Читать книгу "Кровавая алхимия: тайна Золотого города"

Глава 8. Непривычный обед

Тристан: паб «Алхимия»

Отпустил брата? Отшил Алису. Мать. Столько лет не думал о матери, вычеркнул из воспоминаний, спрятал в дальний угол, где она скукожилась размытым багровым пятном.

Разбрасываюсь всем, что мне дорого. Не ценю?

Нет, я долгие годы плыл по темному, как воды Преголи, течению жизни. Стремился к новому, следил за развитием технологий, учился, исследовал, познавал. Подмечал силу и слабости людей, перенимал себе то, что казалось наиболее ценным, отбрасывал ненужный мусор. Обманывался, будто постоянное стремление к совершенству возвышало меня над другими. Нет, не развитие как таковое смысл почти бессмертной жизни. Я научился понимать других лучше их самих, но до сих пор не понял себя.

Отчего-то ноги сами понесли меня к лучшему изобретению этого века – комфортабельному электромобилю. Хотя, я до сих пор считал, что отказ от паровых машин – глобальная манипуляция нефтедобывающих компаний. Вместо дешевого топлива и воды людям подсунули двигатели внутреннего сгорания и идею о единственном перспективном ресурсе. Черное золото полилось рекой в карманы тех, кто оказался хитрее и умнее. Те же, кто привык верить всему на слово, остались обобранными до нитки.

Мое тело не нуждалось в человеческой пище, а потому любое затеянное мной предприятие приносило доход, который не тратился на удовлетворение базовых потребностей.

Удивительно, но люди давно привыкли употреблять искусственную еду. Даже странно, что идея накормить подобным вампиров столь запоздало пришла Руслану в голову. Ведь управленцы давно манипулировали сознанием масс, взывая к инстинктам, обещая достаток, пищу и кров. А мы все пренебрегали этими инструментами, ложно считали, что слишком сильно отличаемся от людей.

Но ведь не настолько!

Мы бы пили досуха, не будь законов. И в какую бы длинную ленту ни превратилось наше существование, нам все еще требовалась пища, чтобы выжить. Натуральная – постоянно маячила перед нами. Но некоторые запреты, которые мы сами и придумали, ограничивали потребление. Именно наше морализаторство инстинктов привело к возникновению потребности в синтетическом питании.

Мы возжелали обхитрить природу, горделиво вздернули подбородки, кичась собственной силой и возможностями разума. Будто мы справимся даже с теми трудностями, которые не предполагались мирозданием. Оно предоставило нам все блага. Но мы придумали новые преграды, новые испытания для собственных организмов. Ведь несмотря на кажущийся прогресс и эволюцию разума все еще пытались доказать кому-то важному и сильному, что мы «ого-го»!

И кто это «мы»? Я – глава высшей расы города, Русл… Тристан Натанг. Тьфу! Червяк, который отказался от собственного имени ради фокусов и манипуляций.

Автомобиль подъехал к небольшой парковке недалеко от приснопамятной академии. Я выбрался из уютного салона под проливной дождь. Всегда любил низкие тучи и любые осадки, ведь так мир казался живым и разговорчивым. Капли бормотали затейливую мелодию, ласкали кожу, и даже мокрая одежда наливалась приятной тяжестью.

Свернув в переулок, я очутился около покосившейся вывески паба «Алхимия». Сюда любили заглядывать местные байкеры, ролевики, игровики, студенты и симпатичные аспирантки. Не могу сказать, что пришел в восторг от предыдущего посещения заведения. Состаренный интерьер с намеком то ли на эльфийский дворец, то ли на гоблинскую берлогу радовал разве что обожателей фэнтезийных вселенных… и некоторых аспиранток.

– Нет, я не надеюсь застать ее в этой дыре, – снова оправдывался перед высшими силами, но теперь вслух. Бубнеж смешивался с пением непогоды. – Я надеюсь, что она обиделась и больше не посмотрит в мою сторону.

Дверь паба с такой силой шарахнула о металлический штырек стопора, что гости заведения синхронно обернулись. А я проигнорировал приветствие испуганной официантки и пробрался к тому столику, где однажды довелось ужинать в компании Алисы. Тогда я признался ей, что вампир. А она смотрела огромными синими глазищами так, будто общалась с придурочными ежедневно и ничему не удивлялась.

– Меню, – отвлекла молоденькая девочка, вчерашняя школьница, в клетчатой рубашке и льняном переднике.

– Томатный сок и чесночные гренки, – обронил я, находясь в своих мыслях, лишь бы официантка поскорее отстала.

Если Алиса будет держаться подальше от меня, то окажется вдалеке от заговора. Искусственной кровью пусть занимается Лилия. А Лизу отыщет Радомир. Хорошо, что у моей неопытной охотницы есть надежный защитник.

Драный бухгальер! Я ведь скрутил его в два счета! А Алиса вечно лезет, куда не звали!

Стукнул кулаками по столу, отчего зазвенели приборы в деревянной подставке. Официантка быстро принесла заказ, опасливо пристроила ребристый стакан между моих локтей, обожженную промасленную доску с закуской в центр. А ко мне бесшумно подсел человек и, уставившись в картонное меню с фотографиями блюд будто между делом проронил:

– Птичка напела, что в пабе «Алхимия» завелись поганцы. Люди уходят с красоткой или двумя и больше не возвращаются. – Он прищелкнул языком. – Неужели я вижу самого Натанга?

– Может, бармен чересчур разбавляет выпивку? – Я ткнул пальцами запотевшее стекло. – Вот они и не возвращаются. Даже томатный сок залил в кучу ледяной крошки. Красиво, будто кровь на подтаявшем Кенигсбергском снегу.

– Рядом с тобой барахлит артефакт.

– Стареешь, Николай Яковлевич. Ты же лучший артефактор в Калининграде. Забываешь плетения? Прячься в Золотой город или беги в Ригу, как твой отец. Угощайся. – Я пригубил талую водицу, засосав через трубочку со дна стакана, и кивнул на ноздреватые чесночные гренки, которые рассматривал вместо собеседника, но так и не решался вдохнуть острый запах. Не ядовитый и не смертельный для таких поганцев, зато, до омерзения противный, раздражающий, клейкий.

– Эдита отправила его к Валдису в качестве шпиона.

– Валдис Вацетис не дурак, он каждого видит насквозь и презирает фальшь.

– Идем со мной. В Золотой город.

– Неужто шутишь?

– Эдита заигралась и запуталась. Ей нужны секреты Валдиса. А я хочу вернуть отца домой.

– Хочет ли этого сам Яков?

– Нам не понадобятся чужие секреты, когда в Золотом городе увидят тебя. Ведь все сработало так, как предсказывала Самира.

При упоминании имени сердце дернулось в груди, натянуло мышечные канаты, что удерживали его на месте, и болезненно сжалось три раза подряд, выталкивая густую кровь.

Лиза: подвал дома на территории охотников

Стальные сети тянули на дно Преголи. Темные воды реки, так похожие на густую кровь, мешали разглядеть песок и не пропускали ни единого блика с поверхности. Течение волокло, закручиваясь воронкой, словно водопроводный слив. Я размахивала руками, пыталась ухватиться за скользкие водоросли, но только сильнее застревала в тяжелых путах. И хоть мне теперь не требовалось дышать так часто, как обычным людям, старые инстинкты кричали, вызывая дикую панику.

Мне нужно на воздух! Даже вампиры не живут под водой! Я знаю слишком мало о способностях вампирского организма. Может, я русалка? Напилась воды из-под крана и случилось новое алхимическое преображение? Где мой переливающийся перламутром хвостик?

– Пить, – выдохнула последние запасы кислорода из легких. А по руке вдруг скользнул обжигающе холодный металл.

Заскорузлый якорь зацепился за ячейку моей ловушки. Невдалеке заскрежетало, будто сработал подъемный механизм. Внутренности сжались в комок, им невольно вторило измученное течением тело. Но сеть до костей впивалась в плоть, стесняя движения. И тогда я сделала глоток, не смелый, но крупный, жадный, будто всей Преголи было мало, чтобы утолить мою жажду.

Второй, третий. Один за другим. В ушах хрупало, отчего сильнее кружилась голова. Речная жижа ни капельки не удовлетворяла желание, лишь разжигала в груди пожар неведомой силы, как если бы вместо воды в горло лилось тягучее зеленоватое масло…

Глаза открылись сами собой, словно я получила удар по затылку.

И какой дряни ты залил мне в рот, гаденыш?!

Внезапно я все вспомнила. Как подхватила на лету вкусную кровушку любимого вампирчика, как он ошалел и плеснул мне в глотку мерзости, как внутренности вскипели и сварились в ком, словно состояли из полиэтилена.

Оглядевшись, я обнаружила себя связанной по рукам и ногам на узкой деревянной кровати без матраса. Тело плотно обнимала цветастая простыня, будто меня спеленали старомодным поплином из бабушкиного сундука. Даже пахло слежавшимся какао, луковой шелухой и сушеным розмарином. Несмотря на изменения в теле, я не могла самостоятельно разорвать путы, сколько ни пыжилась.

– После охотничьих составов всегда жуткая жажда, – вкрадчиво произнес незнакомый женский голос. – Держи.

Она сидела за моей спиной и протягивала тонкой рукой прозрачный пластиковый стаканчик. Свет из полукруглого окошка под самым потолком комнаты падал лишь на половину ее лица, вторая тонула в полумраке.

– Вода, – пожала она худощавыми плечами, устланными густыми, прямыми волосами с ровным срезом. – Руслан велел приглядеть за тобой. И не разрешил давать тебе кровь, чтобы…

Она смяла пухлые губы и замолчала, приподняла мою голову за затылок и напоила прохладной водой. Горло драло, как и в прошлый раз, будто в стакане плавали мелкие частички накипи.

– Северина.

– Лиза. – Язык не слушался, прилипал к небу, поэтому удалось выдавить лишь два слога. Хотелось узнать, кто она и почему помогает вампиру меня истязать.

А в желудке словно поселился воздушный шарик и надувался, надувался, надувался, пока больно не уперся в ребра.

Папа точно пришел бы в ужас, узнай он, что со мной творят мерзкие нелюди! Но будь он жив, я бы не искала подобных приключений. Он владел ткацкой фабрикой и наверняка сосватал бы мне сына заведующего мануфактурой. Я бы беззаботно вручила контроль над своей судьбой умному и красивому мужчине. Пускай бы он совсем не умел веселиться или чудил по выходным и навещал престарелых родственников. Но красавчик не стал бы меня обижать, опасаясь гнева наших отцов. Только папуля сдерживал мои экспрессивные идеи и темперамент. Он любили понимал меня. Казалось, что и Руслан полюбит и поймет, ведь у нас полностью совпадало чувство юмора. А оно ведь самое главное при самостоятельном поиске достойного мужика.

– С юмором и экспрессией он явно перегнул, – прохрипела вслух в надежде разработать связки и унять бурю в животе. Тело потихоньку восстанавливалось.

– Руслан? Он никогда не шутит, – серьезно заявила Северина. – А ты новенькая? Недавно обратилась, да? Совсем девчонка.

– А сама-то? – огрызнулась я, хотя, собеседница все подметила верно.

– Да, я тут тоже по глупости, – то ли согласилась, то ли съехидничала она. – Когда стала такой – совершила много ошибок. Мне не рады в Калининграде. Но не могу оставить одного человека… после двадцати лет тишины, его кровь снова пахнет слаще любой другой. Я пыталась убежать, гнала байк прочь, но дорога вновь возвращала меня к нему. Глупо.

– Ты о Руслане? Меня тоже к нему тянет из-за особенной крови?

– А? Руслане? Ну уж нет. Руслан – глава города, согласился терпеть меня на своей земле только в обмен на услугу.

– Сторожишь его пленниц?

– Молодняк. Буду учить молодняк. Скоро Руслан приведет еще троих.

– Мучить?

– Похоже на то…

***

Зря я променяла удобную кровать в помпезной комнате с высокими окнами на деревянную койку в темном подвале. Но все познается в сравнении. Не попади я в эту яму, считала бы, что хуже и быть не может. Кружевные занавески и хрустальные люстры всегда вызывали во мне отвращение и содрогание. Но теперь выяснилось, что абсолютная аскеза куда противнее.

Особенно мерзко стало, когда в комнате появились двое коренастых парней и всклокоченная девчонка с кудрявой челкой. Я притворялась спящей, но подглядывала сквозь ресницы. Кис рассказывала, что вампиры не спят. В моей недолгой вампирской жизни случались моменты забытья, но не походили на привычный человеческий сон, сознание отключалось по иным причинам.

– Лавки, книги. – Северина знакомила новичков со скудной обстановкой. – Можно прилечь, можно читать сидя.

Посередине нашелся массивный деревянный стол со стульями, современные светодиодные лампы с тонкими шеями и небольшими светящимися головками. Северина выдала моим сокамерникам блокноты и ручки и тоже велела записывать ощущения после приема пищи.

– Не так уж плохо, – оценил один из парней, тут же плюхнулся на стул и отправил длинную русую челку за ухо.

– Мне не нравится, – пропищала девчонка. – А с этой что?

А я уже обрадовалась, что мы с ней найдем общий язык, как короткий пальчик с обкусанным ногтем ткнул в мою сторону.

– Нам всем важно сотрудничать, – пожала плечами Северина. – В подвале есть еще несколько уровней. Не хотелось бы там оказаться. Мы на территории охотников.

– Нас милостиво оставили в живых! – разозлилась девчонка. – И заперли в подвале.

– Кажется, эта тоже бунтовала, – кивнул второй парень и двинулся в мою сторону.

– Руслан, наш глава, позаботится о нас и вытащит из подвала. Мы здесь для того, чтобы усыпить бдительность охотников, – почти беззвучно прошипела Северина. – Делайте, что говорят, и будете жить долго и счастливо.

Новенький уселся на край моей койки и по-хозяйски похлопал меня по запеленатому боку. Напряженное лицо обрамляли густые темные волосы, чуть раскосые глаза, превратившись в щелочки, рассматривали мою не менее лохматую голову – единственное, что торчало из-под ткани.

– Кажется, будет весело! Ты тоже не любишь читать, детка?

Ответить я не успела. Хотела молча тяпнуть его за шаловливую конечность, но припомнила урок от некогда любимого препода и стиснула зубы, буквально прикусив язык.

– Веселиться начнем прямо сейчас, – послышалось от двери.

В комнату влетел только что помянутый Русланчик. Он нес в руках ящик, где в ячейках удобно устроились бумажные кофейные стаканы с черно-белым изображением Кафедрального собора, из крышек торчали пластиковые трубочки.

– Есть будете небольшими порциями каждые три дня. Затем количество пищи увеличим, как и перерыв между приемами. Нам нужно выяснить оптимальное соотношение… составляющих компонентов.

– Почему не в штабе? Почему в логове охотников? – нетерпеливо вопросил русый.

– Ну что за вопросы, Борис? – хищно улыбнулся Русланчик. – Тут у вас больше мотивации. А у охотников возрастает чувство собственной важности. В штабе есть риск пропустить время приема. И много любопытных носов. Еды хватит на всех, но всему свое время.

– Развяжи! – завопила я, будто имела право приказывать главе вампиров, и пообещала вдогонку: – Буду паинькой.

– Конечно будешь, – строго отрезал Русланчик и бросил Северине: – Размотай.

Новенькие опасливо косились в мою сторону, пока надзирательница снимала тряпки. Одновременно Борис прокручивал пальцем стаканы прямо в подставке.

– «Паиньки» нет, – хохотнул он и нахально подмигнул мне.

– Любой, кто нарушит дисциплину или договоренность, останется без еды, пока я не решу, накормить его или оставить подыхать. Всем ясно? – опасно пропел Русланчик. – Следующая порция через три дня. Приятного аппетита.

Русланчик выхватил из рук Северины полотно, угрожающе потряс им перед моим лицом и скрылся за дверью, не проронив больше ни звука. В подвале воцарилось тяжелое молчание. Под любопытными взглядами сокамерников я слезла с койки и потянулась. Есть хотелось до белых мушек перед глазами, и даже со своего места я чуяла обалденный запах моченых яблок, квашенной капусты и прохладного аниса от густой кровушки из стаканчиков.

– Лиза, – представилась в приступе помутнения, иначе ни за что на свете не назвала бы нахалам свое имя. – Где там мой?

– Феликс, – высокомерно проронил темненький и подвинул всю еду к себе. – Тебе же сказали, Паинька, твоей порции нет и не будет.

Все трое, включая кудрявую девчонку, загоготали.

Ах так! И имена-то какие дурацкие, из рекламы кошачьего корма! Буду звать вас блохастыми! И тебя, драная выдра! Плевать, как тебя зовут.

Но разделить еду между собой дворняги не успели. Северина подскочила быстрее, чем они опомнились. Подставка со стаканами перекочевал к ней. Аппетитное содержимое звучно булькнуло, норовя расплескаться по кафельному полу, но пластиковые крышки спасли вампирский обед.

– Рита, – безэмоционально зачитала Северина и протянула еду кудрявой коротышке. – Борис и Феликс…

– Китикет! – пропела я, не удержавшись, и чуть было не ляпнула: «корм энергичных кошек». (Kitekat – марка кошачьего корма. В телевизионной рекламе еще с 90-х годов XXв часто звучала фраза: «Борис, китикет!»)

Северина застыла с растопыренными руками, крепко сжав стаканы. Парни замерли с раскрытыми ладонями. Борис отбросил челку назад и приоткрыл рот, Феликс склонил голову набок и прищурил и без того узкие глаза.

– Стоять! – рявкнула Северина, вскакивая со стула, и с силой плюхнула стаканы на стол. – Иначе голодными останутся все! И надолго!

Она смерила меня ледяным взглядом. Борис и Феликс медленно забрали у нее будто бы кофе.

– Северина, – прочитала вампирша на последнем. – Это мне. Руслан никогда не шутит, котятки.

– Он умеет, – припомнила я веселые лекции и от досады сжала кулаки. – Еще как…

– Говорит на полном серьезе, – перебила Северина, увеличив громкость. – И не повторяет дважды. Надеюсь, все поняли.

Я надула щеки, чтобы промолчать. А раздутый от воды живот нарушил образовавшуюся тишину протяжным пением на скорбной высокой ноте. Рита шумно пригубила напиток, добавив ярких акцентов в композицию.

– Недурно. Остыла, но не протухла.

– Умеешь ты испортить аппетит, Рит, – скривился Феликс.

И они отчего-то снова расхохотались.

Разве смешно? Или они веселятся специально, чтобы разозлить меня? Чтобы я полнее ощутила отчаяние, безысходность, слабость, зависимость от воли тюремщика.

Внутренности свело спазмом, и недавно выпитая вода вышла наружу так же, как и вошла – словно наждачкой по горлу.

– Эй! Алхимики, хреновы! – завопила Северина, подхватывая меня подмышки.

Глава 9. Неожиданные встречи

Алиса: погреб, съемная квартира

Время давно перевалило за полночь, а Радомир так и не вернулся. Я проснулась в погребе без окон, Мецтли сопела в ногах, Химичок уютно окопался под уголком пледа на груди. А телефон показывал одни тройки, так что я не сразу сообразила, что происходит.

– Неужели уснула на зачете? – пробурчала, протирая глаза. – Тьфу, я давно не студентка. И больше не аспирантка.

Кожу на плече немного стянуло, но боль отступила. Рана выглядела маленьким недоразумением – снадобье хорошо справилось с задачей. А я бросила хищный взгляд на баночку с его остатками, притулившуюся на столе.

– Биохимия всему голова! – пропела я, усаживая Химичка на плечо.

Сонная нега вмиг испарилась. Драная блузка полетела в мусорную корзину, я обмоталась пледом и, потирая руки, окунулась в мир атомов и молекул.

Гены охотника и волшебная мазь точно не умели вытворять чудеса. Материя в любых реакциях преобразовывалась только строго следуя закону сохранения энергии – единственному физическому закону, который никогда не нарушался и не вызывал сомнений. А значит, и дыра в моем плече затянулась без помощи волшебства, а с помощью объяснимых механизмов.

– Безумно увлекательно!

И я с головой погрузилась в интереснейшую головоломку. К шести утра погреб напоминал минное поле. Только теперь я поняла, почему в академии мне выделили большую одиночную лабораторию с двумя окнами – научный руководитель всегда подмечал масштаб бедствия при моей работе. Я заняла все имеющиеся склянки, заставила ими поверхности и пол и вознамерилась опробовать некоторые препараты на живых тканях.

– Ты и так странненький, – отмахнулась от Химичка, который сполз по руке на стол и царапал лапкой пузатую колбу. Я задумчиво уставилась на Мецтли. – А ты, подруга, спи спокойно. Возьму помидоры. Снятые с куста плоды обходятся без подпитки корней, в клетках продолжаются биохимические реакции. Более того, внутри созревает новая жизнь. К весне семена прорастут прямо в семенных камерах.

Не знаю, что поняла собака, но резво спрыгнула с дивана и ткнулась под него носом. Именно туда брат затолкал ящики с томатами. Мецтли поскребла лапой и ухватила зубами румяный бок. Во все стороны брызнул алый сок, морду украсили зеленоватые бусинки недоспелых семечек.

– Пчхи! – совсем по-человечески заявила Мецтли, но добычу не выпустила, пока не ткнула помидор прямо мне в руки.

– Будь здорова. – Я слегка опешила и заторможенно потрепала собаку по голове. – Ты умничка. И как поняла-то?

Мецтли снова чихнула, фыркнула и принялась облизываться. А я разрезала помидор, вдохнула маслянистый аромат кисло-сладкой мякоти и провалилась в очередную яму забвения – научные поиски, сродни творческому запою.

Очнулась только когда решила добыть немного собственной крови, чтобы понаблюдать действие препарата на ней. Вспомнила про кровь Тристана в холодильнике, про кровь Лизы, которую прихватила из вузовской лаборатории. Расстроилась, что еще не набрала крови Радомира, да и занялась совсем не тем, чем собиралась.

Ведь необходимо найти компонент, который так привлекает вампиров ко мне и брату!

– Радомир! Десять утра! – спохватилась я, суетливо закупорила пробирки и выскочила на лестницу, чтобы поймать сигнал мобильной связи. Трубку он не брал, а я в отчаянии кусала губы и набирала номер снова и снова. А в итоге плюнула и отправила сообщение в мессенджере.

Куда же ты подевался? Неужели обиделся на мои слова? Нет же, ты не злился перед уходом. Просил прощения и обещал вернуться с перекисью! Мы же планировали ночевать дома. Что-то случилось!

Легкая пушинка, которая всякий раз в присутствии Радомира щекотала в груди и приятно грела, ощерилась жесткими щетинками, царапнула ребра. Ноги налились тяжестью, во рту пересохло. Но прежде, чем бежать на поиски брата, стоило хотя бы переодеться.

Такси приехало достаточно быстро. Я заперла погреб и позвала Мецтли с собой.

– Пора привести себя в порядок и поесть, согласна?

Собака участливо фыркнула, будто разобрала каждое слово и проворно забралась в машину. За провоз пришлось доплатить. А я и не знала, что четвероногие друзья – камень преткновения между таксистами и владельцами собак, даже карманных. Но спорить не стала, очень уж хотелось поскорее добраться до съемной квартиры, которую мы теперь делили с Радомиром.

У подъезда я подождала, пока Мецтли сбегает по своим делам. Отсутствие блузки под пальто слегка нервировало, зато, когда кулон начал нагреваться, по коже сразу разбежались жгучие искорки.

Такое не пропустишь!

И пока я озиралась по сторонам, пальцы снова набирали номер Радомира. Балконные окна на нашем этаже выглядели целыми, кусты во дворе почти облетели и не спрятали бы за тонкими ножками даже исхудалого поганца. А потому мне мерещились тени за потертыми углами домов, на соседних крышах и под днищами припаркованных автомобилей.

– Домой! – скомандовала я собаке, зажмурилась и поскорее заскочила в подъезд. А попала в чьи-то жилистые пальцы. – Святое железо! Пусти!

Дверь захлопнулась, но темнота точно скрывала вампира. Кулон раскалился сильнее, готовый прожечь новую дыру рядом с арбалетной раной. Мецтли не ждала приказов, серым призраком проскользнула за спину нападавшему, только клацнули ее зубы перед тем, как ухватить его за ногу.

– Это Эб! Я с миром! – завопил он.

– Ага, нашел дурочку! – прорычала, выпутываясь из захвата, и с размаху ткнула гада здоровым плечом. Субтильный вампир устоял, но проход к лестнице освободился, и я поспешила наверх.

Запрусь и наемся чеснока! Чтобы им всем противно стало!

Несмотря на повисшую на голени собаку, Эб был проворнее меня и догнал около окна между первым и вторым этажом, ухватил за локоть и потянул на себя. Я нащупала в кармане ключи и с размаху заехала острым краем ему по щеке. Попутно задела керамический горшок с фиолетовой традесканцией. Он грузно стукнул меня по коленке, а затем с характерным дребезгом разлетелся на мелкие осколки. Влажные комья земли присыпали носки ботинок и терракот напольной плитки. Ветвистые побеги подъездной растительности расползлись по куче, словно вены по натруженным рукам.

Чтобы не завопить, я поджала губы и наморщила лоб. Эб осторожно отпустил меня, растирая щеку, которая ни капельки не пострадала.

– Больше всех досталось традесканции, – для чего-то прокомментировала я.

А Эб вдруг пошатнулся и будто только сейчас заметил Мецтли, не ослабляющую хватку.

– Бухгальер. Настоящий. Невидимый дух принимает любой облик?

– Ага. Ага. Нет.

– Лиза на территории охотников. Я кое-что узнал.

– Ик!

Да что ж такое? Теперь и при упоминании подруги будет случаться приступ икоты?

– Ты отличная собеседница, – похвалил вампир. – Но…

Пошатнулся и чуть было не свалил очередной горшок с подоконника, ухватился за стену, но рухнул на колени и пополз вверх по лестнице. Как раз в этот момент одна из дверей на втором этаже открылась. Соседка, вооруженная розовой пластиковой лейкой, разъяренно уставилась на кучку земли, жутковатое растение у меня под ногами и приготовилась проучить хулиганов.

Эб как раз дополз до площадки, как заправский котик, жаль, что не мяукнул, и попытался протиснуться мимо озверевшей женщины. Она тюкнула его лейкой по загривку.

– И-и-и, – жалостливо протянул поганец и приготовился протянуть ноги.

Но воинственная садовница не позволила ему так легко отделаться. Лейка наклонилась, и из тонкого носика потекла вода прямо за шиворот черной кожаной куртки с потертой меховой оторочкой.

– А-а-а-у-у-у! – уже ближе к кошачьему завыл Эб.

Мецтли проводила его скорбным взглядом. То ли она жалела Эба, наблюдая его мучения, то ли жалела, что не добила. Промокший вампир подволакивал покусанную конечность и настойчиво карабкался на следующий этаж. А соседка заметила меня в самом центре безобразия и ринулась навстречу.

– Да что же это делается?! – ожидаемо завопила она с истеричными нотками. – Милую девочку-соседку прогнала. Небритого мужика приволокла. С огромной псиной! На дорогущих «Теслах» каталась с другим. Теперь притащила третьего – вандала и пьяницу! Дальше-то что?

– Ик! – опешила я.

– Небось и учебу бросила? – добила местная сплетница.

А я на автомате кивнула, еще раз икнула, перешагнула через монструозное растение и выдала:

– Осталось спасти мир. Пойду, а то котик голодный.

Тьфу, Эб! Пора вытурить Эба из подъезда, пока он не свалился без чувств. А то придет в себя и подкрепится оскорбившей его достоинство теткой.

– Я подмету! – бросила, перегибаясь через перила уже с четвертого этажа.

Поганец дополз до моей двери и плюхнулся на коврик. Я ткнула его мыском ботинка, огляделась по сторонам и попыталась оттащить в сторону. Несмотря на внешнюю худобу, он оказался очень тяжелым. Я в отчаянии покосилась на лестницу и, сцепив зубы, кое-как перевалила бесчувственного вампира через порог квартиры.

Со мной два бухгальера и кулон. Уж с одним монстром точно справлюсь!

Пока он не очнулся, я срезала с балкона бельевую веревку и сунула под нос Мецтли.

– Слюнявь. Или как там это делается? Охотница-самоучка – это еще хуже, чем советы с мамского форума.

Времена, когда мы делили жилплощадь с Лизой постоянно всплывали в голове. Все-таки мне не хватало ее безбашенности и некоторой беспечности. Даже ее нарочитой вредности порой не доставало. Мой новый круг общения теперь действительно состоял из мужчин. Их внимание не заменяло женскую дружбу.

Мецтли охотно пожевала веревку и сложила к моим ногам. Я замотала Эбу руки и ноги, понадеявшись, что слюна бухгальера сдержит его лучше, чем незамысловатые узлы. Специальных и особо крепких я не знала. Оставила собаку сторожить пленника, а сама спустилась с веником в подъезд к разбитому горшку.

Моя помощь не понадобилась. Кровавая традесканция исчезла, пол блестел, словно вылизанный, и больше ничто не напоминало о недавней потасовке.

– Ну и ладно, – известила я Химичка. – У нас есть дела поважнее.

И, пока вампир не очнулся, отправилась в душ. А вместо строгой блузки выискала в недрах гардероба корсажный топ. Кулон опустился в ложбинку на груди и покалывал кожу – больше ему ничего не мешало даже после одевания.

Вот и хорошо, что последняя вещь из академического прошлого испортилась. Я – охотница! Не совсем на вампиров, скорее, на беспредел и на загадки собственного прошлого. Но это не мешало мне сменить образ. Давно пора. Кто бы что ни говорил, будто внешний вид не имел значения, но он напрямую отражал внутренний. Сегодня я прочувствовала это на себе. Больше никаких сорочек и безликих маек!

– Лилька никогда не пряталась за строгими рубашками, – пожаловалась питомцам. Хомяк сидел на спине у собаки, оба внимательно разглядывали мое глубокое декольте и обтянутые черными джинсами ноги. – А казалось, что и поучиться у нее нечему. Есть, еще как есть.

– Каждый человек, встреченный нами на жизненном пути, послан нам для чего-то, – нравоучительно прокряхтел из прихожей Эб. – Лиза не случайно унаследовала дар Ирис. Он был ей необходим. Именно ей.

– Невиданная щедрость, – огрызнулась я. – Моя лучшая подруга больше не человек.

– А кто же? Ты тоже не совсем обычная девушка.

– Я…

– Алхимик. Ты талантливы алхимик.

– С чего вдруг ты сменил пластинку? Еще пару дней назад ваша шайка собиралась выменять меня на Лизу. Думаешь, что польстишь мне, и я сама сдамся в плен?

– Ирис охотилась на студенческой вечеринке не потому, что собиралась наткнуться на арбалетный болт, – увернулся Эб от ответа. – Ее тянуло туда на грани между безумием и наваждением. Кровь того парня раззадорила группу. Твоя кровь привела нас в здание академии.

– Жажда. Голод. Развлекаетесь вы так. – Я пожала плечами. – Это не оправдание.

– Я и не собираюсь оправдываться за то, что ем, чтобы жить, за тело, которому годится только определенный вид пищи. Я о другом. Твоя кровь пахнет слаще, но Ирис укусила именно Лизу. У каждого свой путь.

– То есть, в нападении на студентов замешана моя кровь?

– Ты вообще слушала?

– Зачем ты меня караулил, Эб?

– Развяжи, – бросил он и замолчал. Я привалилась плечом к двери между прихожей и комнатой и приподняла брови. – Мне нужна твоя помощь, охотница, – признался вампир. – Если тебе небезразлична судьба Лиз.

– Лиз?

Эб молча закатил светлые холодные глаза, которые не сочетались с темными каштановыми волосами. Он весь выглядел несуразно. Ладони, как и ступни казались слишком крупными для его худобы.

– Я уже говорила, что ищу ее.

– Я ее нашел. Она у охотников. Мне не пройти. Но тебя ведь пропустят свои.

Не думала, что дождусь информации от восточной группы быстрее, чем от Тристана или Радомира.

– Не мои, – процедила сквозь зубы.

– Они торжественно передали Лизу группе, разыграли перед нами спектакль, а через несколько дней забрали. Натанг отнес ее им. Думаю, они хотят отделить дар Ирис. Изучить, разлить по пробиркам, законсервировать в формалине.