Текст книги "Слава Империи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/slava-imperii-211440.jpg)
Автор книги: Марцин Гузек
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Достаточно и того, что ты пытаешься выглядеть мужчиной, – огрызнулся Дефрим.
– Готово! – отозвался Иовис необычным, чужим голосом. – Их пятеро, включая мальчика. Едут на север.
– Ты сможешь ехать за ними? – спросил Годвин.
– Да. – Тихий повернулся и взглянул на товарищей абсолютно белыми глазами. – Один из них тяжело ранен. Я чувствую, как жизнь вытекает из него, а душа рвется из тела. – На лице Иовиса появилась отвратительная улыбка. – Он мой.
* * *
Ночь была спокойной, тихой. Часовой сидел на пеньке перед одинокой хатой. Через щели в ставнях сочился свет. Час наблюдения не принес ничего, Годвин и его люди могли лишь догадываться, как обстоят дела внутри.
– Тот раненый умер? – переспросил Дефрим.
Иовис кивнул. По его бледному лицу сползали крупные капли пота. Транс так его вымотал, что он едва стоял на ногах.
– Ну, то есть трое на трое… – сказал Клиф с усмешкой. – Это должно быть несложно.
– Самое главное – безопасность мальчика, – подчеркнул Рыцарь. – Мы с Дамой проберемся с тыла, а ты останешься здесь и в случае чего снимешь часового из арбалета. Тихий, ты просто отдыхай.
– Я вовсе не против, – голос Иовиса был едва слышим.
Годвин и Логан двинулись вдоль ряда деревьев. Перешли неглубокий ров, пригнувшись, обошли небольшой пригорок и в полной тишине приблизились к хате. Стражник даже не заметил, что близится опасность. Зато почувствовал неприятную тяжесть в мочевом пузыре, поэтому встал и прошел несколько шагов, чтобы спокойно отлить на боковую стену здания. Момент для этого он выбрал не самый удачный.
Годвин уже собирался подойти ближе и заглянуть в дом, когда прямо перед ним появился солдат с крайне удивленным выражением лица. Какой-то момент они стояли так, просто глядя друг на друга, а потом события покатились кувырком.
– Враги, вра-а!.. – успел выкрикнуть стражник перед тем, как меч Логан пронзил его горло. В хате началась паника. Кто-то открыл двери. Еще кто-то крикнул. Годвин, не теряя времени, разогнался и ворвался внутрь, разбив оконную раму. Он прокатился по полу среди ее обломков и вскочил на ноги с мечом в руке. Один из солдат лежал у открытых дверей с арбалетным болтом во лбу, но другой вжался в угол комнаты, прижимая к шее мальчика острие стилета. Годвин чертыхнулся.
– Похоже, мы в патовой ситуации, – сказал он, глядя мужчине прямо в глаза.
– Похоже, – в голосе солдата звучало отчаяние. – Я убью его, – заверил он. – Мои приказы гласят, что ребенок не должен попасть в чужие руки, даже если придется его убить.
– Я тебе верю. Но и ты должен понять, что если ребенок умрет, то ты последуешь за ним. И будешь при этом визжать и просить о смерти.
Солдат нервно сглотнул. Его руки начали дрожать. Пол за спиной Годвина заскрипел, когда в комнату вошел Дефрим, сжимая в руке топор. При виде его мужчина, забившийся в угол, затаил дыхание. А потом взвизгнул от боли, и ребенок вырвался из его рук. Рыцарь не сразу заметил, что из живота солдата торчит нож.
– Чего вы ждете? – спросил князь Якоб Вольмер, глядя на своих освободителей сверху вниз, как и подобает одиннадцатилетним членам правящей семьи. – Убейте его.
– Пожалуйста… – пробормотал солдат, сползая на пол.
Клиф молча подошел и всадил топор в голову мужчины. В комнате воцарилась тишина.
– Готово, – сказал Дефрим. – Теперь берем ребенка и в путь.
– Вы ведь не люди моего отца, – сказал испуганно мальчик. – Люди моего отца всегда называют меня князем или барчуком. Но вы и не люди Эдриановых.
– Наблюдательный малый, – заметил Клиф.
– Мы здесь для того, чтобы забрать тебя в безопасное место, – сказал Годвин, взглядом приказав товарищу молчать.
– Вы работаете на кого-то извне.
– Князь, мы здесь для того, чтоб забрать тебя в место, где ты будешь в безопасности. Когда закончится война, ты вернешься к своей семье, и все от этого выиграют. А теперь пойдем. Дорога впереди у нас дальняя.
* * *
Корчма была почти пуста. Несколько испуганных путешественников сидели за одним из столиков, а корчмарь с сыном не выходили из-за стойки, за которой – Годвин был уверен – держали заряженные арбалеты. В воздухе висело напряженное предчувствие. В последних лучах заходящего солнца хорошо были видны столбы черного дыма и огня над ближними деревнями. Дикие Псы были совсем рядом.
– Дурацкая идея была остановиться здесь, – повторила Логан. – Это место слишком уж на виду.
– Ты же слышала, что сказал корчмарь, – ответил Годвин. – Псы проезжали тут уже трижды, и никаких проблем не возникло. Видимо, им не приказано сжигать трактиры.
– Ну да, так им и выпить негде будет, – усмехнулся Дефрим.
– Вы работаете на Империю, – вдруг уверенно заявил Якоб.
– С чего ты это взял, малой? – спросил Клиф.
– Ты ведь с запада, из Вольных Городов. Тихий с юга; судя по акценту – из самого сердца старой Империи, может, даже из Драконьего Логова. С Дамой и Рыцарем я был в затруднении, их акцент мне неизвестен. Но акцент этот у них одинаковый, а раз его зовут Рыцарем, то думаю, что они родом с севера. Со Спорных Земель в центре континента. А такая сборная солянка может работать только на Императора. Понятно, есть шанс, что вы простые наемники, но тогда за вами присматривал бы кто-то от вашего нанимателя. Ни Вольные Города, ни Спорные Земли в этой войне никак не заинтересованы. И единственный из вас, кто происходит из того места, владыка которого мог бы моей персоной заинтересоваться – это Тихий. А я уже говорил, что его акцент безошибочно выдает подданного Императора.
– Грамотный паренек, – оценила Логан. – Клифу бы никогда это в голову не пришло.
– У меня другая специальность, не думать, а бить людей.
– Мы все подданные Императора, – сказал Годвин, пристально глядя на мальчика. – Большинство магнатов и князей – от Вольных Городов, через Спорные Земли и до самой Границы – клянутся в своих коронационных присягах в верности Императору. И уж совершенно точно это делают все до единого князья тут, на юге, на Центральных Территориях. И в том числе твой отец.
– И тот, кто будет править после него? – Годвин ошибся, мальчик не отвел глаз.
– Я не могу говорить от имени того, кто выиграет эту войну, но…
– А что будет, если выиграют Эдриановы?
– Извини, не понял тебя.
– Если победит мой отец, вы вернете меня в обмен на повторную присягу верности Императору. Но что со мной станет, если мой отец проиграет?
Годвин раскрыл было рот, чтоб ответить, но, как на грех, ничего не приходило в голову. Рыцарь слабо разбирался в политике, был просто солдатом, выполняющим приказы людей поумней себя. Однако взгляд светлых глаз мальчика упрямо ввинчивался в его череп, требуя ответа.
– Всадники, – внезапно сказал Иовис, прерывая неловкое молчание.
Рыцарь не сразу услышал шум копыт, большого количества копыт.
– Тихий, забираешь ребенка наверх, оставайтесь там. Если тут все будет плохо, хватай его и двигайтесь к границе, – приказал он.
Иовис кивнул и увел мальчика на второй этаж. Остальные проверили оружие. Напряжение в зале стало еще более невыносимым. Корчмарь и его сын взяли в руки какие-то предметы, невидимые из-за стойки, а путешественники у стола сбились в еще более тесную кучку. Минуту царила абсолютная, полная напряженного ожидания тишина, а потом двери распахнулись и в них показался Паленый.
– О! Кого я вижу! – крикнул он, в то время как его товарищи вливались в зал. – Господа наемники. И как, удалось найти работу?
Годвин чертыхнулся про себя, а потом вызвал на лице свою самую убедительную фальшивую улыбку.
– К сожалению, не удалось. Большинство купцов так боятся встретить вас, что от одной мысли высунуться за городские стены у них уже штаны мокрые.
– Ну, значит, мы хоть что-то хорошо делаем, – заявил Старик, выходя в центр зала. – Спокойно, корчмарь, отложи свой арбалет. Проблем не будет. Нам нужно еды, питья и места на ночь. И мы даже заплатим.
Корчмарь, не особенно успокоенный этим заявлением, все же действительно отложил арбалет и отправил сына на кухню за едой. Псы тем временем заняли столик рядом с Годвином и его людьми.
– А где ваш четвертый, молчаливый такой, как его бишь?
– Тихий.
– Тихий, – повторил Старик. – Именно, не самый симпатичный тип.
Рыцарь задумался над ответом. Сперва хотел было солгать, но потом понял, что Псы уже заметили в конюшне четырех коней. Обмануть их не выйдет.
– Он наверху. Плохо себя почувствовал.
– Надеюсь, ничего серьезного?
– Усталость.
– Где же пиво? – крикнул Паленый, усаживаясь рядом с Дефримом.
Не прошло и получаса, а обе компании уже пили вместе. Напряжение все еще чувствовалось, но оно постепенно спадало с каждой выпитой кружкой пива и с каждой рассказанной солдатской байкой.
– …А Краля ему тогда и говорит, что она обожает сосать у часовых, потому что они всегда стоят по стойке «смирно». – Взрыв смеха прервал рассказ, но Паленый был еще далек от завершения. – А тот так покраснел, что я уж думал, у него щеки сейчас на самом деле загорятся. И молокосос этот начинает заикаться, что у него-де жена и все такое. А тем временем за его спиной Молодой с Черным шастают туда и обратно да выносят со склада мешки с картошкой и сыром. Я сам еле-еле серьезное лицо держал, но когда Дед, пьяный в жопу, оттуда выбежал, спотыкаясь на каждом шагу, да в обнимку с новыми сапогами – то со смеху чуть не подавился. Но, к счастью, бравый стражник так был занят своим заиканием, что даже не заметил. Но слушайте дальше, сейчас самое смешное будет. Когда уже все за углом скрылись – с картошкой, сыром, пивом и новыми сапогами для Деда, – тут мы с Кралей тоже начали собираться. И тут парень этот внезапно решил, что он все ж очень хочет попробовать. А Краля ему и говорит на это – Господь свидетель! – Краля и говорит, значит, что она, мол, шлюха порядочная и чужую семью разрушать не будет.
Зал взорвался смехом, причем ржали еще и над Дедом, который отнекивался и заявлял, что вообще ничего из описанного не помнит. Дефрим, который к этому моменту казался уже членом отряда Псов и другом Паленого с раннего детства, воспользовался моментом, чтоб начать собственный рассказ.
– Это еще ладно, а вы вот что послушайте. Я когда еще был в Высоком Порту, в тамошней армии, раз послали нас ловить преступников, людей на трактах грабили. Кличка у них была какая-то дурацкая, Бобры, что ли… Выдры вроде, ага, Выдры. Банда дебилов. Короче, искали мы их две недели по всем дорогам, как вдруг они сами на нас наткнулись. Вот представьте себе, идут тридцать мужиков, в форме, вооружены до зубов, со знаменем и все такое. И тут подъезжают к нам посреди дороги человек десять подростков и сообщают, что они называются Выдры и это налет.
– Ври уж, да не завирай! – прокомментировал Паленый.
– Завирайся, – поправил Старик.
– Что?
– Нет такого слова «завирай», правильно с возвратной частицей, «завирайся», – объяснил Рыцарь.
– Чертовы грамотеи, – пробурчал Клиф. – Я гляжу, ваш командир такой же придирчивый, как и наш. Но возвращаясь к рассказу. Правду говорю чистейшую, Господь мне свидетель. Подъехали и попытались на нас напасть. Наш командир так выглядел, будто подарок ко дню рождения получил. Только глянул и приказал, чтоб мы господам разбойникам отдали оружие. Ну мы и отдали. Залпом из арбалетов. Сразу всех и положили. А когда мы их головы в город привезли, то нам и премию к жалованью выписали. И говорю вам, еще месяца два мы над ними смеялись.
– Некоторые люди просто слишком глупы, чтоб быть преступниками, – серьезно заявил Дед.
– Поэтому им дорога в армию! – засмеялся Черный, и все дружно выпили за эту мысль.
– А, господин Клиф, – робко спросил Писарь. – А как оно там, в Высоком Порту?
– В каком смысле «как оно там»?
– Да я вот читал о Вольных Городах, и все авторы согласны в том, что это прекраснейшие метрополии на свете. С дивными галереями и библиотеками…
– Боюсь, мальчик, – прервал его Годвин, – что Клиф тебе сможет рассказать только о тамошних забегаловках да борделях.
– Э-э-э, не выставляй меня таким уж примитивным чурбаном-то. Я, кстати, не раз бывал в замечательной библиотеке… у нас там пост охраны был. Но вот если ты и правда хочешь послушать о борделях, то действительно знаю все до единого в Высоком Порту.
– Ага, и в каждый тебя велено не пускать, – добавила Дама.
– Я бы попросил! У меня со шлюхами прекрасные отношения! – Клиф ухмыльнулся Крале. – А раз уж речь зашла о шлюхах, откуда у вас баба в отряде? А-а-а-ай… – Дефрим схватился за ребра в том месте, куда воткнулся локоть Логан. – Так как?
– Да ничего, – заверила Краля. – Меня и хуже называли.
– Так а чего ты в армии-то делаешь?
– Убиваю Рогачей.
Остальные Псы встретили это заявление дружными аплодисментами.
– Холера, на этом свете нету уж нормальных баб, – сказал Дефрим.
– Такое дело, брат, – поддержал его Паленый.
– Вот когда я был молодой, вот тогда еще были нормальные женщины, – размечтался Дед, закряхтев.
– Это небось еще до Чумы было, – с улыбкой ответил Черный.
– Да уж пожалуй что при Первом Императоре! – засмеялась Краля.
– А почему у вас баба в отряде? – спросил Дикий, глядя на сидящую рядом Логан.
– Кто, Дама? – Дефрим изобразил удивление. – Она ж не баба совсем. Скорей дикий зверь.
– Так, может, ее укротить? – предложил Дикий, а его рука легла на бедро женщины.
Логан ласково ему улыбнулась, а потом мгновенным движением ударила локтем в горло. Дикий полетел на пол, явно задыхаясь. Псы мгновенно повскакали на ноги. В доли секунды все похватали в руки оружие, а корчмарь снова цапнул что-то за своей стойкой. Несколько ударов сердца ситуация выглядела опасной, а потом в тишине разнесся громкий смех Паленого.
– Вот ведь врезала ему! Ой, Дикий, я тебе всегда говорил, что ты доиграешься. Видали, как улетел?
Остальные присутствующие один за другим подхватили его смех. Ситуация быстро разрядилась. Дикий встал с трудом, держась за горло. Уселся как можно дальше от Логан.
– Вот тебе баба вломила, жаль смотреть на тебя, – не успокаивался Паленый.
– Отвали, сукин сын.
– Ты, шлюхи сынок, не будешь тут мою мамочку обижать!..
Логан встала и подошла к стойке, Краля поспешила за ней.
– С тобой все в порядке? – спросила она.
– Ой, я и не с такими справлялась.
– Да уж вижу, такой быстрый удар, что я и сама его не заметила.
– Вопрос навыка. – Логан отпила из кружки. – Каково тебе разъезжать с этой бандой?
– Они вовсе не такие плохие.
– В самом деле?
– Ну как сказать… Некоторые, вроде Дикого, могут быть несколько неотесанными, но в целом все равно лучше так, чем быть фронтовой курвой. Сейчас у меня, по крайней мере, есть меч, могу себя защитить. И сама себе выбираю, с кем сплю.
– Хочешь сказать, что эта стая не пробует до тебя добраться?
– Ну, иногда, но когда переборщат, то Старик быстро с ними разбирается.
Логан какое-то время присматривалась к мужчинам, которые затянули какую-то старую солдатскую песню.
– Так ты спишь со Стариком? – спросила она наконец.
– Он добр ко мне. И защищает меня. А ты разве не спишь со своим Рыцарем?
– Бывает, – признала Дама. – Ну, скорей позволяю ему спать со мной.
– А в чем разница?
– Я более высокородна, чем он, – с улыбкой пояснила Логан де Ирвинг, после чего вернулась к столу.
Гости с соседнего стола уже разошлись по своим комнатам, а корчмарь и его сын все более успокаивались с каждой новой горстью монет, что попадала им в руки. Атмосфера в зале перешла из буйной гулянки в задумчивые разговоры «за жизнь».
– У тебя интересные люди, – сказал Годвин, наблюдая за тем, как Дефрим учит своих новых друзей невеселой солдатской песне из Вольных Городов.
– Это хорошие солдаты, – ответил Старик, допивая очередную кружку пива.
– Наверняка.
– Эй, я тут присмотрелся к тебе и твоим – в жизни не поверю, что на вашей совести ничего нет.
– Как не быть, и не то чтоб мало, – признал Рыцарь. – Но мне хочется думать, что есть какие-то границы.
– Привилегия так думать принадлежит людям, которым пока не пришлось их перешагнуть. – Старик жестом заказал очередное пиво. – Я слыхал об этих ваших рыцарях со Спорных Земель. В легендах они всегда такие благородные, защищают женщин и детей, участвуют в турнирах и готовы проиграть, но не сделать ничего, нарушающего их кодекс… Они и в самом деле такие?
– Некоторые… Не все… Честно говоря, немногие. Но некоторые да, в самом деле именно такие.
– А остальные?
– А остальные как везде.
– Вот то-то и оно. Как везде. – Старик сделал добрый глоток из новой кружки, глядя на своих солдат. – Я когда впервые увидел Паленого, он был совсем молодым. Пухлым мальчишкой, который всю жизнь мечтал носить мундир. Я у него из головы всякие глупые фантазии довольно быстро выбил. Молодой – это его племянник, сын сестры. Его сперва зачислили в легкую пехоту. На нынешнем этапе войны легкая пехота – это смертники. Стоят в первой линии с тем оружием, что смогли награбить с трупов, и срутся себе в штаны, пока настоящая армия рубит им головы. Нам много спиртного пришлось потратить, чтоб его к нам перевели, с тех пор Паленый делает все, что может, чтоб пацан выжил. Краля была шлюхой, шла с обозом за армией. Как-то раз Рогачи пробились в тыл, так она схватила меч и давай защищаться. И, как оказалось, совсем неплохо у нее вышло. Мы были первым отрядом, что пришел на помощь. Так с тех пор девчонка с нами и осталась. В конце концов мы ей раздобыли мундир и упросили официально зачислить к нам. Как-то раз даже мы с Паленым договорились о месте в приличном борделе, где заботятся о девушках и не позволяют их бить. Но она не пошла, предпочла остаться с нами. Дед был старым воякой, еще когда я сам был желторотым. Писарь так и был писарем в маленьком городке. Барон Блудгар решил, что в отряде должен быть кто-то, кто умеет читать и писать, да и забрал парня почти что прямо со свадьбы. Год назад это было, и за весь год, набитый смертью, убийствами, шлюхами, этот дурачок так ни разу и не изменил своей невесте…
– Скажи, к чему ведет весь этот монолог? – прервал его Годвин. – Или просто хочешь поведать мне трогательный рассказ о каждом из них?
– Они не преступники, – резко сказал Старик. – Они просто солдаты, что исполняют приказы. Может, это и паршивые приказы, но, мать их за ногу, приказы.
– Да, я уже когда-то слышал подобные слова… Даже не один раз.
– Да чтоб тебя. Будешь меня упрекать? Господин благородный рыцарь, командующий бандой наемных убийц. Ты вправду хочешь говорить о морали посреди всего этого говна? Здесь нет морали! И знаешь что? Я тебе врал: это война, и все мы тут преступники.
Оба замолчали. Зал заполнили не слишком мелодичные голоса солдат – пели песню о юноше, который в одиночку защищал пролом в стене и пал со славой на поле брани.
– А этот ваш барон Блудгар, – начал после паузы Годвин. – Он и в самом деле такой плохой?
– И даже еще хуже. – Сперва казалось, что командир Псов на этом и остановится, но через минуту он решил продолжить. – Я в жизни много неприятных личностей встречал, но он… Знаешь, большинство людей, когда им велишь убивать безоружных, женщин и детей, заколеблются. Но барон… Он как подросток, которому в первый раз дали потрогать сисечки. Едва сдерживает улыбку. И это все, что он делает, только молится, постится, порет и казнит. Не знаю, то ли он пробует просить Господа о прощении, то ли просто сумасшедший. Я как его вижу – меня каждый раз дрожь пробирает. – Старик допил остаток пива одним глотком. – Это поганая тема для разговора, лучше волка из лесу не звать…
Как по приказу некой таинственной и обладающей исключительно черным юмором силы, волк именно в этот момент вышел из лесу.
Двери корчмы распахнулись, впуская холодный ветер и высокого, отчаянно худого мужчину, одетого в простую кольчугу, покрытую кроваво-красным плащом. Единственным украшением его мрачной фигуры был крупный золотой солнечный крест, символ Господа. В единый момент все веселье улетучилось из помещения, а Дикие Псы, вне зависимости от степени алкогольного опьянения, вскочили по стойке «смирно».
– Что все это значит? – тихим, неприятно колючим голосом спросил барон. – Пьянство? Песни?
– Мы не ждали господина барона, – поспешил объясниться Старик.
– Это что, достаточный повод, чтоб предаваться безбожным увеселениям? Чтобы пить на службе?
– Мы сейчас не на…
– Молчать! Мои люди всегда на службе. А теперь попробуйте хотя бы изобразить профессионалов. Расставить охрану на ночь. Корчмарь, мне комнату, немного воды и хлеба. Завтра выступаем на рассвете, и лучше будет, если от вас не будет разить спиртным.
Явно перепуганный корчмарь двинулся к лестнице, чтоб провести нового гостя в комнату.
– Ну вот и все, веселье кончилось, – резюмировал Старик. – Паленый, расставь стражу, остальные наверх, через минуту чтоб все у меня спали.
Псы мгновенно начали покидать зал. Логан и Дефрим подошли к Годвину.
– Раз уж мы тут, то ручаюсь, что Тихий мог бы незаметно перерезать горло этому скелету, – негромко сказал Клиф. – Думаю даже, что Псы не слишком бы расстроились.
– Не наша война, – сказал Рыцарь. – Не наша война, не наша проблема.
* * *
Священник носил изрядно потрепанную, неоднократно заштопанную ризу. Когда-то она явно была белой, но на текущий момент цветом напоминала смесь грязи и травы. Он шел рядом с подводой, на которой сидело несколько столь же грязных и ободранных детишек. Все, в том числе и тянущий подводу ослик, выглядели голодными и перепуганными.
– Господь с вами, – приветствовал священник всадников, хотя по нему было видно, что больше всего он хотел бы сбежать.
– И с тобой, – успокаивающим тоном ответил Годвин. – Не бойтесь, мы не бандиты.
– Это хорошо, а то у меня как раз нет ничего, что можно было бы украсть.
– Дети твои? – с усмешкой спросил Дефрим.
– Ой, сейчас я уже даже Господа боюсь. Нет, это, к сожалению, сироты. Дети войны.
– Как всегда, – заметил Годвин. – Куда везете их, святой отец?
– У нас тут приют недалеко, на реке, полдня дороги отсюда. Но боюсь, что там тоже беда, и грабить там тоже нечего.
– Я же сказал, что мы не бандиты.
– Я и не спорю, просто сообщаю факты.
– А лодка у вас там есть? – спросила Логан.
– Есть, да. Небольшая, правда, но нам хватает.
Рыцарь и Дама переглянулись.
– А мы могли бы купить у вас эту лодку? В обмен на четырех коней и немного золота?
– Ах, господин, нам это золото нужно как слепому книжка, – ответил священник. – Но вот если у вас есть еда или…
– У нас есть сухой паек, из расчета на неделю для четверых, – прервал его Годвин. – И мы добавим золота, чтоб купить еще еды и одежды, когда война закончится.
– Да уж мы каждый день молимся за ее окончание, – заверил священник. – Но боюсь, что с отъездом вам придется обождать до завтра. Потому что наша скорость ограничена скоростью Любяны. – Он указал на ослицу. – А она ступает как настоящая дама, медленно и с достоинством.
– Вот как, и мы кое-что знаем о настоящих дамах. – Дефрим ухмыльнулся в сторону Логан.
Годвин подъехал ближе к Якобу, который сидел на одном коне с Тихим.
– Князь, когда мы прибудем на место, то ты сможешь поиграть с другими детьми, но следи за языком.
– Я не дурак.
– Я и не говорю этого. Но каждый может забыться.
– Рыцарь?
– Да?
– Скажи, по какой причине никто из вас – с самого момента нашего знакомства – ни разу не обратился ко мне по имени? – спросил мальчик, жестко глядя прямо в глаза Годвину.
– В самом деле? Я даже и не заметил, – солгал Рыцарь.
* * *
Приют занимал деревянный дом, который, как усталый старик, примостился на берегу реки. Окружали его другие столь же старые и уставшие от долгой жизни строения: сарай, амбар и пустые загоны для скотины. Банда подростков носилась по грязному двору, окруженному примитивным частоколом, а несколько немолодых и явно сильно усталых священников тем временем отчаянно старались удержать весь комплекс зданий от немедленного разрушения.
– Как видите, мы тут едва сводим концы с концами, – извиняющимся тоном сказал старший из священников, исхудавший лысеющий мужчина с удивительно аристократическими чертами лица. – Боюсь, что во время войны сироты появляются чаще, чем средства на их содержание.
– Так уж устроен мир, – заметил Годвин. – Но вы все же поделились с нами пищей.
– Делаем то, что велит Господь. И к тому же я подумал, что такие приличные люди наверняка не нарушат законы гостеприимства.
– К сожалению, на войне мало кто вспоминает древние обычаи. Но, как я уже говорил, у вас нет повода нас опасаться.
– В самом деле? – Святой отец выразительно взглянул на арсенал отряда, который Дефрим как раз чистил в нескольких метрах от них.
– Идет война, вот мы и вооружены. Наверняка в этом нет ничего странного, особенно в нынешнее время.
– Действительно. Что, однако, не изменяет того факта, что четверо вооруженных людей, везущих ребенка по охваченной войной стране, не могут не вызывать подозрений.
– Мы не торгуем людьми, если святой отец спрашивает об этом.
– Догадываюсь. Если б вы ими были, то везли бы больше, чем одного ребенка. И ехали бы, скорей всего, на восток, в сторону Границы, где торговля людьми еще не выполота Церковью Господа.
– Больно мне это говорить, – сказал Годвин, – но боюсь, святой отец переоценивает влияние Господа и в иных местах.
– Пытаешься сменить тему, юноша?
Рыцарь усмехнулся, уже много лет никто не называл его юношей.
– У меня нет привычки лгать людям Господа.
– Вот и хорошо, это была бы исключительно дурная привычка.
– Поэтому могу только сказать, что мальчику с нами ничего не угрожает. Мы охраняем его и везем в безопасное место. И, может быть, в это трудно поверить, глядя на нас, но мы на стороне добра.
– Забавно. – Собеседник Рыцаря вовсе не выглядел веселым. – Я был уверен, что в этой местности больше нет тех, кто на стороне добра. Вы можете остаться на ночь, в амбаре должно найтись место. Завтра позавтракаете, возьмете лодку и плывите. Надеюсь, с лодкой справитесь.
– Да, некоторый опыт у нас есть.
– Вот и отлично. – Старик встал. – Мы ценим вашу помощь, но вы вооружены и явно от кого-то бежите. Я не могу рисковать тем, что вы приведете сюда за собой войну.
– Понимаю. Но боюсь, что она может прийти сюда независимо от нас.
– Тогда с помощью Господа уж как-нибудь с этим справимся. – Священник направился в сторону дома.
Рыцарь остался сидеть на скамье. Опершись о стену амбара, смотрел на играющих детей.
– Ну и вот, все же наш князь еще просто ребенок, – сказала Логан, подходя ближе. – Смотри, как гонится за остальными ребятишками. А я уж думала, что родители слепили его из какой-то волшебной глины и набили ему голову исключительно княжеским достоинством.
– Ты просто невнимательна. Ему хватило минуты, чтоб стать вожаком здешней банды. Если б он остался тут на несколько дней дольше, точно организовал бы из них свой собственный двор.
Логан уселась на скамью.
– Один из священников, собирающих сирот, слыхал, что война закончилась. Якобы под стенами столицы состоялась решающая битва, – сказала она.
– И кто выиграл?
– Это смотря у кого спросить.
– Ну то есть все как всегда. Ерунда, завтра на рассвете будем уже на реке, война нас не достанет. А в полдень пристанем к берегу у «Белой Мельницы», и эта история для нас закончится. Что бы там ни было, мы уже выиграли.
* * *
Лодка находилась в том же состоянии, что и постройки приюта. В данном случае это означало, что давно растеряла свою красоту, но определенную функциональность все еще сохраняла. В этот последний этап путешествия они отправились на рассвете. Солнце весело выглядывало из-за редких облаков, день обещал быть прекрасным. Погода, да еще близость безопасности обеспечили Годвину и его людям исключительно хорошее настроение. А вот про Якоба этого сказать было нельзя. Мальчик сидел молча, мрачным взглядом провожая остающуюся по левому борту родину.
– Не грусти, парень, – попробовал утешить его Дефрим. – Скоро мы уже будем вне опасности, а как только твой отец выиграет войну, вернешься домой.
– В обмен на оплату, – уточнил мальчик.
– Даром в этой жизни ничего не дается. Когда-нибудь, возможно, ты будешь править, так что лучше, если сразу это запомнишь.
– Там, куда мы едем, будут другие дети?
– Это вряд ли, – включился в разговор Рыцарь. – Но будут игрушки. И наверняка ты не пробудешь там долго. Самое большее – несколько недель, а может, даже и дней.
Хорошего настроения мальчику это не прибавило.
– Эй, парень, хочешь, фокус покажу? – попытался еще раз Дефрим. – Меня ему отец научил.
– Клиф, – одернул его Годвин. – Держи руль, а не показывай фокусы, а то еще нас на какие-нибудь скалы направишь.
– Скорей ты увидишь Логан в бальном платье, – ответил Дефрим.
– Да я видел однажды Логан в бальном платье, – сказал Годвин. – Выглядела очень красиво… как акула, пойманная в розовую сеть.
– Вы, дебилы, ничего, что я рядом сижу? Мне вас что, за борт вывалить? Немного поплавать вам не повредит, а может, тут даже найдется какая-нибудь акула в розовой сети.
– Акулы в реках не живут, – возразил Якоб, которого ситуация явно насмешила.
– Всадники, – бросил Иовис.
Все обернулись в сторону дороги, тянущейся вдоль левого берега. Тринадцать фигур мчались по дороге на север. Возглавлял их высокий мужчина в кроваво-красном плаще.
– Псы, – сказала Логан. – И ведет их Блудгар.
– Они мчатся в противоположную нам сторону.
– Ну мы ведь не знаем, куда именно, – ответил Годвин не слишком убедительно.
– По этой дороге только оставленные рыбацкие деревушки и приют, – ответил Тихий.
– Приют содержат священники, – заметил Рыцарь. – Даже Блудгар не сделал бы…
– Странный вывод с учетом уже совершенного им, – прервала его Дама.
– Мы должны им помочь, – подключился к разговору Якоб.
– Мы не успеем, – сказал Годвин. – Нам пришлось бы плыть против течения.
– С хорошим ветром у нас есть шанс, – уточнил Иовис.
Все глаза обернулись к Рыцарю.
– Это всего лишь дети, – сказал князь умоляюще.
– Не наша война, не наше дело? – спросила Логан.
Годвин взглянул вслед удаляющемуся отряду Псов. Выругался про себя, когда понял, что решение он уже принял.
* * *
Барон Блудгар громко молился. В великолепном псалме превозносил имя Господа, а его люди тем временем загоняли в амбар священников и детей. Казалось бы, что по этому случаю должна бы налететь буря или другое столь же драматичное природное явление – но день по-прежнему был на редкость прекрасен. Ясно светило солнце, когда последняя из детей, плачущая пятилетняя девочка, оказалась заперта с остальными в амбаре. Одиночные молочно-белые облака ползли по небосклону, а Псы баррикадировали двери. Легкий приятный ветер понес крики ужаса и молитвы священников, когда зажигались факелы. Блудгар закончил свой псалом и с выражением чистого экстаза на лице отдал приказ. Руки с факелами поднялись, и именно тогда единственный арбалетный болт прошил воздух, попав Черному прямо в руку. И тут красота кончилась.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?