Читать книгу "Исповедь смертного греха"

Глава 10

Глава 10.

Усердие и труд

Нет, я не испугался. Напротив, мне даже стало немного забавно. А ещё очень хотелось понять, что собираются делать эти имбецилы? Неужели затеют драку прямо в раздевалке, когда тренер ещё даже не покинул спортивный комплекс?

Я не стал их провоцировать. Просто замер у двери в ожидании продолжения и молча смотрел в глаза Викульцеву.

Видимо, моё поведение выбивалось из рамок привычного, потому как он стушевался. И хотя внешне с ним ничего не происходило, я буквально на физическом уровне ощущал, с каким скрипом проворачиваются шестерёнки в его мозгах.

Остальные трое уже начали нервничать, так как пауза затянулась. Нужно было что-то сказать, но лидер молчал, и их это напрягало. Я тоже молчал, к тому же не молил о пощаде, не трясся от страха.

Наконец в голове кудрявого что-то щёлкнуло, и он сделал шаг вперёд.

– Ты, – выдохнул он. – Тебе что, жить надоело?!

– Думаешь, я вас боюсь? – спокойным голосом спросил я и тоже шагнул вперёд. – Бейте. Вы сильнее, и это факт, но что дальше?

– По-твоему, я тупой? – прищурился Викульцев. – Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Если мы тебя здесь отмудохаем, завтра тренер с нас шкуру спустит. Поэтому я предлагаю тебе добровольно покинуть зал и больше здесь не появляться.

– А иначе что? – Я склонил голову набок.

– Иначе? – Кудрявый на секунду задумался, а затем оскалился, явно что-то придумав. – А всё просто, камнеед. Я тебя и пальцем не трону. Вместо этого я буду калечить твоих дружков. А если и этого будет мало, не побрезгую и подружкой. Как тебе такой расклад?

– Молодец, – кивнул я. – Правильный подход. А за своих дружков ты не переживаешь? В последнее время у нас происходят странные вещи. Говорят даже, люди гибнут.

– Это всё ты, сучонок! Я знаю, что это ты!

– Что – я? – Мне удалось без труда состроить невинную рожу.

– Ты убил Джонсона!

– Разве? – Теперь я изобразил удивление. – Странно... А говорили, что это был страус.

– Думаешь ты самый умный?! Тот пацан, он передал сообщение от тебя. Это ты заманил его в ту клетку. И я это докажу.

Кудрявый уже напрочь забыл о том, что он сильнее. Инициатива перешла ко мне, и я не собирался её выпускать. Из равновесия я его уже выбил, оставалось окончательно уничтожить его уверенность. Посеять сомнение и страх.

– Хорошо, допустим. – Я выставил руки перед собой. – Чисто гипотетически, это вполне мог быть я. А теперь включи голову и подумай, как я поступлю с тобой. Ты ведь якобы знаешь правду, так? Выходит, для меня ты опасен. Иди, начинай бить моих друзей. А я пока подумаю, каким образом убрать с дороги тебя.

Картина, что творилась в раздевалке, настолько выпадала из нормального, что дружки Викульцева только и могли, что хлопать глазами. Буквально перед ними происходило то, что ломало всю картину их мира. Какой-то щенок, явившийся с задворок галактики, нищий, безродный, втаптывал в грязь их вожака. Да что там говорить, они пропустили мимо ушей прямую угрозу в свой адрес.

– А теперь ходи и оглядывайся. – Я перешёл в наступление. – Потому что я могу ударить в любой момент. Кто знает, что случится на этот раз? Может, кирпич случайно упадёт из стратосферы, а может, в суп угодит ядовитый гриб. Или, может, ты подавишься во сне, так и не проснувшись.

Я медленно двигался вперёд, продолжая вбивать слово за словом в его тупую башку. И делал это максимально спокойным голосом, словно рассуждал о вечерней прогулке по саду.

Взгляд кучерявого забегал. Он попятился, что казалось ещё более странным. Ведь на фоне этих амбалов я выглядел натуральным задохликом.

– Да ты просто псих! – наконец взвизгнул он. – У тебя крыша поехала!

Вот оно, именно то, чего я ждал. Противник собирался отступить, при этом старался не потерять лица. И что может быть лучше, чем объяснить своё поведение полной неадекватностью оппонента? Ну кто в здравом уме станет связываться с тем, у кого крыша не на месте. А я сейчас выглядел именно таким.

– А вот здесь ты угодил в самую точку, – оскалился я.

– Пацаны, уходим. – Получив шанс ретироваться, Викульцев незамедлительно им воспользовался.

Четверо пацанов, способных в течение двух секунд сделать из меня отбивную, пятились к выходу, бросая на меня опасливые взгляды. Я не дёргался, продолжая стоять посередине помещения, с эдаким оскалом психа на лице. И как только двери за ними сошлись, я устало опустился на скамью.

Руки тряслись. Пришлось даже зажать их между коленей, чтобы хоть как-то успокоить. Некоторое время я так и сидел, запрокинув голову и прикрыв глаза. Правильно ли я сделал? Мои слова звучали на грани. Ещё немного – и я бы открытым текстом признался в убийстве. Но пока их можно трактовать в любую сторону. Главное, что Викульцев в них поверил и теперь будет обходить меня за километр. И нет, я почему-то не переживал за то, что он побежит докладывать о нашем разговоре в следственный комитет корпорации. А вот за его дружков я не был уверен. Впрочем, не убивать же их теперь?

Или...

Нет, это точно не выход. За ними нужно присматривать. И если кто-нибудь из них сделает необдуманный шаг – наказать. Как? Это уже другой вопрос. Но подход явно нужно сменить. Если в интернате начнут подыхать дети, сюда слетятся хищники совсем другого ранга. Они быстро пронюхают, кто виноват, и я проведу остаток дней на урановых шахтах. Максимум, что я сейчас могу себе позволить, – это травмы. Жёсткие, очень болезненные, но не более того. А остальное дожму угрозами и давлением на психику.

– Пф-ф-ф, – с шумом выдохнул я и поднялся.

Ледяная вода из душа быстро охладила голову и прочистила мозги. Следом я сменил её на горячую и так несколько раз, пока тело и разум не пришли в нужный тонус. Меня никто этому не учил, просто внутри возникло именно такое желание.

Выйдя из кабинки, я встал перед феном, который в считаные секунды согнал с меня всю влагу. В раздевалке, на скамье, вместо пропитанного потом комбинезона, лежал чистый комплект, запаянный в целлофан.

Разорвав упаковку, я бесцеремонно бросил её на пол и облачился в чистое. К тому моменту, как я застегнул молнию, дрон уже справился с мусором, и раздевалка сияла первозданной чистотой. Машины даже в ду́ше уже успели навести порядок.

Выйдя из раздевалки, я вдохнул полной грудью. Вот он, истинный запах свободы. Больше ничто не мешает мне двигаться к цели. Кстати, Мишке с Саньком тоже стоит найти какой-нибудь занятие. Но об этом я подумаю завтра.

***

Я и не думал, что тело может так болеть. Утро принесло не сладкую истому отдохнувшего организма. У меня болело всё. При каждом шаге, при каждом движении. До туалета я ковылял, будто вместо ног у меня теперь два протеза. Почистить зубы оказалось той ещё задачкой. Плечи отозвались острой резью, едва я поднёс щётку ко рту. А сидеть на унитазе было сродни средневековой пытке инквизиторов, о которых нам рассказывали на уроках истории.

Но я справился. И чем активнее двигался, тем меньше дискомфорта испытывал. Мышцы разогревались, и боль постепенно отступала. Но стоило оставить их в покое на какое-то время, всё повторялось по кругу.

Мишка и Саня, в отличие от меня, не переставали улыбаться. Их вечер прошёл в полном отрыве от реальности. Они всё утро только и обсуждали, кто сколько фрагов вчера набил в игре. Я слушал их вполуха, думая о своём. Дашка тоже жевала молча, бросая на меня задумчивые взгляды.

– А вы так и будете каждый вечер тратить время впустую? – Отодвинув тарелку, я уставился на приятелей.

– В смысле? – опешил Санёк.

– А чё не так-то? – Мишка округлил глаза, и его левый тут же сместился в сторону.

– В прямом, – продолжая смотреть на них, продолжил я. – Дашка постигает языки программирования. Я вчера в спортзал записался. А вы? Тупо играли весь вечер – и всё?

– А чё ещё делать-то? – нахмурился Санёк. – Ну хочешь, мы с тобой сегодня тоже в зал пойдём?

– Не хочу, – покачал головой я.

– Я тогда вообще ничего не понимаю, – скис Мишка. – Это тебе не так, то тебе не эдак... Ты можешь толком объяснить, что нам делать-то?

– Кем ты хочешь стать? – Я перевёл взгляд на Косого.

– Ну не знаю… – пожал плечами он. – А какие есть варианты?

– Любые, Миш. Перед нами вся жизнь. Но то, что вы сейчас делаете, смывает все перспективы в унитаз. Нет, я понимаю, что мы были лишены детства и развлечений. Но если вы сейчас забьёте на собственное развитие, то так и останетесь никем.

– Ну и что толку от наших развиваний? – включился в игру Санёк. – Ну допустим, я постигну какую-то науку – и что? Ты серьёзно думаешь, что в корпорации найдётся место для безродного сироты?

– В обычных обстоятельствах – нет, – честно ответил я.

– Ну и смысл тогда?

– Помолчи, Саш, дай Косте сказать, – перебила друга Дашка, и я с благодарностью ей кивнул.

– В общем, так, пацаны. Там, на посадочной площадке, когда нас усадили в минивэн, я кое-что слышал.

И я в двух словах пересказал им суть беседы полковника Исаева с сопровождающим. Оба выслушали меня, открыв рты. Рожи у них тут же стали серьёзными, а мысли побежали впереди обстоятельств.

– Так это чё получается, мы сможем в спецуру попасть?! – окрылился мечтами Косой. – Это же офигеть! Я стану самым крутым штурмовиком. Буду валить всех одной левой!

– Да кто тебя возьмёт, с твоим перископом? – расхохотался Санёк. – У тебя один глаз направо смотрит, а другой – налево.

– Да иди ты в жопу! – огрызнулся приятель. – Зато я сильный, понял? И вообще, я вчера больше тебя фрагов настрелял. Так что кого из нас ещё не возьмут?!

– Вас обоих не возьмут, – усмехнулся я. – Если продолжите хернёй страдать. Я уверен, что нас сюда отправили не просто так. И нам точно придётся доказывать свою компетентность. А для этого нужно хоть в чём-то быть лучше других. Вот ты, Сань. В чём твоя сила?

– Даже не знаю, – задумался он. – Наверное, нет такого.

– Ошибаешься, – вмешалась Дашка. – Ты общительный. Тебе легко даётся контакт с другими людьми.

– Одним словом: балабол, ха-ха-ха, – подначил приятеля Мишка.

– Да помолчи ты, – отмахнулся от него Санёк и уставился на меня. – Ну допустим. И что мне с этим делать?

– Развивать, – ответил очевидное я.

– Как? Ходить и знакомиться со всеми подряд?

– Ой дура-а-ак, – вздохнула Дашка. – У нас в интернате есть факультатив психологии и развития речи. Запишись туда.

– Думаешь, я смогу? – засомневался Санёк.

– А почему ты вдруг решил, что ты глупее остальных? – Я внимательно посмотрел на него.

– И чем это пригодится мне в будущем? Разве военным нужны психологи?

– Ты что, никогда не слышал о переговорщиках? Иди ты думаешь, шпионов не учат психологическим приёмам? – подсказала Дашка.

– А мне что делать? – Мишка скуксился, пока Санёк обдумывал и укладывал по полочкам новую информацию. – У меня, кроме косого глаза, больше ничего нет.

– Но ты ведь как-то настрелял больше фрагов? – спросил я.

– Ну то ведь игра...

– Это да, но как у тебя это получилось?

– Не знаю… – задумался он. – В виртуальном пространстве моё зрение работает иначе. Я как будто вижу больше, чем в реальности.

– Именно, – кивнул я. – Я об этом читал.

– Когда успел-то? – с эдаким недоверием спросил Мишка.

– Вчера ночью, когда думал, чем вас занять, – честно ответил я. – В твоём недуге есть плюс. В реальности твоё косоглазие ухудшает зрение, и мозг периодически отключает обзор с твоего отклонённого глаза. Это называется «амблиопия» или «ленивый глаз». Но в виртуальном мире изображение подаётся иначе и транслируется сразу в оптические волокна. Больше того, сейчас есть экспериментальная программа, которая позволяет разделить твоё восприятие зрения. То есть твой левый глаз будет фиксировать одну картинку, а правый – другую. Идеальный вариант для оператора дронов или военного лётчика. Это если на пальцах.

– Круто! – Мишка аж подскочил, а через какое-то время сел обратно с кислой рожей. – Да, но у нас в интернате нет дополнительных занятий по пилотированию.

– Нет, согласен, – не стал спорить я. – Но у нас есть общеобразовательные предметы, которые требуются для поступления в лётную школу. И если ты начнёшь изучать их углублённо...

– Я понял, – закивал Косой. – Я обязательно буду. Ты только скажи, какие.

– Это точно физика и геометрия, – с ухмылкой ответил я, и Мишка сморщился, как вялый помидор.

– А это точно обязательно? – уточнил он. – Я не хочу быть заучкой, как эта. – Он кивнул на подругу.

– Миш, я всего лишь предлагаю, не настаиваю. – Я развёл руками. – Делать или не делать – решать только тебе. Но я бы очень хотел, чтобы мы оставались вместе.

– Я всё сделаю, – потупив взгляд, ответил приятель. – Буду зубрить, всё что угодно буду делать. Я не хочу быть никем.

– Вот и отлично. А теперь пошли на занятия. Скоро звонок.

Дашка подскочила первой. Столовую мы покидали под тяжёлый взгляд компании Викульцева. Наверняка они уже не раз обсудили мою персону и даже разработали кучу схем, как меня наказать. Однако, скорее всего, дальше слов они уйти не решатся. А если их больше не провоцировать, постепенно они забудут нанесённое мной оскорбление, как страшный сон. И я как раз не собирался напоминать им о себе, надеясь на благоприятный исход.

Как же я ошибался...

***

Время шло. Наша жизнь превратилась в сплошную рутину. Мы учились, спали, ели, посещали дополнительные занятия. Спустя всего полгода Санёк уже владел словом так, что в считаные минуты становился душой любой компании. Он очень ответственно подошёл к делу и изучал всё, что задавали ему на дом. Плюсом умудрялся брать дополнительные материалы.

Мишка не отставал, хотя ему приходилось гораздо тяжелее. Точные науки не желали ему поддаваться, но Дашка взяла на себя роль репетитора и всячески помогала другу. Притом не так, что решала задачи за него, а терпеливо, иногда по несколько часов к ряду объясняла, что из чего выходит и почему именно так, а не иначе. И это приносило свои плоды. Оценки Косого выросли до высшего балла. Его даже собирались отправить на какую-то олимпиаду по геометрии. Правда, лишь планетарного масштаба.

Про Дашку вообще молчу. Она поглощала знания, как сухая почва – долгожданный дождь. Типичные коды школьных девайсов уже давно перестали быть для неё проблемой. А в паре с Саньком она умудрилась взломать даже центральную систему безопасности интерната. И теперь у нас имелся собственный доступ в любую его часть.

Я не отставал и тоже пахал как проклятый, только в зале, постигая возможности собственного тела. Тренер радовался, глядя на мои успехи, и постепенно я стал его любимчиком. Нет, другие тоже тренировались на полную, но моя природа, тот факт, что я родился и вырос на планете с повышенной гравитацией, давал мне неплохую фору.

Вскоре моё тело сделалось сухим и жёстким. Кулаки больше не болели после множества тысяч ударов по груше. Мышцы перестали ныть уже после десятой тренировки. А я всё продолжал выкладываться, повышая темп и нагрузки. И каждый раз, доходя до предела физических возможностей, заставлял организм сделать ещё немного, переступая через психологический барьер. Так я становился сильнее.

Однако за всем этим я упустил из виду своего врага. А тем временем он не спал и готовился нанести ответный удар.

***

Это был самый обычный день. Точно такой же, как все предыдущие. Подъём, построение, завтрак, похож в школу, обед и снова уроки. По окончании всей этой рутины мы разошлись каждый по своим углам. Друзья на дополнительные занятия, а я – в спортзал, на тренировку.

Я даже не успел приступить к разминке, когда двери распахнулись, и в зал влетела взъерошенная Дашка. Её губы тряслись, а слова путались. Я даже не сразу понял, что она пытается мне сказать.

– Там... – махая руками на выход, выдохнула она. – Беда, Кость... Мишка!

– Что с ним? – всё ещё не понимая, что происходит, спокойно спросил я.

– Плохо. – Она замотала головой. – Очень плохо.

– Он жив? – Я незаметно начал заражаться паникой от подруги. – Да говори ты толком: что случилось?!

– Мишка, – снова повторила она. – Его в туалете нашли. Он изуродован.

– В смысле? Как? Где?

– Не знаю, – чуть ли не плача, выдохнула она. – Василиса Ивановна его в медкорпус увезла. Говорит, всё плохо.

– Твою галактику! – выругался я и посмотрел на тренера, который тоже выслушивал весь этот бред.

– Иди, – с пониманием кивнул он.

Я даже в душ заходить не стал. Да и смысл, если я и вспотеть-то не успел. Мы выскочили на улицу и стремглав понеслись в сторону медкорпуса. Точнее, это я понёсся, Дашка сильно отстала. Но ждать я её не стал, тем более что она и без меня дорогу знает.

Я влетел в лазарет, едва не сбив с ног санитарку. Ту самую, которая в своё время рассказала нам про Джонсона.

– Куда летишь?! – ругнулась она. – Шею свернёшь.

– Не сверну, – бросил я на ходу, но вдруг остановился.

Просто потому, что не знал, куда идти дальше. Мне не известны ни номер палаты, ни даже то, где сейчас мой друг? Может, он ещё в медкапсуле, или ещё хрен знает где.

– Простите. – Я обернулся к санитарке. – А вы, случайно, не знаете, куда направили моего друга? Косой такой парень моего возраста.

– Знаю, – уверенно ответила она. – На операции он сейчас.

– А что с ним случилось?

– Да кто ж его знает? Травма у него, сложная очень. Локоть он сломал.

– Как это? – удивился я. – Сам сломал?

– Этого я не знаю. Когда его привезли, он был без сознания. Так что ничего не рассказывал.

– А как долго продлится операция?

– По-разному бывает, но минут сорок, думаю, точно займёт. И это если без импланта дело обойдётся. Да ты не суетись, вон там, на скамейке посиди.

– Спасибо, – кивнул я, и в этот момент в медкорпус ввалилась Дашка.

– Где он? – сразу с порога накинулась на меня она. – Что с ним? Его вылечат?

– Вот, ещё одна. – Санитарка упёрла руки в бока. – Да ты присядь, дочка, успокойся. Отремонтируют твоего жениха. Будет лучше прежнего.

– Он мне не жених! – Подруга тут же налилась краской.

– Все они... Эх, молодость… – Санитарка махнула рукой и скрылась за дверью.

– Ничего не поняла, – помотала головой Дашка.

– Всё с ним нормально, он сейчас на операции, – успокоил подругу я. – Пойдём сядем. Всё узнаем, как его в палату переведут.

– Блин! – Дашка подскочила, едва её зад коснулся скамейки. – Надо же ещё Саньке сказать! Я сейчас!

Она выскочила на улицу и умчалась к учебному корпусу. А я остался сидеть на скамье. Мысли текли плавно, несмотря на то, что мой друг оказался в операционной капсуле. Ну а смысл нервничать и трястись, если я всё равно уже не способен повлиять на ситуацию. Мишка жив, находится под наблюдением специалистов, а значит, его выходят и через какое-то время поставят на ноги.

Но одно не давало покоя. Я всё не мог понять: каким образом Косой на ровном месте умудрился сломать локоть? Это как нужно было упасть? Я даже со скамьи встал и попробовал прикинуть траекторию. Ну допустим, он упал на спину и попытался амортизировать падение локтем. Это гарантированный ушиб, не более. Он же не с пятого этажа летел, а с высоты собственного тела.

Тогда как? Ему где-то зажало руку? Тоже не выйдет. Таким образом скорее вывих плечевого сустава заработаешь, но никак не перелом локтя. А ведь санитарка сказала, что там ещё и имплант маячит. Выходит, травма очень серьёзная, и обычным падением такую не получить. Неужели подрался? Впрочем, ладно. Придёт в себя – сам всё расскажет.

Вскоре в медкорпус явились Дашка с Саньком. Они зачем-то вывалили на мою голову огромную кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. О чём я им честно и заявил. Но они почему-то обиделись. Хотя бы замолчали. Первый адреналин схлынул, и теперь на них навалилась усталость. Санёк развалился на стуле, вытянув ноги на весь проход. Дашка, напротив, вся скукожилась и сидела на скамье, поджав под себя ноги. Мы ждали новостей.

Примерно через час в коридоре появилась Василиса Ивановна. Следом за ней, на электрическом приводе двигалась каталка с нашим героем. Мишка всё ещё спал, а под шиной, закрывающей чуть ли не половину руки, ничего не было видно.

– Сидите? – спросила Василиса Ивановна. – Всё с вашим другом нормально. Сделали операцию, поставили имплант. Теперь нужно ждать, когда заживёт.

– А он сам как, в порядке? – задала глупый вопрос Дашка.

– Жить будет, – кивнула доктор. – Но подвижность, скорее всего, пострадает. Для обычно жизни это не критично, но вот лётчиком ему уже не стать.

– Капец, – выдохнул Санёк. – Вся работа псу под хвост.

– А с этим можно что-то сделать? – уточнил я.

– Разве что новую руку пришить, – пожала плечами Василиса Ивановна. – Или дорогой имплант ставить. У нас, увы, варианты только бюджетные.

– Я вас понял, спасибо, – поблагодарил докторшу я. – А когда к нему можно? Ну, чтобы навестить, поговорить...

– Проснётся он не раньше, чем через час, – пожала плечами Василиса Ивановна. – Но соображать будет ещё очень туго. Наркоз – дело такое. Приходите лучше завтра, сразу после уроков. Наговориться успеете хоть до посинения.

Естественно, что до завтра мы ждать не собирались.

– Ночью, как только объявят отбой, проберёмся к нему в палату, – произнёс я, как только мы оказались на улице. – Даш, нужен слепой коридор.

– Сделаю, – без лишних вопросов согласилась она. – Как думаешь, что с ним случилось?

– Не знаю, – покачал головой я. – Но мы это выясним.