Текст книги "Путь Дракона. Том 3. Атака"

– Ты все еще меня не хочешь? – его голос стал хриплым и оттого еще более неприятным.

– Делай быстрее свое дело, эльф, и уходи! – сквозь зубы прошипела я, изнемогая от отвращения. Он резко поднял голову, а я почувствовала его растущее возбуждение.

– Что ты сказала?

– Ты меня слышал. – с презрением процедила я и посмотрела ему в лицо – Делай свое дело быстрее и убирайся прочь!

Он хрипло зарычал, схватил меня за волосы, не давая повернуть голову, и припал губами к моему рту. Я не сопротивлялась, лишь сжимала зубы, не давая ему меня поцеловать как он того хотел. Эльф рукой притянул вверх мою правую ногу, одновременно вдавливая себя в меня. Я едва сдержала стон боли, из глаз брызнули слезы. Мне хотелось хоть как-то унизить его в ответ, отомстить за то, что он со мной делает. В моем арсенале было не так уж много средств защиты, но заставить меня молчать он сможет только убив.

– Всю свою никчемную жизнь ты, верно, имел дело только с отщепенками и не умеешь доставить удовольствие настоящей женщине, – дергаясь от его толчков, процедила я.

Он на мгновение остановился, в неверном свете фонаря я увидела, как исказилось его лицо, а потом навалился на меня всем телом и снова впился в мои губы. Его движения стали резче и быстрее, я закрыла глаза, но вдруг он резко выгнулся и протяжно закричал, а его тело несколько раз конвульсивно дернулось, я невольно распахнула глаза, глядя на лежавшего на мне мужчину. Он снова навалился на меня, уткнувшись лицом в мое плечо, пытаясь отдышаться, бешеный стук его сердца отдавался в моей груди, а его тело было мокрым от пота. Меня передернуло от отвращения и гадливости.

– Уходи, эльф! – отвернувшись от него, сказала я, чувствуя себя невообразимо грязной и опустошенной.

– Меня зовут Эстар, – глухо сказал он, не поднимая головы.

– Мне безразлично, эльф, – ответила я.

– Я заставлю тебя называть меня по имени! – просипел он.

Я промолчала и попыталась повернуться на бок, чтобы спихнуть его с себя, наручники глухо звякнули, лежать вдвоем на узкой кровати было демонски неудобно, мое тело касалось его, а двигаться со скованными руками было больно. Я изогнулась, чтобы повернуться к нему спиной и не видеть его лица, но у меня ничего не получилось. Он наклонился, пошарил рукой в разбросанной одежде, вытащил ключ и разомкнул наручники. Я растерла затекшие запястья и тут же отодвинулась от него к самой стенке.

– Ты будешь меня хотеть, Алариэль. – почти ласково произнес он, придвинулся поближе и провел по моей спине пальцами, отчего меня обдало волной мурашек – Почему ты не называешь меня по имени? Мне не терпится услышать его из твоих уст. Нам с тобой предстоит провести много времени вместе и с твоей стороны будет благоразумнее не злить и не разочаровывать меня. Я давно хотел обладать тобой, но не думал, что наша встреча произойдет в этом мире, – он продолжал водить пальцами по моей спине, а я чувствовала себя наложницей, взятой с бою и постельной рабыней одновременно. – Ты так и будешь молчать? – он, словно тисками, сжал мое плечо и резко развернул на спину, я оттолкнула его руку и снова отвернулась.

Он вскочил и заметался по комнате. Я села и попыталась надеть на себя то, что осталось от майки. Мой мучитель выхватил ее у меня из рук и отшвырнул в другой конец комнаты.

– Я не разрешал тебе одеваться! – заорал он, я пожала плечами и снова легла, отвернувшись от него к стене. С полминуты он молчал, а потом приказал – Встань!

– Убирайся к демонам, эльф! Ты получил, что хотел, а теперь оставь меня в покое, – не поворачиваясь и не двигаясь с места, сказала я.

– Нет, Алариэль, ты ошибаешься, это далеко не все, что я хотел! И скоро ты сама в этом убедишься! – его голос сочился ядом. – Нам еще долго быть вместе, так что советую тебе для собственного блага стать повежливее.

Быть вежливой с этим подонком? Да я лучше умру! Никогда в жизни он не дождется от меня вежливости! Мне стало смешно от одной мысли, я хохотала и не могла остановиться. Впрочем, Эстар не разделил моего веселья.

– Ты смеешься надо мной? – он развернул меня и яростно тряхнул, а я не могла остановиться и хохотала как сумасшедшая. Он опрокинул меня на спину, навалился сверху, и мне стало не до смеха, беловолосый снова возбуждался.

– Ты мне противен! Оставь меня! – повторяла я, отталкивая его руками и пытаясь пнуть, но он словно не замечал моих тычков. Сжав меня как в тисках, он снова лихорадочно целовал меня, его растрепавшиеся волосы падали на мое лицо, скоро силы оставили меня, для своего худощавого сложения мой мучитель был удивительно сильным и тяжелым. Я обреченно ждала его дальнейших действий, содрогаясь от одной мысли, что он вот сейчас снова овладеет мною, но неожиданно дверь распахнулась и в комнату вбежала девушка, та самая, которая пыталась ударить меня.

– Эстар, что ты делаешь? – выкрикнула она, включая свет. Он резко повернулся, совсем придавив меня. Я задушено пискнула и попыталась высвободиться.

– Пошла прочь! – заорал он – Не смей сюда врываться!

Он выкрикнул несколько фраз на незнакомом языке, видимо гронте, после которых у девушки на глазах выступили слезы, а с лица сползли все краски, она что-то сказала в ответ. Эстар вскочил с кровати, подскочил к ней и ударил кулаком в лицо. Голый, с растрепанными волосами, бледный, с горящими злобой глазами, он был страшен. Девушка отлетела на несколько ярдов, ударилась о стену и упала на пол, я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Эстар, сжав кулаки и тяжело дыша, стоял над ней, из ее носа текла кровь. Девушка потряхивала головой, пытаясь прийти в себя после удара, потом с трудом поднялась на ноги и прошептала несколько слов. Эстар зарычал, схватил ее за шею и буквально выбросил в коридор, захлопнув за ней дверь, и повернулся ко мне, а я невольно сжалась от одного вида его искаженного бешенством лица. В этот момент я меньше всего верила в то, что этот уродливый эльф, ударивший женщину, с бледным лицом, горящими злобой черными глазами, поджарым телом с несколькими шрамами на животе, груди и правом плече – родной брат моего любимого. Нет, этого не может быть! Он самозванец! Это чудовище не может быть из семьи Эльмарин! Он перехватил мой взгляд, пару раз глубоко вдохнул и сделал несколько шагов ко мне. Его лицо смягчилось, он пригладил растрепанные волосы и, подобрав с пола разорванную майку, вытер кровь с кулака.

– Теперь ты знаешь, что бывает с теми, кто испытывает мое терпение, – буркнул он, отшвыривая тряпку.

– Ты – чудовище! – не удержалась я, отводя взгляд, чтобы не видеть его наготы.

– Она это заслужила! – бросил он и подошел к окну, постояв с минуту, Эстар повернулся ко мне лицом. При свете я наконец-то разглядела его, сравнивая с дорогим мне образом. Они с Калларом действительно были похожи, разрезом глаз, формой носа, и телосложением, на этом очевидное сходство заканчивалось. Лицо Эстара было шире, с более массивным подбородком и острыми скулами. Его лоб был словно сдавлен в висках, а белые волосы сходились мыском над серединой лба. Цвет его глаз был почти черным и в сочетании с белыми волосами, бледным лицом и темными бровями придавал Эстару какой-то зловещий вид. На его шее болтался амулет морока, но он либо плохо работал, либо требовал подзарядки, потому что кожа Эстара имела слегка сероватый, мертвенный оттенок и это делало его злодейский облик еще отвратительней. Насколько я помнила, Каллар был всего на несколько лет младше брата, но выглядел Эстар намного старше своих лет, видимо, жизнь основательно потрепала первенца Тареара. Он заметил мой интерес и улыбнулся, я быстро опустила глаза. Улыбался лишь его рот, глаза же оставались двумя черными осколками обсидиана, холодными и колючими.

– Я тебе нравлюсь? – поинтересовался он.

– Ты вызываешь во мне отвращение, – я снова легла и подтянула колени к груди. От пережитого меня знобило и мне меньше всего хотелось вести с ним беседы, кроме того, я опасалась, что он снова совершит надо мной насилие.

– Отвращение? – переспросил он, в отличие от меня, он не собирался прекращать общение. – Ты сказала отвращение? – его голос прозвучал совсем рядом, я невольно съежилась, ожидая, что его железные пальцы снова сомкнутся на моем плече – Ты, маленькая… Что ты себе позволяешь, дрянь?

Он даже не успел прикоснуться ко мне, я вскочила, как ужаленная, никто и никогда в жизни не оскорблял меня.

– Иди, эльф! Там, – я указала пальцем на дверь – тебя ждет достойная тебя женщина, с которой вы росли на одной помойке! Оставь меня в покое, меня тошнит от одного твоего вида! Я принцесса эльфов, будущая жена Владыки темных Каллара, а ты мерзкий самозванец, недостойный даже произносить фамилию Эльмарин! – прошипела я, изготовившись для прыжка. Он тяжело дышал, от его лица снова отхлынула кровь, и оно приняло грязно-серый оттенок, прямые брови сошлись на переносице, тонкогубый рот кривился, как в судороге.

– Владыки Каллара? – придушенно спросил он, от его безжизненного тона меня окатило ледяной волной страха. – Он никогда не будет Владыкой, слышишь? Ты никогда не станешь его женой! Я заставлю тебя забыть моего брата! Ты его любишь? Любишь? – заорал он и вцепился мне в плечи, встряхивая на каждом вопросе.

– Не твое дело, эльф! – закричала я в ответ, пытаясь отвести от себя его руки. – Тебе никогда не стать таким, как он! Ты, жалкий самозванец!

Он задохнулся от ярости, на его лицо было страшно смотреть и, к моему ужасу, он снова возбуждался.

– Не смей называть меня самозванцем! – он повалил меня на кровать и навалился сверху – Ты забудешь моего брата и будешь любить меня, только меня! Я теперь твой господин и могу сделать с тобой все, что захочу!

– Ты омерзителен! – отворачиваясь и закрывая глаза, прошипела я. – Ты никогда не заставишь меня полюбить тебя.

У меня не было сил вырываться, эта бесконечная ночь измотала меня, я просто лежала, стараясь не смотреть на него и остро сожалея, что не умею отключать чувства. Мой мучитель снова хрипел в пяди от моего лица, обдавая своим горячим дыханием, искал мои губы, был внутри меня, его колотило от возбуждения. Он ритмично двигался, а я, дергаясь от его движений, погружалась в спасительную отрешенность, моя сущность закуклилась где-то внутри, а тело отделилось от нее, мне становилось неважно, что с ним происходит. Через некоторое время, он, как и в прошлый раз, выгнулся и закричал, достигнув пика. Я вздрогнула от его крика, но как только эльф уронил голову на мое плечо, пытаясь отдышаться, погрузилась в полуявь-полусон. Наконец, он скатился с меня, лег рядом и, закинув руку за голову, уставился в потолок, а я отодвинулась от него, сжалась в комок и неожиданно для себя уснула.

Я спала без сновидений и проснулась довольно поздно, в комнате было светло, за дверью слышались голоса и шаги. Пока я спала, кто-то заботливо укрыл меня одеялом, но внутренне чутье подсказывало, что это был отнюдь не беловолосый, при одном воспоминании о котором меня передернуло. Возле кровати стоял табурет, на нем стоял поднос с едой и бутылка с водой. На спинке кровати висела одежда. Я выпила воды, но есть не стала, один вид пищи вызывал отвращение. Полежав, бездумно глядя в потолок с четверть часа, я откинула одеяло и села. Голова кружилась, глаза резало так, словно в них насыпали песка, тело болело, плечи, руки и ноги были покрыты россыпью черных синяков, результат моих вчерашних похождений и проведенной с беловолосым выродком ночи. Я сглотнула подступивший к горлу комок и принялась приводить себя в порядок. Первым делом я вынула из глаз линзы, кое-как умылась остатками воды из бутылки и попробовала разобрать спутавшиеся за ночь волосы. Мне казалось, что я покрыта коркой грязи и самым моим большим желанием было, как следует вымыться. Раздирая пальцами пряди растрепанных и перепутанных волос, я не переставала думать о побеге, о спасении Тура и Файна. Проклятые отщепенцы отобрали мой телефон, я не могла подать весточку друзьям, но это не должно меня останавливать, нельзя терять надежду на спасение! Я оглядела помещение, в котором находилась, проведя в комнате половину суток, я даже не удосужилась рассмотреть ее как следует. Я оставила в покое волосы, быстро одела висящие на спинке кровати футболку и джинсы и натянула ботинки. Первым делом я подошла к окну и выглянула наружу. Моя комнатенка-камера находилась на втором этаже, грязное окно выходило на кирпичную стену соседнего дома, вылезти и спуститься не составило бы для меня особого труда, за последнюю луну я выучилась прыгать, подтягиваться, карабкаться, но сложность заключалась в том, что окно было намертво забито гвоздями и зарешечено. Я помянула одним из любимых слов Эсмириль параноика, установившего решетки на втором этаже. Моя комната была самой настоящей тюремной камерой, с единственным выходом через дверь. В штаб-квартире отщепенцев. В центе гетто. В отчаянии я до боли закусила губу, возможность побега становилась довольно призрачной. Я яростно сжала кулаки, если сдамся, то пропаду не только я, но и Тур с Файном. Пока у меня больше шансов сбежать, а значит, и спасать их придется мне. Я снова подумала, что мне всего лишь надо добраться до города, а уж там я найду способ попасть в поместье и оповестить наших. Даже пешая прогулка до поместья уже не казалась мне таким уж невыполнимым делом. Я повернулась к окну спиной и оглядела комнату. Помещение было грязным и убогим, обстановка скудной, если не сказать нищенской, лишь табурет на котором стоял поднос с едой и питьем, узкая кровать с серым постельным бельем и коричневым одеялом у грязной стены и маленький, изящный, но облезлый столик. Грязная, облупленная входная дверь видимо выходила в общий коридор, потому что я все время слыша шаги и голоса. Она выглядела довольно хлипкой, но даже если бы я смогла ее выбить, то на шум сбежалось бы полдома. Парней, наверняка, держат в той темной комнате, где отвратительно пахнет, и совсем нет света, по сравнению с той кладовкой, эта комнатенка могла сойти за апартаменты. Отвратительный район, отвратительные дом и комната, отвратительные обитатели. Я присела на кровать и задумалась. Брат Каллара настоящее чудовище, скорей всего он потребует за меня выкуп, потому что, судя по месту обитания с деньгами у отщепенцев туго. Серебро он получит только в том случае, если я буду жива, а значит, пока моей жизни ничего не угрожает и события последних суток это подтверждают, меня не разорвал варр, не тронули черные, мне принесли еду и питье, значит, не хотят уморить голодом. Вспомнив моего мучителя, я невольно подумала о Калларе и мое сердце болезненно сжалось. Я нарушила данное ему обещание и хоть я считала, что поступила правильно, приняв участие в войне, но в глубине сердца шевельнулось сомнение. Ведь Каллар просил, предупреждал, чтобы я вела себя осторожней, но я его не послушалась и вот результат. Винить в моих бедах было некого, я сама выбрала свою участь, и отвечать за свой выбор предстояло мне самой. Весь день меня никто не беспокоил, делать мне было совершенно нечего, а состояние неопределенности угнетало. Я брезгливо прикрыла серые простыни одеялом, которое мне показалось немного чище постельного белья и, не раздеваясь, легла на кровать. В голову лезли тревожные мысли, отчего глаза наполнялись слезами, а сердце замирало, но я усилием воли старалась гнать их от себя, чтобы окончательно не впасть в отчаяние. Я подбадривала себя воспоминаниями о счастливых избавлениях из плена, о которых читала в книгах, или о которых мне рассказывала Эсмириль. Даже члены клана Тули иногда попадали в плен, утешала я себя, а они бойцы, рожденные воинами во многих поколениях. Изредка в сознание прорывалась паническая мысль, что наверняка были и истории не с таким счастливым концом, но я гнала любые сомнения, потому что знала, стоит мне впасть в отчаяние и все пропало, свободы мне не видать. Измученная бессонной ночью, тяжкими думами и неизвестностью, я засыпала, просыпалась и снова засыпала, сон был моим избавлением от окружающего кошмара. Ближе к вечеру я проснулась окончательно, меня мучила жажда, болело горло, а лоб и щеки горели, как в лихорадке. Тело ломило от долгого лежания на неудобной и слишком узкой кровати, но больше всего дискомфорта доставлял преследующий меня запах, въедливый, сладковато-пряный, запах беловолосого чудовища, с которым мне в эту ночь пришлось разделить ложе. Мои руки, волосы и подушка пахли Эстаром, навязчивый запах проникал всюду, я подносила руки к лицу и тут же опускала их, борясь с подкатывающим к горлу комком тошноты, перевернула подушку, заплела волосы в косу, но казалось, запах впитался в меня. За окном смеркалось, в комнате становилось все темнее, за дверью было тихо. Когда стало совсем темно, замок тихо щелкнул и дверь комнаты распахнулась. Я приоткрыла глаза, ожидая, что вернулся мой мучитель, но в освещенном проеме возникла совсем другая фигура. Вспыхнул свет, я зажмурилась, а когда мои глаза привыкли к свету, я чуть приоткрыла веки, чтобы разглядеть гостя, вернее гостью и вздрогнула от неожиданности. Женщина была одета, как обычный человек, но все ее тело было покрыто густой, темной шерстью, переходящей в светло-серый подшерсток на лице. Темные глаза незнакомки были глубоко запрятаны в глазницы, нос был широким и коротким, а щеки исполосованы шрамами. В руках она несла поднос с бутылкой воды и тарелкой. Она прикрыла локтем дверь и направилась ко мне. Женщина производила пугающее впечатление и потому я закрыла глаза, чтобы не видеть ее, и отвернулась к стене. Она погремела подносами, вышла и зашла снова. Я услышала, как скрипнул стул, когда она села рядом со мной. Довольно продолжительное время она молчала, а я боролась с желанием повернуться и рассмотреть ее как следует.

– Поешь, тебе надо подкрепиться, – наконец подала голос незнакомка, и я невольно распахнула глаза и повернулась к ней лицом, пораженная красотой ее голоса. Он был довольно низким, с бархатными, обволакивающими интонациями.

– Я не хочу есть, – отозвалась я, красота ее голоса несколько сглаживали ее уродство.

– А чего же ты хочешь? – поинтересовалась она.

– Помыться. – призналась я, не ожидая, что она тут же выполнит мое желание.

– Пойдем, я тебя провожу. – неожиданно предложила она.

– Ты серьезно? – удивилась я.

– Конечно! – спокойно кивнула незнакомка – А что в этом такого?

– А вдруг я убегу?

Она тихо засмеялась и покачала головой – От меня не убежишь. Встанешь сама или тебе помочь?

Я отрицательно качнула головой и поднялась с кровати. Она распахнула передо мной дверь и махнула рукой, указывая направление. Мы молча шли по пустому коридору мимо ряда облезлых дверей, за некоторыми из которых слышались голоса и приглушенный смех. Коридор был грязным, под стать моей темнице.

Она довела меня до конца коридора и распахнула одну из дверей – Вот тебе душевая, наслаждайся, – в ее голосе не было и грана издевки, она кивнула головой на дверь, а я решила не капризничать и воспользоваться добротой женщины и, наконец, смыть с себя преследующий меня запах.

Ванная комната была маленькая и грязная, на полке стоял флакон шампуня и лежал початый кусок мыла. Я стиснула зубы, преодолевая отвращение, быстро разделась, залезла в ванну и включила душ. Стоя под струями едва теплой воды, я думала о том, что шесть лун назад не поверила, если бы кто-нибудь сказал мне, что самым моим сокровенным желанием станет возможность принять душ. Стараясь не смотреть по сторонам и под ноги, я вымыла голову и кое-как помылась сама, растирая мыльную пену по телу руками. В дверь просунулась рука моей провожатой с полотенцем. Я вытерлась, быстро надела футболку, брюки и, стараясь, лишний раз не топтаться по грязному полу, обулась и зашнуровала ботинки. Наконец, я избавилась от преследовавшего меня запаха беловолосого, но теперь пахла дешевым мылом. Стиснув зубы, чтобы не расплакаться, я толкнула дверь. Женщина ждала меня в коридоре. Она проводила меня обратно в комнату и снова присела на стул.

– Ты должна поесть, – сказала она, придвигая ко мне поднос.

Я с жадностью выпила всю воду, но вид еды вызывал тошноту.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я.

– Триш, – представилась она.

– Меня зовут Алариэль.

– Я знаю, – она кивнула головой и на всякий случай уточнила. – Я человек. Поешь.

Я отломила кусочек хлеба и обмакнула его в густую мясную подливку.

– Эй, кто-нибудь, принесите воды! – крикнула она, повернув голову к двери.

Через некоторое время в комнату вошел черный с большой бутылкой воды в руке, молча поставил ее на столик и вышел.

– Кто они? – я кивнула на дверь.

– Крэммы? Мутанты, – она безразлично пожала плечами. – У нас тут всех понемногу, инкаров, оборотней, людей.

– Да, инкаров я уже видела, – процедила я. Триш бросила на меня внимательный взгляд и тут же отвела глаза.

– Что вам нужно в этом мире? Зачем вам эта война? – спросила я, особо не надеясь на откровенность.

– Спроси у Эстара, – засмеялась она в ответ, смех у нее был тихий и звучал также волшебно, как и ее голос.

При упоминании имени беловолосого у меня сразу испортилось настроение, как-то сразу вспомнилось, что скоро наступит ночь и наверняка он снова навестит меня.

– Ты не против? – моя новая знакомая достала тонкую коричневую палочку и вопросительно посмотрела на меня. Я, гадая, что же она собирается делать, отрицательно качнула головой. Триш вставила палочку в рот и прикурила, по комнате поплыл ароматный табачный дым. Мне до ужаса захотелось выкурить трубку.

– Дай мне тоже. – попросила я ее.

– Ты куришь? – удивленно спросила она.

– Я никогда не курила это, только драгон флай. – протянув руку, сказала я.

– Это не драгон флай. Это называется сигарила, а внутри табак. – произнесла она, вытащила одну сигарилу из пачки и протянула мне вместе с зажигалкой.

Я прикурила и закашлялась, Триш улыбнулась.

– По тебе никогда не скажешь, что ты куришь.

Я вспомнила уроки курения Эсмириль, приноровилась к сигариле и следующие затяжки не заканчивались приступами кашля. Табак в сигарилах Триш был крепче, чем драгон флай, более резкий на вкус, и, к сожалению, не приносил умиротворения, как драконья трава, но курение немного отвлекло от мрачных мыслей.

– Триш, где ты? – раздался голос в коридоре.

– Я тут! – отозвалась она. В комнату заглянул Старк и, не глядя на меня, сказал – Тебя зовут.

– Уже иду, – она легко встала. – Было приятно познакомиться с тобой, если тебе снова понадобится сходить в ванную или еще что, скажи, чтобы позвали меня. Я тебя провожу.

– Оставь мне сигарил, – попросила я.

Она вытащила несколько штук и положила их на столик вместе с зажигалкой. Триш вышла, закрыв дверь на ключ. После ее ухода мрачные предчувствия одолели меня с новой силой, я выкурила еще одну сигарилу и прилегла на кровать. По моим расчетам было уже достаточно поздно, мой плен длился уже около суток, примерно через час мне снова захотелось спать. Я встала, сняла джинсы и залезла под одеяло, надеясь, что Эстар сегодня не придет. Я уже почти уснула, когда услышала щелчок дверного замка. Дверь открылась и снова закрылась. Мне не надо было поворачиваться или открывать глаза, я знала, кто пришел. Он поставил на столик свечу.

– Не притворяйся, что ты спишь, – тихо произнес Эстар. Звук его голоса вызывал отвращение, и я решила, что сегодня не удостою его беседы.

– Алариэль, – в его голосе слышались нотки раздражения. – Ты слышишь?

Он дернул меня за плечо, разворачивая к себе лицом. – Посмотри на меня! – прошипел он. Я повернулась, но глаз не открыла, меньше всего на свете мне хотелось смотреть на него. Его рука больно сжала мое плечо, он сдернул с меня одеяло. Я закусила губу.

– Не хочешь? Почему ты молчишь? Алариэль! – он склонился надо мной, и я почувствовала его губы на своих губах, меня снова окутал его запах, к горлу подкатил рвотный позыв. Я изо всех сил толкнула его в грудь. От моего неожиданного толчка он отступил на пару шагов назад. Я демонстративно вытерла губы рукой и снова повернулась к стене. Он подскочил ко мне и снова развернул к лицом к себе.

– Что это все значит? Тебе не нравятся мои поцелуи? – он прыгнул на кровать, рывком разорвал майку. Его руки грубо мяли мое тело, я открыла глаза и посмотрела на него. Он стаскивал с себя рубашку.

– Скажи что-нибудь, – тихо сказал он, склонившись надо мной, – не молчи, Алариэль. Скажи хоть слово!

Он швырнул на пол одежду и выжидательно смотрел на меня, его черные глаза казались темными провалами на бледном лице.

– Скажи! – придушенно выкрикнул он, наваливаясь на меня. Его поцелуи снова обжигали мою кожу, тяжесть его тела вдавливала в кровать, а мне оставалось лишь отворачиваться и стискивать зубы в бессильном отчаянии.

– Не молчи, говори, говори – хрипел он – говори! – я лежала, не двигаясь, только отворачивала лицо, чтобы он не целовал меня в губы. У моего мучителя ничего не получалось, очевидно, ему требовалось услышать мои оскорбления, чтобы достаточно возбудиться.

– Скажи мне хоть слово, не молчи! – он обессиленно уткнулся головой мне в плечо и замер.

Мне доставляло злорадное удовольствие видеть его в таком жалком состоянии, а кроме того, я теперь знала, как помучить моего мучителя, теперь он не услышит от меня ни звука.

– Алариэль, если ты не будешь со мной разговаривать, я тебя убью. – глухо сказал он – Ты слышишь? Я не могу, когда ты молчишь! – закричал он.

Убей меня, эльф, со злорадством думала я, и этот кошмар, наконец, закончится. Я молча смотрела на его мучения и никогда раньше не ощущала такого жгучего удовольствия от страданий живого существа. Он вскочил и заметался по комнате, но вдруг остановился и повернулся ко мне.

– Сейчас, в этот самый момент, мои воины атакуют поместье Драконов, – прошипел он, – твои друзья гибнут.

На несколько мгновений сердце перестало биться, меня обдало ледяной волной ужаса. Вдруг вот в это самое мгновение мои друзья умирают, а я ничем не могу им помочь, не могу умереть вместе с ними! К горлу подкатил комок, сжав зубы, я изо всех сил сдерживала слезы. Он лжет, мне назло! Беловолосый мерзавец обманывает меня! Этого не может быть! Он говорит это лишь для того, чтобы заставить меня разговаривать с ним! Я не поддамся, буду твердой до конца, но клянусь, я сделаю все возможное, чтобы сбежать из этого проклятого дома и добраться до своих, я не буду верить ни единому слову, пока сама не удостоверюсь в их смерти. Сил едва хватало, чтобы не разрыдаться на глазах моего мучителя, я подтянула колени к груди и закрыла глаза.

– Не хочешь ничего сказать? – вкрадчиво спросил он. Я вместо ответа отвернулась к стенке – Может, желаешь попросить пощады для кого-нибудь? Алариэль?

Он лег рядом и обнял меня – Я могу пощадить кого-нибудь из них, только попроси меня об этом, Алариэль. Своим молчанием ты убиваешь своих друзей.

В горле стоял ком, я не смогла бы сказать ни слова, даже если бы хотела, я закусила палец, чтобы не закричать от отчаяния.

– Почему ты молчишь? – не унимался беловолосый. – Скажи что-нибудь. Ты нарочно меня мучаешь? Не молчи! – он сжал меня словно тисками, мне не хватало воздуха. – Алариэль, попроси меня за свою подружку! Клянусь, что оставлю ее в живых, если ты попросишь, только не молчи! – рычал он мне в спину. – Ты слышишь?

Он вскочил и отошел к окну, а я села на кровати и взяла со столика сигарилу Триш. Прикурив, я втягивала в себя дым, задыхаясь от душивших слез и ледяного кома в груди. Беловолосый застыл, с удивлением глядя на меня, мерцающее пламя свечи отбрасывало неверные тени, немного смягчая его черты.

– Ты куришь? —

не имея привычки отвечать на идиотские вопросы, я промолчала. Он присел рядом, и, склонив голову, смотрел на меня и от его колючего, оценивающего взгляда мне стало не по себе.

– Ты уверена, что не хочешь спасти свою подругу? Ты обрекаешь ее на трудную и мучительную смерть, она до последнего вздоха будет проклинать твое упрямство. А я уж позабочусь, чтобы она узнала, кому обязана своими муками. – процедил он.

Я докурила сигару, затушила окурок в пустой тарелке и снова легла, сжавшись в комок, желая лишь одного, остаться одной, не слышать омерзительный голос беловолосого и не видеть его.

– Ты жестокая, Алариэль, – также спокойно продолжил монолог беловолосый палач, – от твоего слова зависит жизнь других, а ты упрямишься и не хочешь воспользоваться возможностью спасти хотя бы нескольких своих друзей. Почему ты не хочешь со мной разговаривать? – он отвел от моего лица прядь волос и настойчиво заглядывал в глаза. – Хочешь меня помучить? Я ведь отомщу тебе, Алариэль, и очень жестоко.

Меня обуревали сомнения, ведь то, что он говорит, может оказаться правдой, отщепенцы атаковали поместье и задавили сопротивление количеством. Вдруг Эсмириль действительно может потерять жизнь из-за моего упрямства и ее смерть будет на моей совести? От этих мыслей моя решимость таяла, как снег весной. Может мне не стоит упрямиться и выторговать жизнь хотя бы для Эс? Чем дольше он смотрел на меня и говорил о нападении на драконье поместье, тем меньше во мне оставалось надежды, что сказанное им – ложь. Беловолосый был демонски убедительным, я как наяву видела языки пламени, с ревом рвущиеся из окон второго этажа, трупы инкаров и оборотней в лужах черной крови, выстрелы, фигуры черных, врывающихся в дом. Я зажала уши руками и зажмурилась, слушать его было невыносимо. Он отнял мои руки и встряхнул меня, продолжая говорить, у меня иссякали силы для борьбы.

– Алариэль, поговори со мной, – почти умоляюще попросил он, – скажи что-нибудь, не молчи. Я сделаю все, что ты захочешь, выполню твое любое желание, – его лицо скривилось, как будто он страдал от, – только не молчи. —

Он склонился надо мной, целовал мою грудь, живот, бедра, мои руки, продолжая уговаривать. Я дрожала от отвращения, но беловолосый не обращал внимания, его дыхание обжигало кожу, мне казалось, что после его поцелуев на коже остается липкая грязь.

– Алариэль, скажи хоть одно слово, – шептал он – за каждое твое слово я оставлю жизнь одному из поместья. Говори, говори, говори! – его лихорадочные «говори» чередовались с поцелуями.

– Что ты со мной делаешь? – прохрипел он, его мужская натура снова подвела в самый ответственный момент. В бессильном бешенстве он произнес несколько слов, которые я не поняла, и вдруг схватил меня за горло.

– Я могу тебя убить! – прохрипел он, сжимая пальцы, задыхаясь, я старалась отвести его руку, но не преуспела. На мгновение наши взгляды пересеклись и, неожиданно я почувствовала облегчение и отпустила его запястье, еще несколько минут смертельного ужаса, удушья и попыток тела продлить жизнь и все закончится! Наконец-то, я избавлюсь от него, его запаха, поцелуев, разговоров и близости с ним!