глянцевито поблёскивали в рассеянном утреннем свете.

А вот «калы»…

Я верно угадала их хрупкую нежность. Под воздействием лака они пожухли и скукожились.

Я брезгливо, двумя пальцами приподняла коричневатый сухой цветок, собираясь выбросить в окошко. В груди рос комок обиды и сожаления из-за того, что чуда не случилось.

Я уже высунула руку за окно, собираясь разжать пальцы и пустить пожухлый цветок по ветру. Как вдруг внутри меня родилось ощущение, что чудо ещё может произойти.

Сама не осознавая, что делаю, я поднесла цветок к губам и подула на него. Вместе с дыханием из моего рта вырвалась струйка тёплого воздуха. Окутала цветок полупрозрачной дымкой. Пальцы ощутили прикосновение незримого, словно невидимую щекотку.

А потом я моргнула и увидела, что цветок вернул себе прежнюю форму и цвет. Он стал таким же, как был вчера. Только покрытым затвердевшим лаком.

Будто заворожённая, я повторила то же самое со вторым цветком. Всё ещё не способная поверить своим глазам. И снова случилось чудо.

Оба цветка вернулись к жизни.

Я испуганно выронила вторую «калу». Она упала на подоконник, легонько стукнув по дереву кромкой лепестка. И даже не сломалась.

Я попятилась назад.

До этого я воспринимала наличие магии довольно спокойно, потому что относилась к этому несерьёзно, не веря до конца. Как к сказке, фантастическому допущению, художественному вымыслу.

И даже нагретую в ванне воду сочла чем-то, что происходит понарошку. Слишком шокирована была перемещением в другой мир и другое тело. Моя жизнь и так стала похожей на сон. А тут ещё какая-то магия…

Но теперь, после повторного пробуждения способностей моего нового тела отмахнуться от этого «богомерзкого колдовства» уже не получалось. Да и тело я воспринимала как своё собственное. И само чудо произошло слишком естественно, как проявление одного из пяти чувств.

Точнее – шестого чувства.

Как мой мозг, привычный к рациональному видению мира, ни пытался отшучиваться, больше отрицать очевидное было невозможно.

Я наделена магическими способностями.

И мне придётся это принять. Хоть оно и непросто.

Чтобы немного разгрузить голову и занять руки, я аккуратно собрала цветки с подоконника и пришила их к сумочке.

Получилось очень красиво. Настоящее произведение искусства.

О том, что в создании этого чуда замешана настоящая магия, я старалась не думать. Мне нужно немного больше времени, чтобы принять не просто новую реальность, но и новые возможности.

– Барышня? – дверь слегка скрипнула, открываясь.

Я подняла голову и увидела в проёме Исту.

– Завтрак готов, – сообщила она, с любопытством разглядывая сумочку у меня в руках.

Я тоже перевела на неё взгляд и вдруг осознала, как неосторожна была. Даже не подумала запереть дверь. А ведь воспользовалась запрещённой магией. Пусть и почти случайно.

Но впредь нужно быть осмотрительнее, мало ли кто может вот так заглянуть.

Раз уж я приняла новые реалии, то следует просчитывать и возможные последствия. На костёр мне тоже не хотелось.

– Какая красота, – выдохнула Иста. – Это вы сами?

– Сама, – я довольно улыбнулась, протягивая Ежиной няньке сумочку.

Она подошла и осторожно, даже с каким-то благоговением приняла её из моих рук. С полминуты восхищённо рассматривала, а затем с какой-то затаённой грустью произнесла:

– Раньше вы такого не мастерили.

– А теперь буду. И тебе такую сделаю! – пообещала я.

Она удивлённо взглянула на меня, улыбнулась и поставила сумочку на стол.

– Идите завтракать, барышня, а я Ерону велю запрягать, пока он на речку опять не убёг.

На лице и особенно во взгляде Исты сквозь проступившие слёзы в этот момент отразились её истинные чувства. Я поняла, что старушка окончательно смирилась с тем, что теперь я – Еженика Ленбрау. И приняла меня.

Бабура, увидев сумочку, даже всплеснула руками. И приняла её ещё с большим трепетом. Нежели Иста.

Видя такой искренний восторг, мне было сложно не пообещать поварихе сделать такую же. В конце концов, это не так и сложно. Всего день работы. Они даже материал для украшения могут выбрать сами.

Меня захлестнули новые фантазии.

Сегодня в городе посмотрю, как одеваются дамы, что носят, чем украшают себя. Потому что красота и оригинальность – это хорошо, но и сумасбродкой среди местных прослыть не хочется. Не стоит привлекать к себе лишнего внимания.

Чем меньше людей мной заинтересуются, тем ниже вероятность, что я использую магию при свидетелях. Ведь оба раза это случилось неожиданно для меня самой.

Нужно быть осторожной – ещё раз повторила я себе, чтобы уж наверняка запомнить.

Но даже эти мысли не разрушили прекрасного настроения. Я с удовольствием подобрала наряд. Надела голубое платье и белые туфли, поскольку голубых у меня не было.

В этот раз послушала Исту и не стала отказываться от шляпки. Она у меня была одна, небольшая, в виде капора, с лентами, которые завязывались под подбородком.

Посмотрев на себя в зеркало, я решила, что в городе сниму шляпу. Слишком непрезентабельно она выглядела. Но в дороге потерплю, чтобы не приехать к доктору с растрёпанными волосами.

Всё же это будет наша первая встреча. Ту ночь я решила не считать, потому что воспринимала её сном. Иначе спустила бы господина Ленбрау с крыльца, как Еженика соседа.

А теперь придётся знакомиться заново и делать вид, что ничего не случилось. Что у нас обычный фиктивный брак, как Ежа с ним и договаривалась.

Я подмигнула своему отражению и улыбнулась, стараясь добавить уверенности.

– Всё будет хорошо, у меня всё получится, – повторяя как мантру, спустилась с крыльца.

А там меня уже поджидали Ерон и Стрелка, запряжённая в дрожки.

Я застонала. Почему-то из головы совсем вылетело, что здесь используют пыточное приспособление вместо транспорта.

Стоило приблизиться, как меня догнала Иста со скамеечкой в руках. За заботу я поблагодарить не успела. Старушка обошла меня и, приставив скамейку к колесу, лихо забралась в дрожки.

– С вами поеду, – заявила она на мой удивлённый взгляд. – Негоже барышне одной в городе казаться.

– И хочется тебе трястись на этом монстре?

Теперь уже Иста устремила на меня удивлённый взгляд, явно не понимая, что барышня имеет в виду.

Я вздохнула. Ну если хочет, пусть едет. Может, у неё зубы лишние или ещё что.

Сама тоже ступила на скамеечку и забралась в дрожки.

Ерон обернулся, окинул нас удовлетворённым взглядом и собрался было тряхнуть вожжами, как Иста ткнула его пальцам в спину.

– Ты чего, старый, совсем ополоумел?! А скамеечку забрать? Или барышня должна как коза горная скакать перед всеми?

Мы с возницей переглянулись. Кажется, у нас обоих в голове промелькнул один и тот же образ. Как я выбегаю из-за дома соседа и, едва коснувшись спицы, запрыгиваю на дрожки. Тут любая коза обзавидовалась бы.

Я отвела взгляд. А Ерон послушно поставил скамеечку себе в ноги. Лишь после этого мы тронулись.

Путь до города занял в два или три раза больше времени, чем к поместью Флоси. Дорога здесь была более наезженной, колеи более глубокими, и тряска выматывала неимоверно.

А перед мостами, которых на нашем пути встретилось целых два, я просто слезала и переходила их пешком. И ноги размяла, и нервы сберегла.

К концу пути я уже была готова плюнуть на деньги и знакомство с мужем и повернуть назад. Если б не понимание, что до города сейчас ближе, чем до дома, так бы и поступила.

Глава 9

Наконец впереди показались городские стены. Они были серые, неровные, кое-где осыпавшиеся чуть не до основания.

– Почему город в таком запустении? – пользуясь тем, что из-за скрипа и дребезжания дрожек Ерон вряд ли разберёт хоть слово, я обратилась к Исте.

– Почему в запустении? – удивилась она. – Хороший город, большой, почти восемь тысяч живёт.

– Стены рушатся, и никто их не чинит, – пояснила я своё мнение.

– А-а, вы про стены, – поняла Иста. – Так ни к чему они теперь. Войн у нас уж восемьдесят лет как не было.

– Долго, – обрадовалась я, что хотя бы в другом мире нашла спокойный уголок, где люди устали убивать друг друга.

– Да, – кивнула старушка и вдруг добавила: – Как ведьм повывели, так и не с кем стало воевать.

Я подавилась встречным воздухом. Вот значит что. Повывели. Словно тараканов.

Разговор угас сам собой. Иста смотрела на дорогу впереди. А я то и дело поглядывала на неё. Ведь она знает, что её барышня обладает магическими способностями. Но говорит так спокойно, будто всех нас это и не касается.

Я тоже решила думать о чём-нибудь другом. Ни к чему зацикливаться, потом от тревожности не избавишься. Так и буду от каждого скрипа вздрагивать.

Холмы действительно располагались на двух холмах, а между ними текла небольшая речка, деля город на две неравные части. Когда-то вокруг рос густой лес, но с течением времени он удалялся всё дальше от стен.

Метрах в двухстах от дороги я заметила движение. Вгляделась и чуть не рассмеялась. Двое мужиков, вооружившись ломом и лопатой, выламывали из проёма булыжники, сбивали с них раствор и складывали в тачку.

Теперь понятно, почему в этом месте кусок стены отсутствует. Местные жители очень рационально расходуют ресурсы.

Мы подъехали к воротам. Перед нами волочилась телега, заставленная мешками с чем-то тяжёлым. Рослая лошадь едва тянула этот груз. И хозяин, чтобы облегчить ей работу, шёл рядом.

Я пожалела, что мы не обогнали их раньше. Теперь будем стоять в очереди и ждать, пока стражники откроют каждый мешок и проверят его содержимое.

Но охраны в воротах не было. Только метла на длинном черенке несла службу, привалившись к стене.

Телега проскрипела внутрь города. И мы проехали вслед за ней.

Слева за воротами я разглядела сторожку, такую же серую и потемневшую от времени, как и сама стена. Ставни по случаю хорошей погоды были распахнуты. Изнутри доносились мужские голоса.

Значит, стражники есть, просто служба особого рвения не требует. И правда спокойный городишко.

На широком участке Ерон хлестнул поводьями, и Стрелка обогнала тяжеловоза. Лошадь устало вздохнула и с завистью посмотрела на коллегу.

А я с ужасом воззрилась на мостовую, выложенную булыжником. Словно в насмешку надо мной все камни были разной величины. Я лишь только представила, как мои челюсти начнут выбивать чечётку, и застонала.

И когда до мостовой оставались считанные метры, коснулась спины возницы.

– Ерон, далеко отсюда дом доктора Ленбрау? – даже не стала думать, что Еженика должна это знать.

– Да не, – тут же откликнулся Ерон, натягивая поводья и указывая вперёд, – четвёртый дом по той стороне.

– Тогда мы прогуляемся, – решила я.

И не дожидаясь, когда возница подставит скамеечку, полезла вниз по уже привычному маршруту.

Ступив на твёрдую землю, с удовольствием потянулась. И лишь заметив удивлённые и неодобрительные взгляды прохожих, вспомнила, что я вообще-то воспитанная барышня. А они так себя не ведут. Надо было дождаться помощи Ерона.

Хотя прохожих и было не то что бы очень много. Две пожилые дамы совершали променад, и молоденькая служанка семенила за ними, держа раскрытый зонтик от солнца.

Скользнув по мне раскалёнными взглядами, которые оставили ожог неодобрения, дамы прошли мимо.

А я выпрямила спину, сжала пальцами шнурок сумочки и огляделась по сторонам.

Городок изнутри выглядел симпатично.

В этой части стояли в основном одно и двухэтажные дома, построенные из красного кирпича или дерева. А часто первый этаж был кирпичным, а второй – деревянным.

Почти перед каждым был разбит палисадник или клумба. Некоторые участки обнесены небольшим декоративным заборчиком, но большинство просто выходили на улицу, украшая её.

Мы шли по самому краю мостовой, стараясь не наступать на кромку травы.

Прохожих встречалось не слишком много, и некоторые здоровались со мной. Я старалась тоже всем улыбаться, вдруг это знакомые.

Пару раз нас обогнали экипажи, гремя по мостовой так, будто это приближается конец света. Я испуганно отшатывалась в сторону, топча цветы и мысленно извиняясь перед их хозяевами.

А провожая экипажи взглядом, думала, как хорошо, что сама решила идти пешком.

До дома доктора мы добрались довольно быстро.

– Этот? – спросила я у Исты, разглядывая аккуратный двухэтажный особнячок.

Клумбы или палисадника перед ним не было. Только ровный зелёный газон по обе стороны от ведущей к дому дорожки, выложенной плоскими каменными плитами.

Перед входом всего одна широкая и низкая ступенька. А на двери – табличка с именем доктора и графиком приёма больных. Вот почему нет лестницы, чтобы пациентам было проще добраться.

Прочитав расписание, я порадовалась за Идана Ленбрау. Работал он всего три дня в неделю.

Интересно, чем доктор занимается в остальное время?

– Он самый, – ответила Иста на мой предыдущий вопрос, отвлекая от размышлений и тут же давая пищу для новых: – Только вернулся ли доктор с учений?

Я не стала упрекать старую няньку, что стоило бы раньше мне напомнить про эти учения. Теперь-то чего сомневаться, уже приехали.

– Вот сейчас и проверим, – уверенным тоном сказала я и подошла к двери.

По центру располагалось большое кольцо с тяжёлым металлическим шаром. Конструкция крепилась на металлической же пластине, и я догадалась, что это замена звонка.

Потянула за шар, а затем резко и несколько раз ударила им по железке. Воздух наполнил громкий стук с отдающейся в ладонь вибрацией. Прохожие, все как один, повернули головы в нашу сторону, с интересом рассматривая происходящее.

Кажется, я перестаралась с усилием.

В доме раздался недовольный женский голос и шаркающие шаги. Через минуту дверь распахнулась. Из проёма на меня взирало хмурое заспанное лицо пожилой женщины.

Уверенности, которую выказывала Исте, я вовсе не испытывала. Напротив. Оказавшись у дома доктора, больше всего хотела уйти отсюда поскорее. Потому что вообще не представляла, что и как ему говорить.

Слова няньки, что Ленбрау нет дома, восприняла даже с некоторым облегчением.

И вот теперь эта недовольная женщина. Неужели это моя свекровь? По спине побежали холодные мурашки.

Женщина пару мгновений рассматривала меня, подслеповато щурясь, а затем выражение её лица сменилось на более приветливое.

– Госпожа Ленбрау, добро пожаловать! – она распахнула дверь и отошла в сторону, пропуская меня.

Я заглянула в светлый холл со стоящими у стен стульями и решила, что это приёмная докторского кабинета. Входить не спешила, всё больше и больше робея.

И зачем я только приехала?

Пауза затянулась. Ожидающая моего решения женщина приподняла брови, выражая недоумение из-за моей нерешительности.

– Скажите, доктор Ленбрау дома? – наконец нашлась я.

– Нет, госпожа, – выдала она таким тоном, будто я и сама должна это знать. – Он будет только завтра к вечеру. Вы желаете его дождаться?

Я смутилась ещё больше.

– Нет, спасибо, я лучше позже приеду. До свидания.

Развернулась и быстро пошла назад по дорожке. Иста семенила за мной. Я старалась вслушиваться в её шаги, чтобы не ощущать пристальный взгляд в спину.

Не сбавляя скорости, я прошла до конца улицы и свернула на соседнюю.

– Барышня, подождите! – донеслось до меня еле слышное.

Я обернулась. Иста с трудом ковыляла шагах в пятидесяти от меня, не в силах нагнать.

– Прости, – выдохнула я, когда она наконец до меня добралась.

Думала, сейчас услышу лекцию, что барышне не пристало бегать по улицам. Однако Иста остановилась рядом, тяжело дыша, и лишь устало махнула рукой.

Мне стало стыдно.

Надо дать ей перевести дух. Только не посреди улицы, которая оказалась оживлённее предыдущей. Меня уже дважды обошли, окинув недоумёнными взглядами.

Я огляделась. С правой стороны длинным рядом располагались лавки. Я прочитала название первой. «Шляпы и сумки от Рамиссы».

Отлично, то, что надо. Как раз и узнаю, что сейчас в моде.

– Иста, давай пройдёмся по магазинам, – предложила я и тут же двинулась к лавке, не дав няньке возможности отказаться.

Сама знаю, что у нас нет денег. Но посмотреть-то можно. Да и стульчик для усталой старушки там наверняка найдётся.

Дверь открылась, приветливо звякнув колокольчиком.

Изнутри лавка оказалась небольшой. К тому же треть её была отгорожена прилавком. Из-за него поднялась невысокая женщина и приветливо улыбнулась.

– Доброго дня, – поздоровалась она. – Меня зовут Рамисса.

– Доброго дня, – откликнулась я эхом, оглядываясь по сторонам.

Стеной с большим зеркалом магазинчик делился на правую часть со шляпами и левую, меньшую – с сумками. Сразу видно, что пользуется основным спросом.

Шляпками были заполнены три длинные полки. И несколько штук, самых больших и пышных, надеты на высокие подставки.

Да и само разнообразие поражало воображение.

С лентами, цветами и перьями. С широкими полями и без них, в форме капора и похожие на блины.

– Которая на вас смотрит? – поинтересовалась хозяйка лавки, неслышно подойдя сзади.

Я не стала говорить, что вообще не ношу шляпы. Потому что это осталось в прошлой жизни. К тому же у меня на голове как раз красовался образец местной шляпной индустрии, пусть и не самый лучший.

Поэтому я оглянулась, убедилась, что Иста устроилась в удобном кресле, стоящем у зеркала, и окинула придирчивым взглядом шляпные подставки.

На мой взгляд, это буйство перьев, лент и пряжек больше подошло какому-нибудь Д’Артаньяну, чем уездной барышне. Однако спорить не стала. Чем нелепее, тем лучше – не надо будет покупать.

– Вот эта, – я указала на шляпу с белыми очень широкими полями и светло-серой тульей, поперёк которой красовались три больших пышных пера.

– Прекрасный выбор, – похвалила Рамисса так рьяно, словно я выиграла областную олимпиаду по математике.

И поплыла к выбранному мной головному убору. Несмотря на пышность форм и небольшой рост, двигалась хозяйка лавки легко и плавно. Как лебедь белая плывёт, вспомнились мне строки из сказки Пушкина.

Рамисса подхватила шляпу с подставки и так же плавно поднесла её мне.

Я развязала ленты своего головного убора и передала его Исте. Здесь, среди шляпного великолепия, моё соломенное убожество смотрелось именно тем, чем являлось – старой, потрёпанной, дешёвой шляпкой.

Я обругала себя, что не оставила её в дрожках. Ведь планировала же снять, когда приеду в город!

Стараясь сохранять невозмутимость – ну и пусть у меня дешёвая шляпка, зато гордости полный вагон и ещё тележка – я позволила Рамиссе надеть себе на голову новую. Она оказалась неожиданно тяжёлой, и поля колыхались при каждом повороте головы, создавая приятные ощущения лёгкого ветерка, гуляющего по лицу.

Поправив головной убор, чтобы сидел удобно, я повернулась к зеркалу. И замерла.

Еженика была рождена, чтобы носить шляпы. Даже конкретно эту самую шляпу.

– Потрясающе, – выдохнула Рамисса, добавив с придыханием: – Вам очень идёт.

И ведь не соврала. Мне действительно шло.

От полей на лицо падали тени, придавая облику некую таинственность. В зеркале отражалась не провинциальная простушка, а загадочная незнакомка.

В этот миг я ощутила новое, прежде неведомое желание – купить шляпу.

– Пять золотых, – сообщила Рамисса, безошибочно разгадав мою реакцию.

Я сглотнула.

Пять золотых?! За шляпу?!

Да я на эти деньги могу столько всего наделать. И луга скосить. И поля засеять. Крышу перестелить. Ещё и останется.

У Исты при оглашении цены глаза начали расширяться, стремясь достигнуть бровей. Кажется, в голове у неё пронеслись те же самые мысли о лугах и крышах.

Стараясь сохранять невозмутимость, я покачала головой. Отчего лёгкий ветерок снова обласкал мои щёки. И я непроизвольно вздохнула.

– Я ещё подумаю, – сообщила Рамиссе и потянулась, чтобы снять шляпу.

В этот момент дверь распахнулась под жалостное дребезжание колокольчика, и внутрь лавки ворвалась девица.

Одета она была стильно и изысканно. Я как-то сразу поняла, что это платье сшито по последней моде. Бледно-жёлтое с белым кружевом. И жёлтая же, похожая на блин с лентой, шляпка.

При входе девица бросила свою сумочку на пол и кинулась к тем, что висели на стене и лежали на полках.

– Рамисса, – девица экзальтированно всплеснула руками, сложив их перед собой в молитвенном жесте, – ты должна спасти меня! Этот глупый извозчик испортил своим дурацким экипажем мою сумочку. Она зацепилась за гвоздь! Гвоздь! Ты представляешь?! Как я теперь покажусь у Лодины. Нет, это решительно невозможно!

Девушка тяжело задышала, а затем всхлипнула, будто собиралась расплакаться. И хозяйка лавки поспешила к ней.

А я отошла на пару шагов, чтобы удобнее было наблюдать представление.

– Не плачьте, госпожа Атли. Сейчас я вам подберу новую сумочку, и вы будете блистать в гостях у госпожи Вигери.

Приступить к выбору они не успели. Дверь снова открылась. На этот раз медленно и всего на четверть. Колокольчик лишь тихонько динькнул. А в образовавшуюся щель заглянула женщина. Увидев девицу, она облегчённо выдохнула и вошла в лавку.

– Добрый день, госпожа Атли, – Рамисса поспешила к ней, по пути кланяясь.

– Здравствуй, милая Рамисса, – женщина тоже двинулась ей навстречу. – Помоги моей Сиенне. Её сумочка порвалась, а нас уже ждут у Вигери.

– Лодина пригласила на свои именины весь цвет Холмов и окрестных поместий, – похвасталась девушка.

Меня ни одна из них не узнала. Но при этих словах первоначальное облегчение сменилось досадой. Еженика в цвет окрестных поместий явно не входила.

Рамисса отвлеклась на более выгодных клиентов, которые точно что-то купят. Меня она уже списала со счетов. Поэтому я повесила шляпу обратно на подставку и уже повернулась к Исте, чтобы сообщить, что нам пора.

– Нет! – вдруг заявила Сиенна. – Мне ничего из этого не нравится. Я хочу красивую сумочку. Вот как у этой барышни…

После этих слов воцарилась тишина. И я поняла, что все трое смотрят на меня. Точнее на сумочку у меня на запястье.

Сиена смотрела со слезами на глазах. Её мать словно бы уже просчитывала варианты действий. И только Рамисса глядела расстроено – всё же у неё ничего не купят.

– Добрый день, – вдруг обратилась ко мне дама. – Меня зовут Руэла Атли, а это моя дочь – Сиенна.

– Очень приятно. Меня зовут… – я слегка замешкалась, впервые называя новое имя: – Еженика.

Несмотря на то, что я уже даже немного смирилась с новой жизнью, из собственных уст это имя прозвучало слишком неожиданно. Я даже забыла назвать фамилию.

Впрочем, госпожу Атли это не смутило. Напротив, она будто даже обрадовалась.

– Милая Еженика, у вас очень красивая сумочка, – сообщила она с улыбкой.

– Спасибо, – я чуть приподняла запястье, любуясь своим творением и одновременно демонстрируя его всем собравшимся. – Я сама её сделала.

– Сама? – изумлённо выдохнула Рамисса.

А Руэла Атли прищурилась и выпалила:

– Продайте её нам.

Первая реакция – нет, не отдам, я же столько над ней корпела – сменилась радостью. Да! Это же отличная возможность заработать немного денег.

Я почувствовала, как участился пульс при этой мысли.

Сколько просить?

Прежде я никогда не продавала свои творения. Только дарила иногда коллегам или соседкам, которые ко мне заходили.

Природная скромность требовала назвать такую же скромную сумму. Но её тихий голос затмевало осознание, что это первые деньги, которые появятся у меня в этом мире и в которых я сейчас так нуждаюсь.

Не только я, но и мои люди. Этот аргумент победил скромность.

К тому же я вспомнила сумму, которую Рамисса назвала за шляпу. А судя по тому, как хорошо она знакома с этими дамами, для них пять золотых – не такая уж огромная сумма.

Решено, столько и попрошу.

Пять золотых – это пятьдесят серебряных или пятьсот медных монет. Целое состояние по моим меркам.

Я открыла рот, набрала воздуха и выпалила:

– Семь золотых.

– Семь? – удивление госпожи Атли было не настолько сильным, как у меня при озвучивании цены за шляпу. И всё же она явно ожидала меньшей суммы.

О своих словах я тут же пожалела и думала, как бы снизить цену. Я ведь согласилась бы и на один золотой, потому что даже он нас сильно выручит.

И вдруг госпожа Атли полезла в крепившийся у неё на поясе мешочек. Видимо, так здесь выглядели кошельки.

Руэла пересчитала монеты и растерянно посмотрела на меня. Женщина выглядела смущённой.

– Я не планировала дорогие покупки сегодня, – произнесла она, добавив: – У меня с собой только пять золотых.

– Хорошо, – быстро согласилась я, пока Атли не передумала. Но из упрямства и чувства противоречия, вдруг взявшихся неизвестно откуда, негромко произнесла: – Остальное потом занесёте.

– Мамулечка, спасибо! Спасибо! – Сиенна не дала ей возможности отреагировать на мои слова. Девушка подскочила к матери и поцеловала её в щёку. А потом повернулась ко мне:

– Ну, давайте же скорее мою сумочку.

Она нетерпеливо протянула руку.

– Осторожнее с ней, цветы очень хрупкие, – предупредила я.

Затем стянула с запястья шнурок, распустила петлю и достала гребень – единственное, что взяла с собой, чтобы не носить совсем пустой мешочек. Отдала сумочку Сиенне, а гребень – Исте, которая тут же положила его в карман.

Госпожа Атли по одной переложила в мою ладонь монеты, считая вслух. А я наслаждалась новым ощущением. Они были прохладными и тяжёленькими. А ещё давали уверенность, что всё получится.

Как только Руэла расплатилась, она попрощалась и вышла из лавки. Её дочь уже умчалась на улицу, беспрестанно любуясь новой сумочкой.

А я сжимала монеты в кулаке, чувствуя, как они нагреваются от моего тепла.

– Барышня, – неслышно подошедшая Иста встала рядом. – Давайте я деньги-то в карман уберу. Целее будут.

Только тут я поняла, что отдала свою сумочку, и монеты мне теперь некуда сложить. Протянула их Исте, прошептав:

– Смотри, не потеряй!

Она обиженно глянула на меня. Мол, напраслину наводите, барышня, эту добычу я ни за что не упущу!

– Всего доброго, – обернулась я к Рамиссе, собираясь покинуть лавку.

Обретённое богатство жгло карман. Пусть и нянькин. Но деньги у нас теперь были, нужно решить, на что их потратим. Список необходимого был длинным.