Читать книгу "Когда молчат-кричат"

Глава 3

«Не буду пить! Не буду! Один энергетик и все. Саша! Вот черт! Пожалуйста, пожалуйста не заметь меня! Иди себе дальше!».

– Вика, привет! Я тебя убью! Ты заблокировала меня? Да?!

– Ну-у да. Знаешь дело во мне. Побыть одной, абстрагироваться от всего хотелось.

– Ты хоть знаешь как я волновалась?! Я же тебя люблю.

«Достала ты меня дура невменяемая! Не понятно?! Не хочу с тобой общаться!! Не хочу!» – разорялась Вика про себя. – «Спокойненько. Ш-ш-ш-ш. Спокойненько.»

– Ну как дела у тебя Саш?

– Потихоньку. Жаль тебя вчера не было. Хорошая ночь была, щедрые гости! Я так нажралась! Не представляешь с кем познакомилась! Хи-хи-хи.

«Началось. Спокойненько».

– Давай после работы расскажешь?

– Похмелиться нужно, Лонг Айленд будешь?

– Я бросить пытаюсь!

«Спокойно. Ш-ш-ш».

– Я же сказала не пью.

– Да ладно, мы же не алкоголики, только на работе, иначе не заработаешь, и похмелиться только.

– Угу, и после работы, и до работы, и на работе.

– Сейчас приду.

– Угу.

«Можешь не торопиться!».

– Давай, за нас! – Саша протягивала бокал. – Пошли в курилку, пока гостей нет.

«Знает ли дьявол что он дьявол?».

– Один глоток и все! Я бросаю!

– Как скажешь.

«Эта ненормальная не может не чокаться! Ненавижу». Затем ещё Лонг Айленд, втихаря. Саша отвалилась, наконец. «Какие все страшные! Что я здесь делаю? У меня кровь или спирт? Ненавижу!».

Вика вздрогнула. Заряд тока пробежался по телу, на затылке волосы зашевелились. Она обернулась. Мужчина в костюме с галстуком пристально смотрел на неё. Вика сконфузилась.

«Что уставился? Иди себе куда шёл».

Он пошёл, к ней.

– Hello! Do you speak English?

– Just a little.

Иностранец, ни слова по русски, но её ломанного английского вполне хватало.

Мужчина попросил найти свободный столик. Заказал бокал вина. Вика столик нашла, заказ принесла.

– Мы можем посидеть вместе?

– Посиделки платные.

– Хорошо.

Вика взяла деньги за посиделки, заказала дорогую бутылку шампанского. Погрузилась в свои мысли, из которых этот назойливый гость её постоянно вытягивал. Зовут его Гэбриэл, приехал в командировку. Ему сорок два. Предложил поехать в нормальное место, пообщаться. Конец месяца, за все платить. Сердце у Вики так и выскакивало от волнения. Собралась и трясущемся голосом озвучила кругленькую сумму. Не колеблясь он отсчитал деньги. Она не ожидала.

«Не знаю на что ты рассчитываешь, то есть знаю на что, но поедим мы в ресторан».

Иностранец, один, риск минимален, для пущей надёжности с лихвой заплатила местному таксисту, чтобы отвез и подождал.

Приехали в ресторан. Гэбриэл расспрашивал её обо всем. Ох, не любила она любопытных. Вика корректировала правду о себе, пыталась сфокусироваться, голова слегка кружилась. Поела, стало лучше.

– Я завтра последний день в Москве, не могли бы мы встретиться?

– Конечно, с радостью.

– Можно днём позвонить? Не помешаю?

Они обменялись номерами.

– Надеюсь тебе было приятно. Пожалуйста береги себя.

– Постараюсь, – она юркнула в такси.

Вика проснулась с головной болью и трясучкой. Ведь не собиралась же пить вчера, блин. Туман в голове. Пить. Холодный кофе. Гэбриэл. Она вспомнила ночные приключения. Физически чувствовала себя паршиво, но было какое то приятное воодушевление. «Какой же он благородный мужчина. Гэбриэл, красивое имя. Настоящий джентельмен. Позвонит? Не позвонит?».

Позвонил. Встретились. Вика гадала что ж про себя говорила? А, ерунда все это, всегда одну ложь можно заменить на другую. Гэбриэл поразил Вику: спросил как поживают её шпицы, назвав их поименно. Языковой барьер несколько смущал Вику: она все понимала, говорить не все могла. Мелочи все это. Гэбриэл при всей своей серьезности выдал следующее: Вика снилась ему ещё до их знакомства, в клубе он наблюдал за ней не меньше часа, боялся подойти. Большую часть времени он в командировках, бывал во всевозможных местах, его как гром поразило когда увидел её, девушку из снов.

«Как „оригинально“, взрослый мужчина, таким приятным показался. У меня бегущая строка на лбу „лохушка“? Вот не лень ему сказки сочинять?».

Очень забавно, если дословно переводить, Гэбриэл признался: не прыгает он с женщины на женщину. Он женат, есть дети. Сам того не предполагая он встретил ту самую девушку, из снов, да в каком интересном месте. Вика и не думала оправдываться почему работает в клубе, почему поехала с совершенно не знакомым человеком, что другие услуги не оказывает, глупо оправдываться, все равно не поверит.

«Может сказать тоже раньше видела его во сне поэтому и уехала с ним, хи-хи-хи».

Гэбриэл пристально вглядывался, говорил какая она красивая, восхищался прекрасными манерами, леди. А Вика сидела потупив глаза, пытаясь спрятаться от его взгляда. Неприятно когда при ярком освещении разглядывают во все глаза.

«Как будет на английском „ты считаешь мои поры?“, жаль переводчика нет».

Он хочет помогать ей, поддерживать финансово и морально, если она позволит. Хочет чтобы не бросала учебу. Вика вспомнила: «студентка» изучает психологию. Гэбриэл хочет звонить ей несколько раз в неделю. Ну ладно, звони. В таком ключе и прошёл ужин. Прощаясь он дал ей конверт.

«С денюжками!» – ликовала Вика.

– Через несколько месяца приеду, пожалуйста дождись меня.

– Буду ждать.

– Береги себя.

– Хорошо.

Вика продолжала дивиться, Гэбриэл был точен как швейцарские часы. Звонил через день, в одно и тоже время. Ни разу не забыл спросить про пёсиков, разумеется про семью. Начал соперничать с лучшим другом Вики – ноутбуком. Каждый раз говорил «люблю», она отвечала «спасибо». Вика, скептически настроенная, невольно стала привыкать к Гэбриэлу. Ждала его звонка, заранее готовила, переводила речи.

На работу сил себя вытаскивать находилось все меньше. Несколько раз доезжала до клуба, перед входом разворачивалась домой. Штрафы за невыход вычитали из без того мизерной зарплаты. Основным заработком был чай, Вику давно уже воротило от умилений тупыми гостями, в надежде на щедрые чаевые. Она едва сводила концы с концами.

Саша не закрывает рот, набор звуков не имеющих смысла. Вика давится очередным бокалом. Не лезет уже, блин, а трезвая. Не может заставить себя отвалиться от стакана. Звонок. Милый Гэбриэл. Неожиданно, так поздно, и вообще сегодня не должен звонить. Вика ответила. Громкая музыка мешает говорить. Черт, конечно понятно где она. Милый Гэбриэл ни разу не упрекнул, не обмолвился о её работе. Вике стало так печально, стыдно. Слезы хлынули из глаз.

«Я люблю тебя» – впервые произнесла она. Облегчение, тяжелый груз свалился с плеч. – «Люблю».

«Что я здесь делаю?» – она собрала вещи, поехала домой.

Не спала всю ночь, пару часов утром подремала. Волосы идеально выпрямлены. Ещё сигаретку. От волнения живот сводит. Час назад должна была выйти. Ещё сигаретку и кофе. Накраситься и выйти наконец. И одеться. Ещё сигаретку. Опоздала на три часа. Милый Гэбриэл ждёт.

Нет, не достойна, ничего хорошего не заслужила. Любовь и деньги как ад и рай, только одно из двух. Зачем желать себе зла? Полюбить состоятельного мужчину, ещё и женатого, негоже. Все необходимо зарабатывать своим тяжким, упорным трудом, иначе деньги портят человека. С окружением своим связь теряет, поскольку более не жертва. Совсем негоже. Зачем духу бестелесному блага земные? Куда ж попадёшь без жертвенности? Страдай, терпи, кайся и да воздастся тебе, все будет хорошо. Вот только когда? Завтра, послезавтра, через год, десять, на пенсии, в следущей жизни? Лишь избранные достойны лучшего, а чем обычный человек избран? Правильно, ничем. Что позволено Юпитеру не дозволено быку. Расти, развивайся духовно или материально. Третьего не дано.

Вика боролась с собой, уговаривала, самовнушалась. Достойна она, достойна, хотя бы попробовать. Все-таки не дух бестелесный она. Взяла и приняла счастье. Заслуженное или незаслуженное.

Милый Гэбриэл приехал на неделю, не по работе, только к ней. Сказочная, дивная неделя! Они остановились в пятизвездочном отеле. Милый привёз кучу подарков. Кольцо с бриллиантом преподнёс последним.

Принять счастье, легко сказать. За какие такие заслуги? Червячок грыз. Вика боролась. Глаза милого были полны любви, заботы.

– Я люблю тебя.

– Спасибо.

– Не говори спасибо. За что спасибо? – Гэбриэл ласково улыбался.

Реален он, не реален? Окутал её заботой, любовью.

Время неумолимо быстро летело. Слова Гэбриэла переходили в поступки. Он продолжал покорять Вику каждый день. Такой чуткости, внимания, щедрости она никогда не встречала. Отнюдь, столь яркий контраст с Пашей. Милый сам был инициатором шоппинга, где с энтузиазмом что-то сам выбирал, предлагал. Новый гардероб от и до. Вика щурилась – повёл её в оптику. Взрослый, образованный, успешный мужчина любил, восторгался ею. Вика красива, эрудированна, обладала хорошими манерами, чувством такта, естественностью. Каждую рассказанную милым историю, грустную или смешную, она искренне переживала с ним. Вопреки специфике многолетней работы в ней напрочь отсутствовала наигранность, вульгарность, пошлость, развращенность. Всего этого она не видела. Видел Гэбриэл. Он поощрял её желание продолжить образование. Хочет, чтобы училась, поддержит во всем. День отъезда стремительно приближался.

Таксист помог занести многочисленные пакеты. Хорошо тёти Нины нет, в магазин вышла. Вика быстро засунула пакеты в шкаф, вышла на улицу. Мама скоро придёт, подождёт её в кафе. Решила сказать правду, где была и с кем была. Бокал вина для храбрости. Хотя о том, что милый женат, лучше умолчать. Чувства переполняют её. Так много хочется сказать, поделиться с мамой.

Родились в разных странах, разные культуры, разный социальный статус, казалось бы, что может быть общего? А их пути пересеклись. От Гэбриэла, как кругами по воде, исходит гармония, глаза светятся любовью. В нем нет надменности: он не трясёт толстыми пачками купюр, не высмеивает никого, не хвастается ничем, не самоутверждается за чужой счёт. Он просто есть. Легко, как само собой разумеющееся, можно представить его в разных ипостасях: лордом, фермером, кардиналом, пивоваром, музыкантом, поэтом, да кем угодно. Вика со всей безусловностью принимает, понимает, верит и любит его. Ревность, раньше сжигающая дотла, осталась нелепым воспоминанием далекого прошлого. Он дал возможность не беспокоиться о материальной стороне, всерьёз заняться образованием.

Тихую гавань он обрёл, мог сбросить маску суровости, которую носил львиную часть времени. Успокоение, поддержку он находил в ней. Становился юношей, читающим романтичные стихи.

Физически далеко друг от друга, они были так близки, несмотря на то, что виделись несколько раз в год. Каждый день Гэбриэл звонил. Они говорили обо всем и ни о чем, давая силу, энергию друг друг.

«Когда приходит ночь я смотрю на звёзды, спрашиваю ночь, где моя звезда. Я вижу её, одну из миллионов. Вика – моя звезда. Единственная из миллионов звёзд. Моё сердце, разум, томятся в тоске. Миллионы звёзд поют одно – Вика одна на миллион, она сверкает ярче. Она заставляет моё сердце биться по-другому. Луна в печали, плачет дождем, звезды спросили: „Что случилось?“. Это сердце скучает так сильно, Вика. Моя любовь, моё сердце для тебя. Мои мысли – это ты. Я для тебя. С тобой мне море поколено, я на вершине. Моя мечта – заглянуть тебе в глаза, чистые, как вода. Темное бархатное небо спрячется утром, завидуя твоим волосам. Каждый момент, навсегда, пока бьется сердце – люблю. Слышите звезды, я встретил её, мою любовь, мою мечту, моё все!». Вика перечитала ещё раз. Кое-как успела записать. Звонил милый, поздравлял с наступающим. Без пяти минут полночь. Вика вылезла из ванны. Включила телевизор. Открыла бутылку шампанского. Как раз вовремя, к бою курантов.

– С Новым годом, Мурзик! Поцелуйчик в носик! Ещё один! – Мурзик недовольно кряхтел. – Ладно, беги.

Захватив бокал, вернулась в ванную. Любимый плейлист, горячая пенная ванна, шампанское, идеально! Жизнь прекрасна!

Самый счастливый канун Нового года. С утра приехали брат с женой и племянничком. Смех, праздничная суетливость, подарки, ёлка, банальный аромат мандарин пьянил, пленил. Слезы счастья так и норовили скользнуть. Ближе к вечеру Вика поехала к Кире, та уехала на две неделе. Побыть одной, собраться с мыслями, просто отлично!

«Спасибо год прошедший за все что преподнёс! За обретенную гармонию, любовь, возможность заниматься чем хочу, за отношения с семьёй, радость. В особенности за маму, за наше с ней прозрение, идеальное взаимопонимание, прощение, поддержку. Милый Гэбриэл, спасибо, что со мной. За каждый день благодарю! Желания на Новый год: написать книгу, заняться боксом, не забывать ценить каждый день.

Дядя Денис, как жаль, что тебя нет с нами, я так люблю тебя! Прости пожалуйста! Если бы могла все изменить… Прости… Прости… Прости…».

Тысячи серебряных искорок сыпались с неба хаотично кружась, наверное так выглядит бриллиантовая пыль. Вика зажмурилась, снежинки вихрем неслись в лицо. Как прелестно! Она засмеялась. Идиллия, умиротворение. Милый приедет через десять дней, 7 февраля. Зимняя сессия успешно сдана, она уже на втором курсе. Вика вспомнила, как Гэбриэл переживал о вступительных, обязательно звонил с пожеланиями и напутствиями до экзамена и с нетерпением ждал результата после. Она училась в ВУЗе на вечернем отделении, занятия по вечерам пять дней в неделю. Вика была искренне увлечена, без особых усилий все легко давалось. В этот раз точно не ошиблась с выбором специальности. Вика прибавила шагу, не жарко однако. Сегодня купила шикарный шарф Гэбриэлу.

Вика быстро собирала сумку: перчатки, бинты, где кроссовки? Нетерпение, скопившаяся энергия, ждущая выплеска. Вика была похожа на лошадь в загоне, переберающую копытами, рвущуюся бежать. Вика вот как несколько месяцев занималась боксом. Все напряжение улетучивалось. Она тревожилась за Гэбриэла. В феврале он не приехал, на работе проблемы, провалил крупный контракт, над которым корпел больше года. Занимался поиском нового рынка. Вчера поведал о забастовке на производстве. Приезд в Москву откладывался на неопределенный срок. Она не звонила, опасаясь ненароком помещать или поставить в неловкое положение милого. Поэтому все это ожидание несколько беспокоило. Благо сессия на носу и бокс есть. Было чем заняться.

Вика отправила смс. Молчание. Милый не звонил два месяца. Что произошло? Жив, здоров ли? Неужели это все? Вика задавалась вопросами. Хорошо практика началась, а после отдых с мамой. А затем что? Надолго её сбережений не хватит. Искать работу?

Звонок Киры внёс ещё больше суетливости. Вышло так, что Кира, являющаяся гражданкой другого государства, вылетела на родину, дабы продлить или оформить регистрацию, в таких нюансах Вика не разбиралась. В итоге оказалось, у неё запрет на въезд в Россию. Сидит бедняжка в шоке, в аэропорту, ничего с собой не брала. Кто ж знал-то? Вика мигом откликнулась. Ходила, звонила по инстанциям, ничего вразумительного так и не смогла узнать. На третьи сутки Кира отправила ключи от квартиры. Мурзик оставался заперт без еды. Вика, заблаговременно приехавшая в аэропорт, простояла с табличкой часа четыре. Получив ключи, продолжила заниматься делами Киры.

Несколько дней спустя, по завершении практики, Вика летела в город Н., отвозила Кире вещи, документы, деньги. Этот город был каким-то не таким, время в нем не двигалось, застыло. Как чёрная дыра. Кира тепло встретила Вику. Парк аттракционов, достопримечательности, ресторан, длительная прогулка, все успелось. Пребывание там с вечера до утра было сродни двум дням в Москве.

Вика с мамой решили сократить долгожданный отдых на море, желанные две недели до восьми дней: Мурзика надолго нельзя оставлять. Вика пробовала взять его к себе домой. Не тут-то было. Мурзик, шесть килограмм мышц, не терпевший конкуренции, едва не загрыз её изнеженных шпицев. Перед отъездом Вика запасливо оставила корма и воды Мурзику.

Лето неслось неким экспресс-вариантом. Смена мест, людей, обстановки не позволяли Вике зацикливаться на темных думах, но с телефоном она не расставалась ни на секунду. Раз в неделю она отправляла смс милому. Ответа не было.

Неопределенность с ситуацией Киры не прояснялась, по крайней мере она так Вике говорила. Сможет вернуться, не сможет? Что с Мурзиком делать? Продолжать снимать квартиру или нет? Уйма вопросов. Кира обратилась к Вике с просьбой привезти Мурзика, её мужчине проблематично и длительно визу приходится получать. Конечно, Вика с удовольствием поможет.

– Ну ты где? – нервно спрашивает Вика. Зной, тенька на найти, толпа таксистов приставучих. Слава Богу благополучно долетели.

– Подожди минут десять, мы подъезжаем.

– Хорошо. Я на стоянке или это парковка, в общем у остановки стою.

– Поняла.

Липкая, потная, Мурзиком описанная, поцарапанная, Вика обмахивалась журналом. Перелёт был весел.

– Мурзик, потерпи ещё чуть-чуть! – кот недовольно мяукал.

– Как ты посмела! Ты что себе позволяешь?!

Вика услышала, затем увидела: Кира бежала навстречу. Зачем кричит?

– Ты что о себе думаешь?! Со мной, со мной так говорить?

На кого орёт Кира? Вика обернулась, рядом никого не было. Сглотнула, получается на неё, она оторопела.

– При моей сестре ты со мной так говорила! Ты кто такая?! – из уголка рта скатывались капельки слюны. Кира схватила чемодан и переноску.

– Никто так со мной не говорит! Что бы рта в машине не открывала!

Вика на автомате поплелась за ней. Животный страх сковывал движения. Люди оборачивались на них.

– Никто никогда так со мной не говорил и не говорит! – Кира продолжала орать, повторяя одно и тоже.

Дойдя до машины, Вика заметила на передних местах мужчину с женщиной, должно быть сестра Киры с мужем. Они сели назад. Никто не поздоровался с ней. Помня предупреждения, Вика молчала. Она тряслась от страха. Невыносимо, подозрительно долго, они кружили, искали забронированную гостиницу.

«Убьют меня! Я супер дура».

Аллилуйя, нашли! Поднялись обе в номер. И продолжилось:

– Ты не могла нормальный курс найти?! Помнишь шорты «забыла», моего хотела увести?! Да?! Я проглотила, простила! А ты опять?! Что ты о себе вообразила?! Я не на твоём содержании!!!

Вика смотрела на дверь, навряд ли сможет добраться.

– Извини, пожалуйста, извини, – прорезался инстинкт самосохранения, она комочком сжалась на стуле.

Над ней нависла Кира: устрашающе продолжала орать, агрессивно жестикулируя. На висках, шее вздувались вены. Взлахмоченные волосы, перекошенное лицо. Страшная как смертный грех, вспомнилась картинка «Ступа с бабою ягой».

– Извини, пожалуйста.

В момент затишья Вика уверяла Киру поехать домой с Мурзиком, она одна благополучно проведёт время до завтра, вылет после обеда. Решено. Чеки, документы, деньги, ключи, чемодан Вика вручила Кире.

– Мне противно, столько лет дружбы ты предала! Теперь не смогу к тебе обратиться. Лучше нам не общаться.

– Извини.

– Осталось шесть тысяч евро, правильно?

– Да.

– Как вернёшься, переведи четыре, две тебе.

– Обязательно, спасибо.

Кира вышла. Вика рухнула на кровать. Это что такое было? Видение? Отнюдь не прекрасное. Полная суматоха в голове, мысли беспорядочно чередовались. Да, Кира частенько хвасталась как страшна в гневе, какие скандалы устраивает мужчине своему. Вика не предавала значения, все ссорятся, ругаются. Скандалы, истерики тети Нины детский лепет по сравнению с увиденным. Что там про шорты? Однажды взаправду забыла, без каких-либо намерений. Вика элементарно понятия не имела как тот мужчина выглядит, не то что уводить. Она всегда отодвигала на задний план свои дела, мчалась помочь по первому зову. Не расспрашивала, не лезла не в свои дела. Курс не понравился? С мамой они прошерстили все близлежащие банки и обменники, с круглой суммой в сумке, записывая, сравнивая курс. Многие ли не соблазнились бы на несколько миллионов, квартиру хорошую можно купить за такие деньги. Вика же собирала каждый чек. Произошедшее изрядно подкосило её. Мучительно длинной ночи, казалось, не было конца. Время не двигалось. Первый раз в жизни Вика сильно скучала по дому.

«Нет предела моей глупости» – казнилась она.

Усталость давила многотонным прессом, мучительный допрос при прохождение паспортного контроля добил. Только в самолете Вика уснула. Выбралась из этого мрачного Зазеркалья.

«Bella Italia!» да, конечно и немного сонная Италия. То что надо. Осень – октябрь. Вика устроила себе каникулы: десять дней в Италии, одна.

Вечер. Она бежала по набережной. Нужно стрясти четыре пиццы, съеденных за день. Бег давал сильный заряд: Вика перевоплощалась в пантеру, леопарда, в общем какого-то хищника. Зрачки расширялись, пульс учащался, мощь, сила, погоня, ветер в лицо, азарт настигнуть жертву: бегущего впереди бегуна. Она только представляла, не бросалась.

Ночью её взбудоражил звонок: неизвестный номер два раза звонил, слушали голос, затем вешали трубку. Вика перезванивала – не отвечали. Послала смс: «Гэбриэл?». Тишина. С чего решила что это он? Лишь под утро уснула.

Чудовища настигают, клацание зубов слышны за спиной.

– Обернись!

– Нет!

Бежать нет сил. Пора. Готова. Вика обернулась. Кровь заледенела от ужаса. Чудовища окружали. Голову сжало в тиски. Нет! Нет! Нет! Не может быть. Палач железной хваткой вцепился в руку. Поволок сквозь строй чудовищ. Вор времени крадучись приближался. Ненависть выкрикивала проклятия. Вина с остервенением бичевала себя. Агония вопила, сгорая изнутри. Ничтожность лелеяла свои слабости. Смысл потерянно слонялся, что-то где-то ища. Безответственность настойчиво предлагала свою ношу. Прекрасное восхищение восторгалось всеми чудовищами. Зависимость просила заковать себя в путы. Жалость скулила, раздирая свои раны. Ревность истошно кричала на свои фантазии. Зависть захлёбывалась слюной. Одержимость, прикидывавшаяся любовью, хищно озиралась. Боль, смакуя наслаждение, лоскутками сдирала с себя кожу. Бессилие с безысходностью участливо затягивали веревки друг другу на шеи. Искупление иступлено повторяло ритуалы, призывая прощение. Закомплексованность и неуверенность, нацепив маски, фальшиво играли эпатажные, дерзкие, наглые роли друг перед другом. Отчаяние бегало за призрачной надеждой. На возвышении судья, злорадно ухмыляясь, оглядывал выстроившуюся очередь. Громко оглашал суровые приговоры за мифические проступки, приводя тем самым осуждаемых в дикий восторг. Рядом с судьей скромно стояла любовь. Завораживала своим величием. Она произносила: «Выбирай». Чудовища бросались к судье жаждя заслужить спасение. К ней никто не взывал. Любовь взирала без осуждения, с безусловным принятием, пониманием потребностей. Она любила каждого. Палач толкал Вику в спину.

– Выбирай, – мелодично прозвенел чарующий голос.

Вика подняла глаза. Мерещется. У каждого чудовища, палача, судьи, и любви было одно лицо. Вика смотрела сама на себя.

– Выбирай.

Вика сделала шаг.

Вика босиком шла по берегу. Шлепала по набегающим волнам. «И чего спрашивается мне не хватает? Все живы, здоровы, сама жива, здорова, учусь. Работу скоро найду. С жиру похоже бешусь. И правда, нет чтоб отдыхать, а тут ночь не спала, ждала, Гэбриэл ты?». Вика подобрала палку. Хватит, достало! Полгода прошли с их последнего разговора. Она начертила большими буквами «Гэбриэл» на влажном песке. Волны лениво, не торопясь слизывали буквы.

«Гэбриэл, ты трус! Ты исчез как эти буквы!!!» – кричала внутри. Снова начертила имя, тупо следила как оно исчезает.

«Нет ни друзей, ни врагов, но каждый человек тебе учитель» – где она услышала?

«Прощай милый Гэбриэл! Спасибо за то, что дал! Показал, как должно быть. Внезапно появился, спас, исчез. Пусть у тебя и твоей семьи все будет хорошо! Будь счастлив! Прощай».

Мысли, воспоминания беспорядочно неслись. «Дорогой, любимый дядя Денис, ты мог убежать. Но ты остался. Знаю почему, ты храбро нёс роль громоотвода. Это твой выбор. Я не буду больше виниться. Люблю тебя очень и принимаю, ты всегда со мной».

«Мамулечка прости. Я истрепала твои нервы. А ты продолжаешь самовиниться. Кто ж не делает ошибок? Кто ничего не делает. Ты перестаралась, забыв о себе. Надеюсь, поймёшь. Люблю тебя».

«Тетя Нина. Сказать нечего. Просто пример. Продолжаешь до сих пор проклинать живых и мертвых, травится своей желчью. Что ж, твой выбор. Увы, седые волосы не показатель мудрости. Только дурак не меняет свою истину».

«Кира, Паша спасибо за урок. Я получала именно по своим потребностям. Искала снаружи, надо было внутри. Вы указали».

Грузы сбрасывались один за другим. Легкость, настоящее, безусловное принятие себя и окружающих.

«Я сделала свой выбор. Что дальше? Знаю!!!».

Вика быстрым шагом возвращалась в отель.

«Знаю!!!!». Ничего не мешает и никогда не мешало на самом деле. Пора. Вика захлопнула дверь номера. О чем не важно, о чем угодно, сколько ещё тянуть? Взяла планшет, открыла «Word»…