Читать книгу "Последний аккорд Севера. Книга вторая"

– Вы были с ним близки до того… До того, как появился Джейк?

– Очень. Я была глупым подростком, а отец отказался от меня и лишил наследства, будто меня волновали деньги, а не тот факт, что меня перестали считать за родную дочь. И я злюсь на него каждый божий день. Но знаешь, я благодарна ему за жизненный урок. Если уж родной отец способен отказаться от тебя, то что говорить о муже? Поэтому я не до конца доверяю мужчинам, боюсь полюбить в полную силу, и этот барьер – нечто вроде моральной подушки безопасности в том случае, если мне вновь разобьют сердце. Это не значит, что я не люблю Сэма, просто сдерживаю себя, потому что каждое утро какая-то часть меня шепчет в голове: возможно, сегодня именно тот день, когда он откажется от тебя. Единственный мужчина, которого я люблю в полную силу – мой сын.

– Вы не рассказывали об этих страхах Сэму?

– Он знает и пытается переубедить меня. Какое-то время мы ходили к семейному психологу, но, как видишь, я все еще не готова надеть кольцо на палец.

Ладно, взрослая жизнь намного сложнее, чем подростковые проблемы. Не уверена, что хочу становиться взрослой. Может, лучше наслаждаться поездкой на скейте, страдать под грустные песни и злиться из-за того, что нужного вкуса «Лаки Чармс» нет на полке супермаркета?

– Так значит, с мальчиками совсем глухо? – меняет тему Долли. – Но не переживай на этот счет, Микки, в университете оторвешься.

Разговор с Долорес дарит мне легкость, она располагает к себе. Мне бы хотелось поделиться с ней тем, что произошло, но при этом жутко неловко вдаваться в подробности как минимум из-за того, что в этой истории огромную роль играет ее сын.

– Можно спросить кое-что? – выдыхаю я, рисуя линию подола платья тетушки Мэйм. – У меня есть подруга, и она несколько лет влюблена в одного парня. Он добрый, светлый и замечательный, хорошо к ней относится, в отличие от большинства. Но на горизонте у нее появился еще один, и он моментами ведет себя как полный придурок, но у моей подруги… В общем, у нее от него летучие мыши в животе.

– Это когда в животе щекотно, все сводит, и при этом становится горячо?

Именно это я и имела в виду – говорить с Долорес, все равно что болтать с подругой. Она меня понимает.

– Да, вроде того.

– А что она чувствует к первому парню?

– Боль и злость. Они сейчас в ссоре, потому что… Потому что у них была близость, хотя они были друзьями, но он любит другую девушку, с которой расстался пять минут назад. И вот моя подруга не знает, нормально ли то, что она отдала свою девственность первому, но при этом при появлении второго парня у нее внутри происходит что-то странное. И сердце колотится так, будто она на пробежке, хотя, может, у нее аллергия на его духи, не знаю.

Какое-то время Долорес молчит, а я не нахожу в себе смелости поднять голову и продолжаю рисовать.

– А со вторым парнем она тоже…

– Нет! – перебиваю я, не желая дослушивать вопрос. – Они не… Да они бы никогда… Между ними ничего такого не было. Они даже не целовались.

Боже, я иду ко дну, как Титаник. На моих горящих щеках можно поджарить бекон.

– Ну, я бы на ее месте поцеловала второго парня, чтобы понять свои чувства. Может, ее просто тянет к нему на физическом уровне и не больше? Вы же подростки, гормоны играют. Но сердце подскажет, оно никогда не врет.

Ох, зачем я завела этот разговор.

– Спасибо за совет, Долли, я передам подруге.

– Заодно передай ей, что мама второго парня видит, что он влюблен. И если до этого были сомнения, то после его согласия сыграть в «Скрэббл» все встало на свои места. Для Джейка настольные игры хуже пытки.

Иисус, Мария, Иосиф!

Рука вздрагивает, и карандаш ведет в сторону. Тело обдает жаром.

– Я сейчас умру от неловкости, – бормочу я, крепко зажмурившись. – Клянусь, мне никогда в жизни не было так неловко.

Долорес звонко смеется, и я медленно открываю глаза.

– Все в порядке, Микки, расслабься.

– Пожалуйста, не говорите маме про… Про то, что моя подруга лишилась девственности.

– Это не мое дело, у меня нет никакого права рассказывать такое твоей маме. Но надеюсь, что твоя подруга использовала защиту.

– Конечно, – пищу я, прижав прохладные ладони к щекам. – Как же неловко!

– Поверь, я понимаю, в этом возрасте у подростков все запутанно и гиперболизировано. Позволяй себе ошибаться и не вини себя за ошибки. Ты можешь думать месяцами, запутываясь все сильнее. Порой действие и разговор ставят все на свои места. Я недавно пыталась сказать об этом Джейку, но он не стал слушать и сделал вид, что уходит в другую семью. Надо научиться доверять своему сердцу, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

Я недавно доверилась сердцу и лишилась девственности. Или же я доверилась алкоголю?

У Долли звонит телефон, и она уходит на кухню, чтобы поговорить, а я решаю полностью погрузиться в рисунок, потому что в такие моменты меня перестает волновать абсолютно все, кроме бумаги и карандаша. Я устала бояться и бежать от своих мыслей, но пока не вижу другого выхода.

***

Через час из кухни доносится запах жареного мяса. Долорес готовит ужин, а я заканчиваю набросок тетушки Мэйм и приступаю к названию. Спина и шея затекли, и я наклоняю голову из стороны в сторону, чтобы размяться.

Хлопок входной двери заставляет меня вздрогнуть.

– Мам, я дома.

– Ужин уже скоро! – кричит она с кухни. – И у нас гости.

Джейк заглядывает в гостиную, и я, натянув улыбку, взмахиваю рукой. Он подходит ближе и, упершись ладонями в стол, рассматривает рисунок.

– Выглядит отлично.

– Спасибо, – отвечаю я, дергая ногой под столом.

Решаю последовать совету Долорес и прислушаться к своему сердцу. Нужно понять, что я испытываю к Джейку.

Я смотрю на его ладони, следую взглядом по напряженным загорелым рукам. Джейк сосредоточен на наброске, на лоб спадают прядки темных волос, между ключицами болтается кулон в виде медиатора, а еще я точно знаю, что под его футболкой спрятан пресс, при мысли о котором у меня почему-то вспыхивают щеки.

Ладно, глупо отрицать привлекательность Джейка Элфорда. Но что мне говорит сердце? Оно стучит громче, чем обычно. И мне это совсем не нравится.

Бум. Бум. Бум.

Закусив колечко в губе, Джейк усмехается.

– Что с лицом, Рамирес?

– А что с ним?

– Ты так напряжена. – Чуть склонив голову набок, он вскидывает бровь. – Ну, не знаю, может, тебя пучит или вроде того?

Нет. У меня определенно нет никаких романтических чувств к этому парню!

– От твоего присутствия любого начнет пучить, – бормочу я, возвращаясь к рисунку.

Хмыкнув, Джейк отстраняется и идет в комнату. После его ухода я трачу на попытку закончить буквы еще пятнадцать минут, но руку несколько раз ведет в сторону, и я решаю отложить карандаш.

На столе вибрирует телефон.

Бэйли Шепард: Умираю от скуки. Что делаешь?

Микки Рамирес: Рисовала постер, сейчас собираюсь домой.

Бэйли Шепард: Собираешься домой? Где ты?

Микки Рамирес: У Элфорда. И прежде чем ты спросишь, отвечу: я помогаю его маме.

Бэйли Шепард: *делаю вид, что не шипперю вас* Хочешь, заеду за тобой и подвезу?

Микки Рамирес: Было бы здорово.

Отправив Бэйли адрес, я иду в сторону кухни.

– Долли, я домой, – говорю, остановившись в проходе. – Продолжу завтра.

– А ужин?

– Спасибо, я не голодна.

– Тогда соберу тебе с собой, я и так задержала тебя с постером, а мама скоро придет с работы, вдруг не успеешь приготовить. Джейк тебя подвезет.

– Нет, спасибо, за мной сейчас заедет подруга.

Кивнув, Долли перемешивает салат в глубокой миске и, надев прихватки, наклоняется к духовке.

– Подожди буквально пару минут, пожалуйста.

Вспомнив о просьбе Олли, я иду к комнате Джейка и стучусь в приоткрытую дверь. Из ванной слышится шум воды. На рабочем столе опять бардак, и у меня зудят руки от желания разгрести ворох тетрадей и сложить болтающиеся на спинке стула футболки.

– Ужас, – бормочу я, увидев на столе обертки из-под шоколадных батончиков. Не выдержав, я сгребаю фантики и выкидываю их в корзину, а затем складываю ручки и карандаши в органайзер.

– Снова убираешься на моем столе? – слышится за спиной, когда тянусь к тетрадям.

Я оборачиваюсь, и дыхание застревает в легких, а во рту мгновенно пересыхает. На Джейке низко сидящие спортивные штаны, на торсе блестят капельки воды, а влажные волосы спадают на лоб. Этот парень выглядит так, будто сбежал с сексуально-эстетичной доски «Пинтерест», не меньше.

– У тебя жуткий бардак, – наконец выдавливаю я, стараясь смотреть в его глаза и ни за что не опускать взгляд на «пинтерестский» пресс. – Ты настоящий поросенок, Элфорд.

Джейк смеется и подходит ближе, пока я пытаюсь вернуть мышцам способность шевелиться.

Он останавливается напротив, и меня окутывает аромат мужского геля для душа. Терпкий и манящий запах. Только этого не хватало. Сделав шаг назад, я врезаюсь задницей в стол и тут же впиваюсь в его край ладонями. Думаю, прислушиваться к своему разуму, сердцу и телу рядом с полуобнаженным Джейком Элфордом – самая худшая идея в мире.

– Что с нашей химией, Рамирес?

– А что с ней? – Я пытаюсь не задохнуться от изумления. – Нет у нас никакой химии.

– И я о том же. Я вроде как обещал подтянуть тебя, когда возобновим уроки?

Оу, так он говорит об учебе?

– Думаю, что на следующей неделе, обсудим это позже. Вообще-то я зашла обсудить кое-что.

– И о чем ты хочешь поговорить, Марио33
  Марио – персонаж видеоигр компании Nintendo, изображается как невысокий, итало-американский водопроводчик в комбинезоне.


[Закрыть]? – спрашивает он, дергая лямку моего джинсового комбинезона.

Цокнув языком, я закатываю глаза.

– Я сегодня разговаривала с Олли.

Джейк напрягает челюсть и коротко кивает.

– Мы поговорили о том, что произошло, он извинился. Между нами все нормально, если можно это так назвать. Мы далеки от друзей, но… Джейк, ему тяжело без парней, без группы, он остался один в этой ситуации. Ему некому выговориться.

– Мне оплатить ему психолога?

– Ты мог бы быть чуть мягче с ним? – Вздохнув, я обнимаю себя за талию. – Мы с тобой начали общаться потому, что объединились против Констанс, которая разрушала группу. Я не хочу быть той, кто положил начало конца чужой дружбы и группы, понимаешь? Просто выслушай его.

– И что он мне скажет?

Джейк склоняется ближе и упирается ладонями в стол по обе стороны от меня. Его глаза темнеют и кажутся почти черными, отчего он выглядит немного зловеще.

– Что он ничего не помнит? Или что был настолько зол и обижен из-за того, что его девушка не испытывает к нему тех чувств, которые он хотел, поэтому решил забыться в ком-то, кто любит его на самом деле? И все вроде бы в порядке, если бы он не воспользовался своей подругой. Он воспользовался тобой, Микаэла. В доме было полно девушек, которые от него без ума, но он решил выбрать тебя.

К горлу подкатывает ком, а глаза снова жжет от слез.

– Мы были пьяны. Оба. Я хотела этого.

– Естественно хотела. Ты влюблена в него. Но ты выпила и не могла адекватно отвечать за свои действия. А он забрал не только твой первый раз, на вечеринке, да еще и в кровати Рэма, чей матрас буквально вспыхнет под светом ультрафиолетовой лампы. Ко всему прочему Оливер мог забрать у тебя доверие к парням и, возможно, выработал страх к сексу. Он не подумал о тебе, Микаэла. Даже на секунду не задумался о твоих чувствах и о том, как ты будешь себя чувствовать на следующий день, ведь в ином случае он бы ни за что не пошел на такое. А ты сейчас защищаешь его. Я передать не могу, что почувствовал, когда увидел тебя в тот вечер.

Джейк встряхивает головой, словно пытается выбросить из головы эту картинку. Я вижу, как на его скулах проступают желваки.

– Когда я понял, что произошло, у меня внутри все оборвалось. И не осталось сомнений, что делать с Оливером, я лишь задавался вопросом, смогу ли остановиться. Следом твоя истерика на парковке «Уолмарта». Черт, мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не поехать к нему и не убить. Он сломал тебя дважды, почему я должен переживать о том, каково ему?

Мне хочется протянуть руку и прикоснуться к Джейку, но он сейчас так раздражен, что, боюсь, оттолкнет меня.

– Просто хочу сказать, что он не плохой человек, – шепчу я, тыльной стороной ладони стирая слезы, которые рвутся наружу каждый раз, когда я вспоминаю тот ужасный вечер. – Мы дружили много лет, как и вы с парнями. Ты ведь знаешь его.

– Знаю. Олли добрый парень, он мой друг, но пока при виде него я испытываю единственное желание – набить ему морду. Может, это пройдет, а может, и нет. Я не подговариваю парней против него, не запрещаю приходить ему на репетиции, их просто нет. Это временно, мы будем играть вместе, у нас в следующем месяце запланировано выступление. Наш конфликт исключительно между нами, и на сцену мы его не потащим. Тебе ни в коем случае не стоит чувствовать себя виноватой, слышишь?

Шмыгнув носом, я киваю.

– Эй, не надо. – Джейк проводит большими пальцами по моим щекам. – Господи, никогда не видел плачущего Марио.

Рассмеявшись, я поднимаю взгляд к потолку.

– Пошел ты, Элфорд, у меня классный комбинезон.

– Знаю.

Опустив подбородок, я смотрю на висящий на его груди кулон. Мне хочется спросить про стрелку компаса, север и девочку из прошлого, но не уверена, что готова получить ответы прямо сейчас.

Бэйли приедет с минуты на минуту, поэтому я решаю уйти подальше от серьезных разговоров, химии и полуголого Джейка Элфорда.

Бум. Бум. Бум.

И только когда я переступаю порог комнаты, до меня доходит страшное осознание: я не хочу уходить. Ладно, пора это признать. Я отрицала эту мысль, отмахивалась от нее, как от назойливого комара, но очевидно одно: мое тело тянет к Джейку Элфорду. Про разум и сердце я говорить отказываюсь.

Забрав пакеты с контейнерами, я прощаюсь с Долорес и выхожу на улицу, где меня ждет Бэйли. В салоне машины пахнет ванилью и кокосом, в колонках играет Майли Сайрус, которая сама может купить себе цветы, а в подстаканнике стоят стаканы с мороженым с «Макфлурри».

– Угощайся, – предлагает Бэйли, выезжая на дорогу.

– Мороженое и Майли? Ты рассталась с парнем? – шучу я.

– Нет, но такое вполне может произойти после того, как я скажу Айзеку, что в пятницу заявлюсь на матч в джерси с фамилией Ровера. Лучше сказать ему об этом заранее, чем он увидит случайное фото в соцсетях.

– Ты правда собираешься сделать это? – Взяв мороженое, я отправляю в рот большую порцию. – Просто скажи Нику, чтобы катился к черту с таким предложением.

– Он сказал, что если не хочу, то могу не выполнять свою часть сделки, он придумает другое задание. Не хочу, чтобы он думал, что мне слабо, понимаешь? – Закусив губу, Бэйли барабанит пальцами по рулю. – Хотя не знаю, какого черта мне вообще не все равно, что обо мне подумает долбаный Ник Ровер.

Я решаю больше не намекать на очевидную симпатию Бэйли к Нику, чтобы не злить ее.

– Как там дела в команде Джеки?

Прикрыв глаза, я откидываюсь на спинку сиденья и тихо усмехаюсь.

– Умоляю, не скрещивай наши имена. Звучит ужасно.

– Это же имя первой леди44
  Джеки Кеннеди (Жаклин Ли Бувье Кеннеди-Онассис) – жена президента Джона Кеннеди, первая леди США с 1961 по 1963 год.


[Закрыть], звучит отлично! Намного лучше, чем Моливер, звучит как сеть дешевых супермаркетов. – Бэйли подносит пальцы ко рту, делая вид, что ее сейчас стошнит. – Так что, расскажешь? Займи мои мысли хоть чем-то, чтобы я забыла о волнении перед разговором с Айзеком.

Я пересказываю весь сегодняшний вечер, начиная от разговора с Оливером и заканчивая тем, что призналась Долли в том, что недавно лишилась девственности. Следом рассказываю о Джейке и моей попытке уловить, что я чувствую, когда он рядом. К тому моменту, как я заканчиваю рассказ, Бэйли успевает доехать до трейлер-парка.

– Что думаешь по этому поводу? – спрашиваю я, облизывая ложку.

Какое-то время Бэйли молчит, размешивая подтаявшее мороженое. Подсветка приборной панели роняет розовую тень на ее волосы и нахмурившееся лицо.

– Слушай, я не знаю Оливера, и наверняка ты не влюбилась бы в плохого человека, а парни не дружили бы с ним, но он ведет себя как манипулятор. Может, неосознанно, но он пытается вызвать у тебя жалость. Мне интересно, как бы он себя повел по отношению к тебе, если бы Джейк и компания с самого начала были на его стороне? И я ни за что не поверю, что Олли не замечал симпатию Джейка к тебе, потому что она очевидна.

Я раскрываю рот, и Бэйли вскидывает палец.

– Это сказали не только мы с Ником, но и миссис Элфорд, так что нет смысла отрицать. И твоя симпатия тоже очевидна.

– Я не хочу признавать это, Бэйли, – выдыхаю я, съехав по спинке сиденья. – Потому что тогда придется разбираться в чувствах. Мне страшно, моя нервная система напоминает палатку во время урагана, которая вот-вот улетит.

– И это нормально. Ты только что по пьяни лишилась девственности с парнем, в которого была влюблена много лет. Теперь ты осталась без девственности и без друга, который поступил как настоящий урод. А еще парень из прошлого, который одно время играл роль злодея, вдруг превратился в золотистого ретривера, пусть и плохо воспитанного. У тебя схлопнулись прошлое и настоящее, ты потерялась во времени. Да тут бы любой свихнулся. Ты отлично держишься, Микки.

– Спасибо. Но меня смущает одно: как я могу любить Оливера, но при этом меня тянет к Джейку? У меня раздвоение личности, я глупая или просто легкомысленная? – Я бегло провожу пальцами по волосам. – Что вообще все это значит?

– Не знаю наверняка, что это значит, но ты точно не легкомысленная. Знаешь, Мейсон настаивает, что нельзя судить себя за чувства, их невозможно контролировать. И пусть мой брат говорит об этом, имея в виду свои беспорядочные половые связи, но он прав. Чувства – не вещь, которую можно купить или сдать обратно в магазин, они либо появляются постепенно благодаря множеству мелочей, либо падают на тебя с неба, как бетонная плита. Но ты не в силах это контролировать.

– Я… Наверняка тебе не понравится то, что я сейчас скажу, но я рада, что ты перевелась в нашу школу.

– Я от этого не в восторге, но я очень рада, что мы с тобой познакомились. А еще тебе нужно перестать думать о том, что правильно или неправильно, нужно слушать сердце.

Сегодня все словно свихнулись на теме разговора с сердцем. Может, только мое не болтает, а просто стучит, общаясь со мной на азбуке Морзе?

– Кто бы говорил про отрицание очевидной симпатии и разговор с сердцем.

– Что ты имеешь в виду?

Улыбнувшись, я пожимаю плечами, и Бэйли раскрывает рот от возмущения.

– Не понимаю, о чем ты. Мне пора ехать к Айзеку.

– Все ты понимаешь. – Я со смехом открываю дверцу, когда Бэйли демонстративно делает музыку погромче.

Глава 6. Матч

Я знала, что мама разозлится, узнав, что Берни взял меня работать на кухню. Глупо было надеяться, что она придет на смену в боулинг-клуб и не заметит меня. Хотя я продержалась под прикрытием целую неделю. Берни был уверен, что я рассказала маме о подработке, поэтому на меня злятся двое взрослых. Даже трое, потому что Фрэнку прилетает парочка бранных слов каждый раз, как только он начинает причитать, что от нашей семьи одни проблемы и шум.

– Я сделала домашнее задание, у меня полно времени, мам, – убеждаю я, натирая сыр на терке. – И мне правда здесь нравится.

– Микки, я не хочу, чтобы ты работала.

– Знаешь, обычно родители ругают детей за курение, алкоголь и наркотики. А ты злишься из-за того, что я делаю то, что мне нравится, да еще и получаю за это деньги.

– Хватит тебе, Глория, – добродушно вклинивается Берни, который всегда краснеет и никогда не повышает голос в присутствии мамы. – Микки права, пусть лучше проводит время здесь, чем пропадает неизвестно где и с кем. Я слышал, что подростки увлеклись новой игрой: ходят по краю крыши, что-то вроде русской рулетки. На кухне твоей дочери явно безопаснее.

– Согласна, к тому же я не боюсь высоты, так что меня может заинтересовать идея с крышей. – Я перекладываю натертый сыр в глубокую миску. – И если ты переживаешь, что я не живу нормальную жизнь подростка, то сегодня я иду на футбольный матч. А со следующей недели буду дополнительно заниматься с Джейком химией и математикой. Я в порядке.

И я действительно верю в свои слова. Теперь я понимаю людей, которые бросают школу. И пусть работа на кухне не легкая, и платят не очень много, но даже в горячем цеху в окружении острых ножей и криков Берни я чувствую себя комфортнее, чем в школе.

За последние дни Пайпер не трогала меня, у локера нет мусора и записок с угрозами. ПАКТ вообще ведут себя подозрительно тихо и слишком дружелюбно. Бэйли сказала, что на собраниях «Мемфис Ньюс» ее хвалят, и Констанс позвала ее на свою вечеринку. Что бы там ни было, я не доверяю Констанс и компании, в их улыбках всегда кроется нечто зловещее, словно фарфоровые куклы в фильмах ужасов – на вид мило и симпатично, но когда часы бьют полночь, начинается настоящий кошмар.

Джейк и Ник все так же садятся с нами во время ланча, и это еще один красный сигнал, потому что Айрис то и дело посматривает в сторону нашего столика. Хотя не только Айрис. В сторону нашего стола теперь смотрят все, не понимая, почему мы сидим вместе. Мне плевать на это, но я переживаю за Бэйли, а точнее за то, что может вытворить ревнивая Айрис. По сравнению с ней Пайпер просто ангел во плоти.

Радует, что мы с Оливером больше не прячем взгляды друг от друга, но при этом притворно улыбаемся, столкнувшись в коридоре, будто все в порядке. Я скучаю по Оливеру, по тому, что было раньше, по нашей дружбе. Я вновь тянусь к прошлому и не понимаю, смогу ли хоть когда-нибудь наслаждаться настоящим.

Берни отпускает меня со смены пораньше. Переодеваюсь и выхожу на улицу через заднюю дверь. Октябрь выдался ветреным, но теплым, днем солнце припекает, но вечером температура заметно опускается и становится холодно.

Машина Джейка припаркована за углом здания. Накинув капюшон ветровки, я почти бегу из-за дующего в спину ветра. Ненавижу сильный ветер, он заставляет меня тревожиться и постоянно проверять телефон на наличие срочных сообщений о подступающих ураганах и торнадо.

Открыв дверцу, я плюхаюсь на переднее сиденье. В салоне приятно пахнет кожей и какао. На Джейке шапка, из-под которой торчит челка, а на белой толстовке синими нитками вышито название нашей футбольной команды – «Пираньи».

– Ник заставляет надевать в знак поддержки, – поясняет он, протягивая мне стакан. – Возможно, тебя тоже заставит. С ним легче согласиться, чем спорить.

– Спасибо. – Вдохнув сладкий аромат какао, я делаю глоток. – Вообще-то я не против поддержать Ника. Сделать сине-белые полосы на щеках или надеть джерси с его номером.

– Ты не будешь носить джерси с его номером, – усмехается Джейк, заводя двигатель.

– Почему нет? Может, Бэйли так будет легче, ведь она сегодня собирается надеть именно это.

– Потому что я буду ревновать. Разве футболки с моим именем тебе недостаточно, Рамирес?

– Нет, ведь твою футболку я надела против своей воли.

– Ауч, в самое сердце, – он прижимает ладонь к груди. – Убери руки от моего самолюбия, это больно.

Я смеюсь и стараюсь не слишком любоваться легкой улыбкой на губах Элфорда. Я приняла и смирилась с тем фактом, что меня тянет к этому парню, но я не собираюсь делать что-либо с этой информацией. Рядом с Джейком я не чувствую себя во френдзоне, и уверена, что он не чувствует того же от меня. Мы просто общаемся и хорошо проводим время, пытаясь наверстать упущенные годы.

В такие моменты мне легко представить, что так могло быть всегда: поездки на футбольный матч, скейт-парк, делать вместе домашнее задание и просто трепаться ни о чем. Не сосчитать, сколько таких дней мы упустили.

– Завтра репетиция, придешь?

У меня сводит живот от волнения. Мне хочется, чтобы парни снова начали играть и выступать и исполнили свою мечту, попав на весенний музыкальный фестиваль Арканзаса.

– Думаю, мне не стоит приходить, я буду только мешать.

– Ты часть команды, Микаэла. К тому же Рэм позвал Эрин, Ник пытается затащить на репетицию Бэйли, а она точно не пойдет без тебя.

– Вы зовете нас, чтобы избежать неловкости.

Поправив шапку, Джейк поворачивает голову и морщит нос.

– Похоже на то. В присутствии девушек уменьшается вероятность драки, потому что мы не хотим вас пугать.

– У меня пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать количество ваших драк при девушках. Если Рэм не в настроении, то получат все. Кстати, в стене гаража до сих пор есть вмятина от брошенной Ником в Рэма барабанной тарелки?

– Да, – усмехается Джейк.

– Я бы хотела пойти, но…

Оливер. Это слишком неловко. Не знаю, когда это пройдет. Недавно я изучала форумы, ища друзей, которые переспали и смогли вернуться к дружбе. Такое бывает очень редко и в тех случаях, где обе стороны не испытывают романтических чувств или обид, а с этим у нас как раз проблема.

– Это… Не знаю, Джейк.

– Ты сказала, чтобы мы с парнями не вытесняли Олли из группы, но ты тоже часть команды, Микаэла. У тебя есть полное право находиться там и смотреть, как Рэм будет выделываться перед Эрин, разыгрывая сольные партии на гитаре, которых не должно быть.

Я решаю не торопиться с ответом.

На улице начинает темнеть. Мы немного опаздываем, поэтому нам достается место в самом конце переполненной школьной парковки. У входа на стадион небольшая толкучка, Джейк берет меня за руку и ведет вперед, протискиваясь сквозь людей. Он несколько раз оглядывается, чтобы убедиться, что я в порядке и не потерялась, хотя куда я могу деться, если крепко вцепилась в его ладонь.

Мы проходим на второй ряд, где нам заняли места Рэм и Оливер. Я взмахиваю рукой в приветствии, а Оливер опускает взгляд на наши с Джейком переплетенные пальцы. В первую секунду мне хочется отстраниться, чтобы Олли ничего не подумал, но я одергиваю себя. Больше не хочу подстраиваться под его мысли и чувства.

Сев на скамейку, я осторожно высвобождаю ладонь из пальцев Джейка и оглядываю стадион. За все годы учебы я была на игре пару раз, когда Оливер почти силой заставлял меня пойти. И сегодня пришла сюда только ради Бэйли, потому что сама равнодушна к футболу и плохо разбираюсь в правилах, сколько бы мне ни объясняли, но при этом мне нравится тот потрясающий момент, когда все болеют за свою команду и кричат до боли в горле. Это словно делает всех частью одного целого, включая меня.

Единственный спорт, на котором я помешана, – уличная лига скейтбординга, женская или мужская – не важно, это всегда завораживает. В прошлом году Джейк с Ником ездили вживую посмотреть на лигу в Солт-Лейк-Сити и видели там Тони Хоука55
  Тони Хоук – американский профессиональный скейтбордист.


[Закрыть], который был членом жюри. Никогда в жизни я не завидовала кому-то так сильно, как этим двоим.

– Если сегодня команда Ника не выиграет, то папаша Ровер окончательно слетит с катушек, – Рэм указывает на мистера Ровера, сидящего в первом ряду. – Не удивлюсь, если он ворвется в мой гараж, чтобы сломать барабанную установку.

Перед началом матча стадион разогревают чирлидерши. Первыми выходят «Пираньи», они звонко кричат и подбадривают зрителей и игроков, трясут помпонами, выстраивают живую пирамиду и с легкостью подбрасывают друг друга в воздух. В такие моменты Пайпер, Айрис и Тиффани каким-то образом обманывают мой мозг и даже начинают мне нравиться. Они похожи на звезд большой сцены – сияющие и улыбчивые, смотрят так, будто любят каждого человека на этом стадионе.

Я замечаю у края поля знакомую фигуру. Светлые волосы Бэйли собраны в низкий хвост, который треплет ветер, в руках у нее фотоаппарат, направленный на чирлидерш. На Бэйли белые джинсы и свитер, поверх которого надета джерси с номером «11» и фамилией Ника.

Она все-таки сделала это. После разговора с Айзеком Бэйли была разъяренной и в то же время расстроенной. Мне до последнего казалось, что она откажется от глупого спора, но, кажется, Айзек прилично разозлил ее, и наверняка Бэйли делает это, чтобы насолить ему.