Читать книгу "Исповедь смертного греха"

Глава 9

Глава 9.

Мнимая свобода

Уроки отменили. Счастливые дети были отправлены по общагам, а кто-то и по домам. Интернат наполнился шумом незнакомых людей: в форме и без неё. Место происшествия оцепили, и там закипела работа, которую никто из нас не понимал, отчего мы дико нервничали. Да, я старался сделать так, чтобы не оставить даже малейшего намёка на участие человека в случившемся. Но это был первый опыт. К тому же я был ещё ребёнком и близко не понимал, на что могут обратить внимание криминалисты.

Мы сидели ни живые ни мёртвые, запертые в общежитии, в ожидании своей участи. Одно дело представлять смерть врага, и совсем другое – столкнуться с суровой реальностью. Никто из нас даже примерно не представлял, что будет твориться после. Мы привыкли видеть другое.

Когда в шахте погибал человек, на место происшествия приходил старший смены. Он осматривал тело и делал определённый вывод, мол: этот человек плохо следил за своим скафандром. В итоге тот лопнул вот в этом месте и убил своего носителя. Или: зря он решил бить породу в этом месте. Невнимательно осмотрел естественные трещины. Выбив вон тот кусок, он высвободил породу и спровоцировал обвал.

Всё. Никаких следователей с пинцетами и колбами, никаких оперативников, которые заваливали персонал каверзными вопросами. И видеть эту суету было по настоящему страшно. Впрочем, как выяснилось позже, мои эмоции и чувства очень сильно разнились с тем, что навалилось на моих друзей.

В отличие от них, я не испытывал страх перед будущим. Не боялся наказания и осуждений. Я волновался за то, насколько качественно мне удалось реализовать задуманное. Переживание было сродни тому, что чувствует студент перед экзаменом.

Но Мишку с Саней натурально трясло. Они рисовали в фантазии самые страшные сцены. Дошло до того, что Мишка гипотетически отправил себя на урановый рудник. Он уже фантазировал о том, как будет защищаться от радиации, как тщательно следить за костюмом и всё в таком духе.

Критический момент наступил, когда следователи вошли в общежитие и принялись вытягивать нас на допрос, одного за другим. Как при этом побледнели лица моих подельников, надо было видеть. И этот страх мог погубить нас быстрее, чем анализ ДНК, если его вообще догадаются сделать. Нужно было срочно вмешиваться, что-то предпринимать.

– Пацаны, – я перешёл на заговорщицкий шёпот, – хорош трястись. Вы себя этим только выдаёте.

– Ага, тебе легко говорить, – буркнул Санёк.

– Мы всё сделали чисто, – уверенно заявил я. – Они ничего не найдут. Если бы мы где-то ошиблись, за нами бы уже пришли.

– Так они и пришли. – Мишка кивнул на двух бойцов ШОКа, что застыли у двери.

– Они пришли не за нами. Никто из них не понимает, что произошло. Но если вы будете бледнеть от каждого вопроса, вас раздавят. Соберитесь и успокойтесь. Мы были в столовой вместе с другими, так что всё ровно.

– А ведь точно, – оживился Санёк. – Нас же вся школа видела.

Парни тут же подобрались. Мишка даже заулыбался. Правда, он быстро скис после того, как его позвали на допрос. Но болезненная бледность уже испарилась с его рожи. Руки больше не тряслись, и в кабинет к следователю он шагнул уверенно. А когда вернулся, сиял, как начищенный самородок палладия.

– Ну чё там? – Саня тут же уселся радом с ним.

– Да фигня, – отмахнулся Косой. – Их интересует, за каким хреном Джонсон полез к страусу во время завтрака.

– Ну? А ты чё сказал?

– Ну как… правду, – приосанился Косой, нарочно действуя на нервы приятелю. – Всё как на духу.

– Ты дурак, что ли? – Саня слегка отстранился от него. – Какую ещё правду?

– Что это мы его туда заманили, чтобы убить, – зашептал Мишка.

– Ты что, совсем идиотина?! Да я тебя сейчас пришибу, дебил! – Саня подскочил и угрожающе навис над другом.

– Ха-ха-ха, – грохнул от смеха Косой. – Ты бы видел сейчас свою рожу! Ой, не могу, ха-ха-ха...

– Конченый, – буркнул приятель и устало отмахнулся.

– Давай серьёзно, – спросил я и без тени улыбки посмотрел Мишке в глаза.

– Да ничего я не сказал, – ответил он, утерев слёзы, которые выступили от смеха. – Ничего не знаю, ничего не видел. О случившемся узнал как и все: во время объявления, что уроков сегодня не будет.

– И всё? – Санёк с недоверием уставился на него.

– Не совсем. – Мишка сделался серьёзным. – Они в курсе, что у нас был конфликт.

– А вот это плохо, – будто действительно понимая, в чём беда, заявил Саня. – Они теперь за нас ухватятся.

– Чушь, – отмёл домыслы я. – У Джонсона со всей школой конфликт.

– Кстати да, – закивал Косой. – Об этом они тоже сказали.

– Прям так и сказали? – не поверил Санёк.

– Короче, когда меня привели, я какое-то время сидел в коридоре. Там у двери двое в форме общались. Один так и сказал, что этот покойничек – тот ещё тип. Мол, от него весь интернат плакал. Никому прохода не давал. А ещё он его мудаком назвал. И сказал: наверняка этот придурок хотел выпустить страуса, чтобы устроить очередной переполох.

– Ладно, всё, – осадил приятелей я. – Не расслабляемся и не рассказываем ничего лишнего. Отвечаем только на тот вопрос, который задали. Ничего сами не придумываем и не добавляем. Ясно?!

– Да, да, – закивали оба.

Напряжение их точно отпустило. И даже не ясно, что в тот момент было опаснее. В расслабленном состоянии ещё проще сболтнуть лишнего. Так что я всячески старался держать их в тонусе. Единственное, что меня действительно напрягало, это отсутствие возможности сказать всё то же самое Дашке. Я даже понятия не имел, в каком она сейчас состоянии. Не исключено, что она уже вовсю сдаёт нас, выкладывая каждый этап проделанной работы.

Но время шло, а за нами никто не являлся. Значит, она либо ещё не побывала на допросе, либо всё прошло гладко.

Связь заблокировали тут же, как только явились первые представители власти, а потому выяснить напрямую я ничего не мог. Да и опасно это. Даже просто сам факт лишнего интереса может вызвать ненужные подозрения.

Меня вызвали только спустя два часа. Следователь выглядел уставшим. Глаза запали, взгляд расфокусирован. Оно и понятно: заниматься подобной рутиной мало кому доставит удовольствие. И вообще, мне показалось, что этот человек больше исполняет эдакую повинность, чем на самом деле работает. Его и послали сюда, чтобы уладить формальности, а никак не для расследования преступления.

– Сядь, – сухо бросил он, продолжая заполнять какие-то документы, используя для этого голографическую проекцию клавиатуры. – Фамилия.

– Горячев.

– Константин?

– Да.

– Где был в момент происшествия?

– В столовой.

– С пострадавшим знакомы?

– В какой-то степени.

– Так да или нет? – Он поднял на меня усталый взгляд.

– Знакомы.

– Хорошо. Не знаешь, зачем он пошёл в сельскохозяйственный сектор во время завтрака?

– Нет.

– У меня есть данные из медицинского корпуса. У вас ведь был конфликт?

– Он просто нас избил.

– За что?

– Может потому, что мы новенькие?

– У меня есть показания некоего Алексея Викульцева. Он утверждает, что вы задолжали потерпевшему крупную сумму корп-койнов.

– Это неправда. – Я покачал головой. – Он вымогал у нас эту сумму.

– Ясно, – кивнул следователь, сверля меня немигающим взглядом. – Ты ведь понимаешь, что это – мотив.

– Мотив? – Я сделал вид, что не понимаю о чём речь.

– Викульцев также утверждает, что это ты назначил встречу Джонсону у клетки со страусом.

– Тогда я бы сейчас лежал рядом с ним.

– Ладно, свободен. – Он небрежно махнул рукой. – Но ты нам ещё понадобишься. Так что не вздумай бежать.

– Куда? – усмехнулся я.

Следователь ещё какое-то время внимательно меня рассматривал, а затем его взгляд снова расфокусировался, а пальцы запорхали над клавиатурой. Я спокойно поднялся и вышел в коридор. Сопровождающий, который вызывал нас из общежития, проводил меня в общую спальню и выдернул на допрос следующего.

– Ну чего там? – заметив мой озабоченный вид, накинулся с вопросами Саня.

– Не очень хорошо, – покачал головой я. – Этот кудрявый, который Мишку у столовки прижал, рассказал следаку, что это я назначил Джонсону встречу у клетки.

– Капец… – Он закатил глаза. – И чё теперь?

– Пока ничего, – пожал плечами я. – Возможно, вызовут на допрос ещё раз. Но я, кажется, под подозрением.

– Хреново, – выдохнул Мишка. – Ну это ничего. На рудники поедем вместе.

– Да задолбал ты уже со своими рудниками! – Санёк ударил приятеля в плечо.

– С-с-с, а-а-а... ты чё, офигел?! – тут же подорвался Косой. – Щас как закатаю в лобешник!

– Да тихо вы! Не привлекайте внимания.

– Чё делать-то будем? – Саня как-то сразу сник.

– Ничего. – Я развёл руками. – От нас сейчас ничего не зависит.

День тянулся, словно резиновый. Нас никуда не выпускали, и даже обед пришлось пропустить. Но к ужину все следственные мероприятия свернули, а самым удивительным было то, что вместе с представителями власти уехал начальник по технике безопасности.

После ужина интернат превратился в разворошённый улей. Слухи и сплетни о случившемся доносились из каждого угла. Дети делали собственные выводы и проводили расследования покруче самих законников.

Перед отбоем заявился бледный воспитатель. Вопреки привычной строгости, он просто погасил верхний свет и молча исчез за дверью, оставив после себя резкий запах перегара. День наконец-то закончился.

Уже укладываясь в кровать, я получил сообщение от Дашки.

«Ну как вы?», – спросила она.

«Нормально, – ответил я. – Ложимся спать».

«Хорошо. Завтра увидимся», – вернулся ответ.

«А ты как?» – поспешил поинтересоваться я.

«Всё хорошо. Меня не допрашивали», – ответила Дашка, и я окончательно успокоился.

К слову, Санька тоже на допрос не вызывали. А значит все из подозрения так и остались на уровне догадок без подтверждения. Хотя вопросы, которые задавал мне следак, проходили в опасной близости от правды. Не исключено, что после того, как они изучат материалы дела, за нами ещё вернутся.

Думать об этом не хотелось, но мысли настырно возвращались к допросу и тому, каким многообещающим взглядом провожал меня следователь. Уже в который раз я перебрал все этапы подготовки нашего плана, и пока слюна, была единственной зацепкой, способной привести ко мне. И если такое случится, я готов взять всю вину на себя. Портить жизнь Дашке или парням я не собирался.

***

Утро навалилось внезапно. Ещё мгновение назад я перебирал в мыслях события прошедшего дня, как уже над ухом завыла сирена подъёма. Я даже не понял, в какой момент уснул.

Поднявшись с кровати, я побрёл в туалет, где застал немую сцену. Крепыш, которого я недавно отправил на больничную койку, нависал над более слабым товарищем. В суть конфликта я не вникал, не моё это дело. Да и вмешиваться не собирался. Однако поймав на себе мой взгляд, задира сразу как-то сдулся и отступил. Отвернувшись к раковине, он принялся усердно умываться.

Я поступил так же. Плеснул в лицо холодной водой, смывая остатки сна. Выдавил на щётку немного пасты и принялся натирать ей зубы. А когда прополоскал рот и осмотрелся, крепыша в туалете уже не было.

Не переживая за сохранность своих вещей, я оставил их у раковины и направился в одну из освободившихся кабинок.

Завершив все утренние процедуры, мы дружным строем оправились в столовую, на завтрак. Сегодня уроки никто не отменял и, набив животы, мы окунулись в шумные коридоры школьного корпуса. Снова была ненавистная физика, следом за которой шла ещё больше нелюбимая математика. Однако я прилежно выполнял все задания, просто потому, что так надо. Да и хорошие оценки в дальнейшем не помешают, даже если я выберу военную карьеру.

На первой же перемене мы собрались полной компанией и в двух словах обсудили случившееся. При этом даже не прятались. Ну а смысл, если все вокруг говорят об одном и том же? Напротив, было бы более подозрительно, если бы мы начали обсуждать погоду и всячески избегать главной темы. Шума добавляло ещё то, что многих вчера после завтрака отправили домой, и они не были в курсе происходящего дальше. А потому из каждого угла доносились буквально одни и те же фразы.

День прошёл в знакомой рутине. Уроки, обед, снова учебные классы. Последним стояла биология, где рассказывали о том, каким образом происходило терраформирование планеты, на которой мы сейчас живём. Именно по этой причине здесь настолько хрупкая экосистема. А наш интернат участвует в программе заселения животного мира.

Не знаю почему, но эта тема меня очень зацепила. Я пытался представить, как этот голый камень постепенно оживал, и у меня не получалось. Это казалось какой-то сказкой. Ведь я родился на подобном безжизненном камне. И как бы мы там ни старались, как бы ни ухаживали за гидропонными системами, планета так и не расцвела. А здесь – на тебе! Всего каких-то двести лет – и мы имеем терру, пригодную для жизни человека.

Когда закончились занятия, мы по привычке отправились в сельскохозяйственный сектор. Вот только на территорию нас не пустили. Дашка убежала на факультатив. А нам оставалось только слоняться без дела.

И этот момент меня не устраивал. В отличие от моих друзей. Эти со счастливыми рожами собирались уже бежать в жилой корпус, чтобы поскорее занять место в виртуальной консоли и как следует оторваться в какой-нибудь стрелялке.

Останавливать их я не стал, однако сам поступил иначе. И вместо того, чтобы предаваться безделью и развлечениям, направился к школе, чтобы изучить объявления о дополнительных занятиях.

Честно говоря, я даже не представлял, что собираюсь там найти. Покопавшись во внутренних ощущениях, я так и не отыскал нужного отклика. Меня мало заботили языки программирования, математика и конструкторское дело. Да и в инженерах я себя как-то не видел.

Я стоял у виртуальной доски, рассматривая то, что предлагала школа, и вдруг взгляд зацепился за объявлении о наборе в секцию по смешанным единоборствам.

Память услужливо подкинула, что компания Джонсона, как раз посещала эти занятия, и я чуть было не отказался от этой затеи. Просто потому, что не хотел усугублять и без того не самое завидное положение. Но что-то внутри меня запротестовало.

Да, от нас отстали, денег больше не вымогают. Но как долго это продлится? Когда этот Викульцев поймёт, что слабые никуда не делись и их можно продолжать доить? К тому же теперь не придётся делиться с каким-то там Джонсоном. Может быть, у них больше не будет сильного покровителя в лице корпоративной шишки, но забитые дети будут ещё долго молча сносить издевательства хулиганов. Просто по привычке, потому что за все эти годы они успели уяснить: за них никто не заступится. И вряд ли мы станем исключением.

Я проанализировал все эти факты и прямой наводкой направился в спортивный корпус, на базе которого и занимались борьбой. Тем более что как раз успевал к началу тренировки.

Распахнув двери, я вошёл в просторное помещение. Запах застоявшегося пота тут же ударил в нос. Но мне он показался самым приятным ароматом в мире. От него веяло силой, уверенностью.

В центре зала вяло разминались спортсмены, и кудрявого детины среди них не было. Один из парней поочерёдно поднимал ноги прижимая колени к груди, второй размахивал руками. Третий отрабатывал удары по воздуху. В общем, пока не явился тренер, все болтались без дела, пытаясь хоть чем-нибудь себя занять. И да, рожи у всех были скорбные. Если для меня с друзьями смерть Джонсона выглядела как свобода, то для них это – потеря товарища.

– Ох, фигасе! Смотрите, кто явился! – раздался возмущённый возглас со спины, и за ним последовал мощный пинок в мягкое место.

Я даже по инерции пару шагов вперёд сделал, чтобы не пропахать носом пол. А когда обернулся, нисколько не удивился оскаленной роже кучерявого приятеля Джонсона.

– Те чё здесь надо, камнеед?! – Он выдвинулся вперёд и угрожающе навис надо мной. – В рыло захотел?!

– Викульцев! – громогласно рявкнул крепкий мужичок, который появился на пороге спортзала. – Чего шумишь?!

– Да я это, Фёдор Михалыч… – замялся здоровяк. – Малышню воспитываю.

– А ну брысь на разминку, воспитатель хре́нов!

Кудрявый сразу потух, но, повернувшись ко мне, изобразил хищный оскал. Это говорило о том, что наш конфликт ещё не закончен. Однако при учителе продолжать его он не стал и послушно, лёгкой трусцой направился к остальным ребятам из секции.

Тренер громко хлопнул в ладоши и, сложив руки рупором у рта, рявкнул:

– Ну чего встали, как бабы на выданье?! Бегом по залу! Десять кругов. Вперёд, вперёд, беременные коровы, шевелитесь!

Масса, состоящая из людей, тут же пришла в направленное движение. Парни помчались по периметру зала. В первые минуты они ещё подначивали друг друга, подгоняя. Но вскоре их лица сделались сосредоточенными. А мне всё больше и больше нравилось то, что я видел. Ещё до начала основных занятий я уже понимал, что не уйду отсюда, пока тренер не впишет меня в эту группу.

– Ну а ты чего встал? – Фёдор Михайлович наконец обратил внимание на меня.

– Хочу записаться в вашу секцию.

– Хочешь – значит запишем, – криво ухмыльнулся он. – А теперь бегом по залу вместе со всеми! Давай, давай, шевели задницей! Здесь тебе не кружок танцев!

И я побежал. Дождался когда мимо меня пронесётся табун пацанов, и пристроился позади них. Первые три круга дались мне легко, а вот затем начали появляться первые сложности. Воздуха катастрофически не хватало, ноги становились тяжёлыми, а сердце стучало так, что того и гляди покинет грудную клетку. Однако я не сдавался и пёр вперёд, несмотря на сложности.

После шестого круга внутри зародилось желание послать всё к чёртовой матери и просто лечь на пол. К восьмому кругу я уже мечтал сдохнуть…

Вот только это всё было лишь началом.

– Правым боком! – рявкнул Михалыч.

Вся группа одновременно развернулась и синхронно поскакала по залу. А вот я едва не навернулся, запутавшись в собственных ногах. И что удивительно, никто не засмеялся, не начал отпускать злые шуточки про косолапого новичка.

Я натурально задыхался, но продолжал выполнять все команды тренера. В какой-то момент мозг окончательно отключился, предоставляя телу возможность действовать самостоятельно. И вот тут я в полной мере ощутил, что означает фраза «открылось второе дыхание». Лёгкие словно раскрылись, в глазах прояснилось, а движения давались с невероятной лёгкостью.

Затем мы бежали эдакой спиралью, потом – подбрасывая ноги так высоко, что они хлопали нас по заднице. Следом нужно было выбрасывать вверх колени. Но самым лютым оказался гусиный шаг. Это когда тренер заставил всех сесть на корточки и, не меняя позы, пройти два круга по залу.

Вот здесь я не выдержал и на первом же круге неуклюже свалился. И снова никто не смеялся, хотя у некоторых ребят на лице проскочили глумливые ухмылки.

Впрочем, я не сдавался и завершил упражнение вместе со всеми.

Потом мы махали руками, поворачивали корпус, подпрыгивали и много-много ещё чего. От упражнений на растяжку у меня темнело в глазах от боли. Однако я терпел и старался не отставать от основного коллектива.

– Закончили! – рявкнул тренер, и я наконец смог выдохнуть.

Это же офигеть можно, если они вытворяют такое каждый день. Вот только я снова оказался неправ, а следующее слово вбило окончательный гвоздь. Оказывается, это была лишь разминка. А я уже готов вывесить язык на плечо и молить о пощаде.

– Разбились на пары, работаем двойка, нырок, левый хук. Так, новенький, ко мне.

Я покорно подошёл к тренеру. Тот уже ожидал меня с широкой раскрытой перчаткой на руке.

– Бей, – сказал он, кивая на странную рукавицу.

И я ударил. Вложил в этот выпад всю имеющуюся у меня силу. Но тренер лишь усмехнулся, получив жёсткий тычок в лапу. Хотя как – жёсткий… Таким он был только для меня, аж суставы заныли. Михалыч даже не шелохнулся.

– Ясно. – Он криво ухмыльнулся. – А теперь смотри, как надо.

И я зажмурился. Хрен знает почему, но я вдруг подумал, что это самое «как надо» сейчас прилетит мне прямо в нос.

– Ты чё делаешь? – услышал я вопрос, полный недоумения. – Смотри, говорю.

Я распахнул глаза. Тренер стоял ко мне боком и намечал удар по воздуху.

– Вот отсюда энергия идёт, от бедра. Понял?

– Угу, – кивнул я.

– Показывай.

Я снова ударил. И по недовольной роже тренера понял, что снова сделал это неправильно.

– Так, стой на месте, – скомандовал он. – Руку вытяни. Вот так. – Он схватил меня за запястье и вытянул мою руку так, как она должна быть зафиксирована в конечной точке. Потом постучал лапой мне по бедру. – Расслабь. Вот так, чуть доверни колено. Стоп. Пятку от пола оторви, вес вот на эту ногу. Понял?

– Понял.

– Повтори.

И я повторил.

– Уже лучше. Ещё раз. Стоп! Корпус доверни. Ещё, ещё... Хватит. Вот так. Теперь давай сто пятьдесят ударов. Пошёл.

Я принялся взбивать рукой воздух. Казалось бы, смешное упражнение. После разминки это как водички попить. Но на двадцатом ударе заныло плечо. На пятидесятом там запылал пожар. А после сотого я вообще перестал его чувствовать. И не потому, что боль угасла, оно натурально онемело от напряжения.

– Хорошо. – Стоило мне остановиться, как тренер отошёл от основной группы, обратив внимание на меня. – Теперь то же самое на левую руку.

Пара минут возни – и тренер выставил моё тело в правильную стойку. Понаблюдал, как я бью воздух первые десять ударов, и снова вернулся к занятиям с опытными бойцами. Сейчас они вовсю кувыркали друг друга по матам, пытаясь воспроизвести болевой захват, который им показал Михалыч.

И я откровенно им завидовал. Мне почему-то казалось, что я занимаюсь какой-то ерундой. А вот они-то изучают то самое боевое искусство. Но также я понимал, что это база, и я обязан её усвоить. Тело должно двигаться правильно, только после этого я смогу продвинуться дальше.

А самое обидное, что больше ничего мне тренер так и не показал. Так я и махал всю тренировку руками по воздуху. Вначале одной рукой, затем другой, потом обеими поочерёдно и снова одной. Только прямые, только по воздуху. И всё равно, когда Фёдор Михайлович объявил, что на сегодня всё, я едва мог держаться на ногах от усталости.

– Кость, подойди. – Тренер поманил меня, когда все ребята потянулись на выход. – Ты молодец, – внезапно похвалил он. – Любой другой на твоём месте умер бы ещё в середине разминки. Думаю, из тебя выйдет толк. Твои данные я занёс в журнал, так что завтра жду тебя снова, в то же время. И вот ещё что. Один прогул – получишь предупреждение. За второй – выгоню к чёртовой матери. И не дай бог мне кто-то из учителей пожалуется, что ты замешан в какой-нибудь драке. Вылетишь у меня как пробка. Понял?!

– Понял, – кивнул я.

– Всё, иди отдыхай. Если будет желание, повторяй сегодняшние упражнения дома.

– Я здесь живу. У меня нет дома.

– Ты понял, о чём я. Всё, давай. Двигай в душ и в… общежитие, – тем не менее поправился он.

Я направился в раздевалку, в конце которой находился душ. Но как только передо мной распахнулись двери, понял: просто так мне помыться не светит. Кудрявый и компания троих мордоворотов уже встречали меня с ухмылками на рожах, и это не предвещало ничего хорошего.