Текст книги "Наследие Росфилда. Город теней"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nasledie-rosfilda-gorod-teney-295983.jpg)
Автор книги: Лия Алистер
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Лия Алистер
Наследие Росфилда
Город теней
Мы попросили у Ада,
Избавить наш род от беды.
Он согласился и дал нам,
То, за чем мы пришли.
Сделка подписана кровью,
Придётся долги возвращать.
Сегодня нам жить разрешили.
Но завтра мы будем страдать.
![](i_001.jpg)
© Текст. Лия Алистер, 2024
© Художественное оформление. Дарья Грушина, 2024
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024
Часть 1
Единственный способ не утратить свой разум, когда всё вокруг превращается в безумие, – это что-то делать.
Глава 1
Семейные узы и макароны с сыром
Утопленник. Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидела парня, стоящего посреди моей ванной комнаты. Его одежда была мокрая, в глазах стоял животный ужас, а кожа казалась мертвенно-бледной.
Минуту назад я пришла сюда, чтобы принять ванну, и никак не ожидала встретить здесь молчаливого незнакомца. Сначала я хотела закричать, убежать или схватить что-нибудь тяжёлое, чтобы отбиться. Но меня парализовал страх. Лёгкие свернулись, не давая сделать вдох. Ноги и руки онемели. Поэтому я просто стояла и молча наблюдала за парнем, а он наблюдал за мной.
Даже когда он сделал шаг в мою сторону, я не пошевелилась. Тело отказывалось мне подчиняться. Я словно видела сон наяву, не принимая в нём непосредственного участия. Пространство поглощала тьма. Вокруг нас стояла мёртвая тишина, и лишь в моей голове звенела фраза: «Смерть – это только начало». Четыре слова повторялись вновь и вновь, болезненно высекаясь подкоркой.
Парень прошёл мимо меня и залез в ванну с пеной, которую я наполнила для себя, а затем с головой ушёл под воду. Так быстро, что я и глазом не успела моргнуть.
Стряхнув оцепенение, я подлетела к ванне и полезла за ним. По локоть запустила руки в воду, игнорируя отвращение и страх. Но ванна оказалась пуста. Утопленник исчез.
Паника лавиной обрушилась на меня, и я закричала. Истошный крик пронёсся по стенам и ударил меня в грудь, заставляя действовать. Выбежав из ванной, я помчалась к двери, чтобы позвать на помощь. Но внезапно моя комната закружилась, ноги заплелись, и я, потеряв равновесие, упала на пол.
А затем мир погас.
* * *
Распахнув глаза, я руками сжала рот, пытаясь предотвратить очередной крик. Каждая клеточка моего тела пульсировала, по коже струился пот, голова звенела от напряжения.
Тише, Джуди, это всего лишь сон…
Я уверяла себя, что всё в порядке, но всё равно не могла избавиться от всепоглощающего чувства страха. Он был таким осязаемым, что казалось, я могу дотронуться до него рукой.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Резко сев, я обхватила голову дрожащими руками. Тёмные силуэты и жуткие образы всё ещё мелькали перед глазами, вызывая панику и тревогу. Оглядевшись, я поняла, что сижу на полу. Какого чёрта?
Отогнав от себя страх, я решила найти этому рациональное объяснение.
Лунатизм.
Я просто ходила во сне.
Джуди, ты просто ходила во сне.
Поднявшись с пола, я села на кровать и прикрыла глаза, пытаясь отдышаться.
После гибели брата кошмары стали неотъемлемой частью моей жизни. Каждую ночь я оказывалась в ловушке собственного разума, осознавая, что покой и безопасность – всего лишь иллюзия. Сэм умер двенадцать месяцев назад. Этот год, полный недосказанности и боли, стал для меня настоящим испытанием. Я старалась смириться с потерей. Погружалась в учебу, писала заметки для школьной газеты, заводила новые знакомства. Даже посещала психолога, пока не поняла, что многозначительное молчание и краткие советы в конце сеанса мне не помогут. Но каждый мой шаг навстречу спасению был напрасен. Чем больше я пыталась отвлечься, тем больше ощущала пустоту. Под моими ногами будто разверзлась пропасть, и я не имела ни малейшего понятия, как из неё выбраться.
Проклятье.
Я вытерла мокрые от слёз щеки и достала дневник из-под подушки. Психолог однажды сказал мне, что сны, перенесённые на бумагу, перестают быть пугающими. Поэтому я старалась записывать их сразу же после пробуждения.
«Дорогой дневник, сегодня 13 сентября 1998 года.
Мне приснился парень…»
Я вздрогнула, когда раздался мамин голос, доносящийся с первого этажа:
– Джуди, спускайся ужинать.
– Надеюсь, не макароны с сыром, иначе меня стошнит, – бросила я, забыв о картонных стенах, пропускающих через себя каждый шорох.
– Ты что-то сказала?
– Минуту!
Быстро записав свой сон, я вернула дневник под подушку и спустилась вниз.
Столовая встретила меня полумраком. Шторы в нашем доме не открывались со времён похорон. Лампы в хрустальной люстре перегорели или же просто отказывались для нас светить, а висящие над столом бра едва справлялись со своей задачей. Не удивляйтесь, мы привыкли жить в полутьме. Она скрывала виноватые лица, пустые бутылки, валяющиеся под столом, и нелюбовь, сквозящую во взглядах.
Я села за стол спиной к зажжённому камину. Мне нравилось ощущать жар, проносящийся волнами по телу. Он напоминал мне об уюте, который давно забыл дорогу к этому дому. Мой взгляд зацепился за фотографию Сэма в белой рамке, висящую напротив стола. Раньше мне казалось, что на снимке брат искренне улыбается. Но в последнее время я вижу лишь взгляд исподлобья и злую ухмылку. Умер я, а не живёте вы – вот что сообщают мне его насмешливые глаза.
Я мысленно поставила галочку в графу «Выбросить эту чёртову фотографию».
Мама вышла из кухни с кривой улыбкой согрешившей монашки: что-то среднее между нарочитой скромностью и необузданным распутством. В руках она держала фарфоровую чашу, и я точно знала её содержимое. Каждый день на протяжении года она готовила одно и то же. Любимое блюдо Сэма – грёбаные макароны с грёбаным сыром.
– Джуди, мне кажется, что я слышала, как ты кричала, – мама присела напротив меня, поставила чашу на середину стола, а затем налила в свой бокал белое вино. По моим подсчётам, в ход пошла вторая бутылка. – Снова приснился кошмар?
– Да.
– Надо возобновить сеансы с психологом.
Я не ответила.
Задержав дыхание, я положила макароны в свою тарелку. Есть я их не собиралась. Впрочем, как и мама, её тарелка всегда оставалась пуста.
– Приятного аппетита, – улыбнулась мама.
Сомневаюсь.
– Спасибо.
– Как дела в школе?
Я подняла на неё вопросительный взгляд:
– Тебя на самом деле это интересует?
– Иначе я бы не спрашивала, – ответила она ласково, но с ноткой безразличия.
– Всё отлично, – солгала я.
– Славно.
Я уткнулась в тарелку, мама – в бокал. Повисшую между нами тишину разбавлял скрежет вилки по фарфоровой посуде. Этот звук уже успел стать своеобразным лейтмотивом наших унылых вечеров.
– Где папа? – спросила я, не поднимая взгляд. – Он придёт на ужин?
Отец уже больше полугода не присутствовал на ужинах, но я всё равно каждый раз задавала маме этот вопрос. И она каждый раз отвечала:
– Не знаю.
Обычно я заканчивала разговор на этом моменте, но сегодня решила продолжить. Сама не знаю почему. Может, я просто хотела вывести её хоть на какие-нибудь эмоции?
– Тебе не интересно, где он находится? – я демонстративно перевела взгляд на настенные часы, а затем на маму. – Его рабочий день давно закончился.
Росфилд окружает густой непроходимый лес. Каждый третий житель этого города трудится на деревообрабатывающем заводе, которым управляет мой отец. Благодаря ему мы с Сэмом никогда ни в чём не нуждались, а мама ни дня в своей жизни не работала. Раньше папа приходил домой не позже семи вечера, но в последнее время он стал задерживаться на работе допоздна. Точнее, до полуночи.
– Мне все равно, где твой папаша, – последнее слово она выплюнула, словно яд. – Если хочешь, можешь сама позвонить ему и спросить, где, чёрт побери, он находится.
Другого ответа я не ожидала.
Пока я пыталась найти в себе силы жить дальше, брак моих родителей трещал по швам. Не зря слово брак имеет два значения. Мама день за днём опустошала винный погреб, а папа приходил домой только переночевать. Выбор у него небольшой: раскладное кресло в кабинете или диван в гостиной. Вход в родительскую спальню был для отца закрыт. От нашей семьи осталась лишь общая фамилия, и я не понимала, почему мы до сих пор живём под одной крышей.
После короткой паузы мама вновь заговорила:
– Он каждый божий день выносит мне мозг, – она приложила палец к виску и тяжело вздохнула. – Не могу поверить, что прожила с этим человеком почти двадцать лет…
Мои брови полезли на лоб.
– Он тебе? – переспросила я, не сдержав злую улыбку. – Шутишь?
– На что ты намекаешь, Джуди? – нахмурившись, мама вгляделась в моё лицо. – Думаешь, что проблема во мне?
– Я намекаю на хорошего психиатра, мам.
Она несколько долгих секунд смотрела на меня с плохо скрываемым раздражением, а затем сделала очередной глоток вина и сквозь зубы произнесла:
– Ты уже взрослая девочка и должна понимать, что в отношениях между мужчиной и женщиной бывают кризисы!
– Разведитесь, – я старалась говорить спокойно, хотя в моих венах закипала кровь. – Хватит мучать друг друга.
Хватит мучить меня!
Мама одним глотком осушила бокал и встала из-за стола.
– Ты копия своего отца! – крикнула она, взмахнув руками. – Эгоисты! Думаете только о себе, а о моих чувствах кто-нибудь хоть раз спросил?!
Развернувшись, она вышла из столовой, оставляя последнее слово за собой.
Мой рот округлился от изумления.
Я вскочила со стула и последовала за мамой в гостиную, сжимая кулаки.
– Мы не договорили!
– Я устала. Оставь меня в покое, Джуди. Пожалуйста.
– Чёрта с два!
Мама легла на диван, взяв перед этим бокал красного вина, который дожидался её на журнальном столике.
– Ты весь день сидишь дома, смотришь свои идиотские сериалы и уничтожаешь вино по акции, – злость пробрала меня до кончиков пальцев. – От чего ты устала, а?
В гостиной звучала опера Моцарта, заглушая мой голос. Мама любила отключаться под классическую музыку. За год я выучила все композиции Моцарта, Шопена, Вивальди, Брамса и Чайковского. Я знала, что до конца своих дней буду их ненавидеть. Они ассоциировались у меня лишь с матерью, еле стоящей на ногах.
– Да чтоб тебя, Клэр! – прозвучал грубый голос за моей спиной.
Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял папа. Мятая рубашка, коричневый потёртый портфель, трёхдневная щетина и бесконечно уставшие глаза. Удивительно, но из нас троих он единственный, кто всё ещё оставался на плаву.
– Привет, – я переступила с ноги на ногу. – Ты сегодня рано…
Папа перевёл взгляд на меня и вздохнул.
– Я ненадолго.
– Поужинаешь?
Нам приходилось перекрикивать «Волшебную флейту», чтобы услышать друг друга.
– Перекусил на работе.
– Как прошёл день?
– Как обычно, – он подошёл к магнитофону и выдернул провод из розетки, погружая комнату в гнетущую тишину. – Ты как?
– Нормально, – пожала плечами я.
Папа кивнул, прошёл мимо меня и встал перед мамой, давая понять, что наш диалог окончен.
Родители будто сговорились. Мне иногда казалось, что они живут в собственном мире, где их проблемы и заботы являются единственной реальностью. И в этой реальности места для меня нет.
– Джуди, иди в свою комнату, – скомандовал папа, не взглянув на меня. – Мне нужно поговорить с твоей матерью наедине.
«С твоей матерью», – это прозвучало так, словно она для него посторонняя женщина.
Я не сдвинулась с места.
– Правильно, Джуди, – фыркнула мама. – Не позволяй собой помыкать.
Папа тяжело вздохнул, а затем одним резким движением стянул маму с дивана.
– Завязывай, Клэр, – его лицо покраснело от злости. – Какой пример ты подаёшь дочери?!
– Убери руки, – закричала мама, отталкивая его от себя. – И не смей приближаться ко мне!
В моей груди вспыхнула жгучая боль, словно чья-то невидимая рука сжала моё сердце. Мне хотелось закричать, но я молчала, потому что знала: в этом доме меня никто не услышит.
– Знаешь, почему я прихожу домой после полуночи? – спросил отец.
Мама подняла на него презрительный взгляд.
– Не хочу видеть, как мать моих… моего ребёнка превращается в животное.
– Может, расскажем Джуди, кто из нас на самом деле является животным?
– Закрой рот, Клэр! – процедил он.
Я смотрела на ссору родителей, как на сцену в немом кино. Один актёр оживленно жестикулировал, второй корчил презрительную гримасу, упирая руки в бока. Они были совершенно непохожи друг на друга. Различия были видны в их жестах, в выражениях лиц и даже в том, как они стояли друг напротив друга. Поверят ли зрители, что на самом деле это муж и жена, прожившие двадцать лет в счастливом браке? Я ждала, что вот-вот раздастся голос режиссера «Стоп! Снято!» и аплодисменты съёмочной группы, поражённой правдоподобностью игры.
Но громкий рык отца вернул меня в реальность.
– Выпей хоть всё вино в этом городе, – он смотрел на маму с отвращением. – На здоровье.
– Так и сделаю, ублюдок, – ответила мама с улыбкой, а затем выплеснула содержимое своего бокала на папину белую рубашку. Красное вино, словно кровь, растеклось по его груди.
– У тебя совсем крыша поехала? – отец оттолкнул её обратно на диван и направился в сторону своего кабинета. – Паршивая сука.
Мои руки затряслись, а горло сжалось. Я перевела взгляд на маму. По её щекам текли слёзы, а по рукам – вино.
– Уйди, Джуди, – сказала она в перерыве между всхлипами. – Поднимись в свою комнату!
На мгновение я замерла.
Внутренний голос подсказал: «Беги!»
Именно так я и поступила.
![](i_002.jpg)
Глава 2
Дом, от которого отказалась даже душа
Я выскочила в прихожую, схватила первую попавшуюся куртку и вылетела на улицу. Моё сердце колотилось о грудную клетку, в горле застрял ком. Горячие слёзы катились по щекам, догоняя друг друга. Боль топила меня изнутри, заливаясь в лёгкие, как в утопленника вода. Я ненавидела маму, ненавидела отца, ненавидела себя.
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Это слово, будто заевшая пластинка, повторялось в голове, пока я бежала, не разбирая дороги, набирая скорость всё больше и больше.
Я вдыхала аромат прошедшего дождя, сырой земли и увядающей зелени. Холодный ветер хлестал меня по щекам, каштановые волосы развевались в разные стороны. Прибавив скорость, я свернула на Северную улицу. Район не самый благополучный, но зато я была уверена, что не встречу ни одного знакомого.
Мимо проносились здания, люди, машины. Краски смешивались, лёгкие горели, ноги подкашивались. Звуки сливались в какофонию, давящую на виски.
Мимолётное ощущение свободы захватывало дух.
Я бежала из последних сил, чувствуя, как в глазах начинает темнеть. Казалось, ещё чуть-чуть, и я взлечу, а затем…
Силы окончательно покинули меня.
Бок пронзили острые иглы, и я перестала что-либо видеть из-за удушливой пелены. Мне на секунду показалось, что земля под моими ногами завибрировала. Резко притормозив, я упала на чью-то лужайку, сминая под собой влажный газон.
Несколько минут я лежала неподвижно, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Ночное небо Росфилда низко нависало надо мной, даря ощущение спокойствия и умиротворения. Я попыталась ему улыбнуться, но с моих губ вырвался лишь слабый стон. Переведя взгляд левее, я заметила полную луну, властную и завораживающую. Мы смотрели друг на друга в упор, пока вокруг нас в хороводе плясали звёзды. Я наслаждалась этим видом, оглушительной тишиной и упоительной вечерней прохладой.
Лежа на чужом участке в грязной траве и в полном одиночестве, я наконец нашла покой.
Я прикрыла глаза. Внезапно рядом со мной раздались женские голоса. Они звучали глухо, словно доносились из-за стены. Я невольно прислушалась.
– Что это?
– Подарок.
– Извини, я не могу его принять.
– Джуди, с помощью него ты обретёшь смысл жизни.
Я распахнула глаза и рывком оторвала голову от земли. Мне послышалось или одна из девушек только что произнесла моё имя? Я нерешительно обернулась, пытаясь подавить вдруг охватившую меня панику. Рядом никого не оказалось, хотя секунду назад я отчетливо слышала голоса.
![](i_003.jpg)
Вздрогнув, я почувствовала, как холод пробрал меня до костей.
Я провела здесь не больше пяти минут, но это место перестало приносить мне успокоение. Туман сгустился, тишина зазвенела в ушах, а звёздное небо стянуло с себя маску и превратилось в чернильную бездну. Всё вокруг казалось застывшим во времени. Безжизненным.
Я вскочила на ноги и попятилась к дороге.
Боже…
От вида дома, что предстал передо мной, по позвоночнику пробежал холодок. Особняк был окружён мглой и бледным светом луны. Он казался потрёпанным, заброшенным, зловещим. Окна были затянуты пылью, крыша наклонена, а входная дверь слегка приоткрыта, словно кто-то приглашал меня зайти внутрь. Меня несколько раз передёрнуло от страха. Я знала этот город как свои пять пальцев. В Росфилде не было заброшенных домов.
На нетвёрдых ногах я обернулась к дороге. И потеряла дар речи.
Улица была совершенно пуста. Не было ни людей, ни машин, ни света в окнах. Соседние дома утопали во мраке, будто преклоняясь перед зловещим особняком.
Липкое чувство страха пробралось под кожу.
– Джуди, ты сходишь с ума… – проговорила я вслух, надеясь разрушить пугающую тишину. Мой голос эхом пронёсся по улице, словно я находилась в закрытом пространстве под огромным куполом.
Паника лавиной обрушилась на меня, и я сделала то, что должна, – побежала прочь.
Но это проклятое место не отпустило меня.
Запнувшись об корягу, я полетела вниз. Колено пронзила тупая боль. Я вскрикнула, попыталась встать, но поскользнулась на мокрой траве и вновь упала на землю.
Страх моментально сковал тело. Пульс разогнался с бешеной скоростью, голова закружилась. Пространство сжалось вокруг меня, похоронив надежду на спасение. Закрыв глаза, я уткнулась носом в траву, пытаясь вспомнить, как правильно дышать.
Рядом начал завывать ветер, создавая жуткие образы в моей голове. Ледяные порывы ударяли в спину и забирались под одежду, желая прогнать незваного гостя.
Я закрыла ладонями уши и начала считать.
Один…
Два…
Три…
Четыре…
Пять…
Постепенно на смену страху пришёл гнев. Он придал мне сил. Открыв глаза, я вновь осмотрелась. Ветер притих, небо наклонилось ещё ниже. Особняк притаился в тени, словно хищник, выслеживающий жертву. Опершись ладонями на землю, я попыталась встать и в этот момент заметила сверкающий предмет, выглядывающий из заросшей травы.
Я медленно поднялась на ноги и вместо того, чтобы бежать отсюда сломя голову, подошла к находке. В траве лежал серебряный кулон. Он был похож на солнце с изогнутыми лучами. Удивительно, как в этой непроглядной тьме я смогла его заметить?
Подняв украшение, я провела пальцами по его шершавой поверхности. На нём была выгравирована спираль, а на ней странные символы, напоминающие старинные руны. Кулон выглядел необычно, но совершенно пленительно. Он будто был создан в прошлом столетии. Я долго не могла оторвать от него глаз, но очередной порыв ветра привёл меня в чувство и заставил вспомнить, где я нахожусь. Убрав кулон в карман, я судорожно осмотрела себя: колено разбито, куртка и джинсы в грязи, ладони в ссадинах. Браво, Джуди! Ты сорвала джекпот!
![](i_004.jpg)
Отряхнувшись, я несколько раз моргнула, чтобы избавиться от чёрных искр, летающих перед глазами, а затем пошла в сторону дороги.
Когда заброшенный особняк остался позади, меня вдруг охватило странное чувство – смесь тоски и облегчения. В мыслях закрались подозрения. Почему я раньше никогда не видела этот дом? Может, он плод моего воображения? Что, если я до сих пор сплю в своей комнате?
Нет. Это уже паранойя.
До крови закусив губу, я обернулась, чтобы развеять последние сомнения.
И моё сердце пропустило удар.
На покосившемся крыльце кто-то стоял. Из-за темноты невозможно было разобрать, женщина это или мужчина. Но одно я знала наверняка: хозяин особняка смотрит прямо на меня.
Глава 3
Непростые разговоры: путь к мастерству
До дома я добралась быстро. Меня подгонял страх.
Отца след простыл. Мама спала в гостиной на диване. «Монтесума» Вивальди звучала из старого магнитофона, наполняя комнату протяжными звуками скрипки. Проходя мимо проигрывателя, я выключила музыку.
Поднявшись в свою комнату, я стянула с себя грязную одежду. И замерла. Через приоткрытую дверь я заметила, что ванна до краёв наполнена водой. Воспоминания о кошмаре заиграли новыми красками. Приложив ладони к лицу, я постаралась мыслить рационально. Возможно, я на самом деле собиралась принять ванну. Я прошла вперёд и прикоснулась к воде. Отметила, что она холодная и мыльная. Значит ли это, что утопленник мне не приснился? Реальность и сон смешались. Меня затошнило. Я дёрнула за цепочку, чтобы спустить воду, а сама отправилась в соседнюю комнату.
Спальня родителей была просторной, но пустой и холодной. Жёлтые стены поблекли, окна были плотно завешаны серыми портьерами. Кровать, стоящая в центре, была не застелена, словно ей давно никто не пользовался. Когда я открыла дверь ванной, в нос ударил запах сырости. Включив свет, я осмотрелась. Полотенца валялись в куче, на туалетном столике была разбросана дорогая косметика, а фикус, стоящий в углу, завял. Когда-то мама с помощью комнатных растений пыталась создать в доме уют, теперь засохшие цветы были ещё одним горьким напоминанием из прошлого.
Забравшись в душ, я включила горячую воду. Раны саднили, а голова всё ещё шла кругом. Ощущение было такое, словно я несколько часов каталась на американских горках.
Кое-как вымывшись и наспех обработав раны, я натянула на себя полосатую пижаму, которую мама подарила мне на позапрошлое Рождество, и вернулась в свою комнату. Здесь, как и во всём доме, царил полумрак. На прикроватной тумбочке горел ночник, наполняя пространство мягким желтоватым светом. Я подошла к окну и приоткрыла его, запуская в комнату прохладный вечерний воздух.
Прислонившись лбом к холодному стеклу, я выдохнула. Мысли разбегались в разные стороны. Перед глазами то и дело всплывали фрагменты прошедшего вечера.
Да что это со мной происходит?
Вспомнив о кулоне, я бросила взгляд на куртку, висящую на стуле. Моя рука потянулась к карману, но остановилась в воздухе. Нет! На сегодня впечатлений достаточно.
Я забралась в кровать и, укрывшись с головой одеялом, попыталась уснуть.
* * *
На следующий день я проснулась под раздражающий звон будильника. Отключив его, я прислушалась. Тихо. Иногда крики родителей будили меня по утрам. Мама специально просыпалась пораньше, чтобы проводить папу на работу. Он выходил из дома морально уничтоженным, а она праздновала свою маленькую победу бокальчиком вина и ложилась спать.
Встав с кровати, я подошла к зеркалу и в ужасе взглянула на своё отражение. Волосы отросли ниже лопаток, под голубыми глазами темнели синие круги, а из-под кожи торчали рёбра. Из-за постоянных укусов губы распухли и приобрели неестественный красный оттенок, выделяющийся на бледной коже. Как сигнал SOS.
Я выглядела отвратительно.
И чувствовала себя так же.
Чтобы скрыть болезненную худобу от посторонних глаз, я надела широкие джинсы и объёмную белую футболку. Несколько лет назад директор отменил школьную форму, и теперь это скандальное решение играло мне на руку. Пудрой цвета слоновой кости я замаскировала синяки под глазами. Затем собрала волосы в высокий хвост и нацепила на руку часы, чтобы не теряться во времени, что в последнее время часто со мной случалось. Взглянув на себя в зеркало, я заметила, как передние пряди выбились из прически, обрамляя лицо. Я попыталась вставить их на место, но после нескольких неудач махнула рукой. Закинув рюкзак на плечо, я достала из кармана грязной куртки кулон и вышла из комнаты.
Если бы вы спросили у меня, что я ненавижу больше: шоколадные шарики на завтрак или макароны с сыром на ужин, то я бы впала в панический ступор. Оба блюда прочно укрепились на первых местах в моем личном стоп-листе. Вы угадали, если подумали, что хлопья с молоком – ещё одно любимое блюдо Сэма. На кухне у нас хранилось около тридцати пачек Nesquik. Мама каждый день ходила в магазин за вином, макаронами и хлопьями. Первое для себя, остальное – для умершего сына.
Спустившись вниз, я замерла посреди столовой, утопающей в аромате свежесваренного кофе.
Это что-то новенькое. Точнее, забытое старое.
В центре накрытого стола сидела мама. Она была одета в брючный изумрудный костюм, под цвет своих глаз. Её волосы были аккуратно уложены, а на лице виднелся лёгкий макияж. Вместо бокала в руках она держала фарфоровую чашечку, предназначенную для эспрессо.
Мама подняла на меня взгляд и улыбнулась. Я моргнула от удивления. Между нами повисла тишина, прерываемая лишь шумом проливного дождя, стучащего по окнам. Я, как и любой другой житель Росфилда, привыкла к вечной непогоде. Солнце было редким гостем в нашей местности. Наверное, ему было лень лишний раз докатываться до городка, находящегося на полпути в никуда.
– Доброе утро, – наконец прервала молчание мама. – Я приготовила сэндвичи с арахисовой пастой. Тебе налить кофе?
Я попыталась ответить, но все слова застряли в горле. Меня можно было сравнить с оглушённой рыбой, выброшенной на берег. Думаю, она и чувствует себя точно так же: потеряно и уязвлено.
– Джуди? – голос мамы приобрёл недовольный оттенок. – Ты в порядке?
Присев напротив неё, я сделала глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мама провожала меня в школу и готовила завтрак. Обычно я давилась хлопьями в одиночестве.
– Мы в параллельной реальности, что ли? – спросила я охрипшим голосом.
Облокотившись на стол, мама наклонилась ближе, сокращая расстояние между нами. От неё исходил цветочно-фруктовый аромат Acqua di Gio Giorgio Armani. Этот парфюм подарил ей отец на позапрошлое Рождество.
– Я вижу, как ты мучаешься, но… – она взяла меня за руку и сжала мои пальцы. – Потерпи ещё немного. Скоро всё закончится, Джуди. Обещаю.
– Что?
– Я всё исправлю, и мы с тобой начнём новую жизнь.
– Прежде чем начинать новую жизнь, нужно со старой разобраться.
– Ох… – выдохнула она и опустила взгляд на чашку с кофе.
За прошедший год мама сильно постарела. Её ярко-зеленые глаза потухли, морщинки под глазами углубились. В тёмных волосах выделялись седые пряди, а из-под бледной кожи проступали ниточки серо-голубых вен. Мама выглядела старше своих лет. Отец говорил, что это последствие алкогольной зависимости. Но я знала, что её разрушило не вино, а вина. Вина за то, что она не уберегла своего единственного сына.
– Джуди, я знаю, что в последнее время мы отдалились друг от друга…
– Неужели ты вспомнила, что у тебя есть дочь? – перебила я, отдёргивая руку.
– Я никогда не забывала, – она на мгновение замерла. – Ты просто не представляешь, что мне пришлось пережить!
Мама вновь потянулась ко мне, но я успела вовремя отпрянуть.
– Рассказать тебе, что пережила я?
– Я всё понимаю, но и ты должна войти в моё положение.
Я почувствовала, как во мне начала подниматься волна злости. Мама всегда ухитрялась занять позицию жертвы.
– Поверить не могу! – воскликнула я. – Ты всегда ищешь виноватых, перекладываешь ответственность на других, но пора бы уже научиться самой отвечать за свои поступки.
– Джуди, – она выставила ладони вперед, словно отгораживаясь от моих слов. – Я просто прошу дать мне шанс всё исправить…
– Попробуй, – хмыкнула я. Мама уже несколько раз обещала мне, что всё наладится, поэтому я давно перестала верить её словам. – Но я не думаю, что этот чёртов год сотрётся из моей памяти!
– Ну сколько можно! – выпалила она, ударив кулаком по столу. – Поверь, я чувствовала себя не лучше все эти дни…
Я встала со стула, поняв, что этот разговор ни к чему не приведёт. Пытаясь услышать друг друга, мы вновь зашли в тупик.
– Тебе нужна квалифицированная помощь, мам.
Лицо мамы вдруг сделалось холодным, а взгляд злым. Она посмотрела мне в глаза и медленно произнесла:
– Я в состоянии справиться со своими проблемами самостоятельно.
– Сомневаюсь, – я обессилено покачала головой и пошла в сторону выхода.
– Я еду подавать заявление на развод.
Я замерла на месте, теряя дар речи.
– Именно об этом я хотела с тобой поговорить, – добавила мама.
– Папа знает? – после секундного оцепенения спросила я.
– Ещё нет, но я поговорю с ним, как только выдастся подходящий момент… Так будет лучше. Для всех нас.
– Ты не получишь от меня ещё один шанс, но я дам тебе последний, – я взглянула на маму из-под полуопущенных век, глаза жгло от накапливающихся слез. – И если ты им не воспользуешься, то потеряешь ещё и дочь.
* * *
Небо густело, обещая новую порцию дождя. Дорожная пыль клубилась, под ногами шуршали опавшие листья, где-то вдалеке слышались глухие раскаты грома. Ледяной ветер загонял учеников в старинное здание первой общеобразовательной школы имени Арчибальда Ривера.
В Росфилде было всего пять школ. Наша считалась элитной, и, наверное, поэтому у неё было такое длинной название. Арчибальд Эдвард Ривер был первым городничим Росфилда, пока его не сменила династия Бойеров, которая занимает пост главы города уже несколько десятилетий подряд.
В Росфилде власть до сих пор передавалась по наследству. Закон прост: тебе никогда не стать мэром, шерифом или окружным прокурором, потому что у них есть дети. А если твой отец работает на деревообрабатывающем заводе простым рабочим, то для тебя, твоих детей и внуков там уже уготовано местечко. Девушкам было проще, главное иметь симпатичное лицо и выйти поудачней замуж. Моя мама была тому примером, именно она разорвала замкнутый круг столяров и шлифовщиков, связавшись с сыном владельца деревообрабатывающего завода.
– Джуди! – звонкий голос вырвал меня из раздумий. – Подожди меня!
Я обернулась.
По каменным ступеням поднималась Моника. Из-под жёлтого плаща выглядывала красная юбка в клетку и белая блузка с глубоким вырезом. Её чёрные волосы были уложены в сложную прическу, напоминающую Джулию Робертс в фильме «Коматозники», а в ушах висели цыганские серьги-кольца. Моника являлась одной из тех девушек, на которых стоит только взглянуть, чтобы понять, что в их жизни всё всегда идёт по плану.
– Ты перепутала, – улыбнулась я. – Это всего лишь школа, а не площадка для проведения конкурса красоты.
– Ходят слухи, что сегодня химию нам будет преподавать хорошенький практикант, – она наконец поднялась на верхнюю ступень и поцеловала меня в обе щеки, помечая ярко-красной помадой.
– Ты решила сорвать урок?
– Не сорвать, а разнообразить, – подмигнула она.
Внезапный порыв ветра ударил Монику в спину, и она пошатнулась.
– И зачем я всё утро мучилась с причёской?
– Ты вылила на свои волосы столько лака, что их даже смерч не возьмёт, – ответила я, глядя на её застывшие локоны. – Химик это точно оценит.
Моника сложила руки на груди и посмотрела на меня так, словно ей захотелось выругаться. Через мгновение её взгляд смягчился, а рот слегка приоткрылся.
– Ты что, заболела? – спросила она настойчиво-заботливым тоном.
– Я не успеваю за ходом твоих мыслей.
– У тебя температура? – тыльной стороной ладони Моника дотронулась до моего лба. – Бледное лицо, красные глаза… я знаю эти симптомы. Сама недавно слегла с гриппом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?