Читать книгу "История географических карт"
В начале XVII в. географические исследования и составление всевозможных карт приобрели всемирный размах. В частности, это было связано с созданием в Голландии, Англии, Франции, Дании, Шотландии, Испании, Австрии и Швеции ост-индских компаний. Эти компании, частично субсидировавшиеся монархами соответствующих стран, конкурировали в борьбе за немыслимые сокровища, и их общий вклад в картирование морей Земли больше, чем вклад любой специализированной организации в истории. Первыми в этой области отличились голландцы.
Долгие годы внутренних политических раздоров в Нидерландах достигли своего пика в 1579 г., когда Северные и Южные Нидерланды разделились на Голландию и Бельгию. Через два года король Испании Филипп II аннексировал Португалию. Желая умиротворить дворянство (гидальгос) и заставить их примириться с судьбой, он допустил серьезный просчет. Он отказал голландцам в традиционной для них прибрежной европейской торговле и передал эксклюзивные права на морскую торговлю в этих водах португальцам. Голландцам грозило неминуемое разорение, но Филипп недооценил противника. Ни Филиппу, ни голландцам не пришло в голову, что это решение в пользу португальцев положит начало обширной и могущественной голландской империи.
Голландские навигаторы, хорошо знающие воды Северного моря и Балтики, тщетно пытались пробиться на Дальний Восток северным путем, в обход испанских и португальских армад. В 1594 г. Виллем Баренц вышел из Амстердама с двумя кораблями на поиски северо-восточного прохода. Он провел две экспедиции и умер от лишений в третьей, но успеха не добился: проход найти не удалось. В отчаянии голландцы решили пробиться к островам Пряностей и Малайскому архипелагу вдоль побережья Африки в обход мыса Доброй Надежды. Первая экспедиция вышла в море 2 апреля 1595 г. под началом Корнелия Хаутмана. Лоцию для Хаутмана составил не кто иной, как Ян Хёйген ван Линсхотен, в тридцать два года успевший уже попутешествовать по всему миру. Через два года и четыре месяца его флотилия вернулась, побитая и потрепанная, зато с ценным грузом в трюмах. А в кармане Хаутмана лежал договор с яванским султаном Бантама. С этого момента события стали развиваться стремительно. Были организованы независимые компании «дальних морей», и уже за следующие пять лет шестьдесят или семьдесят вооруженных до зубов голландских судов успели совершить дальнее путешествие в Индостан и на Индийский архипелаг.
Ситуация в восточных водах стремительно выходила из-под контроля, правительство было не в силах контролировать или защищать вооруженные торговые суда, ходившие под голландским флагом. Это было время хаоса и анархии, и правительству мало что перепадало. Чтобы прекратить драки между своими и организовать единый фронт против иностранных держав, Генеральные Штаты решили организовать единую Голландскую Ост-Индскую компанию. Эта организация, основанная в 1602 г., получила власть над всеми подданными Голландии на Дальнем Востоке. Она должна была регулировать торговлю и вести войну с Испанией и Португалией. По национальной подписке было собрано почти 6 500 000 флоринов долями по 3000 флоринов. По всем Объединенным Нидерландам из местных управлений был избран общий директорат из шестидесяти членов, что гарантировало центральному правительству значительную долю доходов.
С момента основания и до роспуска в 1798 г. Голландская Ост-Индская компания обладала на Дальнем Востоке беспрецедентной властью. Ее штаб-квартира находилась в Батавии, на Яве, а главная колония – на мысе Доброй Надежды. Однако голландцы не были одни ни в Индийском океане, ни в Тихом, а как известно, уступчивости в открытом море ожидать не приходится. Королева Елизавета выпустила указ об основании Английской Ост-Индской компании 31 декабря 1600 г. (и цена на перец тут же резко подскочила), а кроме того, приходилось оглядываться на Испанию и Португалию, не говоря уже о более мелких хищниках, чьи вооруженные суда могли в любой момент показаться на горизонте.
Главной угрозой голландскому владычеству в Индиях была могущественная Английская Ост-Индская компания, и в 1613 г. голландцы предложили англичанам обсудить отношения, пока не пролилось еще больше крови. Королевский военно-морской флот, как всегда уверенный в собственном превосходстве, отказался сотрудничать, и прошло шесть лет (1619), прежде чем был заключен «оборонительный договор». Этот договор, имевший целью предотвратить дальнейшие столкновения между голландскими и английскими купцами, если и не был самым несерьезным дружественным дипломатическим жестом в истории, то просуществовал наверняка меньше всех. После того как о договоре было широко объявлено по всему Дальнему Востоку, два флота медленно и осторожно приблизились друг к другу. Матросы стояли на реях, все суда расцветились праздничными флагами. Флоты обменялись салютами, после чего поспешно перезарядили пушки боевыми зарядами. В течение часа, пока договор подписывали и ставили на него печати, два флота мирно лежали в дрейфе. Сразу же после церемонии на судах подняли паруса, и противники поспешили разойтись в стороны и приготовиться к возобновлению враждебных действий. На этом договор и закончился.
Острая и яростная борьба за ост-индскую торговлю постоянно требовала лучших судов и лучших моряков, чтобы водить эти суда. Нужны были и лучшие карты. Должность гидрографа или космографа при одной из ост-индских компаний была чрезвычайно важна и почетна. Государства-соперники не жалели средств, чтобы привлечь на службу самых лучших людей. В то же время торговые капитаны и штурманы, предвкушавшие обещанные щедрые вознаграждения, все смелее искали новые острова и короткие торговые пути, удобные гавани и тайные места, где можно запастись пресной водой. Дальний Восток был прочесан, изучен и нанесен на карты. Некоторые из тех «новых открытий» кажутся теперь относительно мелкими и несущественными, но этого ни в коем случае нельзя сказать о Новой Зеландии, которую обнаружил и исследовал Абель Тасман на «Хеемскирке» в 1642 г., или об австралийском континенте, который голландцы достаточно полно картировали между 1616 и 1665 гг.
Пока земные моря не были тщательно исследованы и между морскими нациями не установилось еще некое подобие торгового баланса, изготовление и издание морских карт делилось на три общие группы. Первой и самой крупной из них была частная инициатива, представленная купеческим классом, – ост-индские компании, действовавшие с санкции своих правительств или без таковой. Их картографическую деятельность прекрасно иллюстрирует «Тайный атлас» Голландской Ост-Индской компании из венской коллекции принца Евгения Савойского. Этот замечательный комплект из 180 сухопутных и морских карт и видов был изготовлен исключительно для компании лучшими картографами Голландии. В коллекцию включена – и составляет самую важную ее часть – серия последовательных карт, которые вместе показывают проход через Индийский архипелаг, путь до Индии вдоль побережья Африки и дальше через Индийский океан, и лучший маршрут в Китай и Японию. Кроме того, в ней много отдельных карт более крупного масштаба, на которых детально изображены отдельные острова и атоллы, игравшие важную роль в постоянных морских столкновениях. Там можно найти Коломбо на Цейлоне, Бантам, Макассар, Атье и португальскую твердыню Гоа; Тернате и Макиан и стратегический форпост Маврикий. Голландские моряки, вооруженные такими чудесными средствами навигации и сознанием того, что человек на мостике знает, что делает и куда идет, могли с легким сердцем размахивать тесаками и с легким сердцем распевать традиционный утренний гимн «Здесь плывем мы с Богом Всевышним» (Hier zeilen wy met God verheven).
Второй класс издательства карт финансировался государством. Эти карты сильно различались между собой по точности и количеству содержавшейся в них достоверной информации, и их ценность обычно прямо зависела от того, насколько заинтересовано правительство в деятельности купцов. Изготовленные по заказу или под контролем правительства морские карты, разумеется, не попадали к широкой публике, пока их информация не становилась известна всем или – как в случае с новыми островными владениями – пока там не были выстроены и снабжены гарнизонами укрепленные форты.
Коммерческие картографы и издатели – ветвь книгоиздательского бизнеса – вынуждены были играть роль арьергарда. Им приходилось кормиться крохами информации (часто устаревшей), перепадавшими от крупных предприятий, и тем, что удавалось приобрести – честно или путем подкупа – или украсть. Вследствие этого такие издатели карт всегда отставали от времени и часто распространяли ложные слухи и неверные данные. Им редко удавалось выйти на рынок с чем-нибудь действительно новым. Если такое происходило, то за этим стоял обычно либо нечистый на руку правительственный чиновник, либо болтливый моряк, пристрастный к немалой дозе крепкого спиртного. Чтобы как-то компенсировать недостаток информации и не разориться, приходилось вовсю использовать таланты рисовальщиков, граверов и колористов. Такие карты, вне всякого сомнения, были красивы, мастерски выгравированы и украшены в лучших традициях. Фигурки кораблей и морских чудовищ, пальмы и геральдические эмблемы должны были привлечь внимание покупателя и заставить его радоваться покупке, по крайней мере до прихода домой. Но ни фантазия, ни искусство художника не могли надолго скрыть тот факт, что коммерческие картографы не владели информацией и вследствие этого никак не могли самостоятельно изготовить карту способную принести навигатору хоть какую-нибудь пользу.
В XVIII в. стало очевидно, что частным предприятиям и правительству выгодно будет объединить усилия по производству карт. Большая часть «тайн моря» уже перестала быть тайной, и все же множество судов и ценных грузов пропадало в пучине из-за неадекватной или противоречивой информации. В Англии до выпуска адмиралтейских карт капитанам предписывалось «иметь такие карты и инструменты, какие они считают необходимыми для безопасной навигации судна». Детали и выбор карт при этом оставлялись на усмотрение капитана. Реальный прогресс наметился только после того, как Ост-Индская компания взяла под свой патронаж Британский военно-морской и торговый флот. Под руководством гидрографа компании Александера Далримпла началась работа по улучшению морских карт. В 1795 г. он был назначен официальным гидрографом адмиралтейства – первым из длинной плеяды способных морских географов. В 1815 г. после окончания Наполеоновских войн адмиралтейство взяло на себя работы по съемке и картированию важных побережий мира – вне зависимости от того, британские это были владения или нет. К этому моменту большинство стран мира было готово к международному сотрудничеству в этой области.
Глава VI
Картоиздательское дело
Между 1440 и 1500 гг. произошло три важнейших события современной истории. Европейская цивилизация освоила печатание книг при помощи подвижных шрифтов; посредством печатного процесса была размножена «География» Птолемея; Христофор Колумб открыл Новый Свет.
В 1440 г. или около того, когда португальские моряки под руководством Энрике Мореплавателя пытались пробиться вдоль африканского побережья на юг за мыс Бохадор, один молодой немец в Страсбурге прилаживал последние детали к изобретенной им машине. Потенциально она могла оказаться значительно более ценной, чем черные рабы или золотой песок. Иоганн Гутенберг был человеком скрытным и никому не раскрывал своих намерений, однако в один прекрасный момент у него, как у многих других гениев в разное время, возникла нужда занять денег; и вскоре в городе стало известно о том, что этот незаметный молодой человек, оказывается, вырезает из дерева отдельные буквы алфавита. Он складывает их в слова и предложения, а потом одним движением «печатает» целую страницу текста – печатает точно так же, как можно отпечатать гравюру, – и делает это гораздо быстрее, чем может написать от руки любой смертный писец. Новость эта вызвала громкие протесты ремесленных гильдий, членство в которых призвано было охранять от посторонних секреты мастерства и монополию на производство тех или иных вещей. Нехорошо, говорили они, печатать слова при помощи машины. Это оставит людей без работы; писцам, рисовальщикам и ювелирам, которые зарабатывали на жизнь тем, что переписывали и украшали рукописные книги, придется голодать. А если печатный пресс начнут использовать в своих целях недобросовестные и мятежные авторы, то вообще может оказаться, что это дьявольский инструмент.
Один клин глобуса, растянутый и спроектированный так, как предложил Герард Меркатор
Титульная страница первого морского атласа «Зеркало мореплавания»
Несмотря на поднявшийся шум, Гутенберг продолжал заниматься своим делом и в конце концов изготовил достаточно «шрифтов», чтобы начать небольшое дело. Первые его заказы были достаточно скромными – такими, например, как листовой календарь (на 1448 г.) или элементарный школьный учебник (Donatus). Возможно, у него были и более ранние работы, но они до нас не дошли. Далее последовал пропагандистский памфлет с предупреждением всему христианскому миру о неминуемой опасности, грозящей стратегическому острову Кипр со стороны мусульман. Однако заказом, который способствовал коммерческому успеху печатного пресса – если не самого Гутенберга, – стала обычная квитанция, которую выдавала церковь в ответ на денежные пожертвования, полученные в европейских приходах. Переписывать длинные квитанции от руки, следуя раз и навсегда установленной форме, было делом медленным, а потому дорогим. На это приходилось тратить значительную часть пожертвований, и любая машина, способная размножать идентичные квитанции тысячами, была поистине бесценным изобретением. Так думал Иоганн Фуст, ювелир из Майнца, который дважды одалживал Гутенбергу деньги под шесть процентов. Печатание и продажа книг – даже толстых многостраничных книг, таких как Библия, – казались Фусту надежным вложением денег.
Первая, или «гутенберговская», Библия, отпечатанная Гутенбергом, стала собственностью Фуста еще до того, как пошла в переплет, вероятно, в счет неоплаченных долгов. А вместе с непереплетенными листами к Фусту перешел и Петер Шёффер, работавший с Гутенбергом. Шёффер был способным ремесленником и вскоре придумал способ изготовления металлических шрифтов. Он вырезал сначала шаблон, или матрицу, буквы, а затем отливал их каждую по отдельности. Благодаря своей изобретательности Шёффер сделался партнером печатного дома Фуста и получил руку единственной дочери хозяина, Христины. В действиях Фуста и Шёффера не было ничего тайного или даже скрытного. Они подписывали и датировали свои публикации и не упускали случая произнести перед клиентами хвалебную речь о чудесном искусстве книгопечатания и о городе Майнце, где, как они утверждали, это искусство зародилось.
Успех пришел к печатному прессу и к печатным книгам не сразу. С одной стороны, читающая публика Европы была ограничена почти исключительно служителями церкви и закона и горсточкой интеллектуалов. При этом даже в церкви долгое время бытовали сомнения, можно ли вносить печатную книгу в святилище. Таких книг раньше не было, о них ничего не говорилось в Священном Писании, а потому к ним следовало отнестись с подозрением, даже если в них содержались только правильные и священные слова. Но как только опасения улеглись, главными заказчиками молодой издательской отрасли стали именно церкви, монастырские библиотеки и приходские священники. К 1480 г. печатными прессами могли похвалиться 111 европейских городов. 22 из них находились на территории Германии (из них 4 в Майнце), 49 – в Италии, по 8 – во Франции и Голландии, по 5 – в Бельгии и Австро-Венгрии, 6 – в Испании, по 4 – в Англии и Швейцарии.
Человечество начинало проявлять первые признаки ненасытной жажды знаний. К 1500 г. более 238 городов в Европе и Англии имели один или несколько печатных прессов, а значит и печатников-издателей, которые печатали и переплетали книгу и ставили в ней место и дату публикации. Люди заинтересовались чтением, и уже нетрудно было поверить, что когда-нибудь книгу можно будет увидеть не только в церкви, монастыре или школе. Список опубликованных авторов быстро расширялся, и вслед за священной литературой и учебниками из печати начали появляться исторические и биографические книги, медицинские и юридические тома и многочисленные произведения классической греческой и латинской литературы. Цицерон и Цезарь, Аристотель и Плутарх, Катон и Иосиф Флавий – всех их активно возвращали к жизни, публиковали и, вероятно, читали. Легкое чтиво той эпохи составляли басни Эзопа, выдумки Плиния и Солина, непристойные истории Джованни Боккаччо, а также чудесные сборники, способные удовлетворить любые запросы: «Хроники Англии» и «Нюрнбергская хроника».
Книгоиздатели быстро изучили предпочтения, слабости и желания читающей публики. Они обнаружили, например, что читатели любят привлекательные внешне книги, аккуратно отпечатанные на хорошей бумаге; что выгодно подражать красивым книгам, которые переписчики и художники-миниатюристы изготавливали прежде для церкви и богатых. Вошла в моду цветная печать, обычно красной и синей краской. Фуст и Шёффер первыми, и небезуспешно, начали печатать в цвете; другие печатники последовали их примеру. Издатели поняли, что читателям нравятся чисто вырезанные буквы и шрифты, напоминающие принятую в данной местности манеру письма. Еще они обнаружили, что читатели любой профессии и достатка питают слабость к картинкам – причем к любым, не важно, хороши они, плохи или так себе.
Иллюстраторы и граверы по дереву и металлу начали применять печатный пресс задолго до того, как Гутенберг и другие печатники вырезали свои первые подвижные шрифты. В Европе первый пресс начал работать в 1406 г. Первые деревянные клише, как и первые деревянные буквы, были по большей части довольно грубыми, а изображения, с которыми они работали, ограничивались религиозными сценами и персонажами. Однако на ярмарках, рынках и в других многолюдных местах всегда был спрос на лубочные картинки, и конкуренция вынуждала граверов все лучше вырезать изображения на деревянных досках и переносить их с помощью чернил на бумажный лист.
Линейное гравирование по камню и металлу – очень древнее искусство – изобрели в Европе не иллюстраторы книг, а ювелиры, украшавшие резьбой золотые и серебряные изделия. Оттиски с металлических листов в Италии стали делать потому, что мастеру часто хотелось сохранить для себя свои же изысканные узоры. Для этого вырезанные углубления в сосуде или украшении заполняли вязкой черной краской, а затем прижимали к ним лист влажной бумаги. На белой бумаге появлялся черный рисунок. Переход от этой техники к гравированию изображений был достаточно естественным, и примерно с 1450 г., а то и раньше, половина ювелиров и художников по металлу Центральной Германии и Верхней и Нижней Рейнской земли занимались гравировкой по меди; оттиски с картинками на религиозные темы хорошо продавались на ярмарках. К моменту появления в Европе первых печатных книг техника изготовления иллюстраций к ним была уже освоена. Книги можно было украшать хоть картинками, хоть картами. Какие же карты имелись на тот момент в наличии?
Во второй половине XV в. начался процесс возрождения научной мысли, который безусловно стимулировали путешествия и исследования новых земель. Человек вновь начал изучать мир, в котором живет, и мечтать о неизвестных землях за порогом родного дома. Ему уже не хотелось провести всю жизнь в его стенах. Его интересовали описания далеких земель, обитаемый мир за горизонтом, строение Вселенной; хотелось узнать, какая сила движет миром. Но кто мог удовлетворить его любопытство?
Плиний и Солин, как прежде – уже на протяжении тысячи с лишним лет, – могли рассказать интересную историю. «Естественная история» и «Полиистория» были очень популярны среди издательской братии, как и элементарные трактаты Помпония Мелы и Сакро Боско. Однако этих древних текстов с диаграммами Вселенной и небесных тел, с чудовищами и астрологией было уже недостаточно. Они развлекали читателя, но оставляли слишком многое не объясненным. То ли дело «Альмагест» и «География» Клавдия Птолемея!
До 1500 г. – в течение первых шестидесяти лет книгопечатания, когда бумага и пергамент были дороги, а покупателей мало, – вышло не меньше семи полноформатных изданий «Географии» Птолемея, причем это были издания с дорогостоящими иллюстрациями и цветными буквицами, а в большинстве случаев еще и с картами. Вплоть до 1570 г., когда вышел в свет атлас Ортелия «Зрелище мира земного» (Theatrum Orbis Terrarum), большую часть заметных картографических публикаций составляли все новые и новые издания Птолемеевой «Географии». Некоторые из них представляли собой полные копии текста и карт, издатели других брали текст Птолемея за основу и создавали собственное описание мира. Короче говоря, «География» стала канонической работой по картографии на весь период Великих географических открытий и прототипом почти всех географических атласов с момента изобретения книгопечатания и до появления современной картографии. Конечно, выходили и другие атласы, дополненные новейшими географическими данными; выходили «новые» карты с результатами последних экспедиций… но при этом где-то на заднем плане всегда чувствовалось присутствие Птолемея; он был надежным якорем и неприступной крепостью, на которые издатель мог положиться в случае нужды. Представляя публике новый атлас, всегда полезно было упомянуть на титульной странице, что работа сделана «по оригинальным картам Клавдия Птолемея» или хотя бы «в манере Птолемея». Само имя Птолемея добавляло атласу респектабельности и достоверности. Интересно отметить, что даже после того, как текст и карты «Географии» вышли из моды и устарели, в XVI и XVII вв. их продолжали печатать со всеми ошибками в качестве предисловия к теориям, которые противоречили всем Птолемеевым принципам. Неясно, делалось ли это из слепого почтения, по небрежности редакторов или кто-то придумал именно так вводить новые идеи в скептически настроенный мир; вероятно, всего понемножку. Еще более загадочным выглядит тот факт, что даже в середине XVI в., много позже плаваний Диаша и Васко да Гамы, наглядно доказавших, что Индийский океан, в отличие от Каспия, не является внутренним морем, старую Птолемееву карту продолжали печатать и публиковать. Часто ее помещали бок о бок с другими картами, на которых можно было увидеть новейшие географические открытия.
Для истории картографии жизнь реального человека по имени Птолемей не так важна, как жизнь и развитие написанного им текста и карт, ибо они представляют собой зародыш, из которого возникла современная картография. Возможно, Марин из Тира как человек был лучше Птолемея; возможно, именно его вклад в картографию был самым важным; мы не знаем этого и, вероятно, никогда не узнаем. Возможно, именно Марин разработал форму и содержание систематического изображения мира – атласа, – но у нас нет доказательств ни за, ни против этого утверждения. Текст и карты Птолемея уцелели и были опубликованы – и это факт, который оказал серьезное влияние на историю науки.
«География», или «Космография», как ее иногда произвольно называли, была впервые напечатана в 1472 г., а самый ранний известный рукописный экземпляр текста и карт относится к XII или XIII в. С какими же источниками работали издатели? Были ли позднейшие рукописные копии похожи на оригинал, который появился около 150 г.? По каким данным можно судить об этом? В темные века труд Птолемея был похоронен не полностью. Существует по крайней мере одно свидетельство, что именно Птолемей был главным источником информации для книги «О нищете мира» (De miseria mundi) Павла Орозия (ок. 415). И Птолемея, и Марина упоминают арабские географы между VIII и XV вв., притом что никого другого из греческих или римских географов арабы не упоминают.
Что же касается вопроса о том, похожи ли карты из дошедших до нас манускриптов на оригиналы Птолемея, то лучшее свидетельство тому – то, чего нет. После тысячи лет бесконечного копирования ни в тексте, ни на картах нет абсолютно никаких следов ни языческого, ни христианского влияния. В лучших рукописных экземплярах и в лучших печатных изданиях нет мифических вставок, а на картах – фантастических и аллегорических фигурок, столь характерных для картографии Средневековья. Исходя из этих отрицаний, нам остается предположить, что работа Птолемея не только пережила темные века, но что между 200 и 1200 гг. ее тоже многократно копировали. В результате к печатникам 1472 г. она попала примерно в том же виде, в каком была написана, – за одним-двумя исключениями.
Первоначально «География» была написана по-гречески, а в начале XV в. в Западной Европе почти не изучали греческого, даже среди людей образованных этот язык мало кто знал. На латынь труд Птолемея начал переводить Эмануэль Хризолорас – византийский ученый, осевший в Италии и преподававший греческий язык, – а закончил один из его учеников, Якоб Ангел. Похоже, что именно он изменил название с «Географии» на «Космографию». Вероятно, все ранние латинские тексты «Географии» пошли от версии Ангела. Перевод был закончен около 1410 г. (он посвящен Александру V, который был папой в 1409–1410 гг.). Кроме того, Ангел составил латинские заголовки и легенды для карт.
Одно из рукописных изданий «Географии», основанное на латинском переводе Ангела, отредактировал еще один ученый XV в. – Доннус Николаус Германус, или Николай Германец, монах-бенедиктинец из Райхенбаха. Он сделал для карт Птолемея то, что Ангел сделал для его текста. Сам он был пылким почитателем александрийского географа и подошел к этой задаче с великой скромностью и многословными извинениями в адрес автора и своего покровителя папы Павла II. Он отважился доработать карты и перерисовал их заново в той сложной сферической проекции, которую сам Птолемей сначала рекомендовал, а затем оставил.
Понимая, писал Доннус, что Птолемей Географ изобразил Землю с величайшим возможным искусством, было бы глупо пытаться выполнить эту задачу заново. Любого человека, который взялся бы за это дело, следовало справедливо обвинить в невежестве или опрометчивости, ибо Птолемей «первым, считая даже и тех превосходных географов, что работали до него, понял, каким способом можно представить множество мест всей Земли на одном рисунке». Доннус не утверждал, что обнаружил на Птолемеевых картах вещи, которые следует исправить или улучшить. Но он заверял своих читателей, что если кто-то из них, знакомый с картами, возьмет на себя труд сесть и не спеша сравнить карты Птолемея с теми, которые подготовил он, Доннус, то он наверняка найдет в последних неоспоримые достоинства, хотя эти карты будут немного отличаться от рисунков Птолемея.
Доннус читал текст Птолемея очень тщательно. Добравшись до главы 24-й первой книги, где Птолемей предлагал всем картографам, не слишком ленивым и обладавшим достаточными знаниями, рисовать карты в его сферической проекции, он принял вызов и начал раздумывать, «каким способом мы сами могли бы добыть некоторую славу». Он пришел к выводу, что лучший способ сделать это – перерисовать заново карты Птолемея, не меняя в них ничего, кроме проекции. Однако ни в одном варианте текста – ни в греческом, ни в латинском – не нашел он хороших описаний различных регионов, «сколько и какого рода люди живут там, какие села, города, реки, гавани, озера и горы, или под какой областью небес они лежат, или в каком направлении их искать». Копиисты, по-видимому, упустили множество мелких деталей, которые Доннус, согласно его собственным утверждениям, обнаружил в трудах Птолемея, например описание границ между провинциями и странами. Доннус уменьшил размер картинки – то есть карты мира, «каковая прежде была слишком большой и превосходила обычный размер книг», – до величины, которая должна была сделать ее изучение более удобным. Во всех остальных отношениях он оставил карты в прежнем виде.
Доннус изготовил множество карт, и перерисованные им в проекции Птолемея—Доннуса карты послужили образцом для печатных изданий атласа. В большинстве изданий сферическую проекцию трудно заметить с первого взгляда, поскольку на карте не прорисованы параллели и меридианы; они только размечены штрихами на полях. Границы самих карт, за исключением карты мира, обычно не искривляли, и карты представляли собой равнобедренные трапеции. Если не говорить о модификации проекции, карты Птолемея при переносе с разрисованного вручную пергамента на деревянное клише или медную форму практически не изменились. Все изменения были связаны исключительно с необходимостью отразить на черно-белой гравюре цветовые оттенки и обозначения оригинальной карты так, чтобы картина осталась понятной. Работа над картами многому научила граверов!
Особняком среди множества изданий стоит итальянский стихотворный перевод текста (terza rima), сделанный Франческо Берлиньери и опубликованный во Флоренции около 1478 г. Книга не датирована, но, по всей видимости, это одно из самых ранних печатных изданий «Географии». Нельзя сказать, что это самое значительное переложение текста, хотя по его следам было сделано еще несколько стихотворных переводов. Зато о картах известно, что они впервые напечатаны с медных форм, а проекция – чуть ли не единственная – точно соответствует проекции с равноудаленными параллелями и меридианами, которую использовал Птолемей. Кроме того, в этом издании каталог географических названий с широтами и долготами был упорядочен по алфавиту, а не географически, как в оригинале.
Пока европейские печатники и издатели пытались решить проблему издания книг, содержащих одновременно текст и карты, без лишних сложностей и потери качества, другие люди смотрели уже за пределы Птолемеева обитаемого мира. В 1482 г. была опубликована карта с Гренландией. В 1485 г. появилось описание странствий Марко Поло на латыни; эту книгу внимательно, с пометками, читал Христофор Колумб. В 1491 г. этот самый Христофор Колумб, картограф и торговец картами, сумел добраться до короля и на основании данных, содержащихся на картах Птолемея, глобусе Мартина Бехайма и карте мира Паоло Тосканелли, уговорил их величеств Фердинанда и Изабеллу Испанских организовать совершенно фантастическую экспедицию. Через девять лет и три долгих плавания Хуан де ла Коса нарисовал для всеобщего обозрения на бычьей шкуре огромную карту мира, которая отразила новые открытия за Западным морем. Колумб вынудил ла Косу, как и других членов своего экипажа, подписать бумагу, в которой утверждалось, что Куба – не остров, а часть азиатского материка. Является ли громадная земля, открытая Колумбом и изображенная ла Косой, на самом деле Азией или Новым Светом, должны были показать дальнейшие исследования.
