Читать книгу "История географических карт"
Карта мира, нарисованная Хуаном де ла Косой, стала первой в длинной серии публикаций, подводивших итог последним открытиям в Западном море. Начиная с 1500 г. каждый год появлялась по крайней мере одна новая карта – сухопутная или морская. Некоторые из них никогда не печатались, другие гравировались по дереву или меди. Несколько подобных карт было напечатано по отдельности, но гораздо чаще их переплетали в один том с каким-нибудь трактатом по космографии или описанием исследовательской экспедиции. Географическая информация перестала быть достоянием небольшой группы людей. Путешествия и исследования, даже за Западным морем, стали более или менее обычным делом. Многие путешественники описывали увиденное. В основном авторы таких описаний хотели только произвести впечатление или заработать денег, но некоторые из них, следуя королевскому приказу, «соблазняли» Новым Светом потенциальных колонистов из Старого. Это была величайшая афера с недвижимостью всех времен.
С самого начала издание карт ставило перед печатником определенные объективные проблемы, над решением которых бились все издатели во все времена и которые так и не были полностью решены. Во-первых, проблема размера. Насколько большой должна быть карта? Чем больше, тем лучше, как указывал Птолемей и как на собственном опыте убедились позднейшие картографы. Чем больше карта, тем больше на ней можно показать деталей, тем больше можно напечатать читаемых названий и легенд. На очень маленькой карте – особенно если это карта большой территории – не только контуры, но и практически все детали, включая легенду, либо совершенно теряются, либо становятся настолько мелкими, что теряют всякий практический смысл. Но и у слишком большой карты есть свои недостатки. Пользоваться ими неудобно, а печатать их дорого. Изобретательный Ричард Хаклюйт придумал, как ему казалось, удачную систему скатывания и раскатывания больших карт, но даже с такой системой, указывал он, «большинство жилых домов недостаточно просторны и светлы, чтобы держать большую карту полностью развернутой». Кроме того, все издатели быстро поняли, что высокая стоимость меди, время и расходы, связанные с гравированием и печатью, тоже ограничивают размеры карт – это верно и до сих пор. Однако в самом начале XVI в. было все же напечатано несколько крупномасштабных карт. Одну из них составил и изготовил в 1507 г. Мартин Вальдземюллер. Эта карта была первой, где появилось название Америка. До 1900 г., когда был обнаружен единственный сохранившийся экземпляр этой карты – одной из важнейших в истории, – о ней было известно только со слов автора.
Вальдземюллер родился, вероятно, в Радольфсзелле на озере Констанц и учился в университете Фрайберга. Позже он стал священником в епархии Констанцы и в конце концов был назначен каноником церкви Сен-Дье в Вогезских горах. Он обладал широкими интересами и кругом ученых друзей; Сен-Дье вообще был необычным городком. Небольшая группа его жителей, включая Вальдземюллера, образовала своего рода литературный салон, направленный на изучение философии, космографии и картографии, так называемую вогезскую гимназию. Покровителем группы был каноник Вальтер Лудд, секретарь герцога Лотарингского. Лудд установил в Сен-Дье печатный пресс – специально для того, чтобы публиковать собственные творения, а заодно и труды других членов гимназии. Непосредственно печатью занимались Мартин Вальдземюллер и Филезий Рингманн.
Рингманн и Вальдземюллер готовили издание Птолемеевой «Географии», а потому проводили много времени в библиотеках Страсбурга и Базеля в поисках и сравнении различных манускриптов и карт. Однако они не могли обойти вниманием новые открытия испанцев и португальцев. Вальдземюллера очень заинтересовала драматическая фигура Америго Веспуччи. В итоге Птолемей был отодвинут в сторону, и вместо его «Географии» была написана и издана небольшая книжечка «Введение в космографию» (Cosmographiae Introductio) в четырех частях. В первой Вальдземюллер кратко и в лучших традициях излагал принципы космографии, разбирал геометрические теоремы, давал определения сфер, окружностей, осей и климатов. В работе рассказано о частях Земли, главных ветрах, морях и островах и о различных расстояниях между пунктами. Кроме рутинных фактов, он включил в текст собственное предложение, и это была свежая идея. Рассказывая о новых территориях, описанных Веспуччи в его Quatour Navigationes как четвертая часть света (quarta orbis pars), Вальдземюллер предложил назвать их Америкой в честь (мнимого) первооткрывателя. Более того, он поступил в соответствии с собственным предложением и напечатал название Америка на двух картах, которые прилагались к «Введению в космографию».
Вальдземюллер составил большую карту «Описание на плоскости космографии мира» (Universalis Cosmographiae Descriptio in Plano). Эта карта должна была составить третью часть «Космографии», но вряд ли ее экземпляры переплетали вместе с остальной книгой. Карту печатали с двенадцати деревянных клише на плотной бумаге, и каждый лист был размером 18 на 24,5 дюйма. Склеенные вместе, они образовали бы карту площадью около 36 квадратных футов. В этом заключалась еще одна проблема картоиздателей. Текст, который печатался ин-октаво, должен был объяснять, кроме всего прочего, крупномасштабную карту. Чтобы переплести все вместе, пришлось бы сложить каждый лист карты вдвое, скорее даже вчетверо. Том получился бы громоздкий, а листы карты быстро протерлись бы на сгибах. Но если книгу переплести отдельно от карты, то последняя лишена будет защиты твердой обложки, и в конце концов текст и карта неизбежно разделятся, а то и потеряются.
Маленькая книжица и большая карта приобрели популярность. В первый же год (1507) вышли два издания – в апреле и в августе. В 1508 г. Вальдземюллер писал своему компаньону Рингманну, что книга широко разошлась, а позже утверждал, что была продана 1000 экземпляров. И текст, и карту многократно переиздавали и «адаптировали», и каждое издание лишний раз подтверждало, что Новый Свет следует называть Америкой. Сила печатного слова такова, что к тому моменту, когда Вальдземюллер понял, что честь была оказана не тому человеку и что Америго Веспуччи не открывал Америки, делать что-либо по этому поводу было уже поздно. Он убрал название Америка со своих позднейших карт, но не предложил ничего взамен. Название прижилось, и в 1538 г. Герард Меркатор поставил в этом деле точку, поместив его на своей крупномасштабной карте мира. Он сделал еще шаг и, в соответствии с последними открытиями и собственными представлениями, разделил Новый Свет на Северную Америку (Americae pars septentrionalis) и Южную Америку (Americae pars meridionalis). Так они и называются до сего дня.
Около 1500 г. книгоиздатели начали при печати иллюстраций, титульных страниц и карт переходить с деревянных клише на медные печатные формы. При этом центр производства карт автоматически переместился в Нидерланды, где на тот момент были лучшие в мире граверы по меди. Особенно это относилось к Антверпену – крупному торговому центру. Тамошние мастера тысячами печатали гравюры со сценами религиозного содержания, иллюстрировавшие Библию и жития святых. Этими гравюрами торговали на местных рынках и их же отправляли миссионерам-иезуитам в Южную Америку. Среди мастеров-печатников возникла специализация. Одни разрабатывали титульные страницы и декоративные рамки для книг, другие гравировали изысканные орнаменты для художников и архитекторов, третьи работали над сухопутными и морскими картами; некоторые бросали ремесло и начинали заниматься торговлей и распространением печатных изданий. В крупных нидерландских городах граверы были хорошо организованы и объединены в гильдию Святого Луки. Все они великолепно владели ремеслом и стремились делать качественные вещи. Возникали семейные династии, где старшие учили младших; отцы и сыновья, дядья и кузены, братья и родственники по браку овладевали одними и теми же технологиями и – слишком часто – повторяли одни и те же сюжеты. Члены гильдии вместе участвовали в религиозных обрядах и праздниках и вносили деньги в общий фонд; мастера определяли часы работы, условия приема в гильдию новых членов и правила ученичества, а старосты строго следили за качеством производимых вещей.
Этот период истории картографии – период лидерства Нидерландов – отмечен деятельностью двух из самых значительных ее действующих лиц. Один из них – Герард Меркатор, картограф, гравер и ученый; второй – Абрахам Ортелий, издатель и торговец картами. Технически они были конкурентами, на самом деле – коллегами. Вместе они вписали в историю важную главу, причем каждый внес свой особый вклад, в соответствии с профессией и склонностями. Ортелий жил и работал в Антверпене, Меркатор – в Дуйсбурге, в 60 милях от столицы.
Имя Меркатора стало нарицательным и вошло в название морской картографической проекции; в результате остальные его немалые достижения оказались почти забытыми. А ведь в течение пятидесяти семи лет он был первым картографом Европы. Он сделал, возможно, больше, чем кто-либо, для того чтобы производство карт из низкого ремесла превратилось в точную науку. Меркатор нарисовал и выгравировал свою первую карту в 1537 г., через три года после того, как открыл в Лувене собственную мастерскую. Это была небольшая карта Палестины «Описание Святой земли» (Terrae Sanctae descriptio). Меркатор издал ее, как и вообще большинство своих карт, отдельно. До нас дошел всего один экземпляр этой карты. После этого Меркатор получил заказ от группы влиятельных купцов на изготовление точной карты Фландрии. Он выполнил заказ – не только провел съемку и нивелирование, но и нарисовал и выгравировал карту. После трех лет тяжелого труда в 1540 г. в Лувене была опубликована готовая карта «Точнейшее описание Фландрии» (Exactissima Flandriae descriptio). Как следует из названия, это было не художественное изображение страны, а результат точной съемки, построенный в определенном масштабе. Карта оказалась настолько лучше всех предыдущих, что привлекла к себе широкое внимание и принесла автору новые заказы. Через кардинала Гранвиля, премьер-министра Карла V, Меркатор получил заказ на изготовление глобуса Земли для его величества. Он закончил глобус в 1541 г. и посвятил свою работу Гранвилю. При доставке глобуса заказчику Меркатор прихватил с собой небольшой трактат Libellus de usi globi, посвященный его использованию. Император был так доволен работой Меркатора, что поручил ему изготовить комплект топографических инструментов, которые он мог бы брать с собой в военные походы; в комплект входили небольшой квадрант, астрономическое кольцо, солнечные часы (вероятно, карманные) и различные чертежные инструменты вроде циркулей, линеек и компаса.
В 1538 г. Меркатор изготовил карту мира из двух полушарий в необычной двойной сердцевидной проекции, в которой прежде работали Оронс Фине и Бернард Сильванус. Два уцелевших экземпляра этой карты были обнаружены в 1878 г. Именно на ней появились впервые названия Северная Америка и Южная Америка. Вопреки общепринятому мнению, Меркатор не верил, что Азия и Северная Америка где-то соединяются. Он придерживался другой, более передовой теории о том, что их разделяет океан и что существует северо-западный проход в Азию вдоль крайнего севера Северной Америки. Его мнение, отраженное на карте мира, подхватили и другие картографы, многие из которых копировали карты Меркатора. Эта теория будила воображение и вызывала, должно быть, серьезные раздумья у таких мореплавателей, как Дрейк, Фробишер, Дэвис и др.
Кристоф Плантен из Антверпена, издатель атласов и книг
Балтазар Морет, внук и преемник Плантена
Карта Меркатора, 1538 г. На ней впервые обозначены Северная Америка и Южная Америка
Демаркационная линия на карте Нового Света, 1622 г.
Карьера Меркатора чуть было не закончилась внезапно в 1544 г., когда регентша Мария, вдовствующая королева Венгрии, заключила его в тюрьму как еретика. Мария была противницей протестантской Реформации и во всем, что касалось анабаптистов и их крайностей, действовала очень жестко. Она считала, что еретиков следует искоренять, и раздавала соответствующие приказы. Результатом стала настоящая резня, и «заботились только о том, чтобы провинции полностью не лишились населения». Выпущенный в Брюсселе императорский эдикт осуждал всех еретиков на смерть. Раскаявшихся мужчин казнили мечом, раскаявшихся женщин закапывали в землю живыми, упрямцев обоих полов сжигали у столба. Обвинение: лютеранская ересь. Меркатор был одним из сорока трех человек, осужденных на смерть в Лувене. Спасло его только вмешательство приходского священника, умного человека и опытного полемиста. После этого случая Меркатор старался держаться подальше от политических и религиозных споров. В 1552 г., когда он совсем уже собрался уехать из Лувена, с ним связался Георг Кассандер. Ему было поручено организовать в Дуйсбурге университет, и Кассандер предложил Меркатору кафедру космографии. Планам организации университета не суждено было сбыться, но Меркатор все же перевез семью в Дуйсбург и стал космографом герцога. Вскоре после этого он закончил небесный глобус (cosmos) и преподнес его Карлу V вместе с письменной декларацией, в которой изложил уже выдвинутую к тому моменту теорию определения долготы через измерение магнитного склонения.
В 1552 г. Меркатор начал работу над крупномасштабной картой Европы на шести листах, которую и закончил в 1554 г. Эта карта имела гораздо большее непосредственное значение, чем все его предыдущие работы. Европа в то время была картирована очень плохо, зато в любом городе можно было приобрести весьма художественные произведения, созданные будто бы на основании съемки. Меркатору пришлось собирать информацию по крупицам из разных источников, но в результате ему удалось почти везде значительно повысить точность карты. У Птолемея, например, длина Средиземного моря составляла 62 градуса. Меркатор уже на глобусе 1541 г. уменьшил ее до 58 градусов, а на новой карте еще уменьшил до 53 градусов. Кроме того, он сдвинул мыс Финистерре и прилегающее к нему побережье Испании на 15 градусов к востоку. Уменьшенную копию этой карты позже опубликовал сын Меркатора Румольд. В 1563 г. Меркатор принял от герцога Карла трудный заказ на проведение съемки и изготовление карты Лотарингии. Ему потребовалось на это два года, а тяготы съемки, которой Меркатор руководил лично, чуть не убили его. Карта «Описание Лотарингии» (Lotharingiae descriptio) была закончена в 1564 г., но похоже, что она так и не была опубликована. В том же году, несмотря на плохое здоровье, Меркатор выгравировал карту Британских островов, составленную в Англии его другом Уильямом Кэмденом.
В разгар карьеры картографа, когда спрос на его работу был очень высок, Меркатор нашел время составить и опубликовать (в Кельне в 1569 г.) латинский манускрипт в 450 страниц ин-фолио, посвященный вопросу хронологии. После путаницы Средневековья такой труд был просто необходим. Книга Меркатора еще только выходила из-под печатного пресса, а работа над реформированием и исправлением юлианского календаря уже шла полным ходом. Эта задача была выполнена через тринадцать лет по приказу папы Григория XIII. Меркатор же подошел к вопросу с вполне научной позиции. Он попытался пересмотреть даты важнейших исторических событий с учетом солнечных и лунных затмений, о которых упоминали историки. Он также составил табличный каталог событий с датами по ассирийскому, персидскому, греческому и римскому календарям. Книга, несмотря на вложенный в нее огромный труд, не получила общего признания; итальянцы восторженно хвалили ее, зато французы сурово критиковали.
Меркатор был большим почитателем трудов Птолемея, и справедливо; он признавал оригинальные труды Птолемея, а не отредактированную и откомментированную их версию. Подобно многим другим картоиздателям Меркатор выпустил в 1578 г. собственное издание «Географии». Но вместо того чтобы представить читателю Птолемея под редакцией Меркатора, он попытался воспроизвести карты в их первоначальном виде. Эти двадцать семь карт, выгравированных на меди, считаются лучшими из существующих карт Птолемея. Еще через шесть лет Меркатор напечатал текст «Географии»; для этого он сопоставил пять разных изданий и очистил их от случайных вставок, изменений и ошибок.
Другу Меркатора Абрахаму Ортелю, или Ортельсу, больше известному как Ортелий, не так повезло, он не получил академического образования. Тем не менее ученые всей Европы высоко ценили его. Он родился в Антверпене в 1527 г. и умер там же в 1598 г. В возрасте двадцати лет Ортелий стал членом гильдии Святого Луки в качестве художника-иллюминатора карт (afsetter van kaerten). Через семь лет умер его отец, и молодому человеку пришлось взять на себя содержание матери и двух сестер. Ради дополнительного дохода он начал покупать карты на стороне. Его сестры закрепляли их на полотне, а Абрахам раскрашивал и продавал на ярмарках во Франкфурте и других крупных городах. Вскоре он начал ездить за границу; он одновременно искал новые рынки для нидерландских карт и привозил с собой иностранные публикации. Ортелий побывал во Франции и Италии и везде продавал свои красиво раскрашенные карты и покупал экземпляры лучших карт иностранных городов и стран, какие только можно было достать. Одним из его первых и лучших клиентов стал Эгидий Хоофтман из Антверпена – проницательный купец, умевший получить выгоду там, где другие разорялись. Хоофтман изучал море, приливы и ветры и пытался вычислить наилучшие маршруты для своих кораблей и наилучшее время отправляться в плавание. Он покупал все карты, какие удавалось найти, и морские, и сухопутные. В Европе, как всегда, было неспокойно; Хоофтман следил за войнами по своим картам, пытался рассчитать самый короткий и безопасный путь для перевозки товаров по суше и понять, сколько это будет стоить. Его контора была завалена картами всевозможных видов и размеров. С ними ужасно неудобно было обращаться, но для человека, избравшего для себя заграничную торговлю, карты имели громадное значение. Как многие и до, и после него, Хоофтман жаловался на карты – на то, что большие коробятся, пролежав долгое время в скрученном виде, а на маленьких вообще ничего не разберешь. В один прекрасный день Хоофтман пожаловался на карты вслух своему другу Радермахеру, который был дружен также и с Ортелием. Радермахер предложил попросить Ортелия собрать вместе как можно больше надежных карт Нидерландов, Германии, Франции и Италии и вообще любых надежных карт, какие удастся найти, но только тех, которые напечатаны на одном листе. Затем Хоофтман или Ортелий смогут переплести эту коллекцию в единый том; тогда его удобно будет хранить и им можно будет без труда пользоваться.
Когда Хоофтман и Радермахер говорили о «листе» бумаги, они имели в виду вполне определенный размер. В те дни бумагу делали вручную, и размер листов ограничивался размером рамки с влажной пульпой, с которой могли работать бумажных дел мастера. За много лет выяснилось, что средний человек в состоянии ворочать полную рамку длиной в 28 дюймов и шириной в 24 дюйма. Рамки большего размера были слишком тяжелыми и неудобными. Эти размеры, конечно, время от времени немного менялись, но в среднем оставались постоянными. При изготовлении карт большего размера их приходилось гравировать на нескольких пластинах и печатать на нескольких листах.
Ортелий собрал около тридцати одинаковых по размеру карт и велел переплести их для Хоофтмана. Закончив работу над заказом, он решил начать изготовление подобных томов на продажу. Очевидно, его друг Меркатор поддержал его в этом намерении. До этого момента Ортелий как издатель поставил свое имя всего лишь на трех картах, но он знал множество людей по всей Европе – книготорговцев и торговцев картами, – которые могли снабжать его картами для комплектов, подобных заказанному Хоофтманом. Сначала, однако, он поговорил с друзьями о проблемах, связанных с изданием такой книги. Он обсудил с Радермахером различные проекции, в частности сердцевидную проекцию Оронса Фине; расспросил Меркатора и других граверов о том, можно ли уменьшать крупномасштабные карты до размеров предполагаемого атласа. Затем началась работа по сбору и редактированию карт. Необходимо было получить у картографов разрешение на использование их публикаций; выгравировать печатные формы и напечатать все необходимое, включая титульный лист, посвящение и содержание. На компиляцию материала потребовалось около десяти лет. К счастью, в Антверпене находился один из лучших печатных домов в Европе, а его владелец Кристоф Плантен был хорошим другом Ортелия.
Несмотря на великолепную поддержку, которую оказывали Ортелию его друзья и коллеги, момент не слишком подходил для начала нового предприятия. Карл V в 1556 г. отрекся от престола, и семнадцать нидерландских провинций, как и Испания, перешли по наследству к его сыну Филиппу II. В северных провинциях (которые обычно называли Голландией) пустил крепкие корни кальвинизм, но южные провинции (ныне Бельгия) остались католическими. В воздухе чувствовалось напряжение и страх перед возможностью появления в Нидерландах испанской инквизиции, а вместе с ней пыток и казней. В 1567 г. прибыл герцог Альба с 20 000 испанцев. Вильгельм Оранский бежал, а с ним и многие его сторонники. Был создан «совет крови»; владения тех, кто не счел нужным предстать перед трибуналом, подлежали конфискации. В Нидерландах назревал бунт. Любые разговоры были опасны, любое написанное слово – тем более, а всякий текст, который предполагалось напечатать, власти изучали буквально с пристрастием. Один торговец картами из Лиссабона предупредил Ортелия в письме о том, какого рода материалы можно посылать в Испанию без риска угодить в беду. Нужно избегать любых рисунков и гравюр, которые могли бы оскорбить церковь, и таких, которые можно было бы счесть непристойными, поскольку инквизитор рассматривал не только книги, но и все прочие материалы. Рисунки на библейские сюжеты допустимы, как и гравированные портреты выдающихся католиков – всех, кроме Эразма, которого считали еретиком. Подразумевалось, что Ортелию не следует посылать карты с изображенными на них гербами сомнительных семейств или любыми другими декоративными сюжетами, которые можно было истолковать как политические. В целом ситуация была весьма деликатной как для продавца гравюр, так и для издателя иллюстрированных книг. Тем не менее 20 мая 1570 г. из-под пресса вышло первое издание первого современного географического атласа. Его составил и отредактировал Абрахам Ортелий, а опубликовал в Антверпене Эгидий Коппенс Дист. Оно было озаглавлено на латыни «Зрелище, или Театр мира земного» (Theatrum Orbis Terrarum).
Атлас превзошел все ожидания, включая и ожидания издателя. Он был сшит из листов, сложенных один раз (ин-фолио) и содержал 35 листов текста и 53 гравированные по меди карты, большую часть которых гравировал Франс Хогенберг. Замечательной особенностью «Театра» был составленный редактором каталог авторитетных ученых (catalogus auctorum tabularum), содержавший 87 имен географов и картографов, чьи работы были использованы или скопированы. Этот список не только создал прецедент этичного поведения при издании карт, но и распространил имена многих картографов, которые могли иначе остаться малоизвестными или совсем неизвестными дома или за рубежом. Короче говоря, это был справочник «Кто есть кто в картографии», охватывавший как прошлое, так и настоящее.
Первый тираж «Театра» вскоре был распродан, и через три месяца вышло второе издание с несколькими незначительными изменениями. Исчез список опечаток, были сделаны некоторые необходимые изменения в тексте. К списку картографов было добавлено четыре имени; несколько страниц текста были набраны заново, и в целом текст удлинился на три страницы. Этот тираж тоже быстро разошелся. При всех недостатках «Театр» Ортелия имел полный успех, в том числе коммерческий. Конечно, некоторые карты несли на себе следы Птолемеевой традиции, а другие были немногим лучше обычных рисунков; тем не менее коллекция в целом оказалась достаточно полной, а главное – хорошо документированной. Это было издание нового рода – портрет мира в одном томе – серия карт, уменьшенных до удобного размера, привлекательно оформленных и аккуратно выгравированных. Потребителям это понравилось. Атлас был интересен всем; это было международное издание, составленное дипломатом и ученым. На художественно оформленной титульной странице вместо обычных трех фигур, символизирующих три континента мира, были изображены четыре фигуры, «и таким образом в этой книге Америку впервые признали, приняли и символически изобразили равной остальным трем частям земного шара». Общий план тома и отбор карт были не менее древними, чем «География» Птолемея, и не менее современными, чем любой географический атлас XX в. Первой шла общая карта мира (Typus orbis terrarum), за ней следовали карты четырех известных материков: Америки, Азии, Африки и Европы. Затем шли карты отдельных стран и еще более мелких политических образований внутри их, включая многие давно исчезнувшие.
Общество быстро и по большей части положительно откликнулось на появление «Театра». Ортелий начал получать письма с отзывами на «ваш красивейший «Театр». Некоторые похвалы звучали очень восторженно, как, например, письмо от некоего Петра Бизара. «Ортелий, ты вечное украшение своей страны, своей нации и вселенной, ты, которого учила Минерва… Посредством мудрости, которую она вложила в тебя, открыл ты тайны природы и объяснил, как огромная рама этого мира была украшена бесчисленными малыми и большими городами, посредством рук и труда людей и по приказу царей… Поэтому все превозносят твой «Театр» до небес и желают тебе благ за него…» Письмо из Дуйсбурга от Герарда Меркатора было более деловым. «Я изучил твой «Театр», – писал он, – и должен похвалить тебя за тщательность и элегантность, с которыми ты украсил работы авторов, и за верность, с которой ты сохранил особенности работы каждого, что очень важно для выявления географической истины, которую так испортили изготовители карт». Особенно нехороши, продолжал он, карты, опубликованные в Италии. Поэтому Ортелий достоин великой похвалы за то, что выбрал лучшую карту каждого из регионов и собрал их все в одном томе, который можно приобрести за небольшие деньги, хранить в небольшом месте и даже возить с собой куда нужно. Меркатор выразил надежду на то, что Ортелий добавит к своей коллекции несколько недавно изданных карт, таких как карта Венгрии венского книготорговца Иоганна Майора, «ибо твоя работа (мне кажется) всегда будет иметь спрос, какие бы карты ни перепечатывали другие».
Ортелий был честен с читателями и предлагал всем высказывать замечания и предложения к своему атласу. Таким простым способом ему удалось превратить свой «Театр» в своего рода международное кооперативное предприятие. Он получал отзывы из самых разных мест; картографы из кожи вон лезли, чтобы прислать ему свои последние карты регионов, не отраженных в «Театре». Друг и коллега из Спира прислал ему карту Моравии, которая, по его мнению, должна была сделать атлас еще полезнее. Кардинал Эспиноса прислал письмо, в котором предлагал нанести на карту Испании его родной город Мартимуньос; после этого он просил Ортелия прислать его преосвященству два экземпляра (раскрашенных) в кожаном переплете с золотой отделкой. Из Рима пришло письмо с картой Сиены и окрестностей и небольшой книжечкой с изложением краткой истории города. Автор книги Цезарь Орландий предлагал Ортелию использовать карту в своей работе, если будет желание. Орландий добавлял: «Думаю, что твой труд следует спешно напечатать еще раз, так как все экземпляры, которые прибывают сюда, сразу же раскупаются, несмотря на то что книготорговцы каждый день повышают цены, и Франциск Трамеццин недавно продал экземпляр за десять золотых крон, хотя четыре месяца назад он стоил всего восемь».
«Театр» Ортелия действительно был «спешно напечатан» еще несколько раз. В 1571 г. вышло третье издание на латыни и голландское издание; в следующем году появились французское и немецкое издания. Предложения о том, что нужно исправить или пересмотреть, всегда доброжелательные, не давали скучать Ортелию и его граверам; все время нужно было менять что-то на печатных формах. За три года Ортелий получил столько новых карт, что ему пришлось выпустить дополнение к «Театру» (Additamentum) из 17 карт, которые он позже включил в состав основного тома. До смерти Ортелия в 1598 г. вышло по крайней мере 28 изданий атласа на латыни, голландском, немецком, французском и испанском языках. В это число не входят отдельные издания «Дополнения» и переиздания «Театра» другими издателями. Последнее издание его выпустил дом Плантена в 1612 г., через четырнадцать лет после смерти автора. Это издание вышло под редакцией Балтазара Морета из фирмы Плантена.
Пока Ортелий купался в лучах заслуженной славы и наслаждался достатком успешного редактора и издателя, его друг Герард Меркатор занимался многотрудным делом топографической съемки, чертил карты и гравировал печатные формы. Он оставался другом и советчиком Ортелия, делился с младшим коллегой ценной информацией и слухами из мира карт. В 1580 г. он написал Ортелию из Дуйсбурга о том, как рад был услышать, что Ортелию удалось получить хорошее описание Китая; недавно он узнал о выходе новой карты Франции; один из друзей одолжил ему крупномасштабную карту мира, изображенную на пергаменте. Нарисована она была довольно грубо, а расстояния неточны. «Однако Катай и Манги изображены особенно хорошо и подробно», поэтому он думал о том, чтобы сжать эту часть Востока до Ганга и перерисовать ее для Ортелия, но так как последний уже нашел карту Китая, то теперь лучше подождать и взглянуть, как она будет выглядеть в печати, и только потом предлагать другую. Ортелий сообщил Меркатору новость о том, что сэр Фрэнсис Дрейк отправился в новую морскую экспедицию. Меркатор написал в ответ, что до него дошли вести из Англии: капитан Артур Питт отправлен исследовать северное побережье Азии до мыса Табис и даже за него, вероятно, с целью встретить возвращающуюся флотилию, отплывшую Магеллановым проливом в Перу, на Молуккские острова и Яву. Меркатор подозревал, что эта флотилия вернулась другим маршрутом, через проход вдоль северных берегов Америки – то есть путем, который уже исследовал Фробишер. Это письмо и другие, ему подобные, показывают нам, как коммерческие картографы пытались держаться в курсе последних достижений исследования мира, хотя не обладали доступом к этой информации.
