Текст книги "Огонь в твоих глазах. Испытание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ogon-v-tvoih-glazah-ispytanie-147492.jpg)
Автор книги: Любовь Черникова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
«А ну как в этом их Ордене сплошь все мастера, как Крэг или Пасита, не там тогда и подавно делать нечего…»
Крэг… Они никогда не разговаривали о будущем. Значит ли это что она его не любит, а он относится к ней, как к любой другой приглянувшейся девке? Крэг хороший парень, особенно для Защитника, но не стоит забывать, он вырос в Ордене и с самого начала привык к мысли, что никогда в жизни не обзаведётся настоящей семьёй. А она сама? Кира попыталась представить, что если они с Крэгом вдруг разлучатся надолго, будет ли она лить ночами слезы в подушку, думая о нём? Да и по Микору она не слишком печалилась… Ответ пришёл незамедлительно: «Вряд ли». От этой мысли стало немного легче.
Крэг не называл её своей, не говорил, что любит, не предъявлял никаких прав. Ничего. Кира и знала только, что ему нравится. Чувствовала, как тело радостно откликается на ласки, желая большего. Нельзя было забывать и о том, что начало их отношениям положила сила, два совместных сна сделали их чуточку ближе, лишив излишней скромности и стеснения, породили что-то общее, сокровенное. Наяву дальше поцелуев никто не заходил, да и те больше напоминали игру «разозли Паситу». Правда, играли в неё они все реже. Тин Хорвейг мстил Крэгу за каждое неосторожное движение, устраивая унизительные экзекуции, которые именовал тренировками. Не в силах на это смотреть, Кира старалась не допускать такого вновь.
Матренино зелье работало. Сны больше не снились, во время медитаций тоже ничего не происходило. Правда, и достичь нужного состояния не удавалось, Кира попросту сидела с закрытыми глазами и отдыхала, делая вид, что все идёт как надо, лишь бы Пасита не обратил внимания. Охотница немного волновалась из-за этого. Уже после первой капли что-то изменилось, будто часть её куда-то пропала: «Выходит, это та самая сила?»
Оказывается, она жила в ней с рождения, а охотница так привыкла к её присутствию, что и не подозревала, как без неё все по-иному. Притупились реакция и инстинкты это было особенно заметно на тренировках, во время медитации она едва находила точку покоя, но не могла в ней удержаться. Хотя жаловаться не на что. Главное, больше никаких снов и путешествий к Излому.
Глава 8
1.
Верхом дело пошло быстрее, да и местность стала суше. Большак пролегал по пологим холмам и вскоре влился в оживлённый тракт. На ночлег, как и планировали, остановились в Красных Горках. До Ордена Защитников отсюда оставался всего лишь день пути необремененному поклажей всаднику.
Мощными стенами и суровыми стражниками Киру уже было не удивить, не такое видали. Но городу удалось её ошеломить размерами – он разбросал свои улицы сразу по нескольким холмам, и количеством народа – куда там Птичьему Терему! А какова же тогда столица? Серокаменные стены домов и построек – на глаза не попалось ни единого бревенчатого сруба – могли бы показаться мрачными, если б не красные, пламенеющие в лучах заката крыши. Из уроков Паситы и Нааррона Кира уже знала, что неподалёку расположены самые большие глиняные карьеры Княжества, цвет добываемой там глины – бурый, отсюда и этот насыщенный красноватый оттенок. Состоятельные горожане могли себе позволить покрытую эмалью черепицу, которая ярче блестела на солнце. А среди знати особым шиком считалось украшать отдельные черепички краской из перламутра лиардинских моллюсков, такие крыши волшебно мерцали в лунном свете. Кира захотела это увидеть, и Нааррон сказал, что непременно свозит её в Стольный град при случае, там почти весь Верхний круг может похвастаться подобной роскошью. Незабываемое зрелище.
В Красных Горках, впрочем, она таких крыш не увидела, да и в Купеческом конце, где располагались все постоялые дворы их попросту не могло быть. Зато удалось вдоволь насмотреться на забавные вывески, многие из которых так же мерцали в сумерках. Кира неважно себя чувствовала. Спина совсем затекла, ныли колени, то и дело сотрясал озноб, а голову будто сжало обручем: «Неужто простудилась?» Эта мысль показалась ей дикой. Защитники не болеют, сила сама с мелкими недугами справляется: «Наверное, это из-за зелья. Оно усмирило силу, а я умудрилась замёрзнуть. Вот же дурья бошка! Нужно было подумать об этом заранее и теплее одеться в дорогу». Мучительно размышляя, она стиснула в кулаках поводья: «Сказать брату или не стоит?» Если сказать, Нааррон обязательно что-то заподозрит, тем более что наловчился врачевать Защитников. Кира решила, потерпит ещё денёк, ведь до Ордена всего ничего осталось.
– Куда? – Пасита обернулся к спутникам. – Я толком не знаю этот город.
– В «Полный колос»! – не сговариваясь, хором выпалили Крэг и Нааррон. И рассмеялись переглянувшись.
Пасита выбрал большую комнату на втором этаже. Одну на всех, объяснив это простой предосторожностью, и его слова можно было понимать по-разному.
За окном смеркалось, и Кира некоторое время наблюдала, как по оживлённой, несмотря на вечер, улице проезжают экипажи, да снуют туда-сюда прохожие. Перед ней остывала миска ароматной похлёбки с телятиной. Посреди стола стояло огромное расписное блюдо с копчёными колбасами – новомодная диковинка, пояснил Крэг. Рядом на блюде поменьше лежал большой кусок окорока, и с десяток перепелов, к которым отдельно подавались брусничный и чесночный соусы. Горкой возвышались ломти свежеиспечённого хлеба разных сортов. Пшеничный, ржаной с хрустящей корочкой, луковый с жёлтым мякишем, пряный, пестрящий вкраплениями ароматных трав. Мужчины заказали бутыль доброго вина и один из кубков стоял теперь перед Кирой.
Умопомрачительные запахи витали в воздухе, и Защитники уплетали за обе щеки. От них не отставал Нааррон. Кира тоже было принялась за похлёбку, как вдруг запах копчёностей вызвал резкий приступ дурноты. Не подавая виду, она уставилась в окно, судорожно соображая что делать. Время, когда нужно было принять зелье уже прошло, но по приезде в город не выдалось такой возможности. Заветный пузырёк остался в кармане напитавшейся влагой куртки, которую охотница повесила сушиться в комнате. Пока все переодевались с дороги она немного погрелась у камина, прежде чем отправиться на ужин. Правда, пришлось сделать вид, что дивится отсутствию привычной печи.
Своему состоянию Кира не сильно удивлялась, ведь Матрёна предупреждала, что если не принять снадобье вовремя, то будет нездоровиться.
Теперь же нужно подгадать момент, чтобы незаметно улизнуть. Охотница повернула голову и едва не зажмурилась, когда картинка поплыла перед глазами.
– Ты что, пьяна? – спросил брат. – Сначала надо поесть, а потом за вино хвататься. – он беззлобно рассмеялся.
Кира ничего не успела ответить, поймав на себе пристальный взгляд Паситы. Тот хотел было что-то сказать, как его окликнули.
– Тин Хорвейг?! Здрав будь, Защитник! Мой сын с тобой?
Кира вздрогнула, увидев едва ли не точную копию Мордана. Мужчина был гораздо старше, Кира подумала: «Отец, скорее всего». Порадовавшись, что вниманием Паситы завладели и он от неё отвлёкся, она решилась и тихонько встала из-за стола. Крэг с интересом прислушивался к разговору, а Нааррон впился зубами в перепёлку, испачкавшись в брусничном соусе.
– Кува фы? – спросил он с набитым ртом.
– В нужник. Зачем, рассказать?
Тот помотал головой, состроив испуганные глаза.
– У нас с Морданом возникли разногласия. Он возомнил, что находится в собственном поместье. – продолжал тем временем пришелец. – Мне надоело его распутство, и он уехал.
– Давно это случилось?
– Ещё летом, как раз после праздника Киаланы.
Старший тин Шноббер тяжко вздохнул, возведя очи горе.
– Твои слова совпадают с содержимым его послания, но где же тогда он сам?
– Откуда мне-то знать? Я что ему, нянька?– взгляд Паситы выражал недоумение. – Я и так уже пожалел, связавшись вашим семейством. – в голосе прозвучало явное презрение, и глаза собеседника зло сузились.
– А мой племянник, Харила?
– Харила был не так плох, если бы не его тупость и лень. Впрочем, он-то как раз продержался дольше.
– Что?! – казалось тин Шноббер искренне удивлён.
– Болван сбежал сразу перед набегом Стаи. Даже жалованье не попросил.
В этот момент Пасита увидел, что охотницы нет за столом. Он протянул руку и схватил её кубок, тот оказался полным, и вино плеснуло на деревянный стол.
– Где Кира?!
2.
Оказавшись в комнате, охотница поспешно выудила флакон из кармана, дрожащими пальцами размотала тряпицу. Тугая пробка не поддавалась, и Кира потянула сильнее. Снадобье выскочило и рук, и она едва смогла поймать его у самого пола.
– Сартог дери! – выругалась Кира.
На деревянном полу расплывались тёмные круги – часть все же пролилась. Киру едва не поддалась панике, но, взглянув на просвет, выдохнула. Оставшегося количества хватит ещё на два-три раза. До цели день пути, так что можно не волноваться. В Орден же Матрёна строго-настрого наказала его не брать. Если кто узнает, могут возникнуть ненужные вопросы, что обернётся большими проблемами прежде всего для неё, для Киры. Охотница не могла взять в толк, что же тут такого, но на её прямой вопрос знахарка ничего не ответила, лишь многозначительно постучала по лбу указательным пальцем. И все же она собиралась рискнуть. Зелье могло ещё не раз пригодиться, так что она надеялась найти способ пронести его внутрь или же припрятать где-нибудь снаружи, чтобы воспользоваться, если станет совсем невмоготу. Надо только осторожно выведать у брата о порядках Ордена. Неужели всех, кто входит в его стены, тщательно обыскивают?
Кира открыла рот и зажмурилась. Сейчас жгучая капля коснётся языка, и она испытает не самые лучшие моменты, но такова плата за спокойствие.
– Что это?!
Охотница вздрогнула от неожиданности, едва не выронив пузырёк вновь.
– Это?
– Да. Что во флаконе?
– Снадобье от бессонницы, – буркнула Кира, отодвигаясь к окну, и отвернулась, спеша проглотить содержимое.
Рука Защитника перехватила запястье и больно сжала, прежде, чем ей это удалось.
– Отдай! – прозвучало угрожающе.
– Эй, это моё!
Охотница попыталась переложить флакон в другую руку, но и та оказалась в плену. Пасита нажал особую точку на запястье, резкая боль вынудила Киру зашипеть и разжать пальцы. Без усилия Защитник отнял флакон и отошёл в сторону, видимо, на всякий случай. Обиженно зыркнув, она было сделала шаг следом.
– Только попробуй, – он предупреждающе повскинул взгляд, – и я тебя отшлёпаю! Причём с удовольствием.
Его слова и нехорошая ухмылка отбили напрочь всё желание пытаться снова.
Тин Хорвейг поднёс флакон к носу и втянул воздух. Его глаза округлились и он повернулся к Кире:
– Сартог тебя дери! Сколько ты выпила?
– Нисколько. Ты мне помешал. – мрачно ответила Кира
– Как давно?
– Достаточно, чтобы не разгуливать по дну Излома на каждой медитации. И нормально спать. Без снов с твоим участием!
Кира с вызовом посмотрела в стальные глаза и опешила. Там плескалась такая ярость, что она невольно отступил на шаг. Пасита демонстративно поднял дрожащий кулак и сжал. Стекло треснуло, превратившись в мелкую крошку. Стряхнув её с ладони вместе с несколькими каплями крови, Пасита вытер руку об штаны и вдруг молниеносно оказался рядом.
Кира не поняла как это случилось. Инстинкты подводили на каждом шагу, будто она и не тренировалась половину своей жизни. От неожиданности и испуга она не успела ничего противопоставить, и оказалась прижатой грудью к выкрашенной стене. Руки были заведены за спину, и любая попытка освободится оканчивалась весьма болезненно.
Шею обожгло дыхание. Оцарапав кожу щетиной Пасита, вибрирующим от гнева голосом, процедил прямо в ухо:
– Ты хоть понимаешь, что это измена?
– Что? – Кира даже застыла от удивления. Она ожидала чего угодно, но только не подобных слов.
– «Слёзы Киаланы»! Откуда у тебя яд?
– Это не яд. Это всего лишь зель…
– Это яд! – перебил Пасита. – Ты хоть понимаешь, что именно собиралась выпить?! – он зло её тряхнул. – Знаешь, как он действует?
– Я не вижу снов и…
– Яд постепенно разрывает связи потоков силы с твоим телом, её становится всё меньше. Это похоже на то, как… как реки мелеют во время засухи. Если же откажешься его принимать, придёт жажда, разрушающая твоё тело и внутренности. Сила до поры до времени защищает тебя от этого губительного влияния. Но к тому моменту её почти не останется, и ты попросту умрёшь в муках! – бесцеремонный рывок, и Кира приложилась грудью об стену всхлипнув. Было даже не столько больно, сколь обидно.
– Я не знала! – выкрикнула она. – Пусти!
Защитник резко развернул её к себе. Холодные как лезвие ножа глаза зловеще светились в полумраке комнаты, озарённой лишь тлеющими в камине углям, губы сжались в тонкую полоску, ноздри раздувались.
– Кир-р-ра! – прорычал он сквозь зубы ей в лицо, и охотнице показалось, что часто-часто бьющееся в груди сердце сейчас выпрыгнет и убежит далеко-далеко, к примеру – в Золотые Орешки. И неясно, что страшнее – этот мужчина, испепеляющий её взглядом или его слова? Пасита продолжил, уже чуть спокойнее: – Тебе известно, что «Слёзы Киаланы» создал мудрец-мятежник со своими учениками, чтобы отравить Защитника? Убийство Защитника – государственная измена, наказание за измену – смертная казнь! – Кира, холодея, выпучила глаза ещё сильнее, хотя не думала сама, что такое возможно: «Да неужто Матрёна ученица мятежного Хранителя Знаний? Это наша-то Матрёна?!» – Ты знаешь, что Кодекс не только даёт право, но и обязует Защитника, обнаружившего «Слёзы Киаланы» казнить на месте всех причастных?
Кира сглотнула и сдавленно произнесла:
– Нааррон и Крэг… Они ни при чём. Они ничего не знают!
Пасита долго и пристально смотрел, а Кира думала только о неминуемой погибели: «Киалана… Сейчас или позже?»
Наконец, Защитник кивнул каким-то своим мыслям и расслабился, однако его лицо осталось сердитым, и напуганная охотница перемены не заметила.
– Повторяю вопрос. Как давно ты его принимаешь? Какая доза? – произнёс он отстраненно, будто на допросе. Кира задумалась подсчитывая:
– Почти пять с половиной седмиц по одной капле с того дня, как мы стали все вместе тренироваться.
Пасита поморщился: «Плохо дело! Как она, вообще, до сих пор жива?!»
– Ахгрр! – эфемерное спокойствие мигом улетучилось.
Слишком долго яд в её крови, чтобы можно было все повернуть вспять. За такое время большая часть потоков уже разрушена, а оставшаяся держится на честном слове. Вот почему Киррана не видит снов, притворяется во время медитаций, да и на тренировках дерётся из ряда вон плохо. А он-то искал иные причины своим подозрениям! Защитника вновь захлестнула ярость, он схватил девичьи плечи и встряхнул.
– Ты знаешь, как наказывают провинившихся курсантов в Ордене? Вижу, что нет. Порка! Больше всего мне сейчас хочется тебя выпороть!
– Я знаю про Орден только то, что ты сам рассказывал! – с вызовом выпалила Кира, ей надоело дрожать в ожидании казни, и слушать, как её отчитывают.
Вдобавок на смену голодным спазмам, которые она упорно не хотела замечать, пришло неприятное жжение. Голову словно стиснуло обручем, и страсть как захотелось принять зелье, ощутить тот самый жар на языке. То, что ещё совсем недавно она морщилась, готовясь к этому ощущению, даже не вспомнилось. А вот чувство мгновенного облегчения, наступавшего спустя несколько мучительных ударов сердца, было, как никогда, желанным.
Внезапно, вместо неминуемой кары, Пасита крепко прижал её к себе. Охотница попыталась вывернуться, но накатившая противная слабость, свела все попытки к нулю. Сильные руки обхватили крепче, опаляя кожу сквозь тонкую ткань рубахи. Раздалось недовольное ворчание:
– Замри, наконец! Ты можешь на мгновение остановиться и не бороться со мной? Это не такая уж большая плата за то, что я пошёл против Кодекса и не стану карать тебя и твоих сообщников. Ты теперь моя должница.
Пасита не заметил собственной оговорки, ведь о спасении вести речь было слишком рано, но на неё не обратила внимания и Кира, ошарашенная свалившимся несчастьем. Охотница послушно замерла, экономя силы и лихорадочно соображая, что же запросит Защитник за жизнь Нааррона и Крэга. Как убедить его, что парни совсем ни при чём? Ничего доброго в голову не приходило, кроме мысли о том, что тин Хорвег и так это знает, но пугает намеренно.
Некоторое время Пасита стоял, обнимая её и будто наслаждаясь моментом. Кира вдруг почувствовала, как отступает ноющая боль в висках, жжение в груди тоже постепенно утихло. Исчезла и странная слабость в конечностях.
«Может, он что-то напутал, и все не так уж страшно? – Кира решила, прежде, чем соглашаться на условия Защитника, нужно хорошенько подумать. – Мало ли что придёт извергу в голову?»
От этой мысли полегчало ещё больше, и она не сдержала вздоха. Защитник встрепенулся и как-то слишком радостно выдал:
– Я придумал!
Кира насторожилась, с недоверием глядя мужчине в глаза. Отстранившись, насколько позволили властно удерживающие руки, поторопила:
– Ну?
– Какая ты непочтительная! – укорил тин Хорвейг, но уже без прежней настойчивости, как бывало, когда он требовал именовать себя не иначе как господином Защитником. – Я бы мог отсрочить возврат долга, чтобы предъявить его тебе позже, если мне что-нибудь особенное потребуется, но не стану пользоваться твоей оплошностью. Оцени насколько я великодушен, – он состроил невинное лицо. – Хотя, не настолько, чтобы отказаться потакать своим маленьким слабостям, – последние слова он прошептал ей на ухо. И доверительно посетовал: – Никогда не умел быть достаточно сдержанным.
– Чего ты хочешь? – Кира облизнула пересохшие губы, и по затуманившемуся взгляду серых глаз поняла, что зря это сделала.
– Всего лишь поцелуй. Меж прочим, однажды тебе даже понравилось. Ты же не станешь спорить?
Кира было потупилась, припоминая праздник Киаланы, но заставила себя поднять глаза и несколько ударов сердца буравила Защитника взглядом. Поцелуй или смерть друга и брата? Выбор очевиден. Кира решилась, не обращая внимания на зудящее назойливым комаром сомнение:
– Обещай, это останется между нами. Ты больше не вспомнишь об этом случае. Не станешь мстить кому бы то ни было за мою глупость, когда я… – Кира хотела сказать «когда я умру», но сделать это вслух отчего-то оказалось трудно.
– Обещаю! – лицо Защитника расплылось в обезоруживающей улыбке, и Кира поняла, что не верит.
– Поклянись мечом Керуна!
– Клянусь мечом Керуна, этот поцелуй будет единственной платой за мою неоценимую помощь. Да покарают меня боги и лишат силы, если я солгу! Этого, надеюсь, достаточно? – Кира придирчиво смотрела, продолжая хмуриться. Вот вроде и пообещал больше, чем просила, и клятву страшную сказал, и все же… – Тебе бы барыгой быть, – Пасита делано поёжился расценив её взгляд по-своему. – Не думала в торговые податься? Водила бы обозы, сама б охраняла…
– Целуй уже и хватит об этом, – буркнула Кира и подняла лицо в ожидании, когда тин Хорвейг закончит издеваться.
Шли мгновения, но ничего не происходило. Пасита улыбался, смотрел, но так и не сделал попытки.
«То ли радуется, что скоро сдохну?»
Кира не выдержала и рявкнула:
– Чего медлишь? – тут уже не до почтения, все одно помирать.
Пасита расхохотался что скаженный и прижал теснее, будто хотел, чтобы она повторила каждый изгиб его тела:
– Э, нет! Так дело не пойдёт. Это ты должна меня поцеловать. Сама. Таковы мои условия.
– Чего придумал! – от возмущения Кира залилась румянцем и попыталась оттолкнуть Защитника: «Да что это такое! Я, считай, на смертном одре, а он ещё глумиться смеет!»
И снова её усилия пропали втуне.
– Я могу и передумать, Кир-р-ра. – Защитник стал серьёзным. – Сейчас, когда моя забывчивость играет тебе на руку, не время строить скромницу и недотрогу. Я не прошу многого. Но раз так, то ставлю условие: я хочу почувствовать страсть. Можешь даже представить, будто я – молокосос, хотя мне будет приятнее знать, что ты этого не сделаешь.
Кира сопела, глядя исподлобья. Здравый смысл боролся с внутренним протестом. По новой накатила слабость, вынудив непроизвольно ухватиться за Защитника. Тот сначала осклабился, приняв этот жест, за неуклюжую попытку изобразить ту самую страсть, но быстро понял причину и нахмурился:
– Я жду свой долгий сладкий поцелуй, какой дарят девушки своим возлюбленным. И пусть он будет по-настоящему долгим и сладким, – это прозвучало как предупреждение. – Ну!
Кира проглотила слюну, рот защитника будто приковал её взгляд. После всех напутственных слов хотелось не целоваться, а сквозь землю провалиться, но тянуть больше не было смысла: «Ну, как и правда придумает чего похуже? Даром что поклялся. Пасите веры нет!»
– Чего медлишь? Неужто Киалане молишься?
«Нет! Он ещё смеётся!»
– Ну хорошо. Я помогу, а то помрёшь раньше…
Пасита наклонился и легонько коснулся губ Киры своими. Охотница инстинктивно отпрянула, но крепкая рука придержала за спину. Лёгкие, почти невесомые, поцелуи осыпали её уста, удивляя нежностью. Кира вдруг поняла, что так её ещё никто ни разу не целовал. Защитник не спешил, его язык не стремился проникнуть к ней в рот, лишь легонько едва заметными прикосновениями поддразнивал. Где-то внутри встрепенулось что-то жаркое, поднялось к самому сердцу, заставляя его биться сильнее. Сладкая истома тёплым солнечным лучиком ласково прокатилась по коже, Кира и не поняла, что невольно привстала на цыпочки, потянувшись навстречу, отчаянно желая большего.
– Обними меня, – раздался еле слышный шёпот, и руки Киры скользнули по телу Защитника. Одна легла на затылок, зарываясь в короткие волосы, другая крепко вцепилась в ткань рубахи на спине. Тонкие ноздри затрепетали, жадно вдыхая, казалось бы, ненавистный запах, вызывающий образы волчьих шкур, устилающих постель. Морозного дня. Ночного неба, разорванного вспышкой молнии. Некошеного луга, благоухающего разнотравьем. Волка, бегущего по кромке леса…
Все смешалось, Кира больше не контролировала себя, напористо целуя тин Хорвейга, не замечая, как тот едва сдерживается, непривычный к роли ведомого, лишь пульсирующее голубоватое свечение из-под густых ресниц выдавало, как близок он к тому, чтобы переступить дозволенную грань. Кира же растворилась в невероятном ощущении. В неё лилась сила. Казалось она – иссушенная засухой река, в которую хлынул мощный, нескончаемый поток прохладной чистой воды.
Дверь в комнату отворилась, и на пороге возник Крэг. Представшая его взору картина, заставила застыть на месте, ему в спину врезался Нааррон, не ожидающий подвоха. Судя по нескончаемой болтовне адепта, оба успели основательно поднабраться за прошедшее время.
Кира, самозабвенно целующая Защитника, их даже не заметила, продолжая бесстыдно льнуть к нему всем телом. Зато их заметил Пасита. Притворившись, что ему ни до чего вокруг нет дела, он тихонько, будто невзначай развернулся так, чтобы происходящее было видно гостям получше. Его руки ласкали спину Киры, одна скользнула ниже и сжала крепкий зад, вызвав недвусмысленный стон.
– Отвали от моей сестры, Хорвейг!
Крик брата подействовал как ушат ледяной воды или пощёчина. Кира отшатнулась от Защитника и едва позорно не упала, чудом устояв на ногах. Оказалось, тот и не держал.
– Ты несправедлив ко мне, тин Даррен. Я не трогал твою сестру. И не сделал ничего такого, чтобы ей навредило или не понравилось.
Кира отступила дальше. Её грудь часто-часто вздымалась, как после быстрого бега, под тонкой тканью рубахи отчётливо выделялись напряжённые соски. Припухшие от жаркого поцелуя губы приоткрыты, а затуманенные страстью глаза источали медленно затухающее свечение. Не подозревая, как именно она выглядит, охотница уставилась на Крэга, понимая, что нужно что-то сказать. Объяснить. Но слова не шли, а в голове будто образовалась пустота, вытеснив все мысли.
Курсант, поиграв желваками, круто развернулся и вышел. Нааррон, подрастеряв былую словоохотливость, переводил взгляд с неё на Паситу и обратно. Одолела такая усталость, как после трёхдневной охоты. Следом и вовсе стало плохо. Голову сжало тисками, накатил приступ жуткой дурноты. Сгибаясь пополам, Кира порадовалась, что толком ничего не съела за ужином и желудок пуст. Судорожно выставила руку в попытке за что-нибудь ухватиться, когда комната крутанулась и в глазах совсем потемнело.
Упасть не позволили. Подхватили на руки. Усилием воли Кира заставила себя поднять веки, и последнее что она увидела, было расплывающееся, исполненное искренней тревоги лицо Паситы.
Голоса доносились издалека, разбиваясь на осколки, с трудом достигающие сознания. Раз она их слышит, то говорящие где-то рядом, но открыть рот и окликнуть их не получалось. Кира не могла рассказать, как ей плохо. Попросить о помощи. Молить о милосердии, кое она сама не раз дарила попавшему в капкан зверю. Все её существо охватило безмолвное отчаянье. Она сейчас умрёт и никто даже не поймёт в чём дело, ведь только Пасита знает…
Из-под закрытых век выкатилась одинокая слезинка.
–…Понизился потенциал, сила продолжает убывать… – это, кажется, Нааррон. – Сартог дери! Какой-то замкнутый круг! – взорвалось, будто эхо между скал, и голову прострелило арбалетным болтом.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?