Читать книгу "Та, что любить не могла"

Глава 8. Небо. Самолет. Девушка

Его ладонь не мягкая, а скорее жесткая, даже шершавая. Помню, у бывшего были очень ухоженные руки, а моего попутчика они совсем другие. Я бы сказала, по– настоящему мужские.

– Индира? – повторяет мое имя. – Как Индира Ганди?

На серьезном лице мужчины появляется легкая улыбка и совершенно неожиданно у меня за грудиной печь начинает – приятно так, словно Аннушка уже разлила масло. Помня о правилах хорошего тона, убираю руку и кладу ее на колено.

– Да, можно сказать и так, – посмеялась я. – На самом деле, в пятьдесят пятом году Индира Ганди впервые посетила Советских Союз вместе с отцом, и они заехали в Алма– Ату на денек. Она стала так популярна здесь, что мамы стали называть дочек Индирами. И кажется, это уже наше, казахское имя.

“Индира, остановись!” – мой разум уже звонит во все колокола. – “Ему эта информация вообще не нужна. И не улыбайся так явно”.

– Очень интересно, – и все– таки у него есть акцент. Иностранец, но не могу разобрать откуда. – Это как раньше называли мальчиков Марсами и Энгельсами?

– О да, – как девчонка заправляю длинную прядь за ухо. – Или Мэлсами. Это “Маркс. Энгельс, Ленин, Сталин”. Только любовь к революционерам прошла, а дети остались.

Роберт вдруг негромко засмеялся моей не очень удачной шутке, а я еще раз мысленно себя отругала и приказала быть более сдержанной. Ну мужик и что? Можно подумать, ты раньше их никогда не видела?

Да в-то и дело, что видела, разговаривала, даже работала с ними. И необъясним мой неожиданный трепет и волнение перед соседом. Нам предстоит полтора часа лететь бок о бок, а мне уже страшно.

– Простите, я уловила легкий акцент. Откуда вы к нам? – путь будет обычная, ни к чему не обязывающая беседа.

– Из Германии, а точнее из Мюнхена, – отвечает он, глядя на меня и положив руку на подлокотник.

Успеваю разглядеть темные волосы и полоски вен на сильных руках. Его круглые рельефные плечи я заметила, как только он сел рядом – значит, качается, спортом занимается. Молодец. Энергетика от него бешеная и я слегка отстраняюсь в страхе, что меня снесет. Не помогает – от него исходят странные вибрации и это такое незнакомое ощущение, которое я не испытывала ни с одним человеком, даже с бывшим мужем в период влюбленности.

– Но у вас отличный русский, – восхищенно замечаю. – Вы учили его в университете?

– Спасибо, но нет, – усмехается он. – Я на нем говорю с рождения. На самом деле я родился здесь, в Алма– Ате, – говорит он старое название. – А в 94– м мы с мамой и бабушкой эмигрировали в Германию.

– Репатриация?

– Она самая. Мама очень хотела уехать, бабушка очень хотела остаться, – откровенно признается он и уголки его губ заметно дергаются.

–как интересно. Почему?

– Бабушка из Поволжских немцев. Ее вместе с родителями депортировали сюда, когда началась война. Вся ее сознательная жизнь прошла в Казахстане и она до последнего надеялась, что моя мама передумает. Но после перестройки она считала, что здесь будет очень сложно.

– Собственно, она оказалась права, – качаю головой. – Было нелегко.

На экране загорелся значок “Пристегните ремни” и мы молча выполнили команду пилота. В тот же момент стюардесса встала у штор, отделяющих бизнес– класс от эконома. Пока она инструктировала пассажиров мы не разговаривали и каждый уткнулся в свой телефон. Я быстро проверила почту и поставила мобильный на авиа режим, а Роберт, сведя брови к переносице с кем-то увлеченно переписывался. Интересно, он женат? Кольца на пальцы нет, но я знаю, что не все мужчины его носят. Может, у него девушка? Ну конечно, да. Должно быть какая-нибудь немецкая модель, похожая на Хайди Клум. Интересно, сколько ему лет? 38– 39– 40? По возрасту он ближе к Кариму – мужу Зары. И ведь такие экземпляры, как Карлсон, хоть куда. В полном расцвете сил! Эх, все– таки красивый мужик – горе в семье.

В своих мыслях я его уже женила и сделала отцом двух прекрасных белокурых и голубоглазых немецких детишек. По моей легенде Роберт здесь в командировке, налаживает и без того очень тесные экономические связи с Казахстаном.

– А вы значит из Алматы, но летите к друзьям? – низкий, бархатный голос ворвался в мое сознание, где я уже нарисовала картинку счастливой жизни Роберта. Слегка вздрогнув от неожиданности, оторвалась от разглядывания аэропортовских ангаров, и повернулась корпусом к нему.

– Да, приятельница пригласила на открытие ресторана в отеле “Мариотт”. Сегодня вечером, кстати.

– Надо же, – чуть опустив голову, улыбнулся он, – я как раз там остановлюсь.

– И я, – подавила легкий смешок, прикрыв рот ладонью. Я думала, такие совпадения только в кино бывают. – А как вас вообще в Казахстан занесло?

– Предложили поработать в представительстве “Дойче банка”. Хорошая возможность посмотреть страну, откуда уехал почти тридцать лет назад.

– И какие впечатления?

– А вы знаете, Индира, замечательные. Не зря моя бабушка тосковала по этим краям. Она жила в деревне под Алма– Атой. Никак не могу до нее доехать.

Позабавило, что он сказал это слово, потому что мы обычно говорим “в ауле”, “в поселке”, “в селе”.

– И надолго вы к нам?

– Я уже полгода здесь живу, пока все идет по плану.

–то есть культурного шока от Родины у вас нет? – пытаю его неудобными вопросами.

– Нет, – засмеялся Роберт. – А должен быть?

– Надеюсь, нет, – стараюсь не так явно радоваться интересному собеседнику, но улыбка так и норовит выдать мое расположение. – Но чем черт не шутит!

И снова раздался его заразительный, притягательный смех.

– Моя бабушка так говорила, – замечает попутчик.

– Многие здесь так говорят.

– Ну а вы, Индира? Чем занимаетесь?

– А я свободный художник, – это у меня само собой выстреливает и я решаю не рассказывать ему про галерею, связи с аукционными домами и школу. Зачем ему это знать, если я уверена, что между нами просто дружеская беседа – не более. Он явно или женат или помолвлен. На таких мужчин у меня глаз наметан, ведь среди моих клиентов очень много бизнесменов.

– Свободный художник – это фрилансер? Я слышал, они хорошо зарабатывают, – снисходительно спрашивает он с легкой усмешкой.

И только сейчас до меня дошло, что он видел мою брендовую сумочку на своем месте, и там ясно как день, сколько она стоит.

– Не жалуюсь. На жизнь хватает.

Немного нервничаю и поэтому тянусь к длинным волосам, собираю их на затылке и перекидываю через плечо. А когда вновь обращаю на него внимание, понимаю, что все это время он на меня смотрел. Моментально бросает в жар от его цепкого, изучающего взгляда, будто он не в глаза, а в душу мне пытается заглянуть. Пытаясь скрыть необъяснимое и внезапно нешуточное волнение, я допускаю ошибку и облизываю губы от того, что мучает жажда.

– Что-то не так? – спрашиваю Роберта.

– Нет, – он откидывается на спинку кресла и чуть задирает голову, показывая мне идеальный немецкий профиль и острый кадык.– Мы взлетаем.

Желаю вам хороших выходных! Ну а Индира с Робертом вернуться завтра!

Глава 9. Турбулентность

После взлета мы расслабляемся и продолжаем общение с Робертом. Не затрагивая личных тем, обсуждаем всё на свете: кино, музыку, книги. Он очень образован, воспитан и начитан. В не чувствуется немецкий характер, прямота, спокойствие, строгость. С ним очень интересно и мы сами не замечаем, как проводим за разговором сорок минут полета, пока стюардесса не приносит завтрак.

– Ваша семья тоже живет в Алматы? Дети, наверное, ходят в иностранную школу? – все– таки решаюсь задать этот вопрос, чтобы узнать наверняка и не гадать зря. Он понравился мне. Даже больше,чем я ожидала. И если он ответит “да”, то мне будет проще сказать “до свидания”.

– Да, – кивает он и у меня сердце в пятки ушло. Ну вот и все. – Дочка ходит в школу в Мюнхене. Ей пятнадцать.

Ну что ж, Роберт, как пела Юлия Началова: “Но ты герой не моего романа”.

– Прекрасный возраст! – улыбаюсь я, заглушая разочарование и волнение. – Столько всего впереди. Как ее зовут?

– Эмили, – тут же расплывается в улыбке, по которой я понимаю, как он любит дочь.

– Очень красивое имя. И вы с женой правильно сделали, что оставили ее в немецкой школе. Все же в подростковом возрасте, тем более перед поступлением, трудно менять обстановку и заводить новых друзей. По себе знаю, – вспоминаю, как мама в десять перевела меня в частную школу и меня там приняли в штыки. Только Зара начала со мной дружить.

– Да, – слегка опустив голову, он усмехается. – Но все гораздо проще. Мы с ее мамой уже восемь лет в разводе и у нас, как это говорят по– русски… – он жестикулирует, вспоминая слово.

– Совместная опека? – помогаю я, вспомнив, что у Зары и Карима тоже самое.

– Да, точно. До моего отъезда Эми жила со мной с пятницы по воскресенье.

– Это идеальный вариант. Вы большие молодцы, – хвалю его, а у самой на душе неожиданно так спокойно и хорошо от того, что жена все– таки бывшая. Не могу объяснить, почему меня это так волнует. Я даже Руслан поначалу не воспринимала и сдалась под натиском его настойчивости и красивых жестов. Да и после развода ко мне не раз подходили знакомиться даже за границей. Но мое сердце никогда не откликалось так, как сейчас.

– А у вас есть дети, Индира? – он с любопытством взглянул на меня и мне так хотелось отвести взгляд, чтобы не выдать своей неугасающей боли.

– Нет, – покачала головой. – Детей нет, как и мужа.

И именно в эту самую секунду нас вдруг резко встряхнуло на местах, после чего салон начало не на шутку трясти. На экранах загорелись ремни безопасности, а пилот по громкой связи объявил, что мы вошли в зону турбулентности. Я и раньше проходила через подобное, но сейчас было в сто раз сильнее и страшнее.

– Не волнуйтесь. Такое бывает, – пытается успокоить меня сосед.

– Господи, – в панике выдыхаю я и закрываю глаза,положив руку на подлокотник. Вдали послышался плач ребенка, который, как и мы взрослые, испугались от такой встряски. А когда толчки усиливаются, я на автомате, касаюсь пальцами руки Роберта, ища в нем опору. Мы встречаемся с ним взглядами и не разрываем зрительный контакт секунду, две, три, четыре…

Он говорит со мною одними глазами, пока вокруг, как мне кажется, все гудит и дребезжит.

– Индира, сделайте глубокий вдох и выдох. Давайте, – советует он скользя вниз по моему локтю и переплетая наши пальцы.

Я делаю, как он велит и прикрываю веки. На четвертом вдохе шум стихает и самолет выходит из зоны турбулентности. Медленно открываю глаза и первое, что вижу – черный экран. Приложив правую руку к сердцу, ощущаю, как оно неистово стучит, словно в лихорадке. И только теперь обращаю внимание на наши сцепленные в замок пальцы. Несколько секунд смотрю на них в недоумении и, наконец, повернув голову, на Роберта.

– Все закончилось, – тихо озвучиваю очевидное.

– Да, потрясло немного, – спокойно, с легкой ухмылкой, отзывается мужчина.

– Немного – это мягко сказано, – разжимаю пальцы, вернув над ними полную власть. Но она все еще помнит его тепло, так что подушечки до сих пор покалывает.

– Вы как?

– Уфф, столько летаю, но никак не привыкну. Всегда паникую.

– Не надо, – один уголок его губы ползет вверх. – Современные самолеты способны выдержать даже очень сильную турбулентность.

– И поэтому вы такой спокойный? Прямо как Штирлиц. Характер – нордический, выдержанный. Истинный ариец.

– Ха– ха! – Роберт разразился звонким хохотом. – Индира, вы, наверное мой самый лучший попутчик.

“И вы мой тоже, Роберт. И вы мой тоже”, – с грустью думаю я, понимая, что расставание неминуемо и если он не сделает первый шаг, то наши пути разойдутся.

***

После посадки мы ждем, пока самолет подъедет к рукаву, и встаем только после того, как пилот дает отмашку. Роберт вытаскивает сверху наши чемоданы и вместе мы идем по длинному коридору к выходу. Оказавшись на улице, нас чуть не сбивает с ног типичный столичный ветер, который мигом растрепал мои длинные черные волосы. Веду плечом, смахивая пряди с лица и приглаживая их ладонью.

– Мы с водителем можем вас подвести. Все равно едем в одну гостиницу, – предлагает мне Роберт. Одна рука лежит на ручке чемодана, другая – сжимает смартфон.

– Спасибо, но за мной тоже приехали. И мне до гостиницы нужно заехать в еще одно место.

“Сделай первый шаг, пожалуйста. Один маленький шажочек” – умоляю его в своих мыслях. Я впервые хочу увидеть человека снова, услышать его голос, посмотреть в его темно-карие глаза. Наверное, надо позвонить своему психологу и спросить, не сошла ли я с ума.

– Индира, не дадите мне свой номер? – спрашивает осторожно, но большой палец так и завис над экраном. – У меня здесь очень плотный график, но мы могли бы пересечься в Алматы, кофе попить?

“Да! Да! Да! Я попью с вами кофе, Роберт! Конечно, попью”, – внутри я танцую, но не подаю

– Почему нет? – стараюсь особо не радоваться. – Записывайте.

Записав мой номер, он нажимает кнопку вызова и через пару секунд мой телефон в сумке начинает вибрировать, а Адэль поет “Let the sky fall” – “Пусть небо упадет”.

– Мой тоже запишите, – просит он деловито.

– Обязательно, – не тянусь за мобильным, не показываю излишнюю заинтересованность. Я же леди черт возьми! Вместо этого сжимаю матовую ручку чемодана и прощаюсь с ним. – Мне пора, Роберт. Была рада знакомству.

– И я.

– До свидания, – взглянула на него в последний раз и ветер вновь взъерошил локоны, как будто нарочно выбрав самый неудобный момент.

– До свидания, – повторяет он.

Мы расходимся в разные стороны, каждый – к своей машине. Я постараюсь не сильно ждать его звонка и, наверное, очень удивлюсь, когда все– таки наберет. Ведь так правильно.

Но я совсем не ожидала, что у судьбы другие планы и наша вторая встреча состоится гораздо раньше.

Глава 10. Сколько ты стоишь?

Роберт

Я заметил ее сразу, как только вошел в бизнес– зал аэропорта. Она стояла у стойки кафетерия и о чем-то говорила с девушкой– бариста. Улыбнулась, прядь за ухо заправила, развернулась и покатила чемодан к круглому столик. Я видел, как несколько мужчин посмотрели ей вслед, потому что она приковывала внимание красотой, энергетикой и походкой богини. Никого не замечая вокруг, она села за стол и уткнулась в телефон. Я же заказал себе кофе, устроился напротив загадочной незнакомки и еще раз пробежался по плану встречи с Премьер– министром. Управляющий и главный исполнительный директор по Центральной и Восточной Европе уже в столице, я же прилетел только сегодня, завершив неотложные дела в офисе. “Немецкий банк” уже давно сотрудничает с Правительством Казахстана и реализует совместные проекты в области цифровизации, инвестиций и инфраструктурного развития. И сегодня нам предстоит обсудить дальнейшее сотрудничество и новые программы.

Отложив мобильный, вновь смотрю на нее и невольно любуюсь тому, как она мечтательно наблюдает за самолетами. Меня никогда не привлекали азиатки или брюнетки, но в ней было что-то, что волновало и притягивало, словно магнитом. Восточная красавица с длинными черными волосами, смуглой кожей, точеной талией и мягкими, изящными жестами. Она вернулась к своей чашке, улыбнулась, глядя на уже, наверное, остывший кофе и, подняв глаза, наткнулась на мой взгляд. Я не мог его отвести, я хотел смотреть на нее и смотрел, пока не понял, что делаю это слишком открыто. Через несколько секунд мы почти одновременно разорвали зрительный контакт.

Остро захотелось курить. Достав из пачки сигарету, поднес к ее концу зажигалку и от души затянулся. Выпустив дым, покосился на нее и увидел, как она увлеченно говорит с кем-то по телефону. Интересно, с кем? С мужем? Женихом? Парнем? Конечно, о чем я думаю? Такая шикарная девушка не может быть одна.

В самолет вошел, когда основной поток рассосался – не люблю столпотворение. Первое, что бросилось в глаза – коричневая сумка на моем месте. Не мог поверить, что незнакомка – моя попутчица, с которой мы проведем полтора часа в небе. Сидя в пол– оборота. Она не сразу услышала мой зов, а когда все же обратила внимания, смутилась, что выдал легкий румянец. И только сев рядом с ней я разглядел красоту и глубину ее серых глаз. Они как утренний туман и сверкающий серо– голубой лёд на дне бокала. В них можно увидеть свое отражение и заблудиться. Они могут околдовать и свести с ума. И я действительно сражён красотой этой девушки с индийским именем и восточной кротостью. И в мыслях благодарю бабушку за то, что заставляла меня читать русских классиков, чтобы не забывал язык.

В первый раз я замер, когда она перекинула волосы цвета воронова крыла через плечо и провела по ним ладонью. Казалось бы, такие обычные действия, но мне внезапно захотелось тоже до них дотронуться и проверить, какие они на ощупь. И мало мне было волос – от нее еще и пахло сладко – весенними цветами и миндалем.

Во второй раз я, сорокалетний серьезный мужчина чуть с ума не сошел от радости, когда она схватила и сжала мою руку. Пока она, зажмурившись, дышала и тряслась из– за турбулентности, я тихо недоумевал от урагана, который перемолол мне все внутренности, выпотрошил без остатка.

И вот мы уже на земле, а я никак не могу ее отпустить. Так хочется смотреть в ее серые глаза с поволокой и касаться нежной, смуглой кожи. Когда она еще в салоне сидела, прикрыв веки от страха, я смотрел на ее губы. Чувственные, тонко очерченные, припухлые и чуть тронутые помадой – они шептали молитву и блестели от того, что она пару раз провела по ним языком.

Мы прощаемся и расходимся в разные стороны, но я еле дожидаюсь восьми утра, и звоню ассистентке с просьбой сделать так, чтобы я попал на открытие ресторана в гостинице, где мы остановились. В том, что она справится я не сомневаюсь и к ближе к двенадцати она отчитывается, что я в списке гостей. Я невольно улыбаюсь, прочитав ее сообщение и в этот момент нас приглашают в зал переговоров, где уже ждет Премьер– министр.

После по плану проходят встречи в Министерстве национальной экономики и переговоры с партнерами. К вечеру за деловым ужином я украдкой поглядываю на телефон, проверяя время. На двадцать пятом этаже отеля все уже началось и я прикидываю в голове, сколько мне еще сидеть в компании очень умных и очень скучных банкиров. Но больше всего я отчего-то боюсь, что мы с ней разминемся.

В итоге я приезжаю в гостиницу после восьми, быстро прохожу к лифту и, поднимаясь наверх, мысленно подгоняю эту железную коробку. Внутри разливается нечто терпкое и приятное – как будто я выпил выдержанный виски и наслаждаюсь тем, как оно обжигает, наполняет и опьяняет. И, когда наконец, двери открываются, я поворачиваю направо и быстрым шагом направляюсь в тот самый ресторан, в котором находится она.

Опоздавших уже ни о чем не спрашивают и свободно пропускают внутрь. К своему облегчению, нахожу среди гостей бизнесмена, с которым встречался днем и уже не чувствую себя изгоем. Он устало рассказывает, что ресторан открыла дочь очень богатого в стране бизнесмена – владельца торговых центров, автосалонов и элитной недвижимости Ансара Дулатова. Тот уже десять лет как вдовец и выполняет любой каприз своих дочерей. И вот старшая – с коротким, но интересным именем Сая, решила попробовать себя в качестве ресторатора.