Читать книгу "История географических карт"
Меркатор тоже планировал издать общую коллекцию своих карт в виде удобной книги. Сентиментальные историки говорили, что он отложил публикацию своего атласа, чтобы не мешать Ортелию, но на самом деле в 1594 г., когда Меркатор умер, его комплект карт еще не был готов, а ведь после выхода первого издания «Театра» прошло уже двадцать четыре года. Он рассчитывал издать этот труд, достойный героических саг, в трех частях или номерах. Первой была издана вторая часть (Дуйсбург, 1585 г.), состоявшая из 51 карты Франции, Германии и Нидерландов (Галлия и Германия) с подробным описательным текстом на латыни. После этого вышла третья часть (Дуйсбург, 1590 г.), включавшая 23 карты Италии, Славонии, Кандии и Греции. Первая часть была опубликована последней, и сделал это уже сын Меркатора Румольд в 1595 г., через год после смерти отца. Карты, созданные Герардом, включают Исландию и полярные районы, Британские острова (посвящены королеве Елизавете), Скандинавские страны, Пруссию, Ливонию, Россию, Литву, Трансильванию, Крым, Азию, Африку и Америку. Название, выбранное для этой коллекции карт, впервые включало слово «атлас» в применении к географическому труду. Название выглядело так: «Атлас, или Космографические размышления о строении мира и изображении его» (Atlas sive Cosmographicae meditations de fabrica mundi et fabricati figura). В посвящении Румольд указал, что это название выбрал для публикации его отец. В тексте введения было приведено генеалогическое древо Атласа, или Атланта, – мифологического персонажа, который предводительствовал титанами в их войне против бога Юпитера, был за то проклят и обречен держать на плечах небесный свод.
В 1602 г. все три части труда Меркатора были собраны в единый том. Это первое настоящее издание выпустил в Дюссельдорфе Бернард Бизий. Ни Герард Меркатор, ни его сын Румольд не дожили до этого и не смогли засвидетельствовать лично огромную популярность этого атласа, но их карты в некотором роде увековечил Иодокус Хондиус, гравер и картоторговец. Он приобрел печатные формы карт Меркаторов и тем добыл себе богатство и славу. Хондиус родился в Вакене во Фландрии в 1563 г. Когда он был еще маленьким, его родители переехали в Гент, где Иодокус научился чертить, гравировать, отливать шрифты, а также изготавливать и украшать математические инструменты. В 1584 г., когда Гент был захвачен, он, как и многие фламандские мастеровые, бежал в Лондон. Он готов был гравировать что угодно, но специализировался на картах и глобусах. Таких больших глобусов, как его, прежде никто не делал. Он работал вместе с Ритером и де Бри над морскими картами для английского издания «Зеркала мореплавания» Вагенера. Хондиус женился на Колетте Ван дер Керре из семьи гентских печатников и граверов. В 1595 г. он переехал в Амстердам и открыл собственную мастерскую. Его карты представляли собой довольно близкие «адаптации» из Эдварда Райта и таких знаменитых исследователей, как Дрейк и Кавендиш. Он выбирал только лучшее.
Печатные формы Меркатора стали для Хондиуса золотым дном, и он выжал из них все, что смог. Он приобрел пятьдесят дополнительных карт и издал их вместе с Меркаторовыми картами в Амстердаме в 1606 г. под именем Меркатора. Текст для этого атласа написал для него Петр Монтан. В следующем, 1607 году он добавил еще несколько карт, и появилось третье издание Меркатора (или второе, выпущенное Хондиусом). В том же году было выпущено карманное издание, для которого все печатные формы были выгравированы заново в очень маленьком масштабе. Это издание получило название «Малого атласа Герарда Меркатора и И. Хондия…» (Atlas Minor Gerardi Mercatoris a I. Hondio…). Атласы Меркатора—Хондиуса, большой и малый, постепенно превзошли по популярности атлас Ортелия. Почти пятьдесят лет издания следовали одно за другим, атлас выходил на латыни, французском, голландском и немецком языках. Когда в 1611 г. Хондиус умер, его сын Хендрик и зять Ян Янссон продолжили его издательское дело.
Ни «Театр» Ортелия, ни «Атлас» Меркатора—Хондиуса не сделали их авторов монополистами на рынке коммерческих карт; это было бы слишком хорошо. Тем не менее на протяжении многих лет эти атласы имели больший успех, чем любые другие. Первый серьезный конкурент «Театру» был издан в Антверпене Герардом де Иоде в 1578 г., через восемь лет после первого издания Ортелия, под заголовком «Зеркало мира земного» (Speculum Orbis Terrarum). Этот атлас содержал 65 карт и тоже был неплох, но по популярности он даже не приблизился к «Театру», который к этому моменту хорошо знали во всем мире. Одного издания атласа де Иоде, по всей видимости, оказалось достаточно, чтобы надолго удовлетворить спрос на него; этот атлас не переиздавался пятнадцать лет. С 1593 по 1613 г. он несколько раз появлялся на рынке с различными изменениями и с восемнадцатью новыми картами, подписанными Корнелиусом де Иоде, сыном автора. Заголовок его изменился на Speculum Orbis Terrae.
Около 1575 г. на рынок вышла итальянская подборка карт, но она ни в чем не могла конкурировать с голландскими и фламандскими атласами. Итальянские карты не пользовались популярностью в Европе, хотя многим издателям и приходилось, за неимением лучших, их использовать. Они были нужны Ортелию для завершения коллекции, а Меркатор утверждал, что особенно плохи карты, изданные в Италии. Этот итальянский атлас, содержавший около сотни карт (несколько известных нам экземпляров различаются между собой), был издан в Риме неизвестно кем; дата на нем тоже не проставлена. Назывался он «Список современных географических таблиц большей части мира…» (Indice delle tavole moderne di geografia de la maggior parte del mondo…). Единственное имя, которое упоминается в этом томе, это имя Антонио, или Антуан Лафрери. По всей видимости, именно этот человек изготовил изысканный титульный лист атласа. О Лафрери мало что известно, кроме того, что он вместе со своим дядей Дукетом основал в 1540 г. в Риме знаменитое «ателье» по изготовлению гравюр на меди. Атлас Лафрери, или Римский атлас, как его иногда называют, вещь чрезвычайно редкая; независимо от достоинств содержащихся в нем карт он интересен из-за своей титульной страницы. В дополнение к традиционной декоративной рамке художник использовал, вероятно впервые, фигуру Атланта, или Атласа, с земным шаром на плечах как символ внутреннего содержания тома. Никто не может сейчас сказать, эта ли фигура, которую позже сотни раз использовали другие издатели, или заголовок Меркатора, начинавшийся со слова «атлас», привели к тому, что слово это стало синонимом подборки карт. В этом значении были испробованы многие слова – «Театр», «Зеркало» и др., – но позже от них отказались. И точно так же, как слово «ваггонер» было принято англичанами синонимом сборника морских карт, слово «атлас» стало собирательным для коллекции сухопутных и морских карт и планов, переплетенных вместе в один или несколько томов.
Собрания специализированных карт или планов публиковались и до, и после выхода «Театра» Ортелия, но они не вызывали общего интереса и не были так значительны, как этот первый атлас мира. Однако каждое из них внесло свой вклад в копилку информации и заняло свое место в общей картине. В 1528 г., например, итальянец по имени Бенедетто Бордоне выпустил атлас значительных островов мира (Libro di Benedetto Bordone. Nel quale si ragiona de tutte l'isole del mondo con li lor nomi antichi & moderni…). Этот полезный том, содержавший 111 карт и планов, был опубликован в Венеции. Второе издание вышло в 1534 г. с измененным названием, которое теперь выглядело как Isolario di Benedetto Bordone. Самый ранний атлас, посвященный главным образом Новому Свету, опубликовал в Лувене в 1597 г. Корнель Витфлит. В атлас вошло 19 карт. Эта работа стала очень популярной и в первый же год была издана еще раз. С 1597 по 1611 г. вышло семь изданий. Этот атлас «столь же важен для истории ранней картографии Нового Света, как карты Птолемея для изучения Старого». В это же время публиковались многочисленные «описания» Ост– и Вест-Индии, которые по существу представляли собой атласы с некоторым количеством описательного текста. Обычными стали атласы планов крупных городов и крепостей мира (обычно два этих понятия были синонимами), а некоторые из них включали одновременно и значительные города, и значительные острова.
Следующим логическим шагом коммерческого картоиздания стали национальные атласы. Первые из них появились еще до 1600 г. Кристофер Сакстон, геодезист и топограф, провел систематическую съемку графств Англии и Уэльса – спасибо его богатому покровителю (Томасу Сикфорду), ее величеству королеве и Тайному совету. На составление атласа у Сакстона ушло пять лет (1574–1579.). Потребовалось бы значительно больше времени, если бы Тайный совет не даровал ему особые привилегии и не выпустил директиву, предписывающую всем мэрам, мировым судьям и другим официальным лицам «проводить его в каждый город, замок, на каждую возвышенность или холм, чтобы видеть окрестности… и чтобы при отъезде его из любого города или места, вид которого он снял, упомянутый город выделял ему всадника, который говорил бы по-валлийски и по-английски, чтобы проводить его в безопасности до рыночного города». В законченный труд, получивший известность как Елизаветинский атлас, вошли 35 красиво раскрашенных карт. На титульной странице изображена королева Елизавета, покровительница географии и астрономии, в обществе Страбона и Птолемея. Пожалуй, самыми редкими из атласов XVI в. были подборки карт Франции, которые опубликовал в Туре в 1594 г. Морис Бугеро под заголовком «Французский театр, заключающий в себе общие и частные карты Франции» (Le Theatre Francois, ou sont comprises les chartes generales et particulieres de la France). Этот атлас был небольшим (примерно 15,5 на 10 дюймов) и содержал всего 16 карт. Он важен в основном из-за своей редкости (известно, вероятно, не больше шести экземпляров) и еще потому, что это был первый чисто французский атлас.
Чуть ли не все атласы-бестселлеры, изданные первоначально ин-фолио или ин-кварто (лист бумаги, сложенный два раза, то есть вчетверо), рано или поздно были переизданы в уменьшенном формате. В таком виде они лучше подходили для кармана и кошелька среднего человека. Большие атласы, как выразился один издатель, представляли собой кладезь географической информации, но обладали двумя недостатками. «Первый состоит в том, что их цена такова, что многие ученые не могут позволить себе приобрести их. Второй в том, что из-за их величины… они, так сказать, гвоздями прибиты к книжной полке, обычно переплетены соответствующим образом… их показывают в библиотеке скорее как декоративное украшение, чем как полезную книгу. Я говорю тебе то, что узнал на собственном опыте, и я знаю людей, которым деньги, потраченные на эти атласы, не принесли никакой пользы». Было издано больше тридцати карманных «Извлечений» (Epitomes) «Театра» Ортелия на голландском, французском, латинском, итальянском, немецком и английском языках. «Атлас» Меркатора первым издал в уменьшенном формате Джироламо Порро в Венеции. После этого вышли еще по меньшей мере семнадцать изданий, последнее в 1651 г. По тому же принципу переиздавали и другие труды, которые первоначально содержали лишь крупномасштабные карты. Английский картограф Джон Спид по результатам съемки Кристофера Сакстона и Джона Нордена составил атлас и опубликовал его сначала ин-фолио, а затем в урезанной форме. Маленький атлас вышел в 1627 г. в Лондоне под заголовком «Англия, Уэльс, Шотландия и Ирландия, описанные и адаптированные вместе с историческим изложением вещей достойных памяти из значительно большего тома Джона Спида» (England, Wales, Scotland and Ireland described and abridged with ye historic relation of things worthy memory from a farr larger volume by John Speed). Карманные атласы прочно утвердились в мире карт. Это было издание произведений знаменитых картографов «для всех». Чаще всего маленькие атласы печатали на тех же прессах и гравировали те же художники, что и громадные тома, которые могли себе позволить только богатые.
Издание великолепных огромных атласов достигло своего пика в Амстердаме примерно в то время, когда Иодокус Хондиус умер и оставил процветающее издательское дело в руках своего сына и зятя. Но эти великолепные тома выпускали не Хондиус-младший и не Ян Янссон; этим занимался один из их конкурентов по имени Виллем Янсзон Блау (1571–1638). Свою карьеру он начал как ученик плотника. Молодым человеком он попал на маленький островок Гвен, датское владение в Зунде, в восьми милях к югу от Эльсинора. Если маленький остров способен определить судьбу человека, то это как раз тот самый случай, ибо остров этот был приобретен на правах аренды великим астрономом Тихо Браге. Уютно устроившись в своей роскошной обсерватории в Ураниборге в окружении лучших инструментов, какие только можно приобрести за деньги, Браге изливал на своих студентов и учеников великую ученость и холодно рассматривал их поверх длинного бронзового носа, заменявшего ему настоящий нос, потерянный на дуэли. Судя по дневнику Браге, молодой Блау провел в обсерватории два года за изучением астрономии, географии и конструирования точных инструментов под руководством мастера.
В 1596 г. Блау вернулся в Амстердам и начал делать на продажу карты, глобусы и инструменты. Очевидно, в этом ему сопутствовал успех, так как в 1600 г. или около того он открыл собственную мастерскую и начал выполнять также печатные и гравировальные работы. Записи амстердамских гильдий ничего не говорят о его деятельности, но в 1605 г. Генеральные Штаты приняли резолюцию о выдаче Блау некоей суммы денег за печать и издание Nieuw Graetbouck – морского справочника, в который, кроме карт, входили годовые таблицы склонения Солнца. Такой заказ был мечтой любого печатника. Первым картографическим изделием Блау стала пара глобусов, изготовленных в 1599 и 1602 гг. Первую морскую карту (Pascaerte) он опубликовал в 1606 г. «под знаком золотых солнечных часов». Эту торговую марку можно найти на титульных страницах многих его атласов; она же красовалась в виде вывески над дверью лавки. Однако не все карты Блау подписаны, а даты не проставлены почти нигде. Он использовал свои печатные формы по много раз; у него, как у многих других картографов, были, вероятно, и такие карты, происхождение которых публично обсуждать не стоило. Блау нередко обвиняли в заимствовании информации с чужих карт, хотя картографы находились под защитой «привилегии». Конкуренция, особенно в Амстердаме, была острой. Фирмы Хондиуса—Янссона и Блау время от времени обвиняли друг друга в плагиате. Так например, в 1608 г. Блау обратился к Штатам Голландии и Фрисландии с просьбой защитить его от стервятников, которые крадут его карты. Он писал, что сможет, по милости Божьей, поддерживать свою семью честными средствами, если некоторые лица перестанут копировать его новейшие карты еще до того, как на них просохли чернила.
Самая ранняя гравюра по дереву, изображающая картографа за работой. Из «Геометрического метода» (Metodus Geometrica) Пауля Пфинцинга. Нюрнберг, 1598 г.
На плагиат в один голос и во все времена жаловались авторы всех карт без исключения. В XVI и XVII вв. – в период первоначального расцвета коммерческого картоиздания – в среде картографов можно было наблюдать громадное стремление к изданию карт и немалое профессиональное соперничество и ревность. Плагиат, разумеется, тоже имел место. Из-за высокой цены на медь и поразительной способности этого материала изменять свой вид под рукой мастера печатные формы многих карт прожили долгую и разнообразную жизнь. Их покупали, выпрашивали и просто крали; на них ставили заплатки, их сращивали, что-то добавляли, что-то убирали, – в общем, изменяли самыми разными способами, так что в конце первоначальный владелец ни за что не узнал бы их. Известны карты, отпечатанные с двух печатных форм, одна из которых лет на десять старше второй. Сохранилось немало карт, заголовки которых были изменены или полностью заменены, причем имена картографов и граверов оказались тоже заменены другими именами. В некоторых случаях такие изменения законны, как, например, после продажи печатных форм; однако гораздо чаще таким способом рьяный издатель пытался убедить покупателей в том, что он выпустил совершенно новую карту.
Внутри сообщества картографов тем не менее практиковалось определенное сотрудничество – даже между такими конкурентами, как Янссон и Блау, работавшими в одном городе. Путешествия стоили дорого, а полученные таким образом данные были ненадежны. Добыть точную географическую информацию было очень сложно. Всем издателям карт, как прежде Ортелию, приходилось пользоваться картами иностранных издателей и полагаться на них. Поэтому всем было выгодно обмениваться картами друг с другом, особенно в тех случаях, когда новая съемка стоила слишком дорого или просто была невозможна. Более того, издательские центры были разбросаны по всей Европе. Топографическую съемку проводили в Италии, а законченные карты издавали в Голландии. Голландские картографы и граверы работали во Франции, Англии и других странах. Идеи и печатные формы гуляли по всей Европе, заглядывая и за Ла-Манш. Заголовки и легенды, как и язык самих карт, часто изменялись в соответствии с местом и поводом их издания. Да, картографы всего мира были тесно связаны между собой. Несмотря на это, каждый из них оставлял за собой право объявить коллегу вором и неблагодарным типом. Поводом обычно служило отступление от профессионального этикета – например, если кому-то удавалось «обставить» коллегу при помощи конфиденциальной информации, полученной от моряка, который только что вернулся из Индий. Подобные взрывы эмоций были довольно обычным делом. Случалось, что два картографа мирно работали вместе какое-то время, и вдруг совершенно неожиданно один из них обвинял другого в жутких преступлениях. Какое-то время спустя мы видим, что они помирились и вновь работают вместе над новой картой или серией морских карт. Картографы тоже люди.
У изготовителей сухопутных и морских карт всегда было туго с деньгами, но эту проблему можно было обойти. Некоторым везло – они приобретали богатых покровителей, обычно королевской крови. В высших кругах считалось модным и забавным спонсировать художников, скульпторов, музыкантов и картографов. В свою очередь, издатель карт всегда мог отблагодарить какого-нибудь герцога за щедрость – он мог посвятить карту или атлас его великолепию, изобразить на ней его герб или, возможно, миниатюрные контуры его владений. Другие картографы получали правительственные субсидии: иногда просто денежные суммы, иногда пенсии за оказанные услуги. Ортелию, например, даровали титул географа его величества Филиппа II Испанского – после того как его друг Монтан засвидетельствовал, что он чист от протестантской скверны. А Меркатор так угодил его величеству Карлу V, что тот пожаловал ему титул Imperatoris Domesticus, или императорского придворного, с различными привилегиями и прерогативами. Джону Спиду, историку и картографу, Фулк Гревиль, первый лорд Брук, поручил провести геодезическую съемку Англии, «чьи красоты и преимущества, – писал Спид, – не издалека, как Моисей видел землю Галаад с вершины Фасги, но в моих собственных путешествиях по каждой провинции… своими собственными глазами видел; и чей климат, температура, изобилие и удовольствия делают ее подлинным раем Европы». Виллему Блау, с другой стороны, покровительствовали Генеральные Штаты Голландии. К нему шли все государственные заказы и, как правило, денежный аванс за каждую работу. В 1608 г. ему даровали 200 золотых за посвящение и представление сборника морских карт «Светоч мореплавания» (Het Light der Zeevaert) с описанием берегов и гаваней Северного, Восточного и Западного морей. Несомненно, эта публикация представляла собой не что иное, как очередной выпуск голландского «ваггонера», который давно уже стал обязательным на борту любого корабля; при составлении морских карт Блау свободно заимствовал готовые данные у Вагенера и Барентсзона. В 1623 г. он получил от Генеральных Штатов еще более важный заказ в форме эксклюзивного права на публикацию «таблиц склонения Солнца и важнейших планет, с различными применениями Полярной звезды, заново рассчитанных для навигаторов Виллемом Янсзоном Блау». В сущности, он получил монополию на издание официального голландского эквивалента «Морского альманаха и эфемерид». Этот заказ сразу же позволил ему значительно расширить свое издательское дело.
Первый сборник (атлас) сухопутных карт Виллема Блау вышел в 1631 г. под заголовком «Дополнение к «Театру» Ортелия и «Атласу» Меркатора» (Appendix Theatri Ortelii et Atlantis Mercatoris). Точно так же, как в прежние времена издатели карт использовали имя Птолемея, Блау использовал имена Ортелия и Меркатора – то ли чтобы придать своему атласу дух подлинности, то ли просто потому, что свободно заимствовал информацию с их карт. Возможно, конечно, что он объявил свой сборник приложением к их атласам из уважения к чужой славе, но это маловероятно. Его том содержал 103 карты и текст на латыни, причем датированы из них всего семь карт и только на 27 стоят имена подлинных авторов. Многие карты подписаны самим Блау.
Наряду с издательской деятельностью Блау очень интересовался наукой и не забывал время своего ученичества у Тихо Браге. Говорят, что он соорудил громадный семифутовый деревянный квадрант, отделанный бронзой, и установил его на крыше башни в Лейдене. В 1633 г. директора Голландской Ост-Индской компании назначили Блау главой гидрографического департамента компании. При своем назначении он сказал: «Я потребовал у них распоряжения о том, чтобы все штурманы и капитаны, плававшие в Индию, наблюдали все затмения, в какой бы части они ни были видны, и это было сделано». Другими словами, Блау, как ученый, пользовался большим уважением и даже носил звание картографа республики; тем не менее многие из его карт никак нельзя назвать научными достижениями. Как указывал один историк, у него нет ни одной морской карты в меркаторской проекции, хотя другие картографы уже много лет пользовались ею. На большинстве его карт нет параллелей и меридианов; параллели на некоторых есть, а вот меридианов нет практически нигде. Разгадка заключается в том, что он, вероятно, делал два рода карт, как морских, так и сухопутных. Одни карты предназначались для богатой публики и представляли собой красивые ярко раскрашенные и отделанные золотом вещицы, способные порадовать глаз и украсить любой дом. Другие – для моряков и государственных деятелей, которые способны были разглядеть лучшее и требовали точности в научных документах. Блау не был глуп или плохо информирован; он был проницательным бизнесменом, а такой человек всегда дает клиенту то, что тот хочет получить. Его рабочие, настоящие карты износились или были уничтожены из соображений безопасности, в то время как красивые карты и атласы сохранились, так как все это время лежали взаперти и без дела в библиотеке какого-нибудь джентльмена.
За год до смерти, в 1637 г., Виллем Блау вместе с двумя сыновьями, Иоаном и Корнелиусом, перевез мастерскую в новое большее помещение в Блуменграхте, «возле третьего моста и третьего переулка». Бизнес процветал. Новое здание стояло на берегу канала, а его 150-футовый передний фасад выходил в поперечный переулок. Ширина здания составляла 75 футов.
Современник писал: «На канал выходит комната с сундуками, где хранятся медные печатные формы, с которых печатают атласы, книги городов Нидерландов и зарубежных стран, а также морской атлас и другие наилучшие книги, и все это, должно быть, стоит тонну золота. За этой первой комнатой находится печатня, где делают оттиски с медных форм, а в поперечную улочку, о которой мы уже говорили, выходит комната, где моют шрифты, с которых уже сделаны отпечатки; далее по порядку следует комната для печатания книг, напоминающая длинный зал с множеством окон по обе его стороны. В самой задней части находится комната, где хранятся шрифты и некоторые другие материалы, которые используются в печатном деле. Лестница напротив кладовой ведет в небольшую комнатку наверху, специально устроенную отдельно для корректоров, где тщательно просматривают первый и второй оттиски и исправляют ошибки, допущенные наборщиками. Перед этой последней описанной комнатой есть длинный стол, или скамья, на которую кладут свежие отпечатки, только что вышедшие из-под пресса и где их оставляют на значительное время. Этажом выше находится стол, предназначенный для той же только что описанной цели, за дальним концом которого, над комнатой корректоров, расположена литейня для шрифтов, где отливают буквы, которые используются при печати на разных языках».
У Блау работали лучшие печатники, граверы, писцы и разрисовщики в Нидерландах. Он печатал хорошо изготовленными читаемыми шрифтами на плотной качественной бумаге с собственными водяными знаками. Кроме географических книг, он издавал астрономические труды и всевозможные публикации, обычно в формате ин-фолио. Предприятие Блау могло похвастать девятью плоскопечатными машинами для высокой печати, названными именами девяти муз, и шестью прессами для печати с медных печатных форм. Количество прессов уже было необычным, но еще необычнее было их качество. Виллем Блау разработал их сам, при этом ему первому после изобретения книгопечатания удалось внести существенные изменения в подвижные части машин. В 1683 г. Джозеф Моксон так охарактеризовал ситуацию: «Существует два вида печатных прессов, а именно старые и новые»; под «новыми» здесь имеются в виду прессы Блау. Улучшения, которые он сделал, были достаточно простыми, но прежде никто до них не додумался; эти мелочи делали станок гораздо удобнее и помогали избавиться от болей в спине, которые прежде были профессиональным заболеванием печатников. Всего за несколько лет улучшенные печатные прессы Блау стали в Европе обычными, и даже английские печатники, которые поначалу отнеслись к ним скептически, в конце концов перешли на них.
Лучшая из известных публикаций Блау, вышедших из-под его новых прессов, – великолепный Большой атлас в двенадцати томах. Во многих отношениях это самый красивый географический труд из всех когда-либо опубликованных. Он служил красноречивым свидетельством процветания фирмы Блау после тридцати лет издания карт. Иоан и Корнелиус еще больше расширили предприятие отца, да и сами они были достойными уважаемыми людьми. Ни одному торговому дому, занятому зарубежной торговлей, не разрешалось отправлять в Индии морские карты или поручать капитанам кораблей доставить их туда, если карты не были изданы на предприятии Блау. В 1670 г., когда Иоан Блау был назначен картографом Голландской Ост-Индской компании, ему было поручено просмотреть бортовые журналы штурманов компании и исправить, по возможности, их карты. Иоан Блау, советник и мировой судья, был в Амстердаме не последним человеком.
Собрать печатные формы для двенадцатитомного атласа было очень непросто, и неудивительно, что многие из этих форм уже использовались ранее. Сам атлас складывался постепенно. «Дополнение» Виллема Блау к Ортелию и Меркатору в 1635 г. было увеличено до двух томов и выпущено с текстом на латыни, голландском и французском языках. Еще через три года французское издание выросло до трехтомного «Зрелища мира, или Нового атласа» (Le Theatre du Monde, ou nouvel Atlas), в котором было уже почти триста карт. После этого каждое издание атласа было немного больше предыдущего, и к 1662 г. коллекция выросла примерно до шестисот карт. Иоан Блау выпустил ее в этом году под заголовком «Большой атлас, или Космография Блау» (Atlas Maior sive Cosmographiae Blaviana) с текстом на латыни. В 1663 и 1667 гг. она вышла в двенадцати томах на французском языке. Уцелевшие экземпляры этого издания, как правило, дошли до нас в своем первоначальном виде, в пухлом кожаном переплете с золотой отделкой и золотым обрезом. Такая книга и тогда, и сейчас не могла бы попасть в руки бедняка. Для государственных деятелей и королевских особ книги изготавливали особо; их раскрашивали и переплетали согласно пожеланиям заказчика. Один полный экземпляр атласа Блау переплели в королевский пурпур и преподнесли в дар султану Мохаммеду IV. Содержание и красота карт произвели на султана настолько сильное впечатление, что он приказал перевести текст и легенды карт на турецкий язык.
Издатель сухопутных и морских карт Биллем Янсзон Блау внес в конструкцию печатного пресса первые серьезные усовершенствования с момента изобретения книгопечатания
Европейские картоиздатели XVI и XVII вв., возможно, не имели доступа к самой свежей и достоверной географической информации; возможно, они не стали бы ее использовать, даже если бы имели. Но зато они стремились компенсировать недостаток фактов всем, чем только можно, – тонкой гравировкой, живописными видами, рисунками кораблей и морских чудовищ, геральдическими эмблемами, портретами важных персон и изысканными цветами. Поскольку карты должны были быть красивыми, их дизайн время от времени менялся, чтобы соответствовать сиюминутному представлению о красоте. Очевидно, практичная вещь – лист бумаги со строгой сухопутной или морской картой – не слишком подходила для игры воображения художника, но на этот случай существовали свои средства и методы, в чем публика вскоре убедилась.
Заголовки коммерческих карт непременно должны были описывать изображенную на карте территорию. Иногда они были краткими и точными, но чаще это были длинные путаные описания. Они включали в себя информацию, которую обычно можно найти на титульной странице: имя автора (картографа), место и дату публикации. Иногда в заголовок карты включалось еще посвящение и имя гравера. Вся эта информация, насчитывавшая иногда 75—100 слов, могла послужить отправной точкой для картографа и дать простор самовыражению художника. Издатели карт, как и книгоиздатели, при украшении титульных страниц пользовались стандартными рисунками; из них составлялись замкнутые обрамления, известные как картуши.
Название, принцип и использование картуша с течением времени сильно изменились. Еще египтяне обрамляли надписи на табличках и колоннах рамками, напоминающими свитки. Позже картушем называли нарисованный овал из веревки с узлом на одной стороне, в который заключали гербы пап и членов королевских семей. В такой, подлинной своей форме, картуш можно обнаружить на очень древних картах; иногда над ним изображали кардинальский головной убор или какой-нибудь другой символ духовенства. Но во второй половине XVI в., во времена Ортелия и Витфлита, в Европе начали во множестве появляться разные школы гравирования. Разрабатывались новые, все более сложные и изысканные рисунки, и овальная веревка с узлом тоже внезапно пережила замечательную трансформацию. Это был век аллегорий и педантичного символизма. В северные страны, включая и Нидерланды, проник итальянский стиль гравирования, формализованный и академичный. Самыми популярными графическими украшениями стали изысканные ленты или свитки, изображающие листы кожи сложной формы со скрученными углами. Их активно использовали все подряд: архитекторы, мебельщики и скульпторы-монументалисты. Картографы всего мира тоже пользовались ими для обрамления всевозможных заголовков, посвящений, легенд и геральдических эмблем. Граверы придумывали все новые варианты переплетающихся орнаментов. Со временем мотивы и формы картушей менялись, но полностью они никогда не выходили из моды.
